Введение

Луи Массиньон (25 июля 1883 – 31 октября 1962) – французский католический исследователь ислама и пионер в области католическо-мусульманского взаимопонимания. Он был влиятельной фигурой в XX веке в контексте отношений Католической церкви с исламом и способствовал признанию ислама как авраамической религии среди католиков. Несмотря на то, что сам был католиком, он стремился понять ислам изнутри, что оказало значительное влияние на восприятие ислама в западном мире. В частности, он подготовил почву для большей открытости к диалогу с исламом внутри Католической церкви. Некоторые исследователи полагают, что его работы, уважение к исламу и мусульманам, а также подготовка ключевых специалистов в области исламоведения во многом способствовали формированию позитивного взгляда на ислам, отраженного в документах Lumen gentium и Nostra aetate, принятых на Втором Ватиканском соборе.

Жизнь

Луи Массиньон родился в Ноген-сюр-Марне, недалеко от Парижа, во Франции. Его отец, Фернан Массиньон (1855–1922), художник и скульптор под псевдонимом Пьер Рош, был близким другом романиста Жорса Карла Гюйсманса. В отличие от отца-скептика, его мать, Мари Ховин Массиньон, отличалась глубокой религиозностью и оказала на него самое раннее и главное религиозное влияние. Обращение самого Гюйсманса в римско-католическую веру стало одним из первых значительных вдохновений для юного Луи, в отношениях с которым он находился в дружеском наставничестве с 1901 года до смерти Гюйсманса в 1907 году.

Исследования

Луи Массиньон начал обучение в лицее Луи-ле-Гранд в Париже (1896), где подружился со своим одноклассником Анри Масперо, впоследствии известным синологом. После получения бакалавриата (1901) он совершил свою первую поездку в Алжир, где его семья имела родственные связи и знакомства с высокопоставленными колониальными чиновниками: Анри де Виалар, Анри де Кастри и Альфредом Ле Шателье, основателем кафедры мусульманской социологии в Коллеж де Франс в Париже. В 1902 году он продолжил учёбу и получил степень лиценциата, защитив эссе об Оноре д’Урфе, и приступил к первой из множества своих работ по арабской тематике: корпорациям Феса в XV веке. Исследуя источники своего исследования в Марокко в 1904 году, он дал себе клятву посвятить себя изучению арабского языка после опасного столкновения в пустыне. В 1906 году он получил диплом о высшем образовании, защитив свою работу.

Принятие христианства

В 1907 году он был отправлен в археологическую экспедицию в Месопотамию. В Багдаде он был гостем знатной мусульманской семьи Алуси, которая познакомила его с тем видом арабского гостеприимства, которое он должен был чтить на протяжении всей жизни. Именно Алуси спасли его от крайне опасной ситуации в пустыне, когда в 1908 году, во время волнений, вызванных революцией младотурок, он был схвачен как «шпион» и чуть не убит. (Алуси также помогли ему собрать материалы для его главного труда о мистике X века аль-Халладже.) Эта ситуация пленения и опыт мусульманской духовности также привели к его обращению в христианство: находясь в смертельной опасности, которая причиняла ему невыносимую физическую боль, он сначала ощутил раскаяние в прошлой жизни, предпринял неудачную попытку самоубийства, впал в бред и состояние сильного возбуждения (позднее диагностированное как малярия или инсульт, вызванный солнцем и усталостью), и, наконец, пережил явление Бога как «посещение незнакомца», который подавил его, оставив пассивным и беспомощным, чувствуя осуждение за суровость своих суждений и почти лишившись чувства собственной идентичности. Однако он воспринял это посещение и как освобождение от своего (внешнего) плена, и как обещание возвращения в Париж. Он сам истолковал состояние бреда как «реакцию [своего] мозга на насильственное обращение [своей] души». Он быстро выздоровел, пережил второй духовный опыт и отправился в Бейрут в сопровождении иракского кармелита, отца Анастасия Мари де Сен-Эли. В Бейруте он исповедался отцу Анастасию, тем самым подтвердив свое обращение в католицизм. Массиньон был убежден, что в его встрече с Богом и обращении ему помогли заступничество живых и усопших друзей, среди которых были Жорис-Карл Гюисманс и Шарль де Фуко (1858–1916), которые также познали Бога в мусульманском контексте. Таким образом, его обращение заложило прочный фундамент для его пожизненной связи с последним. Он назначил Массиньона исполнителем своего духовного наследия: «Директории» – устава для основания Маленьких братьев Иисуса, публикацию которого Луи Массиньон обеспечил в 1928 году после долгих колебаний церковных властей относительно выдачи imprimatur. Однако Массиньон не последовал приглашению Фуко присоединиться к нему в жизни отшельника среди туарегов в Таманрассете. Вместо этого в январе 1914 года он женился на своей кузине Марсель Дансарт Тестелен. Его дочерью была лингвист и этнограф Женевьева Массиньон.

