Красное: Сражение в отступлении Наполеона 1812 года.

Введение

1812 битва в России во время французского отступления. Битва при Красном развернулась с 15 по 18 ноября 1812 года, ознаменовав критический эпизод в изнурительном отступлении Наполеона из Москвы. В ходе шести стычек русские войска под командованием фельдмаршала Кутузова нанесли ощутимые удары по остаткам Великой Армии, уже сильно ослабленным войной на истощение. Эти столкновения, хотя и не переросли в полномасштабные сражения, привели к значительным потерям французов из-за нехватки оружия и лошадей. На протяжении четырех дней боевых действий Наполеон пытался ускорить продвижение своих войск, растянутых на 48 км маршем, мимо русских сил, расположенных параллельно главной дороге. Несмотря на превосходство русской армии в силах и средствах, Кутузов, по словам Михаила Покровского, колебался, опасаясь рисков прямого столкновения с Наполеоном. Вместо этого он надеялся, что голод, холод и разложение дисциплины истощат французские войска. Однако эта стратегия привела его на почти перпендикулярный курс, оказав его в центре разрозненных французских корпусов. 17 ноября произошел переломный момент, когда французская Императорская гвардия предприняла дерзкий обманный маневр. Этот маневр заставил Кутузова отложить то, что могло стать решающей последней атакой, что привело к образованию раздробленной колонны из несвязанных корпусов, не готовых к серьезному сражению. В пространстве между и вокруг этих французских корпусов образовалось около 40 000 дезорганизованных, обессилевших солдат, представлявших собой толпы безоружных отстающих. Солдаты, включая больных, слепых и раненых, импровизировали, пытаясь противостоять холоду, и эта сцена напоминала беспорядочное карнавальное шествие. (Наполеон жаловался герцогу Фелтре на качество 180 зерновых мельниц, которые были отправлены и распределены.) 14 ноября разразилась метель, принесшая обильный снегопад высотой около 2 метров и понижение температуры до 11°F (24°C). Это привело к дальнейшим потерям среди людей и лошадей, а также к оставлению артиллерии. Сильный холод прежде всего ослаблял мозг тех, чье здоровье уже было подорвано, особенно страдавших дизентерией, но вскоре, с усилением холода, его губительное воздействие стало заметно во всех действиях пострадавших, проявляясь в психическом параличе и крайней степени апатии. Остерман-Толстой, входивший в авангард Милорадовича, обстрелял Наполеона и его гвардию, но атака была отбита. Несмотря на желание Милорадовича атаковать, Кутузов не дал ему разрешения. Тем временем Клапарде и Висло-легион прибыли в Красное, которое с августа занимал небольшой французский батальон. Они были вытеснены колонной Ожаровского. Во второй половине дня 15 ноября сам Наполеон прибыл в Красное в сопровождении своей 12-тысячной Императорской гвардии. Он планировал дождаться прибытия войск Евгения, Даву и Нея в течение следующих нескольких дней, прежде чем продолжить отступление.

1812 battle in Russia during the French retreat

The Battle of Krasnoi (at Krasny or Krasnoe) unfolded from 15 to 18 November 1812 marking a critical episode in Napoleon's arduous retreat from Moscow. Over the course of six skirmishes the Russian forces under field marshal Kutuzov inflicted significant blows upon the remnants of the Grande Armée, already severely weakened by attrition warfare. These confrontations, though not escalated into full scale battles, led to substantial losses for the French due to their depleted weapons and horses. Throughout the four days of combat, Napoleon attempted to rush his troops, stretched out in a 30 mile (48 km) march, past the parallel positioned Russian forces along the high road. Despite the Russian army's superiority in horse and manpower, Kutuzov hesitated to launch a full offensive, according to Mikhail Pokrovsky fearing the risks associated with facing Napoleon head on. Instead, he hoped that hunger, cold and decay in discipline would ultimately wear down the French forces. This strategy, however, led him in a nearly perpendicular course, placing him amidst of the separated French corps. On 17 November a pivotal moment occurred when the French Imperial Guard executed an aggressive feint. This maneuver prompted Kutuzov to delay what could have been a decisive final assault, This resulted in a fragmented column of disconnected corps, spanning , ill prepared for a significant battle. In the intervening space between and around these French corps, nearly 40,000 disintegrated troops formed mobs of unarmed, disorganized stragglers. As the soldiers, including the sick, blind and wounded, improvised unconventional methods to withstand the cold, the scene resembled a disordered carnival procession. (Napoleon complained to the Duke of Feltre about the quality of the 180 grain mills which were sent and distributed.) A blizzard struck on 14 November, bringing heavy snowfall of approximately 5 feet (2 m) and a temperature plummet to 21 °R (= 24°C or 11°F). This led to further casualties among men, horses, and the abandonment of artillery. The intense cold enfeebled, first of all, the brain of those whose health had already suffered, especially of those who had had dysentery, but soon, while the cold increased daily, its pernicious effect was noticed in all actions of the afflicted manifested mental paralysis and the highest degree of apathy. Ostermann Tolstoy, part of Miloradovich's avant guard, shelled Napoleon and his guards, but the assault was repelled. While Miloradovich desired to attack, he was not granted permission by Kutuzov. Meanwhile, Claparède and the Vistula legion arrived at Krasny since August occupied by a small French battalion. They were expelled by Ozharovsky's flying column. In the afternoon of 15 November, Napoleon himself arrived at Krasny accompanied by his 12,000 strong Imperial Guard. He planned to await the arrival of the troops of Eugène, Davout and Ney over the next several days before recommencing the retreat.

