Джон Китс: Жизнь и творчество английского поэта-романтика.

Введение

Английский поэт-романтик (1795–1821)
американский писатель и биограф

Джон Китс (31 октября 1795 – 23 февраля 1821) – английский поэт второго поколения романтиков, наряду с лордом Байроном и Перси Биши Шелли. Его стихи были опубликованы менее чем через четыре года после его смерти от туберкулеза в возрасте 25 лет. При жизни они не получили широкого признания, но его слава быстро возросла после смерти. К концу века он вошел в канон английской литературы, оказав значительное влияние на многих писателей Братства прерафаэлитов; в Британской энциклопедии 1888 года одна из его од была названа "одним из последних шедевров". Стиль Китса отличался "насыщенностью чувственными образами", особенно в цикле од. Как и другие романтики, он подчеркивал крайние эмоции посредством образов природы. Сегодня его стихи и письма остаются одними из самых популярных и изучаемых в английской литературе – в частности, "Ода к соловью", "Ода греческой вазе", "Сон и поэзия" и сонет "При первом прочтении Гомера в переводе Чапмана". Хорхе Луис Борхес назвал первое знакомство с поэзией Китса переживанием, которое он пронес через всю жизнь.

Ранняя жизнь и образование, 17951810

Джон Китс родился в Мургейт, Лондон, 31 октября 1795 года, в семье Томаса и Фрэнсис Китс (урождённой Дженнингс). Сведений о его точном месте рождения немного. Хотя сам Китс и его семья, по-видимому, отмечали день его рождения 29 октября, записи о крещении указывают на 31-е число. Он был старшим из четверых детей, переживших детство; его младшими братьями и сестрами были Джордж (1797–1841), Томас (1799–1818) и Фрэнсис Мэри "Фэнни" (1803–1889), которая впоследствии вышла замуж за испанского писателя Валентина Льянос Гутьерреса. Еще один сын умер в младенчестве. Отец Китса сначала работал конюхом в конюшнях, примыкавших к трактиру "Лебедь и кольцо", принадлежавшему его тестю Джону Дженнингсу, а затем стал управляющим этим заведением, где семья прожила несколько лет. Китс полагал, что родился в трактире, месте скромного происхождения, но этому нет подтверждений. Китса крестили в церкви Святого Ботольфа без Бишопскейт, и в детстве он посещал местную школу для девочек. Родители хотели отправить своих сыновей в Итон или Харроу, но семья решила, что не может себе этого позволить. Летом 1803 года Джона отправили на обучение в школу Джона Кларка в Энфилде, недалеко от дома его бабушки и дедушки. Эта небольшая школа придерживалась либеральных взглядов и предлагала прогрессивную учебную программу, более современную, чем в крупных и престижных школах. В апреле 1804 года, когда Китсу было восемь лет, его отец умер от перелома черепа, упав с лошади по дороге из школы, которую он посетил вместе с Джоном и Джорджем. Томас Китс умер, не оставив завещания. Фрэнсис вышла замуж во второй раз через два месяца, но вскоре покинула нового мужа, и четверо детей отправились жить к бабушке, Элис Дженнингс, в деревню Эдмонтон. В марте 1810 года, когда Китсу было 14 лет, его мать умерла от туберкулеза, оставив детей на попечении бабушки. Она назначила Ричарда Эбби и Джона Сэнделла их опекунами. Осенью того же года Китс покинул школу Кларка, чтобы стать учеником Томаса Хаммонда, хирурга и аптекаря, который был соседом и врачом семьи Дженнингсов. Китс жил на чердаке над аптекой, по адресу Черч-стрит, 7, до 1813 года. С 1814 года Китс имел два завещания, которые хранились в трасте до его 21-летия. 800 фунтов стерлингов завещал ему дед, Джон Дженнингс. Кроме того, мать Китса оставила наследство в размере 8000 фунтов стерлингов, которое должно было быть поровну разделено между ее живыми детьми. Уильям Уолтон, адвокат матери и бабушки Китса, безусловно знал об этом и был обязан передать эту информацию Китсу. Похоже, он этого не сделал, хотя это могло бы существенно повлиять на ожидания поэта. Деньги всегда были серьезной проблемой и трудностью, поскольку он изо всех сил старался не влезать в долги и самостоятельно строить свою жизнь. Обучение Китса занимало все больше времени, которое он мог посвятить письму, и он