Битва при Медина-де-Риосеко: Поражение испанской армии в 1808 году.

Введение

1808 Битва в Пиренейской войне, битва Реконкисты.

Битва при Медине-де-Риосеко, также известная как битва при Моклине, произошла во время Пиренейской войны 14 июля 1808 года, когда объединенный отряд испанской милиции и регулярных войск предпринял попытку перерезать французские коммуникации с Мадридом. Галисийская армия генерала Хоакина Блейка, действующая под совместным командованием с генералом Грегорио де ла Куэста, была разбита маршалом Бессиером после слабо скоординированного, но упорного сражения с французским корпусом к северу от Вальядолида. Бессиер воспользовался плохой координацией между Блейком и Куэстой, чтобы разгромить испанцев по частям: Блейк был вытеснен с невысокого хребта, а Куэста оставался в тылу, не предприняв попыток вернуть хребет своими войсками. Галисийская армия была единственным соединением, способным угрожать французскому продвижению в Старую Кастилию – командование Куэсты было ранее уничтожено в Кабесоне – и её разгром нанёс серьёзный удар по национальному восстанию в Испании. Однако, в конечном итоге, Медина-де-Риосеко оказалась единственным успехом французов в вторжении в Испанию, которое не смогло захватить крупные города страны или подавить мятежные провинции, и которое завершилось полным провалом при Байлене, вынудив французские войска, включая победоносный корпус Бессиера, отступить за реку Эбро. Для исправления ситуации потребовалась новая кампания, которую возглавил сам Наполеон с основными силами Великой Армии.

Предыстория

Испанская регулярная война началась с битв при Эль-Брухе.

Ситуация в северной Испании

Недавние французские операции в регионе сильно не дотянули до ожиданий Наполеона. Галиция и провинции Бискайя идеально подходили для базы сопротивления Франции: удаленные и гористые; находящиеся вне непосредственной досягаемости французской армии, но при этом фланкирующие ее протяженные коммуникации с оккупированным Мадридом; их побережье в значительной степени защищалось союзным Королевским флотом, который доставлял снабжение и материалы. В июне летучий отряд маршала Бессиера, двигавшийся на Сантандер с целью обеспечить французские коммуникации в Галиции и охранить побережье от возможной британской высадки, был отброшен народным сопротивлением. Раздраженный этими и другими неудачами, Наполеон направил дополнительные войска и разработал новую стратегию. В июле он приказал Бессиеру возобновить наступление на западе. К французам надвигались колонны Галисийской армии под командованием генерала Хоакина Блейка, который пополнил свои силы разнородным войском Куэсты, состоящим из ополченцев и регулярных войск из изолированных провинциальных гарнизонов – остатков разбитой армии Куэсты в Старой Кастилии.

Испанские приготовления

Куэста, ничуть не унывая после поражения в предыдущем месяце, предложил стремительный удар по Вальядолиду, перекрывая французские коммуникации (и, кстати, возвращаясь к своему прежнему командному посту генерала-капитана Старой Кастилии, откуда его изгнали после разгрома под Кабесоном). Куэста собрал около 350 всадников – ценный, хотя и символический контингент, учитывая, что Галисия и Астурия вместе не могли выставить столько кавалерии, – и несколько пехотных батальонов, но ни одной пушки. Северные хунты отнеслись к предложениям Куэсты прохладно; Астурия отказалась участвовать в том, что считала безрассудным предприятием, но выделила несколько батальонов в знак доброй воли; Галисия же отправила генерала Блейка для связи с Куэстой. Блейк, профессиональный офицер с немалым талантом (хотя и недавно назначенный командующим), усомнился в целесообразности сражаться с Великой Армией в открытом поле, предпочитая пересеченную местность и холмы севера, чтобы нивелировать превосходство французского оружия. Особую тревогу у Блейка вызывала ветхость испанской кавалерии, из-за которой поход в кастильские равнины казался сомнительной затеей. Галисийский командующий выступал за удержание и укрепление гористой местности Леона и Галисии, но уступил командование Куэсте. Вместе два испанских генерала собрали около 25 000 человек, многие из которых были деморализованы и находились в плохом состоянии. В мае британские корабли высадили около 5000 бывших испанских военнопленных (в основном захваченных при нападениях на испанскую колониальную империю во время недавней англо-испанской войны) с оружием и боеприпасами, в том числе 800 колониальных регулярных солдат Куэсты – батальон «Колорадос», взятых в плен в Монтевидео и, из-за отсутствия испанской униформы, одетых в полные красные мундиры. «Колорадос де Буэнос-Айрес» были захвачены в плен во время неудачных британских атак на вице-королевство Рио-де-ла-Плата. Куэста, ссылаясь на свой стаж, потребовал верховного командования и 12 июля начал выдвигать свои колонны, несмотря на возражения Блейка (хотя кастильца убедили выделить резерв в Бенавенте). Куэста, из-за недостатка кавалерии, продвигался вслепую, не зная о передвижениях французов и ожидая обнаружить Бессьера, сосредоточившего силы у Вальядолида. К 14 июля Куэста сосредоточил испанские войска у Медина-де-Рио-Секо, Блейк командовал передовым отрядом на небольшом возвышении, а Куэста находился примерно в миле позади (недалеко от самой деревни) с основными силами. Их незначительный кавалерийский отряд стоял у дороги между двумя корпусами.