Южный марш Кутузова

В этот же период основная русская армия под командованием Кутузова следовала за французами параллельной южной дорогой. Этот маршрут проходил через Медын и Ельню, последняя стала значительным центром партизанского движения. В отличие от Великой армии, основная русская армия подошла к Красному в гораздо менее ослабленном состоянии, но все же должна была бороться с теми же экстремальными погодными условиями и нехваткой продовольствия. Кутузов поощрял легкое отступление французской армии и первоначально запретил своим генералам отрезать их отступление. Генерал Беннигсен, который не соглашался, был отправлен обратно в Калугу 15-го? Из-за устаревших разведывательных отчетов Кутузов почему-то полагал, что только треть французской армии прошла от Смоленска до Красного, а остальные войска Наполеона двинулись намного дальше на север или все еще находились в Смоленске. На этой основе Кутузов принял план, предложенный его штабным офицером, полковником Толлом, двинуться на Красный, чтобы уничтожить то, что считалось изолированным Наполеоном. Русская позиция у Красного начала формироваться 15 ноября, когда 3500-й сильный летучий авангард Адама Ожаровского занял город, расположенный в черте еврейской осёдлости, и уничтожил склады и запасы до прибытия французов. В тот же день 18 000 воинов Милорадовича заняли прочную позицию, расположенную поперек главной дороги, перед Красным. Это движение эффективно отделило Евгения, Даву и Нея от императора. 16 ноября 35 000-й основной корпус Кутузова медленно приблизился с юга и остановился в 5 км от главной дороги на Красный. Еще 20 000 казаков-нерегулярных, действующих в основном небольшими группами, дополняли основную армию, беспокоя французов на всем протяжении длинной дороги к Красному. В первых стычках у Красного французы все еще проявляли упорное сопротивление и отчаянное мужество. Видя, что все наши азиатские атаки разбиваются о закрытый строй европейского войска, я решил отправить вечером чеченский полк вперед, чтобы разрушить мосты на пути к Красному, перекрыть дорогу и всеми возможными способами воспрепятствовать маршу противника; но, несмотря на все наши силы, окружавшие справа и слева и перекрывавшие дорогу спереди, мы обменивались огнем с ними, то есть с авангардом авангарда французской армии. В общей сложности Кутузов командовал силой в 50-60 тысяч регулярных войск, включая значительный кавалерийский отряд и около 50-200 орудий, некоторые из которых перевозились на санях. Тем временем вторая колонна под командованием Голицына и его шурина Строганова удерживала центр армии и начала наступление на Красный. Позиция Милорадовича закрепляла правый фланг русских, контролируя жизненно важную дорогу к Красному. Для прохождения по этой дороге французской армии требовалось пересечь ручей в овраге. Несмотря на ключевую роль Милорадовича, он покинул свою стратегическую позицию, чтобы помочь Голицыну против Молодой гвардии. Когда Наполеон и Императорская Старая гвардия приблизились, они были обстреляны Ожаровским и русской пехотой и артиллерией. Удивленная армия не ожидала, что их настигли и могут атаковать с фронта. Описание этой встречи, сделанное партизанским вождем Давыдовым, красноречиво изображающее поведение Старой гвардии, формировавшей "крепость, подобную квадрату", стало одним из наиболее часто цитируемых в исторических трудах о войне 1812 года: Перед сумерками Наполеон вошел в Красный. Он планировал остаться, чтобы Южин, Даву и Ней могли догнать его. Однако часть этого небольшого городка была подожжена после того, как Старая гвардия укрылась в монастыре, амбарах и домах. На улицах было полно солдат, и еды и питья было мало. Поскольку места было недостаточно, Молодая гвардия расположилась на востоке, за пределами города, без какого-либо укрытия от холода. Чтобы занять своих людей, Наполеон решил поздним вечером вынудить казаков Ожаровского отступить с Лосвинки. Осознав, что позиция Ожаровского опасно изолирована от главной армии Кутузова, Наполеон отправил Молодую гвардию под командованием генерала Клапарде на внезапную атаку на русский лагерь, который не был защищен пикетами. Операция против их центра сначала была поручена генералу Раппу, но в последний момент его заменил генерал Роге; гвардейцы были разделены на три колонны. Вскоре после полуночи, около двух часов, началось движение на силы Ожаровского. Они начали тихое продвижение, хотя снег был до колен. (Старая гвардия осталась позади и не участвовала в бою). Молодая гвардия (под командованием Делаборда) предприняла контратаку и оттеснила отряд Ожаровского от ручья. В последовавшем бою русские были застигнуты врасплох во сне и, несмотря на ожесточенное сопротивление, были разбиты. До половины войска Ожаровского было убито штыками или взято в плен, а остальные бросили оружие в пруд и бежали. Не имея кавалерии, Роге не смог преследовать оставшиеся войска Ожаровского. В тот же вечер Александр Сеславин захватил Ляды; он уничтожил два склада и взял много пленных, по словам Давыдова. По словам сержанта Бургона: Вечером, по прибытии, русская армия окружила нас спереди, справа, слева и сзади. Генерал Роге получил приказ атаковать ночью с отрядом гвардейских полков фузильеров-шассеров, гренадеров, вольтижеров и тиральеров. Я упустил из виду, что, когда голова нашей колонны ворвалась в русский лагерь, мы прошли мимо нескольких сотен русских, лежавших на снегу; мы считали их мертвыми или опасно ранеными. Эти люди вдруг поднялись и открыли по нам огонь сзади, так что нам пришлось сделать поворот на 180 градусов, чтобы защититься. К несчастью для них, сзади подошел батальон, и они оказались между двух огней, и через пять минут ни одного из них не осталось в живых. Это был прием, который русские часто использовали, но на этот раз он не удался. Мы прошли через русский лагерь и достигли деревни. Мы заставили противника бросить часть своей артиллерии в озеро, а затем обнаружили, что большое количество пехоты заполнило дома, которые частично горели. Мы теперь отчаянно сражались врукопашную. Бойня была ужасной, и каждый сражался за себя. В результате этого кровавого боя русские отступили со своих позиций, не отходя далеко, и мы стояли на поле боя весь день. Голицын поэтому решил дождаться содействия Милорадовича, прежде чем продолжать наступление.

