Согласие в уголовном праве: пределы допустимости и судебная практика.

Введение

Понятие в уголовном праве

согласие в уголовном праве в целом

В уголовном праве согласие может служить основанием для оправдания и освободить подсудимого от ответственности за совершенное деяние.

Консенсуальная деятельность

Проблема всегда заключалась в определении уровня, при котором согласие потерпевшего становится недействительным. Исторически в Великобритании защита отклонялась, если причиненные увечья квалифицировались как калечащие (согласно Хокинсу "Уголовные иски" (8-е изд.) 1824 г.). В деле R v Donovan (1934) AER 207 судья Свифт сформулировал общее правило: ни одно лицо не может давать другому право на совершение преступления; если (присяжные) убеждены, что нанесенные удары были вероятны или преднамеренны для причинения телесных повреждений, они должны вынести обвинительный приговор, если не были убеждены в обратном. Лишь в этом случае необходимо рассматривать вопрос о том, опровергло ли обвинение согласие. Однако согласие допустимо в ряде ситуаций, включая контактные виды спорта (такие как бокс или смешанные единоборства), а также татуировки и пирсинг. Но в контексте садомазохизма лорд Мастилл в деле R v Brown (1993) установил порог непосредственно ниже уровня тяжких телесных повреждений. Дело R v Wilson (1996), касавшееся случая, когда муж выжигал ягодицы своей жены, подтвердило, что согласие может быть действительной защитой. Действие было сопоставимо с татуировкой, в то время как решение по делу Браун применялось конкретно к садомазохизму. Вопрос согласия в контексте садомазохистской сексуальной активности рассматривался в деле R v Stein (2007), в котором участник умер в результате того, что ему заткнули рот. Суд постановил, что даже если потерпевший согласился на ограничение и затыкание рта, его согласие было недействительным, поскольку он не мог сообщить об его отзыве, когда рот был заблокирован. В отношении садомазохизма дело R v Boyea (1992) 156 JPR 505 стало еще одним применением ratio decidendi в деле Donovan, заключающимся в том, что даже если она фактически согласилась на причинение вреда, позволив обвиняемому ввести руку во влагалище и скрутить ее, вызвав внутренние и внешние повреждения влагалища и синяки на лобковой кости, согласие женщины (если таковое имело место) было бы не имеет значения. Суд учел изменение социальных установок в отношении сексуальных вопросов, но "степень причиненного насилия значительно превышала риск незначительных травм, на которые, если бы она согласилась, ее согласие могло бы служить защитой". В деле R v Brown Палата лордов отклонила защиту по соображениям общественной политики (см. ниже). Это применение общего правила, согласно которому, как только actus reus с соответствующим mens rea установлен, никакая защита не может быть принята, но доказательства могут быть представлены для смягчения наказания. Это решение было подтверждено ЕСПЧ в деле Laskey v United Kingdom (1997) 24 EHRR 39, поскольку, хотя преследование могло представлять собой вмешательство в частную жизнь вовлеченных лиц, оно было оправдано для защиты общественного здоровья. В деле R v Emmett (неопубликованное, 18 июня 1999 г.) в рамках их добровольной сексуальной активности женщина позволила своему партнеру накрыть ее голову пластиковым пакетом, плотно завязав его на шее. В другой раз она согласилась, чтобы он вылил топливо из зажигалки на ее грудь и поджег его. В первом случае она подверглась риску смерти и потеряла сознание. Во втором случае она получила ожоги, которые инфицировались. Суд применил решение по делу Браун и постановил, что согласие женщины на эти действия не обеспечивало защиту ее партнеру. Таким образом, общее правило заключается в том, что насилие, включающее преднамеренное и умышленное причинение телесных повреждений, является и остается незаконным, несмотря на то, что его целью является сексуальное удовлетворение одного или обоих участников. Несмотря на сексуальный подтекст, эти случаи рассматриваются как насильственные преступления, и согласие одного из партнеров не является оправданием. Дело Maouloud Baby v. State of Maryland (2007) в Апелляционном суде штата Мэриленд, высшем суде штата, установило, что человек может отозвать сексуальное согласие после его дачи, и что продолжение сексуальной активности после отзыва согласия является изнасилованием. Болезнь Альцгеймера или аналогичные нарушения могут привести к тому, что человек не сможет дать юридически действительное согласие на половые отношения даже со своим супругом.