Cuesta, quite undeterred by his defeat the previous month, proposed a rapid coup de main toward Valladolid, astride the French communications (and incidentally his old seat of command as Captain General of Old Castile, from which he had been ejected after his rout at Cabezón.) Cuesta mustered some 350 horse—a precious, if token, force, considering Galicia and Asturias combined could not furnish as many—and several infantry battalions, but not a single cannon. The northern Juntas received Cuesta's proposals coolly; Asturias refused to be drawn into what it considered a foolhardy scheme but committed several battalions in a show of goodwill; Galicia, however, dispatched General Blake to liaison with Cuesta. A professional officer of considerable talent (albeit new to command), Blake questioned the wisdom of facing the Grande Armée in open country, preferring the broken ground and hills of the north to neutralize the superiority of French arms. Of particular concern to Blake was the dilapidated Spanish cavalry, with which a descent into the plains of Castile seemed a sorry prospect. The Galician commander advocated holding and fortifying the rugged terrain of Léon and Galicia, but deferred to Cuesta. Between them the two Spanish generals raised about 25,000 men, many of them dispirited and in poor condition. In May British ships had disembarked some 5,000 former Spanish prisoners of war (largely captured in attacks on the Spanish colonial empire during the recent Anglo Spanish War) with arms and munitions, notably Cuesta's 800 colonial regulars—the Colorados battalion—taken prisoner in Montevideo and, for lack of Spanish uniforms, bedecked in full redcoats. The Colorados de Buenos Aires had been taken prisoner during the unsuccessful British attacks on the Viceroyalty of the Río de la Plata. Cuesta, citing his seniority, claimed supreme command and set his columns marching on 12 July, against Blake's objections (although the Castilian was persuaded to detach a reserve at Benavente). Cuesta, for lack of cavalry, advanced blind to French movements, expecting to find Bessières concentrating near Valladolid. By 14 July Cuesta had drawn up the Spanish force near Medina de Rio Seco, with Blake commanding the forward position on a small elevation and Cuesta hovering about a mile to the rear (near the village proper), with many of the best troops. Their meagre cavalry detachment stood by the road between the two corps.

Ответ Франции

Бессиер, хорошо осведомленный о планах испанцев благодаря энергии и находчивости двойного агента, 9 июля выступил из Бургоса с целью помешать соединению Блейка с Куэстой, решив сосредоточить свои силы по мере продвижения. Получив подкрепление в виде части дивизии в Паленсии 10 июля, Бессиер быстро собрал 14 000 человек с 40 орудиями и двинулся навстречу Блейку и Куэсте, приблизившись к испанским позициям вдоль возделанных равнин Медины-де-Рио-Секо на рассвете 14-го числа. Французская армия состояла из элементов трех дивизий, значительно различавшихся по боеспособности: резервная дивизия (с которой французским командирам в Испании часто приходилось считаться), дивизия ветеранов, спешно переброшенная из Франции, и части Императорской гвардии, отправленные из Мадрида.

