Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Аргентинский писатель, юморист и философ
Argentine writer, humorist and philosopher
Македонио Фернандес (1 июня 1874 – 10 февраля 1952) – аргентинский писатель, юморист и философ. Его произведения включали романы, рассказы, поэзию, журналистику и работы, которые трудно отнести к какому-либо конкретному жанру. Он был наставником Хорхе Луиса Борхеса и других аргентинских писателей-авангардистов. В 2000 году была опубликована его семнадцатилетняя переписка с Борхесом. Среди его опубликованных стихотворений – "Creía yo" ("Я верил").
Macedonio Fernández (1 June 1874 – 10 February 1952) was an Argentine writer, humorist and philosopher. His writings included novels, stories, poetry, journalism, and works not easily classified. He was a mentor to Jorge Luis Borges and other avant garde Argentine writers. Seventeen years of his correspondence with Borges was published in 2000. His published poetry includes "Creía yo" ("I believed").
Жизнь
Македонио (как и уругвайский Фелисберто Эрнандес, его обычно называют только по имени) был сыном Македонио Фернандеса, фермера и военного офицера, и Розы дель Мазо Агилар Рамос. В 1887 году он поступил в Аргентинское Национальное Центральное училище. В 1891–1892 годах, будучи студентом университета, он публиковал в El Progreso серию критических эссе о нравах и обычаях, которые позже вошли в Papeles antiguos. Как и его близкий друг Хорхе Гильермо Борхес (отец Хорхе Луиса Борхеса), он интересовался психологией и философом Артуром Шопенгауэром. В 1897 году он получил степень доктора юриспруденции на юридическом факультете Университета Буэнос-Айреса. В этот период он писал для La Montaña, социалистической ежедневной газеты под руководством Леопольдо Лугонеса и Хосе Инхеньероса. Он был личным другом врача, журналиста, политика и писателя Хуана Б. Юсто, с которым поддерживал переписку. В 1898 году его приняли в коллегию адвокатов, а в 1899 году он женился на Елене де Обиета, с которой у него было четверо детей (Македонио, Адольфо, Маите и ещё один).
Macedonio (like Uruguay's Felisberto Hernández, he is commonly referred to by his first name only) was the son of Macedonio Fernández, farmer and military officer, and Rosa del Mazo Aguilar Ramos. In 1887, he enrolled in the Argentine Colegio Nacional Central. In 1891–1892, as a university student, he published in El Progreso, a series of critical essays on customs and manners later included in Papeles antiguos. Like his intimate friend Jorge Guillermo Borges (father of Jorge Luis Borges), he was interested in psychology and in the philosopher Arthur Schopenhauer. In 1897 he was granted a degree as a doctor of jurisprudence by the law faculty of the University of Buenos Aires. In this period, he wrote for La Montaña, a socialist daily directed by Leopoldo Lugones and José Ingenieros. He was a personal friend of physician, journalist, politician, and writer Juan B. Justo, with whom he maintained a correspondence. In 1898, he was admitted to the bar, and in 1899 he married Elena de Obieta, with whom he had four children (Macedonio, Adolfo, Maite, plus one)
В 1904 году он опубликовал несколько стихотворений в журнале под названием Martín Fierro (не в более известном журнале с тем же названием, изданном два десятилетия спустя). В 1910 году он получил должность прокурора в Juzgado Letrado de Posadas, которую занимал несколько лет. Его жена умерла в 1920 году, и их дети остались на попечении бабушки и дедушки и тёть. Македонио оставил профессию юриста. После возвращения семьи Борхес из Европы в 1921 году он возобновил дружбу со своим старым другом и начал дружбу с Хорхе Луисом Борхесом, в то время молодым поэтом-ультраистом. В 1928 году он опубликовал No toda es vigilia la de los ojos abiertos по просьбе Рауля Скалабрини Ортиса и Леопольдо Марешаля; в следующем году – Papeles de Recienvenido. В 1938 году он опубликовал "Новеллу об Вечности" и "Девочку боли", "Прелестный образ" любви, которая осталась непонятой, предвосхищая "Музей Новеллы об Вечности" (опубликованный посмертно в 1967 году); в 1941 году в Чили – Una novela que comienza, а в 1944 году – новое издание Papeles de Recienvenido. В 1947 году Македонио переехал в дом своего сына Адольфо де Обиэты, где прожил до конца жизни.