The problem has always been to decide at what level the victim's consent becomes ineffective. Historically in the UK, the defense was denied when the injuries caused amounted to a maim (per Hawkins' Pleas of the Crown (8th ed.) 1824). In R v Donovan (1934) AER 207 in which Swift J. stated the general rule that:
No person can license another to commit a crime, if (the jury) were satisfied that the blows struck were likely or intended to do bodily harm they ought to convict only if they were not so satisfied (was it) necessary to consider the further question whether the prosecution had negatived consent. However, consent is valid in a range of circumstances, including contact sports (such as boxing or mixed martial arts), as well as tattooing and piercing. But in the context of sadomasochism, Lord Mustill in R v Brown (1993) has set the level just below actual bodily harm. R v Wilson (1996), which involved a case where a husband branded his wife's buttocks, upheld that consent can be a valid defense. The act was considered comparable to tattooing, whilst Brown applied specifically to sadomasochism. The issue of consent in the course of sado masochistic sexual activity was considered in R v Stein (2007), a case in which a participant died as a result of being gagged. The court held that, even if the victim had consented to a being restrained and gagged, his consent was invalid because there was no way for him to communicate its withdrawal once the gag was in his mouth. For sado masochism, R v Boyea (1992) 156 JPR 505 was another application of the ratio decidendi in Donovan that even if she had actually consented to injury by allowing the defendant to put his hand into her vagina and twist it, causing internal and external injuries to her vagina and bruising on her pubis, the woman's consent (if any) would have been irrelevant. The court took judicial notice of the change in social attitudes to sexual matters, but "the extent of the violence inflicted went far beyond the risk of minor injury to which, if she did consent, her consent would have been a defence". In R v Brown, the House of Lords rejected the defense on public policy grounds (see below). This is an application of the general rule that, once an actus reus with an appropriate mens rea has been established, no defense can be admitted, but the evidence may be admitted to mitigate the sentence. This decision was confirmed in the ECHR in Laskey v United Kingdom (1997) 24 EHRR 39 on the basis that although the prosecution might have constituted an interference with the private lives of those involved, it was justified for the protection of public health. In R v Emmett (unreported, 18 June 1999), as part of their consensual sexual activity, the woman allowed her partner to cover her head with a plastic bag, tying it tightly at the neck. On a different occasion, she agreed that he could pour fuel from a lighter onto her breasts and set fire to the fuel. On the first occasion, she was at risk of death, and lost consciousness. On the second, she suffered burns, which became infected. The court applied Brown and ruled that the woman's consent to these events did not provide a defense for her partner. The general rule, therefore, is that violence involving the deliberate and intentional infliction of bodily harm is and remains unlawful notwithstanding that its purpose is the sexual gratification of one or both participants. Notwithstanding their sexual overtones, these cases are considered to be violent crimes and it is not an excuse that one partner consents. Maouloud Baby v. State of Maryland was a 2007 case in the Maryland Court of Appeals, the state's highest court, which determined that a person may withdraw sexual consent after having given it, and that the continuation of sexual activity after the withdrawal of consent constitutes rape. Alzheimer's disease or similar disabilities may result in a person being unable to give legal consent to sexual relations even with their spouse.

