Введение

Философия в трагический век греков (Philosophie im tragischen Zeitalter der Griechen) – незавершенная книга Фридриха Ницше. Он подготовил чистый экземпляр на основе своих записей с намерением опубликовать его. Записи были созданы примерно в 1873 году. В книге он рассматривает пятерых греческих философов VI и V веков до нашей эры: Фалеса, Анаксимандра, Гераклита, Парменида и Анаксагора. Ранее он планировал включить в работу Демокрита, Эмпедокла и Сократа. Книга обрывается сразу после обсуждения космогонии Анаксагора.

Раннее предисловие

Ницше утверждал, что хотел представить мировоззрение выдающихся личностей, зародившихся в Древней Греции в период с 600 по 400 год до н.э. «Задача состоит в том, чтобы раскрыть то, что мы должны вечно любить и уважать». Ницше надеялся, что будущие поколения смогут сказать: «Вот что существовало – хотя бы однажды – и, следовательно, является возможным, этот образ жизни, этот взгляд на человеческое бытие».

Позднее предисловие

Выбирая лишь немногие учения каждого философа, Ницше надеялся выявить индивидуальность каждого из них.

Анаксимандр

Первым философом, записавшим свои мысли, был Анаксимандр из Милета. Его наиболее известное высказывание: "Источник бытия существующих вещей – то, во что происходит и уничтожение, по необходимости; ибо они воздают друг другу по заслугам за несправедливость, согласно оценке Времени". Это пессимистическое утверждение представляло существование как нежелательное. Каждая определенная вещь должна расплачиваться за свою индивидуальность, вскоре возвращаясь в свой неопределенный (апейрон) источник. Этот источник, в свою очередь, не может быть определенным. Следовательно, он безграничен и не подвержен уничтожению. Анаксимандр был первым греком, предложившим этическую или моральную интерпретацию бытия. Выходя из изначального единства, каждая определенная вещь должна заплатить цену, вернувшись обратно. Это означало, что индивидуальное, обособленное существование каждой вещи несправедливо, лишено самоценности и оправдания. Его образ жизни соответствовал его философии: он одевался и говорил с достоинством и серьезностью. Такое единство стиля было характерно для философов до Платона.

Гераклит

В противоположность Анаксимандру, Гераклит не видел несправедливости, вины, зла или покаяния в появлении и исчезновении мирских вещей. Для него непрерывное становление и уничтожение – это порядок природы. Существует удивительный, устойчивый порядок, закономерность и определенность, проявляющиеся во всех изменениях и становлении. Гераклит не полагал, что существует метафизическое, неопределимое неопределенное (апеирон), из которого возникают все определенные вещи. Он также отрицал существование какого-либо постоянного бытия. Ницше перефразировал его слова так: «Вы называете вещи, как будто они неизменно и устойчиво существуют; однако даже в реку, в которую вы входите второй раз, вы вступаете не в ту же самую». Мышление Гераклита было результатом восприятия и интуиции. Он презирал рациональное, логическое, концептуальное мышление. Его изречения были намеренно противоречивы. «Мы есть и одновременно не существуем». «Бытие и небытие одновременно и то же, и не то же самое». Это интуитивное мышление основано на созерцании изменчивого мира опыта, обусловленного бесконечными вариациями во времени и пространстве. Каждый объект, воспринимаемый через время и пространство, имеет существование, относительное к другим объектам. Природа и реальность рассматриваются как непрерывное действие, в котором нет постоянного существования. Бесконечная борьба противоположностей, стремящихся к воссоединению, для Гераклита – своего рода законное правосудие. В соответствии с греческой культурой состязаний, борьба между всеми вещами подчиняется встроенному закону или стандарту. По Гераклиту, единое есть многое. Все сущее – это огонь. Исчезая, вещи мира проявляют стремление быть поглощенными всеразрушающим космическим огнем. Когда они вновь становятся частью огня, их стремление на мгновение удовлетворяется. Но вскоре вещи вновь возникают в результате порыва огня поиграть с самим собой. Из-за противоречий, содержащихся в кратких изречениях Гераклита, его обвиняли в неясности. Однако Ницше утверждает, что он был очень ясен. Краткость и лаконичность высказываний Гераклита, по-видимому, приводят к их неясности, но Ницше заявил, что они неясны лишь для тех читателей, которые не тратят время на размышление о сказанном. Ницше интерпретировал слова Гераклита «Я искал себя» как указание на его великое самолюбие и убежденность. Не заботясь о том, понравятся ли его мысли кому-либо, кроме него самого, он утверждал, что видит неизменный закон в непрерывном изменении становления. Кроме того, он интуитивно постиг, что конкретные изменения, происходящие с неумолимой необходимостью, в целом являются игрой. Гераклит хотел, чтобы грядущие поколения познали его вневременные истины.