становился все более и более нерешительным в отношении него. Он чувствовал, что перед ним стоит суровый выбор. Свой первый сохранившийся стих, "Подражание Спенсеру", он написал в 1814 году, когда ему было 19 лет. Теперь, движимый амбициями, вдохновленный такими поэтами, как Ли Хант и лорд Байрон, и угнетаемый семейными финансовыми кризисами, он страдал периодами депрессии. Его брат Джордж писал, что Джон "боялся, что он никогда не станет поэтом, и если это не так, то уничтожит себя". В 1816 году Китс получил лицензию аптекаря, которая давала ему право практиковать как аптекарь, врач и хирург, но к концу года он сообщил своему опекуну о своем решении стать поэтом, а не хирургом. Это было первое появление стихов Китса в печати; Чарльз Коуден Кларк назвал этот день "красной буквой" в жизни своего друга, первым доказательством того, что амбиции Китса оправданы. Среди его стихов 1816 года было "Моим братьям". Летом того же года Китс вместе с Кларком отправился в приморский город Маргейт, чтобы писать. Там он начал "Калидора" и открыл эпоху обширной переписки. Вернувшись в Лондон, он снял комнату по адресу 8 Дин-стрит, Саутуарк, и подготовился к дальнейшему обучению для членства в Королевском колледже хирургов. В октябре 1816 года Кларк познакомил Китса с влиятельным Ли Хантом, близким другом Байрона и Шелли. Через пять месяцев вышло издание "Стихотворений", первого тома стихов Китса, в который вошли "Я стоял на цыпочках" и "Сон и поэзия", оба под сильным влиянием Ханта. В отличие от Оллиеров, новые издатели Китса были в восторге от его работы. В течение месяца после публикации "Стихотворений" они планировали новый том Китса и выплатили ему аванс. Хесси стал верным другом Китса и предоставил помещения компании для встреч молодых писателей. В их издательский список вошли Кольридж, Хазлитт, Клэр, Хогг, Карлейль и Чарльз Лэмб. Через Тейлора и Хесси Китс познакомился с их юристом, получившим образование в Итоне, Ричардом Вудхаусом, который консультировал их по литературным и юридическим вопросам и был глубоко впечатлен "Стихотворениями". Хотя он отметил, что Китс может быть "неустойчивым, трепещущим, легко подавленным", Вудхаус был убежден в гении Китса, поэте, которого следует поддерживать, поскольку он стал одним из величайших писателей Англии. Вскоре после встречи они стали близкими друзьями, и Вудхаус начал собирать "китсиану", документируя все, что мог, о поэзии Китса. Этот архив сохранился как один из основных источников информации о творчестве Китса. Несмотря на негативные отзывы о "Стихотворениях", Хант опубликовал эссе "Три молодых поэта" (Шелли, Китс и Рейнольдс) и сонет "При первом взгляде на "Гомера" Чепмена", предвидя великие свершения. Он познакомил Китса со многими видными людьми в своем кругу, включая редактора "The Times" Томаса Барнса, писателя Чарльза Лэмба, дирижера Винсента Новелло и поэта Джона Гамильтона Рейнольдса, который стал близким другом. Китс также регулярно встречался с Уильямом Хазлиттом, влиятельной литературной фигурой того времени. Это был поворотный момент для Китса, который утвердил его в глазах общественности как фигуру в том, что Хант назвал "новой школой поэзии". В то время Китс писал своему другу Бейли: "Я уверен только в святости сердечных привязанностей и истине воображения. То, что воображение воспринимает как красоту, должно быть истиной". Этот отрывок в конечном итоге превратился в заключительные строки "Оды греческой урне": "Красота есть истина, истина — красота, — вот и все, / Что вам известно на земле, и всего, что нужно знать". В начале декабря 1816 года, под воодушевляющим влиянием своих художественных друзей, Китс сообщил Эбби о своем решении отказаться от медицины в пользу поэзии, что вызвало гнев Эбби. Китс потратил значительные средства на свое медицинское образование, и, несмотря на свое финансовое положение и задолженность, он давал в долг друзьям, таким как художник Бенджамин Хейдон. Китс впоследствии одолжил 700 фунтов стерлингов своему брату Джорджу. Давая столько в долг, Китс больше не мог покрывать проценты по своим собственным долгам.