Согласие, полученное путем обмана

В деле R v Clarence (1888) 22 QBD 23, в то время как подсудимый знал о своем венерическом заболевании, он вступил в половую связь и заразил свою жену. Если бы она знала об этом, она бы не согласилась на половой акт. Подсудимый был признан виновным в причинении тяжких телесных повреждений, что является нарушением статьи 20 Закона о преступлениях против личности 1861 года. Приговор был отменен в апелляции. Лорд-судья Уиллис заявил, что "утверждение о том, что согласие, полученное обманным путем, не является согласием вовсе, не является верным в общем смысле как на практике, так и по закону". Лорд-судья Стивенс отметил (на стр. 44), что "единственными видами обмана, которые настолько нивелируют эффект согласия женщины, что превращают фактически согласованный половой акт в изнасилование, являются обманы относительно природы самого акта или личности совершающего его лица. В таких случаях согласия не существует вовсе, поскольку согласие дается не на тот акт, который был совершен". До недавнего времени это дело не подвергалось сомнению, однако его текущий статус осложнялся общепринятыми в то время предположениями о том, что "причинение вреда" требует насильственного действия, и что нефизический вред не может быть причинен и, следовательно, не подпадает под действие Закона о преступлениях против личности. Решение по делу R v Chan Fook [1994] 1 WLR 689, установившее, что психиатрическая травма может являться тяжким телесным повреждением, было подтверждено Палатой лордов в деле R v Burstow, R v Ireland [1998] 1 Cr App R 177. Эти дела отменили неявное ratio decidendi дела Clarence, согласно которому нефизический вред может быть признан вредом в рамках Закона о преступлениях против личности без необходимости доказывать применение физического насилия, при этом лорд Стейн описал Clarence как "проблемный прецедент" и прямо заявил в контексте толкования "причинения вреда" в статье 20, что Clarence "больше не имеет значения". Это оставило открытым вопрос об обмане. В деле R v Linekar [1995] QB 250 проститутка заявила, что не согласилась бы на половой акт, если бы знала, что клиент не намерен платить, однако обмана, влияющего на согласие относительно характера действия, не было, равно как и личность клиента не имела значения. В деле R v Richardson [1998] 2 Cr App R 200 пациентка полагала, что ей оказывают стоматологическую помощь, которая в противном случае могла бы повлечь за собой нападение, причиняющее тяжкий телесный вред, со стороны стоматолога, который на самом деле был исключен из реестра. Суд постановил, что личность подсудимого не является фактором, который в данном случае исключает возможность дачи согласия пациенткой. В деле R v Navid Tabassum (май 2000 г.) три заявительницы согласились на то, чтобы подсудимый показал им, как проводить самообследование груди. Это включало в себя то, что сам подсудимый ощупывал грудь двух женщин и использовал стетоскоп под бюстгальтером третьей женщины. Все три женщины заявили, что дали согласие только потому, что полагали, что подсудимый имеет медицинскую квалификацию или соответствующую подготовку, которой у него не было. Доказательств сексуального мотива не было. Он был осужден на основании того, что заявительницы дали согласие только на действия медицинского характера, а не на непристойное поведение, то есть согласие касалось природы действия, но не его качества. В деле R v Cort [2003] 3 WLR 1300, касающемся похищения, заявительницы согласились на поездку в автомобиле, но не на похищение. Им нужен был транспорт, а не похищение. Похищение может быть установлено путем уноса путем обмана. "Трудно представить, как можно согласиться на это, если обман действительно установлен. Таким образом, "природа" действия в данном случае заключается в уносе заявительницы путем обмана. Заявительница не давала согласия на это событие. Она согласилась только на поездку в автомобиле, которая сама по себе не имеет отношения к преступлению и отличается от того, в чем обвиняется г-н Корт". В статье, опубликованной на сайте The Student Lawyer, рассматривается основание для признания обмана основанием для отмены согласия в контексте решения не предъявлять обвинения сотрудникам, причастным к скандалу с тайными полицейскими отношениями в Великобритании. В ней делается вывод о том, что вопросы, которые могут возникнуть, если это будет правовым основанием для отмены согласия, могут быть гораздо шире, чем предполагается изначально. Автор приводит следующие примеры: Эндрю тайно изменяет жене, но отрицает это; позже они вступают в половую связь; Барни преувеличивает свой финансовый успех и притворяется, что разделяет музыкальные и кинематографические вкусы своей спутницы, чтобы произвести на нее впечатление; позже они вступают в половую связь; Чарли красит волосы и представляется на сайте знакомств мужчиной в возрасте около 30 лет, хотя на самом деле ему 50 лет; позже он вступает в половую связь с человеком, с которым познакомился в интернете; Дерек несчастлив в браке и подумывает о разводе; он не упоминает об этом, прежде чем они вступают в половую связь. В каждом случае их половые партнеры не согласились бы, если бы знали правду, и разумный человек мог бы это предвидеть.

