Джозеф Листер: Пионер антисептики и отец современной хирургии

Джозеф Листер: британский хирург, пионер антисептики и профилактики в медицине. Революционизировал хирургию, внедрив карболовую кислоту для стерилизации.

75 мин чтения

100%

Источник: Joseph Lister — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Британский хирург и пионер антисептики (1827–1912)

Джозеф Листер, 1-й барон Листер (5 апреля 1827 – 10 февраля 1912) был британским хирургом, медицинским ученым, экспериментальным патологом и пионером антисептической хирургии и профилактического здравоохранения. Джозеф Листер совершил революцию в хирургии, подобно тому, как Джон Хантер совершил революцию в хирургической науке. С технической точки зрения Листер не был выдающимся хирургом, но его исследования в области бактериологии и инфекций ран вывели его оперативные методики на новый уровень, где его наблюдения, заключения и практика произвели революцию в хирургии во всем мире. Вклад Листера был четырёхкратным. Во-первых, работая хирургом в Королевской больнице Глазго, он внедрил карболовую кислоту (современный фенол) в качестве стерилизующего средства для хирургических инструментов, кожи пациентов, швов, рук хирургов и палат, продвигая принцип антисептики. Во-вторых, он исследовал роль воспаления и кровоснабжения тканей в процессе заживления ран. В-третьих, он усовершенствовал диагностическую науку, анализируя образцы с помощью микроскопа. В-четвертых, он разработал стратегии для повышения шансов на выживание после операции. Однако его самым важным вкладом стало осознание того, что гниение в ранах вызывается микробами, в связи с новой микробиологической теорией брожения, предложенной Луи Пастером. Работа Листера привела к снижению послеоперационных инфекций и сделала хирургию более безопасной для пациентов, благодаря чему он получил признание как "отец современной хирургии".

Ранние годы

Листер родился в состоятельной, образованной семье квакеров в деревне Аптон, тогда недалеко от Лондона, а ныне в Англии. Он был четвёртым ребёнком и вторым сыном среди четырёх сыновей и трёх дочерей, рождённых учёным и виноторговцем Джозефом Джексоном Листером и помощницей в школе Изабеллой Листер, урождённой Харрис. 14 июля 1818 года пара сочеталась браком в Акворте, Западном Йоркшире. Прапрадед Листера по отцовской линии, Томас Листер, был последним из нескольких поколений фермеров, живших в Бингли, Западном Йоркшире. Листер присоединился к Обществу Друзей в юности и передал свои убеждения сыну, Джозефу Листеру. В 1720 году он переехал в Лондон, чтобы открыть табачную лавку на Альдерсгейт-стрит в лондонском Сити. Там родился его сын, Джон Листер. Дед Листера в 1752 году поступил в ученики к часовщику Айзеку Роджерсу и самостоятельно занимался этим ремеслом на Белл-аллее, Ломбард-стрит с 1759 по 1766 год. Затем он принял табачный бизнес отца, но в 1769 году отказался от него ради работы в винном бизнесе своего тестя Стивена Джексона по адресу No 28 Old Wine and Brandy Values на Лоттбери-стрит, напротив Tokenhouse Yard. Его отец был пионером в разработке ахроматических объективов для использования в сложных микроскопах. Он посвятил 30 лет совершенствованию микроскопа и в процессе открыл закон апланатических фокусов, создав микроскоп, в котором точка изображения одной линзы совпадала с фокусом другой. До этого момента лучшие линзы с большим увеличением давали чрезмерную вторичную аберрацию, известную как кома, которая мешала нормальному использованию. Это считалось важным достижением, возведшим гистологию в ранг самостоятельной науки. К 1832 году работы Листера приобрели достаточную известность, чтобы обеспечить его избрание в Королевское общество. Его мать, Изабелла, была младшей дочерью капитана дальнего плавания Энтони Харриса. Изабелла работала в школе Акворт, квакерской школе для бедных, помогая своей вдовствующей матери, которая была смотрительницей школы. Старшей дочерью супругов была Мэри Листер. 21 августа 1851 года она вышла замуж за барристера Рикмана Годли из Линкольнского и Среднего храма, принадлежавшего к собранию Друзей в Плейстоу. У пары было шестеро детей. Их вторым ребёнком был Рикман Годли, нейрохирург, ставший профессором клинической хирургии в Университетском колледже и хирургом королевы Виктории. В 1917 году он стал биографом Листера. Старшим сыном Джозефа и Изабеллы Листер был Джон Листер, скончавшийся от мучительной опухоли головного мозга. После смерти Джона Джозеф стал наследником семьи. Второй дочерью пары была Изабелла София Листер, вышедшая замуж за ирландского квакера Томаса Пима в 1848 году. Другим братом Листера был Уильям Генри Листер, умерший после продолжительной болезни. Младшим сыном пары был Артур Листер, виноторговец, ботаник и приверженец квакерства на протяжении всей жизни, изучавший мицетозои. Он работал вместе со своей дочерью Гулиельмой Листер над созданием стандартной монографии о мицетозоях. К 1898 году работы Листера приобрели достаточную известность, чтобы обеспечить его избрание в Королевское общество. Гулиельма Листер, талантливая художница, позже обновила стандартную монографию цветными иллюстрациями. Её работа создала репутацию, достаточную для избрания её членом Линнеевского общества в 1904 году, а в 1929 году она стала его вице-президентом. Последним ребёнком пары была Джейн Листер, вышедшая замуж за Смита Харрисона, оптового торговца чаем, который вступал во второй брак. После свадьбы Листеры прожили три года, до 1822 года, в доме № 5 по Tokenhouse Yard в центральном Лондоне, где занимались торговлей портвейном в партнерстве с Томасом Бартоном Бекком. Бек был дедом профессора хирургии и сторонника теории микробов, Маркуса Бека, который впоследствии продвигал открытия Листера в борьбе за внедрение антисептики. В 1822 году семья Листера переехала в Сток-Ньюингтон. В 1826 году семья переехала в Уптон-хаус, длинный особняк в стиле королевы Анны, с 69 акрами земли. Он был перестроен в 1731 году в соответствии с модой того времени.

