Введение

Расследование связей между нацистской Германией и швейцарскими банками

Комиссия Берджие в Берне была создана швейцарским правительством 12 декабря 1996 года в ответ на продолжавшийся в то время судебный иск Всемирного еврейского конгресса против швейцарских банков, обвиняемых в сокрытии ценностей, принадлежавших жертвам Холокоста. Она также известна как ICE (Независимая комиссия экспертов). Основанная в десятилетие, когда Швейцария подвергалась неоднократной критике за свое поведение во время Второй мировой войны, особенно в отношении ее связей с нацистским правительством в Германии, комиссия была учреждена швейцарским парламентом и возглавлялась экономическим историком Жаном Франсуа Бержие. В состав комиссии вошли польские, американские, израильские и швейцарские историки, и ее мандат заключался в исследовании объема и судьбы активов, перемещенных в Швейцарию до, во время и сразу после Второй мировой войны. Расследование должно было проводиться с исторической и юридической точек зрения, с особым упором на связи между нацистским режимом и швейцарскими банками. Мандат охватывал практически все виды активов, включая золото, валюту и культурные ценности. Правительство расширило содержание исследовательской программы, включив в нее экономические отношения, производство вооружений, "меры арианизации", денежную систему и политику в отношении беженцев.

Экономические отношения

Комиссия определила свой фокус: "Вопрос заключается не в том, следовало ли Швейцарии или могла ли она вообще поддерживать свои деловые контакты и внешнюю торговлю с воюющими сторонами, а скорее в том, до каких пределов простиралась эта деятельность: иными словами, где следует провести границу между неизбежными уступками и преднамеренным сотрудничеством".

Внешнеторговые отношения

Швейцария, сильно зависевшая от внешней торговли, испытывала все более трудное положение в протекционистские 1930-е годы. Это ухудшилось с началом войны в 1939 году. "Поддержание торговли и делового оборота было «необходимым условием для ведения военной экономики». Швейцарский экспорт был необходимым условием для получения импорта продовольствия и сырья, необходимых населению. Таким образом, поддержание торговли с воюющими державами требовалось для достижения «внутренних политических целей, в частности, обеспечения населения продовольствием и покупательной способностью». Для достижения этой цели федеральное правительство создало структуру контроля за внешней торговлей. Это осуществлялось, в частности, посредством непрерывных переговоров с воюющими сторонами, особенно с нацистской Германией. В целом, эта политика оказалась успешной: «Усилия Швейцарии по достижению тесного экономического сотрудничества с Германией принесли ей двойную выгоду. Швейцарские предприятия вышли из военных лет технологически и финансово более сильными. Государству удалось реализовать основные цели своей оборонной и экономической политики». Швейцария намеревалась поддерживать экономические отношения со всеми странами, но из-за войны произошел значительный сдвиг в сторону отношений с державами Оси, что привело к резкому увеличению экспорта в эти страны и значительному сокращению торговли с Англией и Францией (и в меньшей степени с США). Германия в период с июля 1940 по июль 1944 года стала крупнейшим импортером швейцарских товаров. Таким образом, внутреннее производство (и занятость) напрямую зависели от успеха торговых переговоров, особенно с правительством Германии. Фактический объем поставок товаров, связанных с вооружением, экспортируемых в Германию, был невелик: всего 1% от конечной продукции немецкого вооружения. Некоторые специализированные изделия, например, взрыватели, составляли чуть более 10%. Гораздо более важную роль играл открытый рынок капитала Швейцарии – продажа золота и ценных бумаг – и, поскольку швейцарский франк был единственной конвертируемой валютой, доступной для держав Оси, он играл жизненно важную роль в оплате стратегических импортов, таких как вольфрам и нефть. Для финансирования импорта из Швейцарии правительство Германии требовало «клиринговых займов», которые представляли собой государственные гарантии для экспортеров. «Швейцарские клиринговые займы позволили немецкой и итальянской армиям финансировать крупномасштабные закупки вооружений в Швейцарии». Независимо от того, считается ли вклад швейцарского экспорта в перевооружение Германии во время войны более или менее значительным, это не влияет на основные выводы нашего исследования. Более важную роль Швейцария сыграла в годы, предшествовавшие 1933 году, когда – вместе с другими европейскими странами – она способствовала скрытому перевооружению Германии. Без этой возможности Германия не смогла бы начать общеевропейскую войну в столь короткие сроки.