In R v Clarence (1888) 22 QBD 23, at a time when the defendant knew that he was suffering from a venereal disease, he had sexual intercourse and communicated the disease to his wife. Had she been aware, she would not have submitted to the intercourse. The defendant was convicted of inflicting grievous bodily harm contrary to section 20 of the Offences against the Person Act 1861. On appeal the conviction was quashed. Mr Justice Willis said " that consent obtained by fraud is no consent at all is not true as a general proposition either in fact or in law". Mr Justice Stephens had said (at p. 44) " the only sorts of fraud which so far destroy the effect of a woman's consent as to convert a connection consented to in fact into a rape are frauds as to the nature of the act itself, or as to the identity of the person who does the act. Consent in such cases does not exist at all because the act consented to is not the act done. Until recently, the case has never been challenged, but its current status was complicated by the then general assumptions that "infliction" required some act of violence, and that non physical injuries could not be inflicted and so were outside the scope of the Offences Against the Person Act. Now the ruling in R v Chan Fook [1994] 1 WLR 689, which held that psychiatric injury could be actual bodily harm, has been confirmed by the House of Lords in R v Burstow, R v Ireland [1998] 1 Cr App R 177. These cases overrule the implicit ratio decidendi of Clarence that non physical injuries can be injuries within the scope of the Offences Against the Person Act and without the need to prove a physical application of violence, Lord Steyn describing Clarence as a "troublesome authority", and, in the specific context of the meaning of "inflict" in section 20, said expressly that Clarence "no longer assists". This left the issue of fraud. In R v Linekar [1995] QB 250, a prostitute stated the fact that she would not have consented to sexual intercourse if she had known that her client was not intending to pay, but there was no fraud induced consent as to the nature of the activity, nor was the identity of the client relevant. In R v Richardson [1998] 2 Cr App R 200, the patient believed that she was receiving dental treatment which otherwise would have given rise to an assault occasioning actual bodily harm, from a dentist who had in fact been struck off the register. The Court held that the identity of the defendant was not a feature which, in that case, precluded the giving of consent by the patient. In R v Navid Tabassum (May, 2000). The three complainant women agreed to the appellant showing them how to examine their own breasts. That involved the appellant, himself, feeling the breasts of two of the women and using a stethoscope beneath the bra of the third woman. Each of the three women said that they had only consented because they thought the appellant had either medical qualifications or relevant training. He had neither. There was no evidence of any sexual motive. He was convicted on the basis that the complainants had only consented to acts medical in nature and not to indecent behavior, that is, there was consent to the nature of the act but not its quality. In R v Cort [2003] 3 WLR 1300, a case of kidnapping, the complainants had consented to taking a ride in a car, but not to being kidnapped. They wanted transport, not kidnapping. Kidnapping may be established by carrying away by fraud. "It is difficult to see how one could ever consent to that once fraud was indeed established. The 'nature' of the act here is therefore taking the complainant away by fraud. The complainant did not consent to that event. All that she consented to was a ride in the car, which in itself is irrelevant to the offense and a different thing from that with which Mr Cort is charged". A paper on the website The Student Lawyer examined the basis for fraud as grounds for negating consent, in the context of the decision not to charge officers involved in the UK undercover policing relationships scandal. It concluded that the issues which might arise if this was a legal basis to negate consent, could be far wider than might be first appreciated. Examples given by the author included:
Andrew is secretly having an affair but denies this to his wife; they later have sex; Barney exaggerates his financial success and pretends to like the same music and films as his date in order to impress her; they later have sex; Charlie dyes his hair and pretends to be in his mid 30s on a dating website when he is really in his 50s; he later has sex with someone he meets online; Derek is unhappy in his marriage and is considering whether to leave his wife; he does not mention his misgivings before they have sex. In each case, their sexual partners would not have consented had they known the truth and a reasonable person might be expected to realize this.