Lister was born to a prosperous, educated Quaker family in the village of Upton, then near but now in London, England. He was the fourth child and second son of four sons and three daughters born to gentleman scientist and wine merchant Joseph Jackson Lister and school assistant Isabella Lister née Harris. On 14 July 1818, the couple were married in a ceremony in Ackworth, West Yorkshire. Lister's paternal great great grandfather, Thomas Lister, was the last of several generations of farmers who lived in Bingley in West Yorkshire. Lister joined the Society of Friends as a young man and passed his beliefs on to his son, Joseph Lister. He moved to London in 1720 to open a tobacconist in Aldersgate Street in the City of London. His son, John Lister, was born there. Lister's grandfather was apprenticed to a watchmaker, Isaac Rogers, in 1752 and followed that trade on his own account in Bell Alley, Lombard Street from 1759 to 1766. He then took over his father's tobacco business, but gave it up in 1769 in favour of working at his father in law Stephen Jackson's business as a wine merchant at No 28 Old Wine and Brandy Values on Lothbury Street, opposite Tokenhouse Yard. His father was a pioneer in the design of achromatic object lenses for use in compound microscopes He spent 30 years perfecting the microscope, and in the process, discovered the Law of Aplanatic Foci, building a microscope where the image point of one lens coincided with the focal point of another. Up until that point, the best higher magnification lenses produced an excessive secondary aberration known as a coma, which interfered with normal use. It was considered a major advance that elevated histology into an independent science. By 1832, Lister's work had built a reputation sufficient to enable his being elected to the Royal Society. His mother, Isabella, was the youngest daughter of master mariner Anthony Harris. Isabella worked at the Ackworth School, a Quaker school for the poor, assisting her widowed mother who was the superintendent of the school. The eldest daughter of the couple was Mary Lister. On 21 August 1851, she married the barrister Rickman Godlee of Lincoln's Inn and the Middle Temple, who belonged to the Friends meeting house in Plaistow. The couple had six children. Their second child was Rickman Godlee, a neurosurgeon, who became Professor of Clinical Surgery at the University College Hospital and surgeon to Queen Victoria. He became Lister's biographer in 1917. The eldest son of Joseph and Isabella Lister was John Lister, who died of a painful brain tumour. With John's death, Joseph became the heir of the family. The couple's second daughter was Isabella Sophia Lister, who married the Irish Quaker Thomas Pim in 1848. Lister's other brother was William Henry Lister, who died after a long illness. The youngest son of the couple was Arthur Lister, a wine merchant, botanist and lifelong Quaker, who studied Mycetozoa. He worked alongside his daughter Gulielma Lister to produce the standard monograph on Mycetozoa. By 1898, Lister's work had built a reputation sufficient to enable his being elected to the Royal Society. Gulielma Lister, a talented artist later updated the standard monograph with colour drawings. Her work built a reputation sufficient to enable her to be elected a fellow of the Linnean Society in 1904, becoming its vice president in 1929. The couple's last child was Jane Lister; she married Smith Harrison, a wholesale tea merchant, who was marrying for a second time. After their marriage, the Listers lived at 5 Tokenhouse Yard in Central London for three years until 1822, where they ran a port wine business in partnership with Thomas Barton Beck. Beck was the grandfather of the professor of surgery and proponent of the germ theory of disease, Marcus Beck, who would later promote Lister's discoveries in his fight to introduce antiseptics. In 1822, Lister's family moved to Stoke Newington. In 1826, the family moved to Upton House, a long low Queen Anne style mansion that came with 69 acres of land. It had been rebuilt in 1731, to suit the style of the period.