Золотые сделки

Во время Второй мировой войны Швейцария была центром европейской торговли золотом. 77% немецких поставок золота за границу осуществлялось через неё. В период с 1940 по 1945 год немецкий государственный банк продал швейцарским коммерческим банкам золото на сумму 101,2 миллиона швейцарских франков и 1 231,1 миллиона франков через Швейцарский национальный банк (SNB). Хотя эта торговая роль могла рассматриваться как результат поддержания нейтралитета, часть золота на самом деле была украдена у частных лиц и центральных банков побежденных стран, соседних с Германией (в частности, Бельгии и Нидерландов). Это награбленное золото затем продавалось швейцарцам за швейцарские франки, которые использовались для стратегических закупок в интересах немецких военных усилий. Уже во время войны союзники осудили эти сделки с золотом, а по окончании войны потребовали «полной реституции награбленного золота». Оправдания Швейцарии варьировались от незнания происхождения золота до права захвата у побежденных государств и необходимости сохранения нейтралитета Швейцарии. В докладе отмечается, что юридические аргументы были особенно натянутыми (и были указаны на это сотрудникам SNB в то время): право на захват, закрепленное в Гаагских конвенциях, распространяется только на государственное имущество и не на золото, принадлежащее частным лицам или центральным банкам, которые в то время являлись частными учреждениями. Однако швейцарские закупки продолжались до самого конца войны. Статистические данные, позволяющие определить долю награбленного золота в общем объеме переданного, трудно установить. Тем не менее, комиссия отмечает, что награбленные резервы центральных банков, главным образом из Бельгии, Нидерландов и Люксембурга, составили 1 582 миллиона франков, а количество золота, украденного у жертв Холокоста в Восточной Европе, оценивается в 12,5 миллиона франков, в то время как экспроприированное и награбленное у отдельных лиц в Рейхе составляло не менее 300 миллионов франков. Послевоенная реституция: После переговоров швейцарское правительство подписало Вашингтонское соглашение в мае 1946 года, согласно которому Швейцария должна была выплатить 250 миллионов франков в обмен на отказ от претензий, связанных с ролью Швейцарии в сомнительных сделках с золотом в период войны. Однако спорный вопрос о награбленном золоте из Нидерландов был поднят слишком поздно, чтобы быть включенным в вашингтонские переговоры. Комиссия пришла к выводу: начиная с 1942 года, в особенности, были приняты ряд ключевых решений, касающихся немецких сделок с золотом, которые мало имели отношения к техническим аспектам управления валютой. Её анализ правовой ситуации после 1943 года был принципиально ошибочным. Это было оскорблением для союзников, неоднократно предупреждавших Швейцарию о закупках золота, а также для её собственных советников и швейцарских юристов, с которыми она консультировалась. Неудивительно, что решения SNB неоднократно и вполне обоснованно подвергались исторической и моральной оценке, а её действия признаны предосудительными.

Финансовая система

Во время Второй мировой войны швейцарские банки предоставляли кредиты широкому кругу немецких предприятий, участвовавших в производстве вооружений, а также в деятельности, связанной с уничтожением евреев. Кроме того, Credit Suisse и Swiss Bank Corporation тесно сотрудничали с крупными немецкими банками, что привело к "одним из самых сомнительных операций военного времени: сделкам с награбленным золотом и/или золотом, полученным в качестве военной добычи". Еще в 1943 году Швейцарский национальный банк предоставил Deutsche Bank новый кредит на сумму свыше 500 000 франков. Связи сохранялись до конца войны и даже после нее. На нерегулируемых швейцарских рынках ценных бумаг велась весьма сомнительная торговля: награбленные активы из недавно оккупированных стран поступали на швейцарские рынки, что вызвало предупреждение союзников в январе 1943 года. "В 1946 году Федеральный департамент финансов (Eidgenössisches Finanzdepartement, EFD) оценил стоимость ценных бумаг сомнительного происхождения, поступивших в Швейцарию во время войны, в 50–100 миллионов франков". Многие иностранцы, размещавшие деньги в швейцарских банках, были убиты нацистским режимом. Часть их активов была передана правительству Германии, а остальная часть оставалась на бездействующих счетах в швейцарских финансовых учреждениях. После войны вопрос о судьбе переданных активов, а также бездействующих счетов и награбленных ценных бумаг так и не был решен. ICE сообщила: банки смогли использовать оставшиеся на счетах средства и получать с них доход. Они не проявляли особого интереса к активному поиску счетов, принадлежавших жертвам нацизма, оправдывая свое бездействие стремлением клиентов к конфиденциальности. То, что жертвы национал-социализма и их наследники считали преимуществами швейцарской банковской системы, обернулось для них недостатком.