Сексуальная передача болезни

В 1998 году Министерство внутренних дел опубликовало консультативный документ под названием «Насилие: реформирование Закона о преступлениях против личности 1861 года», отклонив рекомендацию Комиссии по правовой реформе о введении уголовной ответственности за преднамеренное или безрассудное заражение заболеванием. Правительство «особенно обеспокоено тем, чтобы закон не казался дискриминирующим по отношению к лицам, живущим с ВИЧ, страдающим СПИДом или вирусным гепатитом, или являющимся носителями любого заболевания». Тем не менее, оно согласилось с тем, что общество должно иметь уголовные санкции для применения против «злых деяний», и что это может включать лиц, намеренно заражающих других серьезным заболеванием, добавив, что «это направлено на достижение разумного баланса между наказанием за серьезные умышленные действия и отсутствием уголовной ответственности за непреднамеренные или безрассудные действия или передачу незначительных заболеваний» (см. пункты 3.13–3.18). В 2000 году правительство повторило эту позицию в консультации по вопросу о законе о непредумышленном убийстве, заявив: «Правительство по-прежнему полностью привержено этому подходу». Этот вопрос был рассмотрен в деле R. v Dica, касающемся передачи ВИЧ, где было установлено, что для «причинения» заболевания не требуется доказывать, что передача включала в себя нападение. Решение отклоняет правило, установленное в деле Clarence, как основанное на существовавшем тогда предположении о супружеском согласии жены на половой акт, хотя Clarence все еще применялось после криминализации изнасилования в браке. Более поздняя практика, касающаяся передачи психологических состояний и других сексуальных вопросов, отвергает идею о том, что согласие может служить защитой при причинении чего-либо большего, чем незначительный вред. Однако это не лишено трудностей. Криминализация добровольного принятия риска заражения при незащищенном половом акте была бы непрактичной. Общество предпочитает, чтобы сексуальные отношения оставались частным делом между участниками, и внезапное привлечение взрослых к уголовной ответственности за осознанный риск для своего здоровья стало бы значительным вмешательством в личную автономию. Кроме того, закон не может ожидать, что люди внезапно станут честными друг с другом и будут рекомендовать использование презервативов, и раскрытие информации о ВИЧ может иметь негативные последствия, поскольку лица, которым следует обратиться за медицинской консультацией и пройти обследование, могут быть от этого отговорены. В результате апелляционный суд постановил, что если бы женщины знали о его инфекции, их согласие на незащищенный половой акт было бы действительной защитой. Таким образом, они отменили решение первоначального судьи. В деле R. v Konzani защита утверждала, что, соглашаясь на незащищенный половой акт с обвиняемым, женщины неявно соглашались на все риски, связанные с половым актом, включая заражение ВИЧ. В ходе перекрестного допроса две из трех женщин прямо признали, что незащищенный половой акт в целом сопряжен с риском заражения. Однако судьи апелляционного суда постановили, что для того, чтобы согласие заявителей могло служить защитой для обвиняемого, оно должно было быть информированным и добровольным согласием на конкретный риск, а именно риск заражения ВИЧ, а не на общий риск заражения чем-либо. Тот же суд постановил, что лицо, обвиняемое в безрассудной передаче ИППП, может ссылаться на защиту согласия, включая добросовестное убеждение в наличии согласия, только в тех случаях, когда это согласие было «добровольным» или «осознанным». Другими словами, суд разграничил «добровольное принятие риска заражения» и «добровольное согласие на риск заражения». Это говорит о том, что согласие будет служить защитой только в самых исключительных случаях, когда ранее был раскрыт известный ВИЧ-позитивный статус. Судья LJ резюмирует ситуацию в пункте 42: В общественных интересах, насколько это возможно, распространение катастрофических заболеваний должно быть предотвращено. С другой стороны, общественный интерес также требует сохранения принципа личной автономии в контексте взрослых, не насильственных сексуальных отношений. Если человек, знающий о своей ВИЧ-инфекции, скрывает этот факт от своего полового партнера, принцип ее личной автономии не усиливается, если он освобождается от ответственности за безрассудную передачу ВИЧ посредством добровольного полового акта. В любом случае, сокрытие этого факта почти неизбежно приводит к тому, что она введена в заблуждение. Ее согласие не является должным образом информированным, и она не может дать информированное согласие на то, о чем она не знает. Кроме того, личная автономия обычно не защищается путем разрешения обвиняемому, знающему о своей ВИЧ-инфекции, которую он намеренно скрывает, утверждать добросовестное убеждение в информированном согласии партнера на риск заражения ВИЧ. Молчание в таких обстоятельствах несовместимо с честностью или с искренней верой в наличие информированного согласия. Следовательно, в таких обстоятельствах вопрос об информированном согласии или добросовестном убеждении в нем возникнет лишь в редких случаях: на практике, в большинстве случаев, утверждение будет полностью искусственным. Бейкер (2009) в статье «Моральные границы согласия» 12(1) New Criminal Law Review утверждает, что даже если согласие в деле Konzani было подлинным, оно, как и в деле Brown, было принято правильно, поскольку Бейкер считает, что человек не может дать согласие на непоправимый вред серьезного характера, не унижая при этом свою человечность в кантовском смысле. Бейкер также утверждает, что принцип причинения вреда обеспечивает важное ограничение, поскольку он предотвращает криминализацию согласия, поскольку только вред другим может быть криминализирован в соответствии с принципом причинения вреда, а не вред себе. Поэтому только те, кто полагается на согласие, чтобы причинить серьезный вред своим согражданам, будут криминализированы в соответствии с предложениями Бейкера. Однако Бейкер отмечает, что дело R. v Brown находится на грани, поскольку вред в этом деле был обратимым и не сильно отличается от ненужной пластической хирургии, которая больше не приносит пациенту пользы, то есть многочисленных хирургических процедур, которые явно оказывают деформирующее, а не полезное косметическое воздействие.