Школа

В детстве Листер заикался, и, возможно, именно поэтому он получал домашнее образование до одиннадцати лет. Затем Листер учился в Академии Айзека Брауна и Бенджамина Эбботта, частной школе квакеров в Хитчине, графство Хартфордшир. Когда Листеру исполнилось тринадцать лет, он поступил в школу Гроув-Хаус в Тоттенхэме, также частную школу квакеров, где изучал математику, естественные науки и языки. Его отец настоятельно требовал, чтобы Листер получил хорошее знание французского и немецкого языков, поскольку знал, что латынь он будет изучать в школе. С ранних лет Листер получал сильную поддержку от отца и впоследствии часто говорил о его огромном влиянии, особенно в поощрении его интереса к естественной истории. Увлечение Листера естественной историей привело его к изучению костей, а также к сбору и препарированию мелких животных и рыб, которые исследовались с помощью микроскопа его отца, а затем зарисовывались с использованием техники camera lucida, которую ему объяснил отец, или же он делал эскизы сам. Интерес отца к микроскопическим исследованиям пробудил в Листере стремление стать хирургом и подготовил его к научной деятельности. Никто из родственников Листера не был медиком. По словам Годли, решение стать врачом казалось совершенно спонтанным. В 1843 году его отец решил отправить его в университет. Поскольку Листер не мог поступить ни в Оксфордский, ни в Кембриджский университет из-за религиозных требований, фактически лишавших его этой возможности, он решил подать заявление в неконфессиональную медицинскую школу Университетского колледжа Лондона (UCL) – одно из немногих учебных заведений в Великобритании, принимавших квакеров в то время. Листер сдал публичный экзамен по ботанике для младшего курса, обязательной дисциплине, необходимой для поступления. Листер покинул школу весной 1844 года, когда ему исполнилось семнадцать лет.

Университет

В 1844 году, незадолго до семнадцатилетия Листера, он переехал в квартиру на 28 London Road, которую он делил с Эдвардом Палмером, также являвшимся квакером. В период с 1844 по 1845 год Листер продолжал предматрикуляционные занятия по греческому, латинскому языку и естественной философии. На занятиях по латыни и греческому языку он получил "Почетный сертификат". За экспериментальный курс по естественной философии Листер получил первую премию и был награжден экземпляром "Развлечений в математике и естественной философии" Чарльза Хаттона. Хотя его отец хотел, чтобы он продолжил общее образование, университет с 1837 года требовал от каждого студента получения степени бакалавра искусств (BA) перед началом медицинского обучения. Листер поступил в университет в августе 1845 года, первоначально изучая классическую литературу. В 1845–1846 годах Листер изучал математику естественной философии, математику и греческий язык, получая "Почетный сертификат" по каждому предмету. В 1846–1847 годах Листер изучал анатомию и атомную теорию (химию) и получил приз за свою работу. 21 декабря 1846 года Листер и Палмер присутствовали на знаменитой операции Роберта Листона, где однокурсник Листера Уильям Сквайр впервые применил эфир для анестезии пациента. 23 декабря 1847 года Листер и Палмер переехали на 2 Bedford Place, к ним присоединился Джон Ходжкин, племянник Томаса Ходжкина, открывшего лимфому Ходжкина. Листер и Ходжкин были школьными друзьями. В декабре 1847 года Листер получил степень бакалавра искусств первого класса с отличием по классической литературе и ботанике. Во время учебы Листер перенес легкую форму оспы, спустя год после смерти его старшего брата от этой болезни. Горе в сочетании со стрессом от учебы привело к нервному срыву в марте 1848 года. Племянник Листера, Годли, использовал этот термин для описания ситуации, что, возможно, свидетельствует о том, что подростковый возраст был таким же сложным в 1847 году, как и сейчас. Листер решил взять длительный отпуск для восстановления, что отложило начало его учебы. В конце апреля 1848 года Листер посетил остров Мэн с Ходжкином, а к 7 июня 1848 года он был в Ильфракомбе. В конце июня Листер принял приглашение остановиться в доме Томаса Пима, квакера из Дублина. Используя его дом в качестве базы, Листер путешествовал по всей Ирландии. 1 июля 1848 года Листер получил письмо, полное тепла и любви от своего отца, где он описывал их последнюю встречу как "солнце после освежающего дождя, после периода облачности" и советовал ему "сохранять благочестивый и веселый дух, открытый для восприятия и наслаждения благами и красотами, окружающими нас: не предаваться самокопанию и даже сейчас не слишком долго размышлять о серьезных вещах". С 22 июля 1848 года и почти в течение года записи отсутствуют.