John Keats was born in Moorgate, London, on 31 October 1795, to Thomas and Frances Keats (née Jennings). There is little evidence of his exact birthplace. Although Keats and his family seem to have marked his birthday on 29 October, baptism records give the date as the 31st. He was the eldest of four surviving children; his younger siblings were George (1797–1841), Thomas (1799–1818), and Frances Mary "Fanny" (1803–1889), who later married the Spanish author Valentín Llanos Gutiérrez. Another son was lost in infancy. His father first worked as an ostler at the stables attached to the Swan and Hoop Inn owned by his father in law, John Jennings, an establishment he later managed, and where the growing family lived for some years. Keats believed he was born at the inn, a birthplace of humble origins, but there is no evidence to support this. Keats was baptised at St Botolph without Bishopsgate, and sent to a local dame school as a child. His parents wished to send their sons to Eton or Harrow, but the family decided they could not afford the fees. In the summer of 1803, John was sent to board at John Clarke's school in Enfield, close to his grandparents' house. The small school had a liberal outlook and a progressive curriculum more modern than the larger, more prestigious schools. In April 1804, when Keats was eight, his father died from a skull fracture after falling from his horse while returning from a visit to Keats and his brother George at school. Thomas Keats died intestate. Frances remarried two months later, but left her new husband soon afterwards, and the four children went to live with a grandmother, Alice Jennings, in the village of Edmonton. In March 1810, when Keats was 14, his mother died of tuberculosis, leaving the children in their grandmother's custody. She appointed two guardians, Richard Abbey and John Sandell, for them. That autumn, Keats left Clarke's school to be an apprentice with Thomas Hammond, a surgeon and apothecary who was a neighbour and the doctor of the Jennings family. Keats lodged in the attic above the surgery, at 7 Church Street, until 1813. From 1814 Keats had two bequests, held in trust for him until his 21st birthday. £800 was willed by his grandfather John Jennings. Also Keats's mother left a legacy of £8000 to be equally divided among her living children. William Walton, solicitor for Keats's mother and grandmother, definitely knew and had a duty of care to relay the information to Keats. It seems he did not, though it would have made a critical difference to the poet's expectations. Money was always a great concern and difficulty, as he struggled to stay out of debt and make his way in the world independently. Keats's training took up increasing amounts of his writing time and he became increasingly ambivalent about it. He felt he was facing a stark choice. He had written his first extant poem, "An Imitation of Spenser", in 1814, when he was 19. Now, strongly drawn by ambition, inspired by fellow poets such as Leigh Hunt and Lord Byron, and beleaguered by family financial crises, he suffered periods of depression. His brother George wrote that John "feared that he should never be a poet, & if he was not he would destroy himself." In 1816, Keats received his apothecary's licence, which made him eligible to practise as an apothecary, physician and surgeon, but before the end of the year he had informed his guardian that he resolved to be a poet, not a surgeon. This was the first appearance of Keats's poetry in print; Charles Cowden Clarke called it his friend's red letter day, first proof that Keats' ambitions were valid. Among his poems of 1816 was To My Brothers. That summer, Keats went with Clarke to the seaside town of Margate to write. There he began "Calidore" and initiated an era of great letter writing. On returning to London, he took lodgings at 8 Dean Street, Southwark, and braced himself to study further for membership of the Royal College of Surgeons. In October 1816 Clarke introduced Keats to the influential Leigh Hunt, a close friend of Byron and Shelley. Five months later came the publication of Poems, the first volume of Keats's verse, which included "I stood tiptoe" and "Sleep and Poetry", both strongly influenced by Hunt. Unlike the Olliers, Keats's new publishers were enthusiastic about his work. Within a month of the publication of Poems they were planning a new Keats volume and had paid him an advance. Hessey became a steady friend to Keats and made the company's rooms available for young writers to meet. Their publishing lists came to include Coleridge, Hazlitt, Clare, Hogg, Carlyle and Charles Lamb. Through Taylor and Hessey, Keats met their Eton educated lawyer, Richard Woodhouse, who advised them on literary as well as legal matters and was deeply impressed by Poems. Although he noted that Keats could be "wayward, trembling, easily daunted," Woodhouse was convinced of Keats's genius, a poet to support as he became one of England's greatest writers. Soon after they met, the two became close friends, and Woodhouse started to collect Keatsiana, documenting as much as he could about the poetry. This archive survives as one of the main sources of information on Keats's work. Despite the bad reviews of Poems, Hunt published the essay "Three Young Poets" (Shelley, Keats, and Reynolds) and the sonnet "On First Looking into Chapman's Homer", foreseeing great things to come. He introduced Keats to many prominent men in his circle, including the editor of The Times, Thomas Barnes; the writer Charles Lamb; the conductor Vincent Novello; and the poet John Hamilton Reynolds, who would become a close friend. Keats also met regularly with William Hazlitt, a powerful literary figure of the day. It was a turning point for Keats, establishing him in the public eye as a figure in what Hunt termed "a new school of poetry". At this time Keats wrote to his friend Bailey, "I am certain of nothing but the holiness of the Heart's affections and the truth of the imagination. What imagination seizes as Beauty must be truth." This passage would eventually be transmuted into the concluding lines of "Ode on a Grecian Urn": Beauty is truth, truth beauty' – that is all / Ye know on earth, and all ye need to know". In early December 1816, under the heady influence of his artistic friends, Keats told Abbey he had decided to give up medicine in favour of poetry, to Abbey's fury. Keats had spent a great deal on his medical training, and despite his state of financial hardship and indebtedness, made large loans to friends such as the painter Benjamin Haydon. Keats would go on to lend £700 to his brother George. By lending so much, Keats could no longer cover the interest of his own debts.