During the same period, the main Russian army under Kutuzov followed the French on a parallel southern road. This route passed through Medyn and Yelnya, the latter became a significant center for the partisan movement. Unlike the Grande Armée, the main Russian army approached Krasny in a much less weakened state, but still had to contend with the same, extreme weather conditions and scarcity of food. Kutuzov promoted an easy retreat for the French army and initially forbade his generals to cut off their retreat. General Bennigsen, who disagreed, was sent back to Kaluga on the 15th? Due to outdated intelligence reports, Kutuzov somehow believed that only one third of the French army had passed from Smolensk to Krasny with the remainder of Napoleon's forces marching much farther to the north or still at Smolensk. On this basis, Kutuzov accepted a plan proposed by his staff officer, Colonel Toll, to march on Krasny to destroy what was believed to be an isolated Napoleon. The Russian position at Krasny began forming on 15 November, when the 3,500 strong flying advance guard of Adam Ozharovsky took possession of the town, located in the Pale of Settlement, and destroyed magazines and stock before the French arrived. On the same day, the 18,000 troops of Miloradovich established a strong position, across the high road about before Krasny. This movement effectively separated Eugene, Davoust, and Ney from the Emperor. On 16 November Kutuzov's 35,000 strong main force slowly approached from the south, and halted 5 km from the main road to Krasny. Another 20,000 Cossack irregulars, operating mostly in small bands, supplemented the main army by harassing the French at all points along the long road to Krasny. In the first skirmishes at Krasny, the French still showed stubborn resistance and desperate courage. Seeing that all our Asiatic attacks were collapsing against the closed formation of the European one, I decided to send the Chechen regiment forward in the evening to break down the bridges on the way to Krasny, block up the road, and try in every possible way to block the enemy's march; but with all our forces, encircling right and left and crossing the road in front, we exchanged fire with they were, so to speak, the vanguard of the vanguard of the French army. In total, Kutuzov commanded a force of 50,000 to 60,000 regular troops, which included a substantial cavalry unit and around 50/200 cannon, some transported on sledges. Meanwhile, the second column, led by Golitsyn and his brother in law Stroganov, held the army's center and launched an attack on Krasny. Miloradovich's position anchored the Russian right flank, controlling a vital road to Krasny. This road required the French army to cross a stream within a gully. Despite Miloradovich's pivotal role, he left his strategic position to aid Golitsyn against the Young Guard. As Napoleon and the Imperial Old Guard approached, it was fired upon by Ozharovsky and Russian infantry and artillery. A surprised army did not expect that they had been overtaken and could be attacked from the front. The eyewitness description of this encounter by the partisan leader Davidov, which eloquently portrays the comportment of the Old Guard, forming a "fortress like square", has become one of the most often quoted in the histories of the 1812 war:

Before dusk, Napoleon entered Krasny. He planned to remain so that Eugene, Davout and Ney could catch up with him. However, part of this small town was set on fire after the Old Guard took shelter in the monastery, barns and houses. The streets were filled with soldiers and there was not much to eat or drink. As there was not enough room the Young Guard camped east, outside the town without any shelter against the cold. To keep his men busy Napoleon decided in the late evening to force the withdrawal of Ozharovsky's Cossacks from the Losvinka. Recognizing that Ozharovsky's position was dangerously isolated from Kutuzov's main army, Napoleon dispatched the Young Guard under General Claparède on a surprise attack against the Russian encampment, which was not protected by pickets. The operation against their center was first entrusted to General Rapp, but at the last moment, he was replaced with General Roguet; the Guardsmen were divided into three columns. Shortly after midnight, it was two o'clock when the movement began on Ozharovsky's force. They began a silent advance although the snow was up to their knees. (The Old Guard stayed behind and did not fight.) The Young Guard (under Delaborde) launched a counterattack and drove Ozharovski's detachment back from the brook. In the ensuing combat, the Russians were taken by surprise during their sleep and, despite their fierce resistance, were routed. As many as half of Ozharovsky's troops were killed with bayonets or captured, and the remainder threw their weapons in a pond and fled. Lacking cavalry, Roguet was unable to pursue Ozharovsky's remaining troops. On the same evening Alexander Seslavin captured Lyady; he destroyed two warehouses and took many prisoners, according to Davidov. According to sergeant Bourgogne:

On the evening of our arrival the Russian army surrounded us, in front, to the right, left and from behind. General Roguet received the order to attack during the night, with a party of Guard regiments of fusiliers chasseurs, grenadiers, voltigeurs and tirailleurs. I have omitted to say that, as the head of our column charged into the Russian camp, we passed several hundred Russians stretched on the snow; we believed them to be dead or dangerously wounded. These men now jumped up and fired on us from behind, so that we had to make a demi tour to defend ourselves. Unluckily for them, a battalion in the rear came up behind, so that they were taken between two fires, and in five minutes not one was left alive. This was a stratagem the Russians often employed, but this time it was not successful. We went through the Russian camp and reached the village. We forced the enemy to throw a part of their artillery into a lake there and then found that a great number of foot soldiers had filled the houses, which were partly in flames. We now fought desperately hand to hand. The slaughter was terrible, and each man fought by himself for himself. As a result of this murdering combat, the Russians withdrew from their positions, without moving away, and we stood on the field of battle throughout the day. Golitzin therefore decided to await Miloradovich's co operation before pressing his advance.

Кутузов в Жули

Ранее в тот же день основная армия Кутузова наконец прибыла в окрестности Красного, заняв позиции вокруг деревень Новоселье и Жули. Несмотря на выгодное положение для атаки на французов, Кутузов колебался. Он решил предоставить своим войскам день отдыха, отложив какие-либо решительные действия. Вечером Кутузов столкнулся с давлением со стороны несогласных младших генералов, особенно Уилсона, которые настаивали на немедленном начале решительной атаки против Наполеона. Русские имели возможность окружить Наполеона и сокрушить его подавляющим численным превосходством. Однако он оставался осторожным и лишь планировал наступление, запретив своим командирам начинать его до наступления рассвета. Русский план сражения предусматривал трехстороннюю атаку на Красный: Милорадович должен был удержать свою стратегическую позицию на холме, блокируя продвижение Даву и Нея. Основная армия должна была разделиться на две группы: Голицын возглавил 15 000 человек и остановился на правом берегу Лосвинки, находясь в полном поле зрения Красного, а Тормасов командовал 20 000 человек, которым было поручено окружить Красный и перерезать французский путь отступления к Орше. Летячий отряд Ожаровского, ослабленный после поражения от Молодой гвардии, должен был действовать самостоятельно к западу от Красного. Остатки Вестфальского корпуса Евгения, прибывшие поздно вечером, были не в состоянии принять участие в сражении. Наполеон приказал им следовать по дороге в Оршу, так как Красный был переполнен солдатами. Однако в какой-то момент Кутузов получил информацию от пленных (квартирмейстера Пуйбуска и его сына), что Наполеон намерен остаться в Красном и ждать Нея, а не отступать, как предполагал Кутузов с прибытием Даву. Это известие заставило Кутузова пересмотреть запланированное наступление после поражения Ожаровского, о чем сообщают Нафцигер и Гурго.