In 1844, just before Lister's seventeenth birthday, he moved to an apartment at 28 London Road that he shared with Edward Palmer, who was also a Quaker. Between 1844 and 1845, Lister continued his pre matriculation studies, in Greek, Latin and natural philosophy. In the Latin and Greek classes, he won a "Certificate of Honour". For the experimental natural philosophy class, Lister won first prize and was awarded a copy of Charles Hutton's "Recreations in Mathematics and Natural Philosophy". Although his father wanted him to continue his general education, the university had demanded since 1837, that each student obtain a Bachelor of Arts (BA) degree before commencing medical training. Lister matriculated in August 1845, initially studying for a BA in classics. Between 1845 and 1846, Lister studied the mathematics of natural philosophy, mathematics and Greek earning a "Certificate of Honour" in each class. Between 1846 and 1847, Lister studied both anatomy and atomic theory (chemistry) and won a prize for his essay. On 21 December 1846, Lister and Palmer attended Robert Liston's famous operation where ether was applied by Lister's classmate, William Squire to anaesthetise a patient for the first time. On 23 December 1847, Lister and Palmer moved to 2 Bedford Place and were joined by John Hodgkin, the nephew of Thomas Hodgkin who discovered Hodgkin lymphoma. Lister and Hodgkin had been school friends. In December 1847, Lister graduated with a degree of Bachelor of Arts 1st division, with a distinction in classics and botany. While he was studying, Lister suffered from a mild bout of smallpox, a year after his elder brother died of the disease. The bereavement combined with the stress of his classes led to a nervous breakdown in March 1848. Lister's nephew Godlee used the term to describe the situation and is perhaps indicative that adolescence was just as difficult in 1847, as it is now. Lister decided to take a long holiday to recuperate and this delayed the start of his studies. In late April 1848, Lister visited the Isle of Man with Hodgkin and by 7 June 1848, he was visiting Ilfracombe. At the end of June, Lister accepted an invitation to stay in the home of Thoman Pim, a Dublin Quaker. Using it as his base, Lister travelled throughout Ireland. On 1 July 1848, Lister received a letter full of warmth and love from his father where his last meeting was " sunshine after a refreshing shower, following a time of cloud" and advised him to "cherish a pious cheerful spirit, open to see and to enjoy the bounties and the beauties spread around us :—not to give way to turning thy thoughts upon thyself nor even at present to dwell long on serious things". From 22 July 1848, for almost a year, the record is blank.

Студент-медицин

Листер зарегистрировался в качестве студента-медика зимой 1849 года. Во время учебы Листер активно участвовал в работе университетского Общества дебатов и Медицинского общества больницы. Осенью 1849 года он вернулся в колледж, принеся с собой микроскоп в подарок от отца. После завершения курсов по анатомии, физиологии и хирургии он был удостоен "Почетного свидетельства", получив серебряную медаль по анатомии и физиологии и золотую медаль по ботанике. Его основными преподавателями были профессор ботаники Джон Линдли, профессор химии Томас Грэм, профессор сравнительной анатомии Роберт Эдмонд Грант, профессор анатомии Джордж Винер Эллис и профессор медицинской юриспруденции Уильям Бенджамин Карпентер. Хотя Листер часто высоко отзывался о Линдли и Грэме в своих работах, наибольшее влияние на него оказали профессор офтальмологии и хирургии Уортон Джонс и профессор физиологии Уильям Шарпи. Лекции доктора Шарпи глубоко заинтересовали Листера еще во время учебы и пробудили в нем любовь к экспериментальной физиологии и гистологии, которая не покидала его на протяжении всей жизни. Томас Генри Хаксли высоко оценил Уортона Джонса за методику и качество его лекций по физиологии. Как клинический ученый, работавший в области физиологических наук, он был одним из лидеров по количеству сделанных открытий. Его также считали выдающимся офтальмохирургом, его основной специализацией. Он проводил исследования циркуляции крови и явлений воспаления на перепонках лягушки и крыльях летучей мыши, и, несомненно, предложил этот метод исследования Листеру. Шарпи называли отцом современной физиологии, поскольку он первым начал читать курс лекций по этой дисциплине. До этого область физиологии считалась частью анатомии. Шарпи учился в Эдинбургском университете, затем отправился в Париж, чтобы изучать клиническую хирургию под руководством французского анатома Гийома Дюпюитрена и оперативную хирургию под руководством Жака Лисфранка де Сен-Мартина. Именно в Париже Шарпи познакомился с Саймом, и они стали друзьями на всю жизнь. После переезда в Эдинбург он преподавал анатомию, а Аллен Томсон был его коллегой по физиологии. В 1836 году он покинул Эдинбург, чтобы занять должность первого профессора физиологии в Университетском колледже Лондона.