Путешествия и плохое здоровье

Оставив обучение в больнице, страдая от череды простуд и недовольный жизнью в сырых комнатах Лондона, Китс переехал со своими братьями в комнаты по адресу 1 Уэлл-Уолк в деревне Хэмпстед в апреле 1817 года. Там Джон и Джордж ухаживали за своим братом Томом, больным туберкулезом. Дом находился недалеко от Ханта и других членов его круга в Хэмпстеде, а также от Колриджа, уважаемого старейшины первой волны романтических поэтов, проживавшего тогда в Хайгейте. 11 апреля 1818 года Китс сообщил, что он и Колридж совершили долгую прогулку по Хэмпстед-Хиту. В письме к своему брату Джорджу он написал, что они говорили о «тысяче вещей, соловьях, поэзии, поэтических ощущениях, метафизике». Примерно в это же время он познакомился с Чарльзом Уэнтуортом Дилком и Джеймсом Райсом. В июне 1818 года Китс отправился в пешее путешествие по Шотландии, Ирландии и Озерному краю вместе с Чарльзом Армитажем Брауном. Брат Китса Джордж и его жена Джорджиана сопровождали их до Ланкастера, а затем до Ливерпуля, откуда они эмигрировали в Америку, поселившись в Огайо и Луисвилле, штат Кентукки, до 1841 года, когда инвестиции Джорджа обанкротились. Как и другой брат Китса, они оба умерли в нищете, измученные туберкулезом, эффективного лечения которого не существовало до следующего столетия. В июле, находясь на острове Малл, Китс сильно простудился и «был слишком слаб и лихорадочен, чтобы продолжить путешествие». Вернувшись на юг в августе, Китс продолжал ухаживать за Томом, подвергая себя риску заражения. Некоторые полагают, что именно тогда у него развился туберкулез, его «семейная болезнь». «Чахотка» не была признана заболеванием с единым инфекционным источником до 1820 года. К ней относились с презрением, часто связывая ее со слабостью, подавленными сексуальными желаниями или мастурбацией. Китс «воздерживается от названия болезни» в своих письмах. Том Китс умер 1 декабря 1818 года.