In 1904 he published some poems in a magazine called Martín Fierro (not the more famous magazine of the same name published two decades later). In 1910, he obtained the position of public prosecutor in the Juzgado Letrado de Posadas, which he held for several years. His wife died in 1920, and their children were left in the care of grandparents and aunts. Macedonio abandoned the profession of a lawyer. On the return of the Borges family from Europe in 1921, he renewed his friendship with his old friend, and also began a friendship with Jorge Luis Borges, at this time a young ultraist poet. In 1928 he published No toda es vigilia la de los ojos abiertos, at the request of Raúl Scalabrini Ortiz and Leopoldo Marechal; the next year he published Papeles de Recienvenido. En 1938 he published "Novela de la Eterna" y la Niña del dolor, la "Dulce persona" de un amor que no fue sabido, an anticipation of Museo de la Novela de la Eterna (published posthumously in 1967); in 1941 he published, in Chile Una novela que comienza, and in 1944 a new edition of Papeles de Recienvenido. In 1947, Macedonio moved into the home of his son Adolfo de Obieta, where he lived for the rest of his life.
Македонио и Борхес
Македонио был самым важным аргентинским наставником и оказал наибольшее влияние на Хорхе Луиса Борхеса. Однако отношения между писателями были гораздо сложнее, чем представляли Борхес и его современники. В последние годы жизни Борхес специально упоминал Македонио как раннего влиятеля, которого в юности он подражал «до степени плагиата». Одновременно Борхес отрицал, что Македонио обладал каким-либо литературным талантом или значимостью, укрепляя устоявшееся представление о старшем как о своеобразном местном философе-сократе, характерном для Аргентины и составляющем часть аргентинского мифического измерения. Недавние исследования, проведенные, в частности, Аной Камблонгом, Хулио Прието, Даниэлем Атталой и Тоддом С. Гартом, показывают, что литературное влияние Македонио на Борхеса было гораздо глубже и продолжительнее, чем когда-либо признавал Борхес, и что Борхес приложил значительные усилия, чтобы скрыть это влияние. Многие из самых фундаментальных концепций, лежащих в основе прозы Борхеса, берут начало непосредственно у Македонио. К ним относятся: постановка под сомнение пространства и времени и их непрерывности; смешение сна и бодрствования; ненадежность памяти и важность забвения; неуловимость (или отсутствие) личной идентичности; отрицание оригинальности и акцент на текстах как на переработках и переводах предшествующих текстов; а также оспаривание и взаимопроникновение ролей автора, читателя, редактора и комментатора. Эти влияния распространяются и на тематику. Среди таких тем – идея альтернативного, вымышленного измерения, разработанного анонимно в сотрудничестве, которое вторгается в известный, осязаемый мир («Тлон, Укбар, Орбис Тертиус» Борхеса и кампания Македонио по преобразованию Буэнос-Айреса, превратив его в роман, являющийся частью его Museo de la Novela de la Eterna); и герметичный мир иммигранток, вынужденных ориентироваться в городе на своих собственных, тайных условиях, основанных исключительно на инстинкте и страсти («Эмма Зунц» Борхеса и «Адриана Буэнос-Айрес» Македонио). Хотя очевидно, что оба писателя были вдохновлены идеями, которые они находили в трудах философов конца XIX и начала XX века (в особенности Шопенгауэра и Бергсона), нет сомнений в том, что два аргентинца разработали некоторые из своих самых характерных и устойчивых идей вместе, в беседах, на протяжении 1920-х