Пармениды

Многие качества Парменида были прямой противоположностью качествам Гераклита. Гераклит постигал свои истины посредством интуиции. Он видел и познавал мир становления. Парменид же приходил к своим истинам посредством чистой логики. Он вычислял и выводил свою доктрину Бытия. У Парменида было раннее учение и более позднее, отличное от первого. Ницше утверждал, что два способа мышления Парменида не только разделили его собственную жизнь на два периода, но и разделили все досократическое мышление надвое. Ранний период был периодом Анаксимандра, который рассматривал два мира: мир становления и мир бытия. Второй период был парменидеанским. В этом мире нет становления, изменения или непостоянства. Существует только Бытие. Парменид полагал, что качества мира разделены на противоположности: положительные качества и их противоположные отрицания. Его разделение основывалось на абстрактной логике, а не на данных чувств. Эта дихотомия положительного и отрицательного затем превратилась в разделение на существующее и несуществующее. Чтобы вещи возникали, необходимо существование и несуществование. Желание объединяет эти противоположности и создает мир становления. Когда желание удовлетворено, существующее и несуществующее противостоят друг другу, и вещи исчезают. Ницше не считал, что какое-либо внешнее событие привело к отрицанию Парменидом становления. Ницше принижает влияние Ксенофана. Несмотря на то, что оба мыслителя придавали большое значение концепции единства, Ксенофан выражался способами, чуждыми Пармениду. Ксенофан был философским поэтом, чьи взгляды на мистическое единство были связаны с религией. Он был этиком, отвергавшим общепринятые ценности Греции. Ницше утверждал, что общим атрибутом Парменида и Ксенофана была их любовь к личной свободе и нетрадиционности, а не их акцент на единстве. Внутреннее событие, приведшее к отрицанию Парменидом становления, началось, когда он стал размышлять о природе отрицательных качеств. Он спросил себя, может ли нечто, не имеющее бытия, обладать бытием. Логически это равносильно вопросу, является ли А не-А. Тогда Парменид осознал, что то, что есть, есть, а то, чего нет, не есть. Его прежние размышления об отрицательных качествах были признаны крайне нелогичными. Противоречивые утверждения Гераклита считались совершенно иррациональными. Если то, что есть, есть, а то, чего нет, нет, то следует ряд выводов. То, что истинно есть, должно быть вечно присутствующим. Существующее также неделимо, поскольку нет другого существующего, чтобы разделить его. Оно также неподвижно и конечно. В итоге существует только вечное единство. Чувства заставляют нас думать иначе. Следовательно, для Парменида чувства иллюзорны, лживы и обманчивы. Он принимал только свои логические и рациональные заключения, игнорируя все чувственные доказательства. Парменид утверждал лишь свою чрезвычайно абстрактную, общую истину, которая совершенно не соответствовала реальности обыденного опыта. Хотя логически достоверное, понятие бытия Парменида было лишено содержания. Ни одно чувственное восприятие не иллюстрировало эту истину. "То, что есть, есть" – это суждение чистой мысли, а не опыта. Ницше утверждал, что Парменид создал свою концепцию бытия, исходя из личного опыта ощущения себя живым, а затем нелогично приписал эту общую концепцию абсолютного бытия всему в мире. Таким образом, Ницше рассматривал бытие как субъективную концепцию, ошибочно претендующую на объективность. Ницше перефразировал истину Парменида так: "Я дышу, следовательно, бытие существует". Вместе со своим учеником Зеноном Элейским Парменид утверждал, что бесконечности не существует. Если бы бесконечность существовала, она была бы неделимой, неподвижной, вечной единицей бытия, то есть конечной. Примеры Зенона о летящей стреле и Ахиллесе, преследующем черепаху, показывают, что движение в бесконечном пространстве невозможно. Но мы все же испытываем движение. Мир демонстрирует конечную бесконечность. Парменид, следовательно, отвергает воспринимаемый мир движения и утверждает, что реальность согласуется только с его логическими концепциями, которые не включают конечную бесконечность. Для него мышление и бытие тождественны: то, что он думает, и есть то, что существует. Можно возразить против принципов Парменида, утверждающих, что чувственное восприятие не отражает истинную реальность и что мышление – это неподвижное бытие. Если чувства нереальны, то как они могут обманывать? Если мышление – это неподвижное бытие, то как оно переходит от одной концепции к другой? Вместо этого можно утверждать, что множество вещей, воспринимаемых чувствами, не являются обманчивыми, и что движение может обладать бытием. Однако нельзя возразить против самоочевидного основного учения Парменида о том, что бытие есть, или что то, что есть, есть.

Оставление

Ницше оставил эту работу незавершенной, чтобы переключить свое внимание на помощь Рихарду Вагнеру. Композитор испытывал трудности с привлечением финансирования в Германии для его Байройтского фестивального театра. Вместо того, чтобы заниматься изучением Древней Греции, Ницше попытался убедить своих современников-немцев в ошибочности их культурных взглядов. Он сделал это, раскритиковав книгу Давида Штрауса «Старая и новая вера». Несмотря на сильную боль в глазах, Ницше решил написать свою первую «Невременную медитацию» под названием «Давид Штраус: исповедник и писатель», вместо того чтобы завершить работу над греческой философией.