Уэнтуорт Место: annus mirabilis

Джон Китс переехал в недавно построенный дом Wentworth Place, принадлежавший его другу Чарльзу Армитажу Брауну. Он располагался на окраине Хэмпстед Хит, в десяти минутах ходьбы к югу от его старого дома в Уэлл-Волк. Зима 1818–19 годов, хотя и была трудным периодом для поэта, ознаменовала начало его *annus mirabilis*, в котором он создал свои самые зрелые произведения. Друзьям Китса, возможно, казалось, что он живет обеспеченно, но на самом деле он регулярно занимал деньги у Эбби и своих друзей. Браун писал: «Весной 1819 года соловей свил гнездо возле моего дома. Китс испытывал спокойную и непрерывную радость от ее пения, и однажды утром он перенес свой стул с завтрак стола на лужайку под сливой, где просидел два-три часа. Когда он вошел в дом, я заметил, что у него в руке несколько обрывков бумаги, которые он тихо прятал за книги. Расспросив, я обнаружил, что эти обрывки – четыре или пять штук – содержали его поэтические чувства, вызванные песней нашего соловья». Дилк, совладелец дома, категорически отрицал эту историю, опубликованную в биографии Китса, написанной Ричардом Монктоном Милнесом в 1848 году, называя ее «чистым заблуждением». «Ода греческой урне» и «Ода к меланхолии» были вдохновлены сонетными формами и, вероятно, написаны после «Оды к соловью». Джон Гибсон Локхарт, писавший в журнале Blackwood's Magazine, описал «Эндимиона» как «бессмысленную, непоколебимую глупость». Локхарт с язвительным сарказмом посоветовал: «Быть голодным аптекарем лучше и мудрее, чем голодным поэтом; так что возвращайтесь в лавку, мистер Джон, возвращайтесь к пластырям, пилюлям и коробочкам с мазью». Именно Локхарт в журнале Blackwood's Magazine придумал уничижительный термин «Кокнийская школа» для Ханта и его круга, в который входили как Хазлитт, так и Китс. Эта критика была не только литературной, но и политической, направленной на молодых, дерзких писателей, которых считали невежественными из-за отсутствия образования, неформального рифмования и «просторечия». Они не учились в Итоне, Харроу или Оксбридже и не принадлежали к высшим слоям общества. В 1819 году Китс написал «Вечер святой Агнессы», «La Belle Dame sans Merci», «Гиперион», «Ламию» и пьесу «Ото Великий» (безуспешную и не поставленную до 1950 года). Стихи «Фантазия» и «Барды страсти и веселья» были вдохновлены садом Уентворта. В сентябре, испытывая острую нужду в деньгах и впав в отчаяние, рассматривая возможность заняться журналистикой или стать корабельным хирургом, он обратился к своим издателям с новой книгой стихов. Последний сборник, который увидел Китс при жизни, – «Ламия, Изабелла, Вечер святой Агнессы и другие стихотворения» – был опубликован в июле 1820 года. Он получил больше признания, чем «Эндимион» или «Стихи», получив благоприятные отзывы в The Examiner и Edinburgh Review. Впоследствии он был признан одним из самых значительных поэтических произведений, когда-либо опубликованных.

John Keats moved to the newly built Wentworth Place, owned by his friend Charles Armitage Brown. It was on the edge of Hampstead Heath, ten minutes' walk south of his old home in Well Walk. The winter of 1818–19, though a difficult period for the poet, marked the beginning of his annus mirabilis in which he wrote his most mature work. Keats may have seemed to his friends to be living on comfortable means, but in reality he was borrowing regularly from Abbey and his friends. Brown wrote, "In the spring of 1819 a nightingale had built her nest near my house. Keats felt a tranquil and continual joy in her song; and one morning he took his chair from the breakfast table to the grass plot under a plum tree, where he sat for two or three hours. When he came into the house, I perceived he had some scraps of paper in his hand, and these he was quietly thrusting behind the books. On inquiry, I found those scraps, four or five in number, contained his poetic feelings on the song of our nightingale." Dilke, co owner of the house, strenuously denied the story, printed in Richard Monckton Milnes' 1848 biography of Keats, dismissing it as 'pure delusion'. "Ode on a Grecian Urn" and "Ode on Melancholy" were inspired by sonnet forms and probably written after "Ode to a Nightingale". John Gibson Lockhart writing in Blackwood's Magazine, described Endymion as "imperturbable drivelling idiocy". With biting sarcasm, Lockhart advised, "It is a better and a wiser thing to be a starved apothecary than a starved poet; so back to the shop Mr John, back to plasters, pills, and ointment boxes." It was Lockhart at Blackwoods who coined the defamatory term "the Cockney School" for Hunt and his circle, which included both Hazlitt and Keats. The dismissal was as much political as literary, aimed at upstart young writers deemed uncouth for their lack of education, non formal rhyming and "low diction". They had not attended Eton, Harrow or Oxbridge and they were not from the upper classes. In 1819 Keats wrote "The Eve of St. Agnes", "La Belle Dame sans Merci", "Hyperion", "Lamia" and a play, Otho the Great (critically damned and not performed until 1950). The poems "Fancy" and "Bards of passion and of mirth" were inspired by the garden of Wentworth Place. In September, very short of money and in despair considering taking up journalism or a post as a ship's surgeon, he approached his publishers with a new book of poems. The final volume Keats lived to see, Lamia, Isabella, The Eve of St. Agnes, and Other Poems, was eventually published in July 1820. It received greater acclaim than had Endymion or Poems, finding favourable notices in both The Examiner and Edinburgh Review. It would come to be recognised as one of the most important poetic works ever published.