Опасность для Давута

День начался в 3:00 утра, когда I корпус Давута выступил в направлении Красного, получив тревожные донесения о поражении Евгения накануне. Первоначально Даву намеревался дождаться III корпуса Нея, который всё ещё находился в Смоленске. Однако, оценив относительно свободный путь, он приблизился к ручью Лосвинка около девяти часов утра. К несчастью для Даву, Милорадович, с разрешения Кутузова, обрушил на корпус Даву внезапный и мощный артиллерийский огонь. Эта неожиданная атака вызвала панику среди французских войск, что привело к спешному отступлению с дороги и оставило арьергард (33-й голландский полк) на грани уничтожения. Корпус Даву понёс тяжёлые потери, сохранив лишь около 4000 человек. Возле Лосвинки произошёл любопытный, хотя и плохо задокументированный инцидент: в руки казаков попала задняя часть багажного поезда I корпуса, включая застрявшие повозки Даву. Среди захваченных русскими вещей были военная касса Даву, множество карт Ближнего Востока, Центральной Азии и Индии, его маршальский жезл и важный документ – проект или копия договора, фигурировавшего в мирных переговорах с царём Александром; некоторые источники упоминают также о значительной сумме (поддельных) денег, захваченной в качестве трофея. Точное место этого происшествия – к востоку от Красного утром или к западу от Красного днём – остаётся невыясненным.

Акция на Лосвинском ручье

В девять утра тыловая гвардия Давута, 33-й полк, сформировала оборонительный квадрат у Лосвинки. Именно в этот день в течение утра и раннего дня развернулись ограниченные ближние бои. Молодая гвардия начала атаку, чтобы обеспечить прикрытие для переправы Давута через Лосвинку севернее. Уварово, расположенное всего в получасе ходьбы от Красного, первоначально удерживалось двумя батальонами пехоты Голицына, служившими хрупким передовым постом перед главной русской армией. Однако русские в итоге были вынуждены отступить из Уварово. Строганов ответил сокрушительным артиллерийским обстрелом, нанеся тяжёлые потери Молодой гвардии. Кутузов приказал Милорадовичу передислоцировать свои силы, соединившись с линиями Голицына и сосредоточив их мощь за позицией Голицына. По мере продвижения войск Давута на запад, они подвергались неустанным атакам казаков, а русская артиллерия под командованием Строганова обстреливала корпус Давута картечью, нанося огромные потери. Хотя личный обоз Давута понёс значительные потери, немалому числу его пехотинцев удалось перегруппироваться в Красном. После установления связи между Даву и Мортье, Наполеон начал отступление к Лядам со Старой гвардией. Однако голландский 3-й полк гренадеров и Красные уланы остались для поддержки Мортье и вовлечения русских в бой. Арьергард корпуса Давута, состоявший из егерей 33-го голландского полка, столкнулся с непрерывными атаками казаков, кирасир и пехоты, оказался окружённым и испытывал нехватку боеприпасов. Полк сформировал оборонительные квадраты и успешно отразил первые атаки. Эта потеря ознаменовала конец битвы при Красном, как отмечали Клаузевиц и Жорж де Шамбрей. Около 11:00 утра Наполеон получил тревожные донесения разведки, указывающие на то, что войска Тормасова готовятся к маршу к западу от Красного. Это вынудило Наполеона пересмотреть свой первоначальный план – удерживать Кутузова до подхода III корпуса Нея к Красному. Риск быть окружённым и разгромленным войсками Кутузова был слишком велик. Наполеон принял решающее решение – отвести Старую гвардию к Красному и последовать за ним в марше на запад к Лядам. Тем временем измотанная Молодая гвардия должна была удерживать свои позиции у Лосвинки. Выбор Наполеона был нелёгким, как описал Сегур:

At nine in the morning, Davout's rear guard, the 33rd regiment, formed a defensive square at the Losvinka. It was on this particular day that limited close quarters combat unfolded during the morning and early afternoon. The Young Guard initiated an attack to provide cover for Davout's crossing of the Losvinka further north. Uvarovo, located just a half hour's walk from Krasny, was initially held by two battalions of Golitsyn's infantry, serving as a fragile forward outpost ahead of the main Russian army. However, the Russians were eventually forced to withdraw from Uvarovo. Stroganov responded with a devastating artillery barrage that inflicted heavy casualties on the Young Guardsmen. Kutuzov ordered Miloradovich to reposition his forces, linking up with Golitsyn's lines and concentrating their strength behind Golitsyn's position. As Davout's troops continued their westward movement, they were relentlessly harassed by Cossacks, and Russian artillery under Stroganov pounded Davout's corps with grapeshot, causing devastating casualties. Although Davout's personal baggage train suffered significant losses, a considerable number of his infantrymen managed to rally in Krasny. Once Davout and Mortier established communication, Napoleon initiated his retreat upon Lyady with the Old Guard. However, the Dutch 3rd Regiment Grenadiers and Red Lancers were left to support Mortier and engage the Russians. The rearguard of Davout's corps, consisting of the chasseurs from the Dutch 33rd Regiment, faced relentless attacks from Cossacks, cuirassiers, and infantry, becoming encircled and running low on ammunition. The regiment formed defensive squares and successfully repelled the initial attacks. This loss marked the end of the battle of Krasnoi as noted by Clausewitz and Georges de Chambray. Around 11:00 a. m., Napoleon received alarming intelligence reports indicating that Tormasov's troops were preparing to march west of Krasny. This, forced Napoleon to reconsider his initial plan of keeping Kutuzov occupied until Ney's III Corps could reach Krasny. The risk of being encircled and defeated by Kutuzov's forces was too great. Napoleon made a crucial decision to order the Old Guard to fall back on Krasny and follow him in a westward march towards Lyady. Meanwhile, the exhausted Young Guard would hold their ground at the Losvinka. Napoleon's choice was not an easy one, as described in the words of Segur:

"Так I корпус был спасён, но мы также узнали, что наш арьергард находится на грани краха в Красном, и Ней, вероятно, ещё не покинул Смоленск. Нам пришлось отказаться от идеи ждать его. Наполеон колебался, считая, что сделать эту значительную жертву будет трудно. Но когда всё казалось потерянным, он наконец решился. Он позвал Мортье к себе, дружески сжал его руку и сказал: «Нельзя терять ни минуты! Враг прорывается со всех сторон. Кутузов может добраться до Ляды, даже до Орши и до последнего поворота Днепра раньше меня. Я должен быстро двинуться со Старой гвардией, чтобы обеспечить этот проход. Даву заменит тебя. Вместе вы должны удержаться в Красном до наступления темноты. Затем ты присоединишься ко мне». С тяжёлым сердцем, зная, что ему придётся бросить несчастного Нея, он медленно отступил с поля боя, проходя через Красное, где ненадолго остановился, прежде чем проложить себе путь к Лядам. Способность Молодой гвардии противостоять русскому натиску быстро падала, и Мортье мудро приказал отступить, прежде чем оставшиеся войска будут окружены и уничтожены. Потери были ошеломляющими: из первоначальных 6000 солдат Молодой гвардии осталось всего 3000 выживших. На протяжении большей части дня русские держались на безопасном расстоянии от гвардии, за пределами досягаемости французских мушкетов и штыков, предпочитая обстреливать Молодую гвардию из пушек с дистанции. Этот день, 17 ноября, может запомниться как самый кровавый в истории Молодой гвардии. Многие раненые солдаты остались позади и погибли в снегу. Отступление Молодой гвардии не закончилось по возвращении в Красное. Мортье и Даву, опасаясь возможной атаки Кутузова, присоединились к спешному шествию войск, обозов и повозок в направлении Ляды. Только слабый арьергард под командованием генерала Фридрихса остался удерживать Красное.