Битва

Блейк, отделенный от Куэсты зияющим разрывом, вступил в бой с французами с открытыми флангами и небезопасной линией отступления. Бессиер сразу же уловил слабость противника и двинулся к захвату центральной позиции, что позволило ему по частям разгромить два испанских крыла, сдерживая Куэсту прикрывающим отрядом (генерал-майор Мутон), в то время как элементы двух дивизий под его командованием штурмовали хребет. Имперская артиллерия, развернув двадцать орудий на Монклинском холме напротив Блейка, наносила сокрушительные удары по испанским рядам. Генерал-майор Мерль возглавил атаку на Блейка слева, продвигаясь к западному флангу испанцев, а Мутон справа устроил показательную демонстрацию против Куэсты. Блейк оперативно отреагировал на угрозу своему положению, растянув линию вправо, чтобы избежать окружения, и ответил на разрушительный огонь французской артиллерии своими батареями. Резервная кавалерия Бессиера устремилась в брешь, образованную Мутоном, и обрушилась на правый фланг Блейка, сломив его ослабленные силы и обратив в паническое бегство с хребта. Блейка от полного уничтожения спасло самопожертвование одинокого батальона регулярных войск из Наварры, который стойко держал оборону против наступающей кавалерии, сдерживая французов, пока половина армии Блейка отступала через реку Секильо. Прежде чем Бессиер смог обрушиться на Куэсту, испанский генерал, не желая повторять отступление Блейка, переформировал свои войска в колонны и бросил их в атаку вверх на имперскую армию, занявшую позиции на хребте. Стрелки, прикрывавшие дивизию Мутона, были внезапно атакованы 300 карабинерами и испанской гвардией и опрокинуты в овраг, а за кавалерией вверх по склону хребта продвигались испанские пехотные колонны. Конница Императорской гвардии смогла временно остановить наступление, смяв более слабую испанскую кавалерию о собственные пехотные колонны. Однако испанская пехота продолжала продвигаться вперед, захватив два орудия из артиллерии гвардии и угрожая всей французской позиции на хребте. Мерль, продолжая движение по первоначальному направлению, теперь направлял свою дивизию на правый фланг второй испанской линии; уловив эту возможность, Бессиер приказал Мерлю повернуть направо и нанести удар в испанский фланг штыковым ударом. Охотники Мутона появились на испанском левом фланге, и под их совместным натиском испанская линия, будучи охваченной с фланга и погрузившись в хаос, рухнула. Ведущие испанские гренадерские батальоны нанесли последние отчаянные удары по французскому центру, прежде чем попасть под перекрестный огонь и были стремительно отброшены с хребта, убедив Куэсту отдать приказ об отступлении. Как и в случае отступления Блейка, арьергард из регулярных батальонов сдерживал французов, пока остальные части спешно отходили на север к Медине.

Blake, separated from Cuesta by a glaring gap, faced off against the French with his flanks uncovered and his line of retreat far from secure. Bessières immediately understood his enemies' weakness and moved to seize the central position, allowing him to dispatch the two Spanish wings in detail by keeping Cuesta at bay with a screening force (Major General Mouton) while elements of two divisions stormed the ridge under his supervision. The Imperial artillery, with twenty pieces arrayed on the Monclin Mound opposite Blake, blasted terrible holes in the Spanish ranks. Major General Merle led the attack against Blake on the left, reaching west toward the Spanish flank, while Mouton, on the right, put up a noisy demonstration against Cuesta. Blake reacted promptly to the menace to his position, stretching his line right to ward off encirclement and replying to the devastating French cannonades with his own batteries. Bessières' cavalry reserves then charged into the gap kept open by Mouton and tore into Blake's right flank, cracking his fragile force and driving it off the ridge in a panicked rout. Blake was saved from complete annihilation by the self sacrifice of a lone battalion of regular troops from Navarre which stood its ground against the swarming cavalry, keeping the French at bay while Blake's half of the army made good its escape over the Sequillo river. Before Bessières could turn on Cuesta, the Spanish general, quite unwilling to follow Blake in retreat, formed his troops into columns and hurled them uphill at the Imperial army, now drawn up on the ridge. The tirailleurs screening Mouton's division were abruptly charged by 300 carabiniers and Spanish Guards and thrown into the ravine, with Spanish infantry columns advancing up the ridge behind the cavalry. The Imperial Guard horse managed temporarily to blunt the advance, flattening the weaker Spanish cavalry against its own supporting infantry columns. On the endemic weakness of the Spanish cavalry arm, see The Spanish foot, however, continued to gain ground, capturing two guns from the Artillery of the Guard and threatening the entire French position on the ridge. Merle, however, continuing his march along its original axis, was now drawing his division upon the right flank of the second Spanish line; sensing this opportunity, Bessières ordered Merle to wheel right and plunge into the Spanish flank à la baïonnette. Mouton's chasseurs appeared on the Spanish left, and under the combined pressure the Spanish line, overlapped and plunged into disorder, ruptured. The leading Spanish grenadier battalions struck their last determined blows against the French centre before being caught in this crossfire and brusquely forced off the ridge, convincing Cuesta to sound the retreat. As with Blake's retreat, a rearguard of regular battalions held off the French while the other formations flew north to Medina.