Швейцарские страховые компании в Германии

Немецкий рынок был важным рынком для швейцарских страховых компаний еще до прихода нацистов к власти в Германии в 1933 году. Многие представители швейцарского страхового сектора опасались, что немецкий национализм и ксенофобия (не говоря уже о распространении агрессивной антисемитской идеологии) окажут на него негативное воздействие. Это побудило некоторые швейцарские страховые компании (например, Vereinigte Krankenversicherungs AG, дочерняя компания Schweizer Rück) предвидеть принятие немецких законов и уволить своих еврейских сотрудников в 1933 году, еще до их официального принятия в Германии. К концу 1937 года швейцарские страховщики столкнулись с растущим давлением с целью избавиться от всех еврейских сотрудников не только в своих немецких представительствах, но и в головных офисах в Швейцарии. "За одним исключением, швейцарские страховщики согласились предоставить соответствующие подтверждения, тем самым одобряя дискриминацию евреев и распространяя действие расовых законов Германии на Швейцарию". ICE установила, что "в целом, швейцарские компании проявили удивительную пассивность в ответ на игнорирование нацистами общепринятых правовых норм. Таким образом, швейцарские страховщики помогли скрыть события, которые в ноябре 1938 года могли бы ярко продемонстрировать совершенно незаконные и аморальные методы немецкого государства и партийной организации".

Производственные компании

Швейцарские компании, работавшие в Германии в период нацизма, уже были хорошо зарекомендованы до прихода нацистов к власти. По-видимому, именно деловые соображения, а не идеологическая приверженность нацистам, определяли продолжение их деятельности. Тем не менее, устоявшиеся швейцарские компании продолжали работать, хотя и адаптировались к нацистскому режиму различными способами. Вклад швейцарских компаний в военные усилия Германии был значительным, если не решающим. Подавляющее большинство продукции, производимой швейцарскими компаниями в Германии, составляли товары гражданского назначения. Комиссия заключила: "Среди немногих нейтральных стран Швейцария внесла наибольший вклад в военные усилия Германии, поскольку именно Швейцария имела самое широкое присутствие как в самой Германии, так и в оккупированных ею странах". В конечном итоге, после окончания войны те же компании, которые работали в Германии во время войны, "смогли продолжить или восстановить свою деятельность без серьезных проблем".

Культурные ценности

Швейцария была важным центром для транзита и торговли культурными ценностями, такими как картины и другие произведения искусства. В период с 1933 по 1945 год рынок произведений искусства в Швейцарии переживал расцвет. Большая часть торговли была законной, по крайней мере, в том смысле, что владельцы произведений искусства продавали их, чтобы получить средства, часто для бегства с территорий, контролируемых нацистами. Таким образом, значительная часть торговли осуществлялась через Швейцарию. Комиссия выделяет два типа сомнительных сделок: 1) торговля «активами, вывезенными в целях спасения» и 2) торговля «разграбленными активами». Согласно определению комиссии, «активы, вывезенные в целях спасения, – это те, которые были ввезены в Швейцарию или транзитом через нее, зачастую самими их (еврейскими) владельцами». Их продажа была напрямую связана с преследованиями владельцев, которым требовались средства для бегства, либо для сохранения активов от нацистов, либо в результате принудительной продажи. Разграбленные активы – это те, которые были конфискованы немцами у частных лиц или из музеев Германии и оккупированных территорий. Различают разграбленное имущество, конфискованное «законно» из немецких музеев, так называемое «дегенеративное искусство», и произведения искусства, полученные в результате разграбления государственных и частных коллекций на оккупированных территориях. Комиссия заключила, что «участие Швейцарии в разграблении и культурной политике нацистского режима было значительным и многообразным; в результате коллекции Гитлера и Геринга пополнились за счет приобретения выдающихся работ старых мастеров и представителей немецкого романтизма». Что касается беженцев, то согласно действующему швейцарскому законодательству, убежище могли получить только те, чья жизнь находилась под угрозой из-за политической деятельности. Это означало, что лица, бежавшие из-за расовых преследований, могли быть возвращены преследовавшему правительству. Однако в июле 1936 года Швейцария ратифицировала временную договоренность о статусе беженцев из Германии: «Швейцария нарушила это соглашение, передавая немецким властям на границе с Австрией или Францией беженцев из Германии, чья жизнь находилась под угрозой и которые пересекли границу (законно или незаконно) и не были задержаны незамедлительно вблизи границы». Комиссия выявила ряд областей, особенно в сфере международного частного права, где суды применяли доктрину «публичного порядка», являющуюся явным этическим компонентом права: например, швейцарские суды «последовательно придерживались точки зрения, что нацистское антисемитское законодательство должно рассматриваться как несправедливость, нарушающая все правовые принципы и, следовательно, не подлежащая применению на практике». Однако эта доктрина, основанная на том, что было правильно и уместно в соответствии со швейцарским правом, не распространялась на практики, несовместимые с более универсальными, не кодифицированными принципами, такими как принцип гуманности.