Деятельность в Первую мировую войну

Во время Первой мировой войны он служил офицером-переводчиком в 2-м бюро (французской разведке) при штабе 17-й французской колониальной дивизии, и в этом качестве был привлечён к миссии Сайкса-Пико (1917) в звании временного капитана, используя свой опыт как арабиста и исламиста. Это произошло после того, как он по собственному желанию служил в качестве второго лейтенанта пехоты на македонском фронте (1916), где был дважды упомянут в донесениях и награждён медалью за храбрость. В рамках этой миссии он познакомился с Т. Э. Лоуренсом в августе 1917 года в Каире, и, по всей видимости, рассматривался вопрос о прикомандировании Массиньона к Арабскому легиону – арабским силам, примкнувшим к восстанию шарифа Хусейна и обученным британцами и французами. У него состоялось несколько дружеских бесед с Лоуренсом, в том числе о «Руководстве по Аравии», которое послужило образцом для его собственного «Annuaire du Monde Musulman». Оба они испытывали одинаковое чувство чести и предательства после разрыва арабо-англо-французских отношений в связи с обнародованием Декларации Бальфура 1917 года. Массиньон не упоминается в числе друзей в опубликованной переписке Лоуренса, однако это не означает, что Лоуренс не интересовался дальнейшими работами Массиньона в области арабистики, поскольку следует помнить, что он сам начинал свою карьеру как страстный поклонник Франции.

Научная работа после Первой мировой войны

15 июня 1919 года Массиньон был временно назначен на кафедру мусульманской социологии и социографии в Коллеже Франции в Париже. В январе 1926 года Массиньон окончательно занял эту должность, когда её создатель и действующий профессор, Альфред Ле Шателье, вышел на пенсию. Он проводил исследования по различным вопросам, связанным с исламом, таким как жизнь аль-Халладжа, спутника Мухаммеда Салмана аль-Фарси и значение Авраама для трех авраамических религий. С 1911 года он редактировал журнал об исламском мире – Revue du monde musulman. Его четырехтомная докторская диссертация об аль-Халладже, завершенная в 1914 году, была опубликована в 1922 году. Он продолжал изучать жизнь этого мистика до конца своей жизни, подчеркивая важность аль-Халладжа как фигуры в мусульманской духовности, что нашло отражение в интеллектуальных дискуссиях, искусстве, поэзии и легендах. Многие критиковали его за то, что он уделял большое внимание относительно маргинальной фигуре в исламе; особенно резкая критика содержится в работе Эдварда Саида «Ориентализм». Его широкая открытость к исламу также вызывала скептическое отношение у многих католиков.

Религиозные обязательства

В 1930-х годах Франциск Ассизский сыграл важную роль в его жизни: в 1931 году Массиньон стал францисканским терциаром и принял имя «Ибрагим» (в связи с гостеприимством Авраама к ангелам). 9 февраля 1934 года он и Мэри Кахил, подруга юности, молились в заброшенной францисканской церкви в Дамиетте (Египет), где Франциск Ассизский встретился с султаном аль-Маликом аль-Камилом в 1219 году. Они дали обет бадалии («замещения»), предлагая свои жизни за мусульман, «не для того, чтобы они обратились, а чтобы воля Божья была исполнена в них и через них». Этот обет привел к официальному основанию молитвенного братства Бадалия в 1947 году, сначала в Каире, а затем в Париже. Особенно после терактов 11 сентября молитвенные группы Бадалия были также созданы в Бостоне и Вашингтоне. Поощренный Марией Кахил и с разрешения Папы Пия XII, он стал мелькитским греко-католиком 5 февраля 1949 года, что означало, что он оставался в католической церкви, но больше не принадлежал к римскому обряду. Вместо этого мелькитская церковь состоит из арабских католиков, а ее византийский обряд совершается на арабском языке. Это косвенно позволило Массиньону быть ближе к арабам – христианам и мусульманам. Будучи греко-католиком, он мог быть рукоположен в священники, несмотря на то, что был женат (однако не по этой причине он перешел в греко-католицизм). Он был рукоположен епископом Камелем Медаваром 28 января 1950 года с разрешения патриарха Максима IV, несмотря на некоторое сопротивление со стороны Святого Престола, который, однако, в конечном итоге одобрил его священническое рукоположение. Для Массиньона священство означало принесение своей жизни в искупление за других, особенно за мусульман.