Отступление Наполеона

До полудня Наполеон, в сопровождении стойкой Старой гвардии, за которой следовали остатки I корпуса, начал отход на запад из Красного. Дорога, ведущая в Ляды, быстро заполнилась солдатами и их неуклюжими повозками. Впереди отступающих французских войск двигалась толпа гражданских лиц, беженцев и отстающих. По словам Гийома Пейруса, никакого порядка не было, и не осталось никаких следов дисциплины. Неподалеку от Красного войска Даву попали в засаду, устроенную небольшими отрядами Ожаровского и Розена, что нанесло серьёзный удар по его арьергарду. Согласно Бутурлину, они пропустили Наполеона, но отрезали Даву. После этого воцарился хаос: взрывы картечи, опрокинутые повозки, бесконтрольно несущиеся экипажи и паникующие толпы беглецов. Тем не менее, Красным ланцерам под командованием Колбера и Латура Маубура удалось оттеснить русских. Большому корпусу испанских вольтижёров (Старой гвардии) было приказано атаковать. Стратегический манёвр гвардии был усилен личным присутствием Наполеона, но он дорого ему обошёлся – ему пришлось сжечь свою канцелярию и архив. Прошагав около часа, он собрал Старую гвардию и выстроил её в каре. Спешившись, так как дорога, гладкая как зеркало и покрытая снегом, была слишком скользкой для лошадей, Наполеон обратился к ним: "Гренадиры моей гвардии, вы свидетели развала моей армии". С березовой тростью в руке Наполеон встал во главе своей Старой гвардии. Несмотря на повышение температуры, снег не прекращался.

Кутузов откладывает преследование .

Несмотря на стремление русских преследовать отступающих французов и начать штурм Красного, Кутузов проявил осторожность, что привело к задержке в несколько часов. В 14:00, убедившись, что французы находятся в полном отступлении и не готовятся к сопротивлению, Кутузов наконец дал Тормасову сигнал начать его обходной маневр на запад. Из-за снега Тормасов не мог двигаться быстро. Он пытался занять оборонительную позицию, перекрыв широкую долину и затруднив проход по мосту у Доброй. Однако к тому времени, когда Тормасов достиг намеченной позиции, было уже слишком поздно, чтобы окружить и разгромить корпус Даву. По словам голландского офицера Ван Дедема, части Великой армии получили свободный проход к Орше, что вызвало удивление всей армии неожиданной беспечностью русских, от которых Наполеону неохотно пришлось отказаться, оставив их на произвол судьбы. Русские генералы считали Нея легкой добычей.

18 ноября: уничтожение III корпуса Нея

III корпус Нея был назначен арьергардом, изначально планировалось, что он покинет Смоленск к 17 ноября. Однако попытка Нея уничтожить вал, орудия и боеприпасы, по-видимому, не имела большого успеха из-за дождливой погоды. Он покинул Смоленск с примерно шестью орудиями, 3000 солдат и эскадроном из 300 лошадей, оставив после себя как можно меньше французов. Около 3:00 утра 18 ноября корпус Нея выступил из Корятни, направляясь к Красному, где Милорадович разместил свои войска на вершине холма, с видом на овраг, по которому протекал ручей Лосвинка. В этот день оттепель, густой туман и мелкий дождь привели к проклятой распутице, создавшей коварные заледенелые поверхности к вечеру. Не зная о выходе Великой армии из Красного, Ней оставался не в курсе надвигающейся опасности у оврага. Около 15:00 авангард Нея появился у Лосвинки и ненадолго сумел подняться наверх, прежде чем был отброшен на другую сторону оврага. По мнению Нея, Даву все еще находился позади колонн Милорадовича в Красном, что еще больше повлияло на его решения. Проигнорировав русское предложение о почетной капитуляции, Ней храбро намеревался прорваться сквозь объединенные силы противника. Хотя решительные французские солдаты прорвали первые русские пехотные линии, третья линия оказалась неприступной. Разгром III корпуса побудил Милорадовича предложить Нею еще одну возможность для почетной капитуляции. В начале вечера Ней решил отступить с оставшимися войсками. Следуя совету полковника Пеле, он обошел русские войска у Маньково, следуя вдоль русла Лосвинки в течение нескольких часов. К 21:00 они достигли пустынной Сирокорены, расположенной примерно в 13 км к северу. Там они обнаружили запас красной свеклы, которую приготовили для пропитания. В какой-то момент ночью Ней узнал об угрозе со стороны Денисова. В темноте он решился на смелый переход через Днепр, предположительно между отдаленными хуторами Алексеевка, Варечки или Гусино. В этих местах были отмели, но почти отвесные склоны. Саперы использовали бревна и доски для создания временных переправ через лед. Один за другим, но не без значительных потерь, они переправлялись, оставляя два орудия, часть отряда и раненых, которые не могли продолжать путь. Люди Нея переходили реку на четвереньках.