Lister registered as a medical student in the winter of 1849. During his studies, Lister was active in the University Debating Society and the Hospital Medical Society. In the autumn of 1849, he returned to college, bearing a gift of a microscope from his father. After completing courses in anatomy, physiology and surgery, he was awarded "Certificate of Honour's", winning the silver medal in anatomy and physiology and a gold medal in botany. His main lecturers were John Lindley professor of botany, Thomas Graham professor of chemistry, Robert Edmond Grant professor of comparative anatomy, George Viner Ellis professor of anatomy and William Benjamin Carpenter professor of medical jurisprudence. Although Lister often spoke highly about Lindley and Graham in his writings, it was Wharton Jones professor of ophthalmic medicine and surgery and William Sharpey professor of physiology, who exercised the greatest influence on Lister. As a student, Lister was greatly attracted by Dr. Sharpey's lectures, which inspired in him a love of experimental physiology and histology that never left him. Wharton Jones was praised by Thomas Henry Huxley for the method and quality of his physiology lectures. As a clinical scientist working in physiological sciences, he was foremost in the number of discoveries he made. He was also considered a brilliant ophthalmic surgeon, his main field. He conducted research into the circulation of the blood and phenomena of inflammation that was carried out on the frog's web and the bat's wing, and no doubt suggested this method of research to Lister. Sharpey was called the father of modern physiology as he was the first to give a series of lectures on the subject. Prior to that the field has been considered part of anatomy. Sharpey studied at Edinburgh University, then went to Paris to study clinical surgery under the French anatomist Guillaume Dupuytren and operative surgery under Jacques Lisfranc de St. Martin. It was in Paris that Sharpey met Syme and became life long friends. After moving to Edinburgh, he taught anatomy with Allen Thomson as his physiological colleague. He left Edinburgh in 1836, in order to become the first Professor of Physiology at University College, London

Клиническая инструкция

До того как получить диплом, Листеру необходимо было пройти двухлетнюю клиническую практику, начав интернатуру в Университетском колледже в октябре 1850 года. Он начал как стажер, а затем домашний врач Уолтера Хейла Уолша, профессора патологической анатомии и автора исследования 1846 года «Природа и лечение рака». В 1850 году Листер продолжил демонстрировать академические успехи, получив «Почетные свидетельства» и завоевав две золотые медали по анатомии, а также серебряные медали по хирургии и медицине. Затем, на втором году обучения в 1851 году, Листер в январе стал помощником хирурга (dresser), а в мае – домашним хирургом Джона Эрика Эриксена. Эрихсен был профессором хирургии и автором книги «Наука и искусство хирургии» 1853 года, считавшейся одним из самых авторитетных учебников по хирургии на английском языке. Книга выдержала множество изданий, восьмое и девятое из которых отредактировал Маркус Бек, добавив антисептические методы Листера и теорию микробов Пастера и Роберта Коха. Его первые записи датированы 5 февраля 1851 года. Его непосредственным руководителем был Генри Томпсон, который вспоминал: «Застенчивый квакер. Помню, у него был лучший микроскоп, чем у кого-либо в колледже». Листер только начал работать помощником хирурга у Эриксена в январе 1851 года, когда в мужском отделении разразилась эпидемия рожи. Зараженный пациент, прибывший из работного дома в Ислингтоне, пробыл в хирургическом отделении Эриксена два часа. В больнице не было инфекции, но уже через несколько дней было зарегистрировано двенадцать случаев заражения и четыре смерти. В своей записной книжке Листер отметил, что заболевание является формой хирургической лихорадки, и особенно подчеркнул, что пациенты, недавно перенесшие операции, заражались тяжелее, в то время как те, у кого были старые операции с гноящимися ранами, «в основном избегали» заражения. Именно работая у Эриксена, Листер заинтересовался заживлением ран. Эрихсен придерживался теории миазмов, полагая, что раны заражаются миазмами, исходящими из самой раны и вызывающими вредоносную форму «плохого воздуха», которая распространяется на других пациентов в палате. Эрихсен считал, что семь пациентов с инфицированной раной привели к насыщению палаты «плохим воздухом», который распространился и вызвал гангрену. Однако Листер придерживался более рационального подхода, заметив, что некоторые раны, после очищения и обработки, иногда заживают. Он полагал, что проблема кроется в самой ране. Когда он стал домашним хирургом, Листер получил пациентов под свою ответственность. Впервые он столкнулся лицом к лицу с различными формами сепсиса, такими как пиемия и госпитальная гангрена – болезнь, которая с поразительной скоростью разрушает живые ткани. При вскрытии маленького мальчика, умершего от пиемии, исследуя вырез локтевого сустава, Листер заметил, что в месте прикрепления плечевой кости присутствует густой желтый гной, который расширяет плечевую и подмышечную вены. Он также заметил, что гной распространяется в обратном направлении по венам, обходя клапаны. Он также обнаружил гной в коленном суставе и множественные абсцессы в легких. Листер знал, что Шарль Эммануэль Седильо обнаружил, что множественные абсцессы в легких вызываются введением гноя в вены животного, но в то время не мог объяснить этот факт, полагая, что гной в органах имеет метастатическое происхождение. 2 октября 1900 года, во время лекции Хаксли, Листер описал, как его интерес к теории микробов и ее применению к хирургии начался с расследования смерти маленького мальчика. Во время его работы в качестве хирурга произошла эпидемия гангрены. Способ добиться выздоровления заключался в том, чтобы ввести пациенту хлороформ, соскоблить мягкие струпья и прижечь некротизированную ткань азотнокислым ртутным раствором. Иногда лечение оказывалось успешным, но если на краю раны появлялась серая пленка, это предвещало смерть. У одного пациента лечение было повторено несколько раз из-за его неэффективности, в результате чего Эрихсен ампутировал конечность, которая успешно зажила. Листер пришел к выводу, что болезнь является «местным ядом» и, вероятно, паразитарной природы. Он исследовал пораженные ткани под микроскопом и увидел странные объекты, которые не смог идентифицировать, поскольку у него не было достаточного опыта для интерпретации наблюдений. В своей записной книжке он записал: «Я предполагал, что это могут быть болезнетворные агенты в форме какого-то грибка». Листер написал две статьи об эпидемиях, обе из которых были утеряны. Первая статья была посвящена госпитальной гангрене, а вторая – использованию микроскопа. Они были представлены Студенческому медицинскому обществу при UCL.