Расовая дискриминация

Первоначальная реакция на нацистскую политику дискриминации евреев была неоднозначной: одни компании охотно подчинялись и даже предвосхищали новые законы, в то время как другие сопротивлялись дискриминации как можно дольше. Однако комиссия установила, что практика подтверждения арийского происхождения сотрудников была широко распространена среди владельцев и высшего руководства швейцарских компаний на территории, оккупированной нацистами. Еще до 1938 года Федеральный политический департамент Швейцарии предложил применять немецкое расовое законодательство к швейцарским компаниям. Комиссия заключила, что это "ясно демонстрирует, что ФПД либо полностью не осознавал юридические, политические и этические последствия такого шага, либо игнорировал любые сомнения, которые у него могли возникнуть, ради коммерческой выгоды". После 1938 года швейцарским компаниям, работавшим в контролируемых нацистами регионах, стало невозможно избежать применения политики арианизации, если они хотели продолжать свою деятельность. Комиссия пришла к выводу, что "швейцарские фирмы принимали активное участие в процессе "арианства". Их головные офисы в Швейцарии не только знали о происходящем – зачастую потому, что их дочерние предприятия на территории, контролируемой нацистами, были вовлечены в приобретение еврейских предприятий – но и одобряли или даже стимулировали этот процесс".

Принудительный труд

Комиссия также рассмотрела вопрос об использовании рабского и принудительного труда в компаниях, принадлежащих швейцарским владельцам, и пришла к выводу: "что фигура, указанная в средствах массовой информации – в общей сложности более 11 000 принудительных рабочих и военнопленных, работавших в дочерних швейцарских компаниях по всей территории Рейха – скорее всего, занижена".

Швейцарская дипломатическая служба

Комиссия изучила роль швейцарской дипломатической службы в защите швейцарской собственности на территории Рейха и пришла к выводу о применении двойных стандартов: если международное право строго соблюдалось в отношении швейцарской собственности в Советском Союзе, то швейцарские власти "все чаще склонялись к так называемой теории равного обращения, то есть к мнению, что если Германия дискриминировала собственных еврейских граждан, то юридически оспорить столь же жесткое обращение с иностранными евреями, проживающими в Германии, было бы затруднительно".

Репарации и реституция

Еще до окончания войны союзники критиковали роль Швейцарии в отношении активов, разграбленных нацистами. В Лондонской декларации от января 1943 года "предупреждалось о любых передачах или сделках, независимо от того, 'приняли ли они форму открытого грабежа или мародерства, или сделок, формально кажущихся законными, даже если они представляются добровольными'". На Бреттон-Вудской конференции в июле 1944 года в резолюции VI говорилось, что "принятие награбленного золота и сокрытие вражеского имущества не останутся безнаказанными". В марте 1945 года, после интенсивных переговоров с союзнической миссией Кьюри, Швейцария подписала соглашение, которое "предусматривало реституцию всех активов, разграбленных нацистским режимом, и перемещенных на нейтральную территорию". На Парижской конференции по репарациям в декабре 1945 года было заявлено, что немецкие активы, находящиеся в нейтральных странах, таких как Швейцария, должны быть переданы "Межправительственному комитету по делам беженцев (МКББ) для реабилитации и обустройства жертв нацистских преследований, не подлежащих репатриации" в кратчайшие сроки. Наконец, в соответствии с Вашингтонским соглашением 1946 года Швейцария выплатила 250 миллионов швейцарских франков в ответ на давление союзников, связанное с награбленным золотом, находившимся в Швейцарии. Эта сумма составляла примерно одну пятую от общего объема золотых операций, которые, по оценкам, были проведены во время войны.