In 1998, the Home Office issued a consultation paper entitled Violence: Reforming the Offences Against the Person Act 1861 rejecting the Law Commission's recommendation that there should be offenses for the intentional or reckless transmission of disease. The Government "[was] particularly concerned that the law should not seem to discriminate against those who are HIV positive, have AIDS or viral Hepatitis or who carry any kind of disease". It did, however, accept that society should have criminal sanctions for use against "evil acts", and that this might include people who transmitted diseases causing serious illness to others with intent to do them such harm, adding that "this aims to strike a sensible balance between allowing very serious intentional acts to be punished while not rendering individuals liable for prosecution of unintentional or reckless acts or for the transmission of minor disease" (see paras 3.13 318)

In 2000, the government repeated that view in a consultation relating to the law on manslaughter, "The Government remains wholly committed to this approach." This has since been considered in R. v Dica, which deals with the transmission of HIV, holding that it was not necessary to prove that the transmission had involved an assault for the "inflicting" of the disease. The judgment rejects the rule in Clarence as tainted by the then presumption of a wife's marital consent to sexual intercourse, although Clarence was still being applied after the criminalization of rape within marriage. The more modern authorities involving the transmission of psychological conditions and in other sexual matters, reject the notion that consent can be a defense to anything more than a trivial injury. Yet this is not without its difficulties. If it is proposed to criminalize the consensual taking of risks of infection by having unprotected sexual intercourse, enforcement is impractical. The community prefers that sexual relationships are a private matter between the individuals involved and if adults were suddenly to be liable to prosecution for taking known risks with their health, this would represent a significant interference with personal autonomy. Further, the law cannot expect people suddenly to become honest with each other and to counsel the use of condoms, and there may be negative consequences if HIV was to be disclosable, because those who ought to take medical advice and undergo tests, might be discouraged from doing so. Consequently, the Appeal Court decided that had the women known of his infection, their consent to unprotected sexual intercourse would have been a valid defense. In this regard, they overturned the ruling of the original judge. In R. v Konzani, the defense argued that by consenting to unprotected sexual intercourse with the defendant, the women were implicitly consenting to all the risks associated with sexual intercourse which included infection with HIV. In cross examination two of the three women had explicitly acknowledged that, in general, unprotected sexual intercourse carried a risk of infection. However the Appeal Court judges ruled that before the complainants' consent could provide the appellant with a defense, it had to be an informed and willing consent to the specific risk, here the risk of contracting HIV, rather than the general one of contracting something. The same court held that a person accused of recklessly transmitting an STI could only raise the defense of consent, including an honest belief in consent, in cases where that consent was a "willing" or "conscious" consent. In other words, the court distinguished between "willingly running the risk of transmission" and "willingly consenting to the risk of transmission." This suggests that consent will only operate as a defensein all but the most exceptional of caseswhere there has already been prior disclosure of known HIV positive status. Judge LJ. summaries the situation at para 42: In the public interest, so far as possible, the spread of catastrophic illness must be avoided or prevented. On the other hand, the public interest also requires that the principle of personal autonomy in the context of adult non violent sexual relationships should be maintained. If an individual who knows that he is