годов. Македонио явно появляется в «Диалоге о диалоге» Борхеса, где они обсуждают бессмертие души. Отношения между этими двумя мужчинами серьезно начались в 1921 году, когда Борхес вернулся в Буэнос-Айрес с семьей после длительного пребывания в Швейцарии (и путешествий по другим странам Европы), где он завершил свое образование. Отец Борхеса, Хорхе Гильермо Борхес Хаслам, был близким другом Македонио и вместе с ним учился на юридическом факультете. После окончания юридического факультета Македонио, старший Борхес и их товарищ Хулио Молина и Ведия разработали план основания утопической колонии, основанной на анархистских принципах Элизе Реклю. Этот план, по-видимому, не вышел за рамки разведывательной поездки, которую трое совершили около 1897 года на плантацию, принадлежащую семье Молина и Ведия в аргентинском Чако, недалеко от боливийской границы. В годы, предшествовавшие 1921 году, Македонио женился, начал юридическую практику и занялся воспитанием семьи. Эта идиллия закончилась, когда в 1920 году внезапно умерла жена Македонио, Елена де Обиета. Македонио закрыл свою юридическую практику, распустил свой дом и примерно в то же время, когда он возобновил дружбу с уже взрослым Хорхе Луисом Борхесом, начал жизнь как своеобразный писатель-философ. Борхес и другие члены поколения мартинфиеристов были привлечены к Македонио как к наставнику и лидеру, который мог бы служить опорой для зарождающегося авангарда Буэнос-Айреса и противовесом Леопольдо Лугонесу, лидеру модернистского движения предыдущего поколения. Македонио вносил заметный, хотя и нечастый, вклад в литературные собрания движения ультраистов и связанной с ним группы писателей и художников «Флорида». Борхес был активным участником интимных встреч Македонио, как в барах и кафе Буэнос-Айреса, так и в лачуге, которую Македонио иногда брал на ранчо друга за пределами города. Он также был одним из соавторов бурлескных кампаний Македонио на пост президента Аргентинской Республики (в 1921 и снова в 1927 годах), эпизоды, которые, по-видимому, послужили основой для аналогичной вымышленной кампании в Museo. Кроме того, Борхес убеждал Македонио опубликовать хотя бы одну из двух книг, изданных при жизни Македонио, «No toda es vigilia la de los ojos abiertos» в 1926 году. Отношения между Борхесом и Македонио, по-видимому, начали ухудшаться примерно в 1927 или 1928 году, когда переписка (опубликованная и проанализированная Карлосом Гарсией) указывает на разрыв между ними. Это также совпало с моментом, когда Борхес порвал с авангардом и объявил о смерти аргентинского ультраизма, фактически вынудив закрытие его самого важного издания, журнала «Martín Fierro», после шестнадцатого номера. Эти два события, возможно, не были случайными. С 1927 года Борхес не только начал писать, публиковать и продвигать свои характерные короткие рассказы (начиная с «Hombre de la esquina rosada»), но и активно отрекся от своего прежнего эстетического творчества и приложил значительные усилия, чтобы навсегда его похоронить. Ряд источников (в частности, Дональд Шоу) предполагает, что Борхес начал рассматривать большинство своих ранних произведений и лежащие в их основе идеи как потенциально опасные, особенно в руках националистов. Подтверждением этой точки зрения служит тот факт, что во многих рассказах Борхеса, где влияние Македонио наиболее очевидно, содержится предупреждение против концепций и принципов, которые представлял Македонио: абсолютный релятивизм; приоритет мысли, эмоций и воображения над номинальным существованием; и имплицитный героизм герметичного существования.