Религиозные взгляды

Хотя Массиньон был твердо привержен католической вере, он находил вдохновение и в исламском богословии и практике, что делало его весьма независимым мыслителем в религиозных вопросах, при этом избегая любых проявлений ереси.

Религиозные убеждения

Вера Массиньона может быть охарактеризована основными понятиями священного гостеприимства (дияфа), щедрости (караманд) и мистической подмены (бадалия).

Священное гостеприимство

Священное гостеприимство, концепция, вдохновленная исламским предписанием гостеприимства, требует, по мнению Массиньона, принимать любого и даже служить ему, не стремясь изменить его или желая, чтобы он был иным. Она также укоренена в жизни Иисуса Христа, "который искал приюта и умер на кресте", тем самым приняв даже насилие своих мучителей. Эта концепция также является основой его твердой веры в мирное сосуществование различных народов, что побудило его выступить против выселения арабов из Палестины, а также (по крайней мере, на начальном этапе) деколонизации Алжира, которая подразумевала эмиграцию французских алжирцев и алжирских евреев, "пьемонтез", и прекращение существования многоконфессионального Алжира.

Замена и заступничество

Концепция мистической субституции была впервые предложена Массиньону биографией Гюйсманса о святой Лидвине из Скьедама, "жизнь которой являлась воплощением убеждения писателя в том, что можно искупить грехи других, принимая на себя страдания за них". Эта идея, в конечном счете, также вдохновлена Иисусом Христом, чьи страдания на Кресте, согласно святому Павлу, искупили человечество от греха. Он также верил в силу ходатайства – то есть молитвы за других – и ощутил эту силу на себе, особенно во время обращения в христианство. Развивая эту мысль, Массиньон хотел посвятить всю свою жизнь субституции за мусульман, не обязательно для их обращения (неприятие их религиозных различий противоречило бы его идее священного гостеприимства), но чтобы воля Божья была исполнена через них. Он также рассматривал свое рукоположение в священники в более позднем возрасте как способ принести свою жизнь за других.

Взгляд на ислам

По мнению Массиньона, ислам – это религия, основанная на подлинном вдохновении Мухаммеда, которое заставило его увидеть единство (тавхид) Бога. Это вдохновение было дополнено исследованиями, в ходе которых Мухаммад обнаружил истоки арабского народа в библейской личности Исмаила. Таким образом, он рассматривает откровение в исламе как «таинственный ответ (божественной) благодати на молитву Авраама об Исмаиле и арабском роде». Массиньон полагает, что откровение происходит в три этапа: первый – откровение патриархам, которым была явлена естественная религия, второй – откровение Закона Моисею и третий – Христос и Его откровение Божественной Любви. Ислам, в его понимании, представляет собой возвращение к естественной религии патриархов, «где сущность Бога не постижима», и где человек должен лишь принять то, что ему открыто о качествах Бога и следовать Его законам, не стремясь к единению с Ним посредством этих законов. Эта модель различных стадий, по мнению Массиньона, объясняет различия в моральных вопросах между исламом, с одной стороны, и иудаизмом и христианством, с другой, такие как разрешение исламом полигамии или принятие войны. Следовательно, было бы абсурдно критиковать Мухаммеда за его полигамию или войны; для него в этом не было ничего предосудительного. К тому же, многоженство было широко принято и регулярно практиковалось в иудаизме до ислама, как видно по многочисленным женам царя Давида, царя Соломона и даже самого Моисея. Массиньон часто говорит об исламе как о наивной и примитивной религии, но, далекий от того, чтобы презирать мусульманскую веру, он видит в самом существовании ислама протест тех, кто исключен из союзов Бога с евреями и христианами, и критику неверности избранных – евреев и христиан. Христиане, следовательно, должны воспринимать присутствие ислама как вызов к жизни простой святости, которую трудно, но не невозможно достичь, исходя из мусульманского контекста, и истину которой они способны понять. Учитывая их общее происхождение от Авраама, христиане всегда должны подходить к мусульманам как к братьям во Христе, «объединенным одним духом веры и жертвенности», и приносить свои жизни за спасение мусульман в мистической замене, «даруя Иисусу Христу, во имя своих братьев, веру, поклонение и любовь, которые несовершенное знание Евангелия не позволяет им даровать». Таким образом, он стремится интегрировать их в спасение, дарованное Христом, без необходимости их обращения в христианство; внешнее обращение, по его мнению, не требуется, он скорее предполагает «внутреннее обращение» мусульман в рамках ислама. Он также видит потенциал для дальнейшего развития откровения в исламе: ислам, согласно Массиньону, считал своей первоначальной миссией распространение весть об единстве Бога, даже посредством насилия, чтобы заставить всех идолопоклонников признать ее. Однако в исламе также присутствует тенденция к ненасилию, наиболее ярко проявляющаяся в самопожертвовании на горе Арафат во время хаджа, паломничества в Мекку. Массиньон полагает, что самопожертвование мусульманских святых за своих братьев может продвинуть ислам по пути откровения. Он также выражал большое восхищение некоторыми исламскими святыми, особенно аль-Халладж.