Ограбленные активы

Швейцарцы крайне неохотно шли на обсуждение вопроса о разграбленных активах с союзниками. И слева, и справа существовало мнение, что Швейцария не предприняла никаких шагов для искупления вины. В докладе приводится высказывание федерального советника от правой католическо-консервативной народной партии: "Швейцария не имеет перед кем искупать вину, ни перед жертвами нацистских преследований, ни перед еврейскими или другими организациями". Подобное заявление в то же время сделал и социал-демократический национальный советник: "Фактически, Швейцария не имеет перед кем искупать вину, и страны не имеют права выдвигать какие-либо претензии", что свидетельствует о "широком консенсусе" в отношении этой позиции. Несмотря на то, что в 1946 году Швейцария выплатила 250 миллионов франков в связи с операциями с золотом во время войны, правительство отказалось квалифицировать эти выплаты как реституцию или репарации, назвав их добровольным взносом на восстановление разрушенной войной Европы.

Банковские счета

В отношении банковских счетов, принадлежавших еврейским жертвам, швейцарские власти неохотно шли на изменение своих прежних процедур, несмотря на экстраординарные события в Германии и на оккупированных ею территориях. Попытки принять законы, облегчающие передачу активов, хранящихся в банках, не увенчались успехом из-за сопротивления Швейцарской банковской ассоциации. Когда, в результате продолжавшегося давления со стороны союзников, в 1945 году был издан указ, который отходил от прежней юридической практики, он действовал лишь в течение двух лет и не был широко опубликован на международном уровне, что, вероятно, привело к небольшому числу заявителей.

Правовые принципы

Швейцарцы также опасались, что любая реституция будет противоречить принципу швейцарского частного права, согласно которому право собственности на активы, приобретенные действующим владельцем добросовестно, принадлежит ему. Однако комиссия заключила, что "правовые принципы использовались для достижения корпоративных целей под предлогом слепого следования букве закона". Они указали на то, что "выбранное решение, однако, игнорировало судьбу жертв. Уже в 1945 году современники осознали, что масштаб преступлений, совершенных нацистским режимом, требовал принятия специального законодательства, которое могло бы ограничить действие норм частного права для обеспечения возможности реституции. В этой ситуации подход 'бизнес как обычно' позволял компаниям и частным лицам извлекать прибыль из прошлых несправедливостей и преступлений, совершенных во имя национал-социализма". Хотя последующие исследования предоставили больше информации о невостребованных активах жертв Холокоста (см.: Комиссия Волкера), стало ясно, что претензии отклонялись по формальным юридическим основаниям. Комиссия установила, что объем невостребованных активов был значительно больше, чем заявляли банки. В то же время они пришли к выводу, что темпы роста послевоенной швейцарской экономики не были обусловлены объемом невостребованных активов: эти суммы были слишком незначительны, чтобы оказать какое-либо влияние. Комиссия заключила: "Представление о банковской системе, построившей свое богатство на активах, экспроприированных у жертв нацистского режима, не соответствует действительности".

Страховые полисы

Швейцарские страховые компании продавали полисы немцам на протяжении многих лет. Немецкое правительство конфисковало полисы, принадлежащие немецким евреям, и обналичивало их в швейцарских компаниях в соответствии с немецкими законами, принятыми нацистским правительством. После войны швейцарские компании в основном отказывались выкупать полисы жертв Холокоста и их наследников, утверждая, что суммы уже были выплачены согласно немецкому законодательству. Однако комиссия заключила: есть столь же веские основания полагать, что не все преследуемые регистрировали свои полисы у нацистских властей в соответствии с директивами 1938 года. Следовательно, весьма вероятно, что значительное количество полисов, принадлежащих евреям, оставшимся в Германии, никогда не были выплачены этим властям.

Критика

Хотя общепризнанный как в Швейцарии, так и за рубежом как авторитетный анализ и оценка действий Швейцарии во время Второй мировой войны, многие выводы Комиссии Берджие вызывали критику и были предметом споров.