suffering from HIV conceals this stark fact from his sexual partner, the principle of her personal autonomy is not enhanced if he is exculpated when he recklessly transmits HIV to her through consensual sexual intercourse. On any view, the concealment of this fact from her almost inevitably means that she is deceived. Her consent is not properly informed, and she cannot give an informed consent to something of which she is ignorant. Equally, her personal autonomy is not normally protected by allowing a defendant who knows that he is suffering from HIV which he deliberately conceals, to assert an honest belief in his partner's informed consent to the risk of the transmission of HIV. Silence in these circumstances is incongruous with honesty, or with a genuine belief that there is an informed consent. Accordingly, in such circumstances the issue either of informed consent, or honest belief in it will only rarely arise: in reality, in most cases, the contention would be wholly artificial. Baker (2009) in "Moral Limits of Consent" 12(1) New Criminal Law Review argues even if the consent in Konzani was genuine, that it like Brown was rightly decided, as Baker is of the view that a person cannot consent to irreparable harm of a grave kind without also degrading his or her humanity in the Kantian sense. Baker also argues that the Harm Principle provides an important constraint, as it prevents the consenter from being criminalized because it is only harm to others that can be criminalized under the Harm Principle—not harm to self. Therefore, it is only those who rely on consent to inflict grave harm on their fellow humans that are criminalized under Baker's proposals. However, Baker points out that R v. Brown is more borderline, as the harm in that case was reversible and is not too different from having unnecessary plastic surgery that is no longer benefiting the patient—that is numerous surgical procedures which are clearly having a disfiguring rather than beneficial cosmetic effect.

Предотвращение нарушений мира

В деле R v Coney (1882) 8 QBD 534 лица, присутствовавшие на незаконном кулачном бое на глазах у публики, были признаны виновными в пособничестве и содействии нападению. Они поддерживали боксеров, чьи действия с высокой вероятностью и привели к нарушению общественного порядка, в связи с чем любое добровольное согласие бойцов было ничтожным из-за публичного характера мероприятия, независимо от степени причиненного или предполагаемого вреда. Таким образом, основное преступление было совершено, и поскольку оно не состоялось бы без толпы, делавшей ставки и поддерживавшей бойцов, соучастники также несут ответственность.

Согласие как эффективная защита

В правильно регулируемом виде спорта существует законное право на причинение непреднамеренных травм. Это уголовно-правовая версия гражданско-правового принципа *volenti non fit injuria* (латинское выражение, означающее "добровольно принятый риск не является правонарушением"), и пострадавший соглашается на риск (а не на уверенность) получения травмы, возникающей в рамках правил соревнований. Это не дает спорту права принимать правила, разрешающие действия, которые являются явно, чрезмерно и злонамеренно насильственными. Даже профессиональный спорт должен включать элемент развлечения, при этом игрокам в наиболее серьезных случаях предоставляется защита как в уголовном, так и в гражданском праве (см. *R v Johnson* (1986) 8 Cr App R (S) 343 и *R v Lloyd* (1989) CLR 513, касающиеся травм, нанесенных на регбийном поле в ходе инцидентов, не связанных с игрой). Таким образом, согласие в лицензированных боксерских поединках распространяется на умышленное причинение вреда в рамках правил, а удар, нанесенный между раундами, будет считаться нападением.

Игра в лошадей

Там, где культура поощряет розыгрыши и активное физическое взаимодействие как форму "веселья", те, кто становится частью этой культуры, должны принимать местные нормы контакта и возможные травмы, которые могут возникнуть. Так, в деле R v Aitken и другие [1992] 1 WLR 1006 жертва являлся действующим военнослужащим Королевских ВВС, и тот факт, что он сам участвовал в розыгрышах над своими сослуживцами, был принят как доказательство его согласия на то, чтобы стать жертвой, когда "настала его очередь".