Before he qualified for his degree, Lister had to complete two years of clinical instruction, beginning his residency at University College Hospital in October 1850. He began as an intern and then house physician to Walter Hayle Walshe. professor of pathological anatomy and author of 1846 study, The Nature and Treatment of Cancer. Lister continued his run of academic excellence in 1850 by being awarded "Certificates of Honours" and winning two gold medals in anatomy and silver medals in surgery and medicine. Then in his second year in 1851, Lister became first a dresser in January 1851 then a house surgeon to John Eric Erichsen in May 1851. Erichsen was professor of surgery and author of the 1853 Science and Art of Surgery described as one of the most celebrated textbooks on surgery in English. The book went through many editions, of which Marcus Beck edited the eighth and ninth editions, adding Lister's antiseptic techniques and Pasteur and Robert Koch's germ theory. His first case notes were recorded on 5 February 1851. As a dresser, his immediate boss was Henry Thompson who recalled " a shy Quaker I remember that he had a better microscope than any man in the college". Lister had only just begun working in his role as dresser to Erichsen in January 1851, when there was an epidemic of erysipelas in the male ward. An infected patient who came from an Islington workhouse was left in Erichsen's surgical ward for two hours. The hospital had been free of infection but within days there were twelve cases of infection and four deaths. In his notebook, Lister stated that the disease was a form of surgical fever, and particularly noted that recent surgical patients were infected the worst, but those with older operations with suppurating wounds, 'mostly escaped'. It was while Lister worked for Erichsen, that his interest in the healing of wounds began. Erichsen was a miasmist who thought the wounds were infected from miasmas that came from the wound itself and caused a noxious form of "bad air" that spread to other patients in the ward. Erichsen believed that 7 patients with an infected wound had led to saturation of the ward with "bad air" that spread to cause gangrene. However, Lister took a more rational approach, seeing that some wounds when they were debrided and cleaned, would sometimes heal. He believed that something in the wound itself was at fault. When he became a house surgeon, Lister had patients put in his charge. For the first time, he came into contact face to face with the various forms of blood poisoning diseases like pyaemia and hospital gangrene, the disease that rots living tissue with a remarkable rapidity. While examining the excision of the elbow of a little boy during the autopsy, who had died of pyaemia, Lister noticed that a thick yellow pus was present at the seat of the humerus bone, and that distended the brachial and axillary veins. He also noticed the pus advanced in the reverse direction along the veins, bypassing the valves in the veins. He also found suppuration in a knee joint and multiple abscesses in the lungs. Lister knew that Charles Emmanuel Sédillot had discovered that multiple abscesses in the lungs were caused by introducing pus into the veins of an animal but at the time could not explain the facts but believed the pus in the organs had a metastatic origin. On 2 October 1900, during The Huxley Lecture, Lister described how his interest in the germ theory of disease and how the theory applied to surgery, began with his investigation into the death of the little boy. There was an epidemic of gangrene during his surgeoncy. The method to effect a recovery was to chloroform the patient, scrape the soft slough off and burn the necrotic flesh away with mercury pernitrate Occasionally the treatment would be successful but if a grey film appeared at the edge of the wound, then it presaged death. In one patient, the treatment was repeated several times due to it failing, resulting in Erichsen amputating the limb, which healed fine. The evidence that Lister recognised was that the disease was a "local poison" and probably parasitic in nature. He examined the diseased tissues under his microscope. He saw peculiar objects that he could not identify, as he had no frame of reference to draw conclusions from the observations. In his notebook he recorded:

I imagined they might be the materies morbi in the form of some kind of fungus. Lister wrote two papers on the epidemics; both were lost. The first paper was on Hospital gangrene and the second was on the use of the Microscope. They were read to the Student Medical Society at UCL.

Первая операция Листера

26 июня 2013 года историк медицины Рут Ричардсон и хирург-ортопед Брайан Роудс опубликовали статью, в которой они описали свое открытие первой операции, проведенной Листером, в ходе исследования его карьеры. 27 июня 1851 года, в 13:00, Листер, будучи студентом второго курса медицинского факультета и работая в приемном отделении на Гоуэр-стрит, провел свою первую операцию. Операцию провели Джулии Салливан, матери восьми взрослых детей. Ее муж, пьяница и человек без моральных принципов, нанес ей ножевое ранение в живот и был взят под стражу. 15 сентября 1851 года Листера вызвали в качестве свидетеля на его судебный процесс в Олд-Бейли. Его показания способствовали осуждению мужа, который был сослан в Австралию на 20 лет. Листер обнаружил, что у женщины из нижней части живота выступает петля кишечника диаметром около восьми дюймов, состоящая примерно из одного ярда тонкой кишки, поврежденной в двух местах. Брюшная полость содержала три открытые раны. После промывания кишечника теплой кровью Листер не смог вправить его обратно в брюшную полость и принял решение расширить разрез. Затем кишечник был возвращен в брюшную полость, раны зашиты, а брюшная стенка ушита. Пациентке ввели опиум для вызывания запора, чтобы дать кишечнику возможность восстановиться. Салливан восстановила свое здоровье. Прошло целое десятилетие до его первой публичной операции в Глазго. Эта операция осталась незамеченной историками. Ливерпульский хирург-консультант Джон Шепард в своем эссе о Листере «Джозеф Листер и хирургия брюшной полости», написанном в 1968 году, не упомянул об этой операции, а начал свой рассказ с 1860-х годов. Очевидно, он не знал о достижениях Листера.

Наблюдения за сокращающейся тканью радужной оболочки

Листер написал свою первую работу, когда он ещё учился в университете. Она была признана достаточно качественной для публикации в «Квартальном журнале микроскопической науки» в 1853 году. 11 августа 1852 года Уортон Джонс предоставил Листеру образец свежей человеческой радужной оболочки в больнице Университетского колледжа. Листер присутствовал при операции, которую проводил Джонс, и воспользовался редкой возможностью изучить радужную оболочку. Листер изучил существующие исследования, а также ткани лошади, кошки, кролика и морской свинки, и взял шесть хирургических образцов у пациентов, перенесших операции на глазах. Листер не смог завершить исследование в полном объеме из-за необходимости сдать выпускной экзамен. В статье он принёс извинения:

Статья развила работы швейцарского физиолога Альберта фон Кёлликера, продемонстрировав существование двух различных мышц в радужной оболочке – расширителя и сфинктера, что опровергло устоявшееся мнение предыдущих исследователей об отсутствии мышцы, расширяющей зрачок.