Изабелла Джонс и Фанни Браун, 1817-1820

Китс подружился с Изабеллой Джонс в мае 1817 года, во время отдыха в деревне Бо Пип, недалеко от Гастингса. Она описывается как красивая, талантливая и начитанная женщина, не принадлежащая к высшим слоям общества, но обеспеченная, загадочная натура, которая вошла в круг общения Китса. По мнению Бейта и Роберта Гиттинга, эти встречи могли стать для Китса своего рода сексуальным опытом. В 1821 году Джонс была одной из первых в Англии, кто узнал о смерти Китса. Вероятно, 18-летняя Фанни Браун посещала семью Дилк в Уентворт-Плейс еще до того, как там поселилась. Она родилась в поселке Вест-Энд (ныне район Вест-Хэмпстед) 9 августа 1800 года. Как и дед Китса, ее дед содержал лондонскую гостиницу, и оба потеряли нескольких членов семьи от чахотки. Она носила имя сестры и матери Китса, обладала талантом к пошиву одежды и изучению языков, а также природной склонностью к театральному искусству. В ноябре 1818 года между ней и Китсом возникла близость, однако ее омрачала болезнь Тома Китса, за которым Джон ухаживал в этот период. 3 апреля 1819 года Фанни Браун и ее вдовая мать переехали в другую половину дома Дилк в Уентворт-Плейс, и Китс и Фанни смогли видеться каждый день. Китс начал одалживать Фанни книги, например, «Божественную комедию» Данте, и они читали вместе. Он подарил ей любовный сонет «Яркая звезда» (возможно, переработанный специально для нее) как признание в чувствах. Он продолжал работать над ним до последних месяцев своей жизни, и стихотворение стало ассоциироваться с их отношениями. «Все его помыслы были сосредоточены на Фанни». С этого момента документальных упоминаний об Изабелле Джонс больше не встречается. Китс испытывал глубокий внутренний конфликт, понимая, что его положение начинающего поэта, находящегося в стесненных обстоятельствах, не позволит ему жениться на Фанни Браун. Их любовь осталась безответной; ревность к его «звезде» начала его терзать. Мрачные мысли, болезни и депрессия окружали его, что отразилось в таких стихотворениях, как «Вечер святой Агнессы» и «La Belle Dame sans Merci», где любовь и смерть идут рука об руку. «У меня есть две роскоши, о которых я размышляю во время прогулок, – писал он ей, – твоя красота и час моей смерти». Известие о его смерти достигло Лондона лишь через месяц, после чего Фанни Браун оставалась в трауре в течение шести лет. В 1833 году, более чем через 12 лет после его смерти, она вышла замуж и родила троих детей; она пережила Китса более чем на 40 лет.