Оценка

Битва при Медине-де-Риосеко была ожесточённо оспариваемой, и атака испанской пехоты на хребет, проведённая с «точностью и дерзостью», почти привела к победе. Последнее действие особенно высоко оценили современники; в Британии Гамильтон приветствовал упорную борьбу испанских войск против гораздо более опытной французской императорской армии. Дивизии Куэсты (хотя и не сам командующий) получили особую похвалу за почти достигнутую драматическую победу даже после разгрома Блейка: другой современник, генерал Максимилиан Себастьян Фой, описал испанские силы при Медине-де-Риосеко так: «Осколок древней испанской армии, который продемонстрировал, на что способна такая армия: для армии, впервые вышедшей на поле боя и столкнувшейся с опытным противником, это было немало». «C'était un échantillon de l'anciènne armée espagnol, qui montra ce qu'elle aurait pu faire: c'était beaucoup pour une armée neuve qui était aux mains pour la première fois avec des troupes aguerries». В отличие от этого, союз Блейка и Куэсты подвергся широкой критике, а тактическое развертывание, организованное Куэстой, оказалось несостоятельным. Один историк испанской военной истории наполеоновской эпохи объяснил исход тем, что испанские генералы действовали не согласованно: «Чтобы иметь хоть какую-то надежду на успех, испанцам нужно было быстро нанести удар всеми силами, но не желавший действовать Блейк на самом деле двигался очень медленно, оставляя позади две из своих четырех пехотных дивизий для прикрытия отступления». Британский военный историк Дэвид Чандлер возложил вину за поражение исключительно на Куэсту, который по непонятным ему причинам отказался развернуть свою часть армии против противника и разместил свои дивизии далеко в тылу. Аналогично, по словам генерала Фой, испанское развертывание не сулило больших перспектив на успех: приближение к подготовленному противнику фронтально по дефиле, с открытыми флангами и таким большим разрывом между линиями практически гарантировало поражение. Однако Фой не винит Блейка в согласии на генеральное сражение: лишенный кавалерии, испанский генерал столкнулся с мрачной перспективой пересечения открытой местности, преследуемой 1500 французских сабель под командованием, возможно, величайшего кавалерийского командира всех времен, генерала Ласаля.

Medina de Rioseco was a sorely contested battle, with the Spanish infantry attack upon the ridge—conducted with "precision and audacity"—coming close to victory. The latter action especially was lauded by contemporaries; in Britain, Hamilton applauded the Spanish troops' bitter fight against the much more seasoned French Imperial Army. Cuesta's divisions (though not the commander himself) received special praise for nearly securing a dramatic victory even after Blake's rout:

Another contemporary, General Maximilien Sebastien Foy, described the Spanish force at Medina de Rioseco as: "A splinter of the ancient Spanish army which demonstrated what such an army could do: for an army new to the field, facing for the first time an experienced foe, it was a lot. "C'était un échantillon de l'anciènne armée espagnol, qui montra ce qu'elle aurait pu faire: c'était beaucoup pour une armée neuve qui était aux mains pour la première fois avec des troupes aguerries. In contrast, the Blake–Cuesta partnership has been widely criticized and the tactical deployment arranged by Cuesta found wanting. One historian of Spanish military history in the Napoleonic period attributed the outcome to the fact that the Spanish generals acted at cross purposes: "To have any hope of success, the Spaniards needed to strike fast with all their forces, but the unwilling Blake in fact moved very slowly, whilst leaving two of his four infantry divisions behind him to cover his retreat." British military historian David G. Chandler pinned the blame for the defeat squarely on Cuesta, who for reasons not quite clear to him refused to deploy his portion of the army against the enemy and planted his divisions far to the rear. Likewise, according to General Foy, the Spanish deployment did not offer much prospect for success: approaching a prepared enemy frontally along the defile, with both flanks open to attack, and with such a gap between the two lines, all but guaranteed defeat. Foy, however, does not fault Blake with agreeing to a pitched battle: denuded of cavalry, the Spanish general faced the grim prospect of traversing an open countryside hounded by 1,500 French sabres under possibly the greatest cavalry commander of all time, General Lasalle.