Macedonio was Jorge Luis Borges's most important Argentine mentor and influence. The relationship between the writers, however, was far more complex than Borges or his contemporaries represented it to be. In his later years, Borges made a point of naming Macedonio as an early influence whom, in the exuberance of his youth, Borges imitated "to the point of plagiarism." At the same time, Borges denied that Macedonio possessed any literary talent or importance, reinforcing the long held perception of the older man as a kind of local Socratic philosopher, specific to Argentina and constitutive of an Argentine mythic dimension. Recent studies by Ana Camblong, Julio Prieto, Daniel Attala and Todd S. Garth, among others, indicate that Macedonio's literary impact on Borges was far more profound and enduring than Borges ever admitted, and that Borges went to great pains to hide this influence. Many of the most fundamental concepts underpinning Borges' fiction come directly from Macedonio. These include the questioning of space and time and their continuity; the confusion of dreaming and wakefulness; the unreliability of memory and the importance of forgetfulness; the slipperiness (or nonexistence) of personal identity; the denial of originality and the emphasis on texts as being recyclings and translations of prior texts; and the questioning and commingling of the roles of author, reader, editor and commentator. These influences extend to thematic material. Such themes include the conceit of an alternative, fictional dimension, elaborated anonymously in collaboration, that invades the known, tangible world (Borges' "Tlön, Uqbar, Orbis Tertius" and Macedonio's campaign to transform Buenos Aires by turning it into a novel, a component of his Museo de la Novela de la Eterna); and the hermetic world of immigrant working girls who must negotiate the city on their own, secret terms based purely on instinct and passion (Borges' "Emma Zunz" and Macedonio's Adriana Buenos Aires). While it is evident both men were inspired by ideas they read in the works of late nineteenth and early twentieth century philosophers (specifically Schopenhauer and Bergson), there is little question that the two Argentines developed some of their most characteristic and enduring ideas together, in conversation, throughout the 1920s. Macedonio appears explicitly in Borges' "Dialogue about a Dialogue," in which the two discuss the immortality of the soul. The relationship between these two men began in earnest in 1921, when Borges returned to Buenos Aires with his family after their extended stay in Switzerland (and travels elsewhere in Europe), where he had completed his education. Borges' father, Jorge Guillermo Borges Haslam, had been a close companion to Macedonio and attended law school with him. Upon graduating law school, Macedonio, the elder Borges, and companion Julio Molina y Vedia hatched a plan to found a utopian colony based on the anarchist principles of Élisée Reclus. This plan apparently never went beyond an exploratory visit the three made around 1897 to a plantation the Molina y Vedia family owned in the Argentine Chaco, near the Bolivian border. During the years prior to 1921, Macedonio married, started a law practice and went about raising a family. This idyll came to an end when Macedonio's wife, Elena de Obieta, died suddenly in 1920. Macedonio then shuttered his law practice, dismantled his household and, about the same time as he renewed his friendship with the now adult Jorge Luis Borges, embarked on a life as an idiosyncratic writer philosopher. Borges and other members of the generación martinfierrista were drawn to Macedonio as a mentor and figurehead who could serve as an anchor to the nascent Buenos Aires avant garde and a foil to Leopoldo Lugones, leader of the modernista movement of a generation earlier. Macedonio made noteworthy, if infrequent, contributions to the literary gatherings of the ultraísta movement and the related "Florida" group of writers and artists. Borges was an active participant in Macedonio's intimate tertulias, both in Buenos Aires bars and cafés and in a shack Macedonio sometimes borrowed on a friend's ranch outside the city. He also was one of the collaborators in Macedonio's burlesque campaigns for the presidency of the Argentine Republic (in 1921 and again in 1927), episodes which apparently gave rise to the analogous fictional campaign in Museo. In addition, Borges was responsible for urging Macedonio to publish at least one of the two book length works printed in Macedonio's lifetime, No toda es vigilia la de los ojos abiertos, in 1926. The relationship between Borges and Macedonio appears to have begun to deteriorate around 1927 or 1928, when correspondence (published and analyzed by Carlos García) indicates a rift between them. This is also about the time that Borges made his famous break with the avant garde and pronounced the death of Argentine ultraísmo, essentially forcing the closure of its most important publication, the little magazine Martín Fierro, after its sixteenth issue. The two events may not be coincidental. From 1927 onward, Borges not only started to write, publish and promote his characteristic short fiction (beginning with "Hombre de la esquina rosada"), he aggressively renounced his prior aesthetic production and put considerable energy into burying it forever. A number of sources (Donald Shaw in particular) suggest that Borges began to regard most of his early writings, and the ideas behind them, as potentially pernicious, especially in the hands of nationalists. Supporting this notion is the fact that many of Borges's stories in which Macedonio's influence is most evident imply a warning against concepts and principles Macedonio represented: absolute relativism; the priority of thought, emotion and imagination over a nominal existence; and the implicit heroism of a hermetic existence.