Keats befriended Isabella Jones in May 1817, while on holiday in the village of Bo Peep, near Hastings. She is described as beautiful, talented and widely read, not of the top flight of society yet financially secure, an enigmatic figure who would become a part of Keats's circle. The trysts may have been a sexual initiation for Keats according to Bate and Robert Gittings. In 1821, Jones was one of the first in England to be notified of Keats's death. It is likely that the 18 year old Brawne visited the Dilke family at Wentworth Place before she lived there. She was born in the hamlet of West End (now in the district of West Hampstead), on 9 August 1800. Like Keats's grandfather, her grandfather kept a London inn, and both lost several family members to tuberculosis. She shared her first name with both Keats's sister and mother, and had a talent for dress making and languages as well as a natural theatrical bent. During November 1818 she developed an intimacy with Keats, but it was shadowed by the illness of Tom Keats, whom John was nursing through this period. On 3 April 1819, Brawne and her widowed mother moved into the other half of Dilke's Wentworth Place, and Keats and Brawne were able to see each other every day. Keats began to lend Brawne books, such as Dante's Inferno, and they would read together. He gave her the love sonnet "Bright Star" (perhaps revised for her) as a declaration. It was a work in progress which he continued until the last months of his life, and the poem came to be associated with their relationship. "All his desires were concentrated on Fanny". From this point there is no further documented mention of Isabella Jones. Keats endured great conflict knowing his expectations as a struggling poet in increasingly hard straits would preclude marriage to Brawne. Their love remained unconsummated; jealousy for his 'star' began to gnaw at him. Darkness, disease and depression surrounded him, reflected in poems such as "The Eve of St. Agnes" and "La Belle Dame sans Merci" where love and death both stalk. "I have two luxuries to brood over in my walks;" he wrote to her, "your loveliness, and the hour of my death". It took a month for the news of his death to reach London, after which Brawne stayed in mourning for six years. In 1833, more than 12 years after his death, she married and went on to have three children; she outlived Keats by more than 40 years.

Биографы

Ни одна из биографий Китса не была написана людьми, которые знали его лично. Однако ранние свидетельства часто содержали противоречивые или предвзятые версии событий и вызывали споры. Шелли представлял Китса как поэта, чьи достижения нельзя отделить от страданий, человека, «одухотворенного» своим недугом и слишком чувствительного, чтобы вынести суровость жизни; именно такой, измученный и страдающий образ Китса популярен и сегодня. Первая полная биография была опубликована в 1848 году Ричардом Монктоном Милнсом. Среди последующих значимых биографов Китса – Сидни Колвин, Роберт Гитингс, Уолтер Джексон Бейт, Айлин Уорд и Эндрю Мошн. Идеализированный образ героического романтического поэта, сражавшегося с бедностью и умершего молодым, был преувеличен поздним появлением авторитетной биографии и отсутствием достоверного портрета. Большинство сохранившихся портретов Китса были написаны после его смерти, и те, кто знал его, считали, что ни один из них не смог передать его уникальный характер и глубину. Фильм 2009 года «Яркая звезда», снятый и написанный Джейн Кэмпион, посвящен отношениям Китса с Фанни Браун. Вдохновленный биографией Китса 1997 года, написанной Эндрю Мошном, роль Китса исполнил Бен Уишоу, а Фанни – Эбби Корниш. Поэт-лауреат Саймон Армитаж написал стихотворение «Я говорю как…» в память о 200-летии со дня смерти Китса. Оно впервые было опубликовано в The Times 20 февраля 2021 года. В 2007 году скульптура Китса, сидящего на скамейке, работы скульптора Стюарта Уильямсона, была открыта в больнице Гайса и Сент-Томаса в Лондоне при участии поэта-лауреата Эндрю Мошн.

Основные работы

Сьюзан Вольфсон, ред., Джон Китс (Лондон и Нью-Йорк: Лонгман, 2007)
Мириам Аллотт, ред., Полные стихи (Лондон и Нью-Йорк: Лонгман, 1970)
Грант Ф. Скотт, ред., Избранные письма Джона Китса (Кембридж: Harvard UP, 2002)
Джек Стиллинджер, ред., Джон Китс: Поэтические рукописи в Гарварде, факсимильное издание (Кембридж: Harvard UP, 1990)
Джек Стиллинджер, ред., Стихи Джона Китса (Кембридж: Harvard UP, 1978)
Хайдер Эдвард Роллинс, ред., Письма Джона Китса 1814–1821, 2 т. (Кембридж: Harvard UP, 1958)
Х. Бакстон Форман, ред., Полные поэтические произведения Джона Китса (Оксфорд: Oxford UP, 1907)
Хорас Э. Скаддер, ред., Полные поэтические произведения и письма Джона Китса (Бостон: Riverside Press, 1899)