Количество отказов в въезде евреев

Серж Кларсфельд, французский еврейский историк, активист и охотник за нацистами, заявил в 2013 году, что швейцарские власти отклонили меньше еврейских беженцев времен Второй мировой войны, чем принято считать. Он утверждал, что число отказов в въезде было ближе к 3000, что значительно ниже 24 500, указанных в итоговом докладе комиссии Берджие. По оценке Кларсфельда, было принято 30 000 евреев. Кларсфельд полагает, что "максимальное" число евреев, которым было отказано во въезде на швейцарско-французской границе, составляло 1500 человек, 300 евреев были развернуты на южной границе Швейцарии с тогдашней фашистской Италией, а 1200 человек – на севере и востоке, на границах с Германией и Австрией.

Вызовы о том, что J-Stamp - швейцарское изобретение

Одним из выводов, сделанных в докладе комиссии Берджие, было то, что Швейцария попросила нацистские власти проставить штамп "J" в паспорта всех немецких евреев. Утверждение о том, что швейцарское правительство несет ответственность за этот штамп, появилось еще до публикации доклада комиссии Берджие. Впервые об этом заявил швейцарский политический журнал Beobachter в выпуске от 31 марта 1954 года, сообщив, что во время войны начальник швейцарской полиции Генрих Ротмунд предложил нацистам ввести штамп "J". Ротмунд, занимавший свой пост, подал в отставку из-за скандала, вызванного этой информацией. В 2001 году журнал Beobachter отказался от своего заявления и реабилитировал Ротмунда. В журнале было указано, что штамп "J" стал результатом переговоров 1935 года между нацистским и швейцарским правительствами, касавшихся введения визовых требований для всех граждан Германии, желающих въехать в Швейцарию. Согласно архивным данным, первоначальное предложение исходило от немецкой стороны (во главе с переговорщиком Вернером Бестом), а Швейцария одобрила его на совместном совещании в 1938 году, в котором принимал участие Ротмунд. Beobachter утверждал, что Ротмунд лично возражал против какой-либо маркировки немецких паспортов по еврейскому признаку. В окончательном докладе комиссии Берджие 2002 года упоминание о том, что штамп "J" является швейцарским изобретением, было сохранено, несмотря на опровержение Beobachter в 2001 году.

Критика Ламбелета

Швейцарский ученый Жан Кристиан Ламбеле из Лозаннского университета опубликовал критическую работу (переведенную на английский язык) в 2001 году, в которой он подверг сомнению внутреннюю непротиворечивость, достоверность ряда утверждений и статистических данных, содержащихся в докладе Бержье, а также указал на случаи, которые он расценил как преувеличения, выходящие за рамки исторического анализа и оценки.

Золотые сделки как сдерживающий фактор

Другой швейцарский ученый, историк Филипп Маргерат (в то время из Университета Нейшателя) полагал, что Комиссия Берджие, признав (а затем отвергнув) некоторые швейцарские аргументы о законности и моральной допустимости приобретения золота у нацистской Германии, не учла присущую золотым покупкам ценность в качестве средства военного сдерживания, учитывая, что Германия уже имела планы вторжения.

Миссия Комиссии

В 1998 году, незадолго до начала работы Комиссии, один из членов парламента Швейцарии, Люзи Штамм из Швейцарской народной партии, раскритиковал миссию Комиссии по "политической и моральной оценке действий лиц, ответственных за события того времени", а не просто по установлению истины. В Швейцарии широко считалось проблематичным, что мандат комиссии Берджие выходил за рамки установления истины и примирения (как это было в случае с Южной Африкой).

"Рабочий круг истории"

Группа швейцарцев, многие из которых пережили Вторую мировую войну, основала Arbeitskreis Gelebte Geschichte/ Groupe de travail Histoire vécue/ Gruppo di Lavoro Storia Vissuta, что переводится как «Рабочая группа по истории, основанной на личном опыте». Эта группа стремилась отреагировать на выводы и, при необходимости, критиковать заключения, представленные в итоговом докладе комиссии Берджие, используя устную историю и свидетельства о личном опыте швейцарцев во время войны. В рабочую группу входило около 500 человек, включая бывших послов и высших должностных лиц Федерального департамента иностранных дел, бывших военных офицеров в генеральском звании, профессоров различных дисциплин, а также представителей деловых кругов и швейцарской промышленности. Сама Рабочая группа по истории, основанной на личном опыте, подверглась резкой критике со стороны швейцарских членов комиссии Берджие за недостаточную концентрацию на документальных свидетельствах.