Ney's III Corps was designated as the rearguard, initially slated to depart Smolensk by 17 November. However, Ney's attempt to destroy the rampart, guns and ammunition seemed to yield limited success due to the rainy weather. He departed Smolensk with approximately six guns, 3,000 troops and a squadron of 300 horses, leaving behind as few French as possible. Around 3:00 a. m. on 18 November, Ney's Corps set out from Korytnya, aiming for Krasny where Miloradovich had positioned his troops atop a hill, overlooking the gully containing the Losvinka stream. On this day, thawing conditions, thick fog, and light rain resulted in the dreaded rasputitsa, creating treacherous icy surfaces as the evening advanced. Unaware of the Grande Armée's departure from Krasny, Ney remained oblivious to the impending danger near the gully. Around 3:00 p. m., Ney's advance guard appeared at the Losvinka and briefly managed to reach the top before being repelled to the other side of ravine. In Ney's perspective, Davout still lingered behind Miloradovich's columns within Krasny, further influencing his decisions. Disregarding a Russian offer for an honorable surrender, Ney courageously aimed to force his way through the combined enemy forces. Although the determined French soldiers breached the initial Russian infantry lines, the third line proved impenetrable. The devastating defeat of the III Corps prompted Miloradovich to offer Ney another opportunity for an honorable surrender. In the early evening, Ney chose to withdraw with his remaining troops. Following the advise of colonel Pelet he maneuvered around the Russian forces at Mankovo, tracing the Losvinka's path for several hours. By 9 p. m., they reached the desolate Syrokorene, located about 13 km north. There, they encountered a reserve of red beets, which they prepared for sustenance. At some point during the night, Ney learned of the impending threat by Denisov. Amidst the darkness, he opted for a daring crossing of the Dnieper, purportedly between the remote hamlets of Alekseyevka, Varechki or Gusino. These spots boasted shallow river points but nearly vertical slopes. Sappers employed logs and planks to create makeshift crossings over the ice. One by one, but not without significant losses, they managed, leaving two guns, part of the detachment and wounded who could not continue. Ney's men enduring the crossing on all fours,

Согласно карте Минара, около 24 000 человек достигли Орши. V корпус, состоящий из 5150 человек, соединился с 1200 солдатами VIII корпуса под командованием Жюно, успешно прибыв в Оршу 16 ноября. Считается, что Наполеон вошел в Оршу с 6000 гвардейцев, остатками 35 000, Евгений с 1800 солдат, остатками 42 000 и Даву с 4000, остатками 70 000! Воссоединение Наполеона с Неем и тем, что осталось от III корпуса, дало проблеск надежды на восстановление его армии, вокруг которой можно было сплотиться для предстоящей битвы при Березине и войны Шестой коалиции. По словам Кутузова:

"Я позаботился о том, чтобы ваши лошади умерли от голода на пути из Вязмы в Смоленск. Я знал, что вы будете вынуждены оставить мне то, что осталось от вашей артиллерии в этом городе, и это произошло именно так, как я и предсказывал. Когда вы покинули Смоленск, вы больше не могли сражаться со мной кавалерией или артиллерией; мой авангард ждал вас у Красного с пятьюдесятью пушками. Поскольку я хотел уничтожить вас без сопротивления, я приказал стрелять только по тылу колонн и посылать кавалерию на расформированные корпуса. Ваш Б. оказал мне больше услуг, чем я мог надеяться, установив дневной интервал между армейскими корпусами. Без необходимости отводить свои войска с позиций, гвардия и три армейских корпуса, последовавшие друг за другом, каждый оставили половину своих солдат. Те, кто сбежал из Красного, с трудом пройдут через Оршу, и как бы то ни было, наши приготовления на Березине таковы, что, если мои приказы будут выполнены точно, это будет конец пути для вашей армии и ее командира." Генерал Роберт Уилсон, британский офицер связи при русской армии, задокументировал заявление Кутузова в конце 1812 года: "Я предпочитаю давать моему врагу "pont d'or" [золотой мост], как вы его называете, чем получать "coup de collier" [удар отчаяния]: кроме того, я скажу, как я уже говорил вам ранее, что я ни в коем случае не уверен, что уничтожение императора Наполеона и его армии принесет такую пользу миру; его преемственность не перейдет к России или какой-либо другой континентальной державе, а к той, которая командует морем, и чье господство тогда будет невыносимым". Уилсон резко обвинил Кутузова в преднамеренном освобождении Наполеона из России.

Годовщины

На 100-летний юбилей битвы русская гордость за это достижение оставалась сильной. В Бородино, Смоленске и Красном были воздвигнуты мемориалы, а в Военной энциклопедии Ситина 1913 года вышла иллюстрированная статья о "Битве при Красном" с двумя схемами расположения войск и копиями батальных картин Петера фон Гесса. Около 1931 года памятник в Красном был разрушен, но восстановлен в 2012 году? В 2012 году, отмечая 200-летие успешной битвы при Красном, Московский монетный двор выпустил монету (5 рублей) особой чеканки.