Политические взгляды

Политические действия Массиньона определялись верой в мирное сосуществование различных народов и религий (которая в конечном счете проистекала из его религиозной концепции священного гостеприимства) и гандистскими принципами ненасильственного сопротивления (сатьяграха и ахимса).

Католическая точка зрения на Массиньона

Хотя Массиньон всегда оставался верен католицизму и избегал малейшего подозрения в синкретизме, его взгляды подвергались критике со стороны многих католиков, которые считали его синкретистом, "католиком-мусульманином", хотя папа Пий XI использовал это выражение и как комплимент. Понимание Массиньоном ислама стало основополагающим для изменения католического взгляда на ислам, что нашло отражение в декларации Nostra aetate, принятой на Втором Ватиканском соборе. Эта декларация демонстрирует более глубокое понимание ислама и, наряду с традиционным миссионерским подходом, говорит о необходимости уважительного диалога с другими религиями. Он скончался вскоре после открытия Второго Ватиканского собора, но его контакты с папами Пием XI, Пием XII и Иоанном XXIII способствовали подготовке почвы для этой переориентации.

Критика фокуса Массиньона

Массиньона иногда критиковали мусульмане за то, что он придавал слишком большое значение мусульманским фигурам, которые исламский мейнстрим считает несколько маргинальными, таким как аль-Халладж, и за чрезмерное внимание к суфизму в ущерб исламскому правоведению. Эдвард Саид, арабский американский ученый, не являющийся мусульманином, писал, что Массиньон использовал Халлажа, чтобы "воплотить ценности, по сути, запрещенные основной доктринальной системой ислама – системой, которую сам Массиньон описал главным образом для того, чтобы обойти ее с помощью Халладжа".

Мнения его учеников

В своей диссертации "Ислам в зеркале Запада" (1963), его голландский студент Й. Я. Варденбург дал следующий синтез наставлений Массиньона: "1° Бог свободен являть Себя, когда и как Он пожелает. 2° Действие Бога осуществляется в мире благодати, которая может существовать и вне христианства; её можно найти в исламе, в мистических призваниях. 3° Религиозное открытие носит экзистенциальный характер, религиозный объект имеет значение для ищущего. 4° Религиоведение – это религиозное исследование в подлинном смысле этого слова: это открытие благодати (то есть деяния Святого Духа, Рух Аллах, Святого Духа)". "Католик, ученый, исламист и мистик" – так описывает его Сейед Хоссейн Наср в своей речи, посвященной 100-летию со дня рождения Луи Массиньона в 1983 году. Католик: Он сыграл ключевую роль в принятии религиозными властями устава для Маленьких братьев Иисуса, продиктованного блаженным Шарлем де Фуко (1858–1916). Ученый: В возрасте 29 лет (1912–1913) он прочитал серию из 40 лекций на арабском языке по истории философии в Египетском университете в Каире; с 1922 по 1954 год он занимал кафедру мусульманской социологии, созданную в 1902 году Альфредом Ле Шателье в Коллеж де Франс при поддержке Алжира, Туниса и Марокко. Исламист: Он стал пионером в изучении раннего суфизма на Западе, внесший вклад в два важных труда: 1° Эссе об истоках технической лексики мусульманской мистики (издание Guenther, Париж, 1922). 2° Страсть аль-Халляджа (издание Guenther, Париж, 1922). Мистик: Он по-настоящему жил глубокой духовностью своей веры в межрелигиозном диалоге между христианством и исламом, находясь в состоянии, описанном Сейедом Хоссейном Насром как проявление "аль-баракат аль-исавийя".