Право на причинение вреда или на согласие на его причинение

Врачи и все медицинские работники имеют общее право предполагать согласие пациента на необходимое лечение (как указал лорд-судья Деннинг в деле Bravery v Bravery (1954) 3 AER 59). Следовательно, если человека доставили в больницу без сознания, хирургическое вмешательство для спасения жизни не будет незаконным. Однако, если органы здравоохранения получили достоверное уведомление об отсутствии согласия пациента, даже необходимое лечение будет незаконным, если только не потребуется немедленное вмешательство для предотвращения смерти, или согласие не будет получено от супруга или близкого родственника, или суда. Имелись случаи, например, когда принудительное кормление заключенного, находящегося в голодовке, в тюремной больнице не рассматривалось как посягательство, но такие случаи не являются общеприменимыми. В случае сомнений следует обратиться в суд для получения согласия. В любом случае, лечение будет законным только в том случае, если оно носит терапевтический, а не косметический характер. Аналогично, татуировки, пирсинг ушей и другие косметические процедуры будут законными при наличии явного согласия. Родители и другие лица, исполняющие родительские обязанности, имеют ограниченное право на применение разумного родительского наказания: см. A v UK (1998) CLR 892 и H (2002) 1 Cr. App. R. 59, но учителям запрещено применять телесные наказания: §548 Закона об образовании 1996 года: Williams v Secretary of State for Education and Employment (2005) 2 All ER 1. В Великобритании, в рамках операции «Spanner», трое мужчин, добровольно участвовавших в консенсуальном садомазохизме, были осуждены за нанесение телесных повреждений, причинивших реальный вред здоровью. Последующее разбирательство в Палате лордов (R v Brown, часто называемое «делом Spanner») установило, что согласие не является допустимым юридическим оправданием для причинения ранений и телесных повреждений в Великобритании, за исключением случаев, когда вред является предвидимым последствием законной деятельности, в которой участвовал пострадавший, например, хирургического вмешательства. Эти приговоры вызывают споры в связи с вопросами о том, имеет ли правительство или сам человек право контролировать свое тело в частных ситуациях, когда вред может быть лишь временным, и в отношении совершеннолетних, добровольно давших информированное согласие на совершение соответствующих действий.

Doctors and all health professionals have a general right to assume a patient's consent for necessary treatment (per Denning LJ in Bravery v Bravery (1954) 3 AER 59). So if a person is brought into a hospital unconscious, surgery to preserve life will not be unlawful. But, if the health authorities have actual notice that the patient does not consent, even necessary treatment will be unlawful unless either it becomes urgently necessary to take action to avoid death, or consent is given either by a spouse or relative, or by a court. There have been cases, for example, where it was not to be an assault for prison hospitals for force feed a prisoner on hunger strike, but such cases are not of general application. When in doubt, consent should be sought from the courts. In any event, treatment will only be lawful if it is of therapeutic rather than cosmetic value. Similarly, tattooing, ear piercing and other cosmetic procedures will be lawful if there is actual consent. Parents and others who are in loco parentis have a limited right to administer reasonable parental punishment: see A v UK (1998) CLR 892 and H (2002) 1 Cr. App. R. 59, but teachers are prohibited from administering corporal punishment: s548 Education Act 1996: Williams v Secretary of State for Education and Employment (2005) 2 All ER 1. In the UK, in Operation Spanner, three men who consensually agreed to engage in consensual sadomasochism, were convicted of assault occasioning actual bodily harm. The resulting House of Lords case (R v Brown, colloquially known as "the Spanner case") ruled that consent was not a valid legal defense for wounding and actual bodily harm in the UK, except as a foreseeable incident of a lawful activity in which the person injured was participating, e. g. surgery. The convictions are seen as controversial due to issues of whether a government or one's self is justified to control one's own body in private situations where the only harm may be temporary, and to volunteering adults who gave informed consent to the types of acts involved.