Наблюдения за мышечной тканью кожи

Его следующая работа, исследование мурашек по коже, была опубликована 1 июня 1853 года в том же журнале. Листер смог подтвердить экспериментальные исследования Кёлликера, установив, что у людей за то, что волосы поднимаются из кожи, отвечают гладкие мышечные волокна, в отличие от других млекопитающих, у которых крупные тактильные волоски связаны с полосатой мускулатурой. Листер продемонстрировал новый метод создания гистологических срезов из ткани кожи головы. Навыки Листера в микроскопии были настолько развиты, что он смог исправить наблюдения немецкого гистолога Фридриха Густава Хенле, который принял мелкие кровеносные сосуды за мышечные волокна. В каждой из работ он делал рисунки с помощью камеры-люциды, которые были настолько точными, что их можно было использовать для масштабирования и измерения наблюдений. Обе статьи привлекли значительное внимание как в Великобритании, так и за рубежом. Натуралист Ричард Оуэн, старый друг отца Листера, был особенно впечатлен обеими работами. Оуэн рассматривал возможность приглашения Листера в свой отдел и 2 августа 1853 года отправил ему благодарственное письмо. Кёлликер был особенно доволен анализом, предложенным Листером. Кёлликер, который много раз посещал Британию, в конечном итоге встретил Листера и стал его другом на всю жизнь. Их тесная дружба была описана в письме Кёлликера от 17 ноября 1897 года, которое Рикман Годли использовал для иллюстрации их взаимоотношений. Кёлликер написал письмо Листеру, когда тот был президентом Королевского общества, поздравляя его с получением медали Копли и с теплотой вспоминая старых друзей, которых уже не было в живых, и время, проведенное в Шотландии с Саймом и Листером. Кёлликеру тогда исполнилось 80 лет.

Профессия хирурга 1854

До исследований Листера в области хирургии многие люди верили, что химический вред от воздействия "плохого воздуха", или миазмы, является причиной инфекций в ранах. В больничных палатах время от времени проветривали помещения в полдень в качестве меры предосторожности против распространения инфекции посредством миазмы, но возможности для мытья рук или ран пациентов не было. Хирург не был обязан мыть руки перед осмотром пациента; при отсутствии какой-либо теории бактериальной инфекции такие меры не считались необходимыми. Несмотря на работы Игнаца Земмельвейса и Оливера Венделла Холмса-старшего, в больницах продолжали проводить операции в антисанитарных условиях. Хирурги того времени говорили о "хорошем старом хирургическом запахе" и гордились пятнами на своих немытых операционных халатах, считая это показателем своего опыта.

Джеймс Сайм

Сайм более двух десятилетий был заслуженным клиническим лектором в Эдинбургском университете, прежде чем встретил Листера, и считался самым смелым и оригинальным хирургом, жившим в то время в Великобритании. Он стал хирургическим пионером на протяжении своей карьеры, предпочитая более простые хирургические вмешательства, поскольку не терпел сложности, в эпоху, непосредственно предшествовавшую появлению анестезии. В сентябре 1823 года, в возрасте 24 лет, Сайм прославился, впервые в Шотландии выполнив ампутацию в тазобедренном суставе. Эта операция считалась самой кровопотеристой в хирургии, и Сайм завершил ее менее чем за минуту, поскольку скорость была критически важна в отсутствие анестезии. Сайм получил широкую известность и признание благодаря разработке хирургической операции, получившей название ампутации Сайма – ампутации на уровне голеностопного сустава, при которой удаляется стопа, а пяточная подушечка сохраняется. Сайм считался ученым-хирургом, что подтверждается его работой «О способности надкостницы формировать новую кость», и стал одним из первых сторонников антисептики.

Прибытие в Эдинбург

В сентябре 1853 года Листер прибыл в Эдинбург с рекомендательными письмами от Шарпи к Сайму. Листер испытывал беспокойство по поводу своего первого назначения, но решил обосноваться в Эдинбурге после встречи с Саймом, который радушно его принял, пригласил на ужин и предложил возможность ассистировать ему во время частных операций. Листера пригласили в дом Сайма, Миллбанк, в Морнингсайде (ныне часть больницы Астли Эйнсли), где он познакомился, в частности, с Агнес Сайм, дочерью Сайма от другого брака и внучкой врача Роберта Уиллиса. Хотя Листер не считал Агнес классической красавицей, он восхищался ее острым умом, знакомством с медицинской практикой и душевной теплотой. Листер стал частым гостем в Миллбанке и познакомился с гораздо более широким кругом выдающихся людей, чем мог бы встретить в Лондоне. В том же месяце Листер начал работать ассистентом Сайма в Эдинбургском университете. В письме к отцу Листер выразил удивление размерами больницы и поделился впечатлениями о Сайме: «Она больше, чем я ожидал: здесь 200 хирургических коек и большое количество в других отделениях. В Университетской больнице было всего около 60 хирургических коек, так что в целом здесь открываются перспективы для весьма плодотворного пребывания. Сайм, полагаю, является первым из британских хирургов, и наблюдение за его практикой и прослушивание его бесед – величайшая польза». К октябрю 1853 года Листер решил провести зиму в Эдинбурге. Сайм был настолько впечатлен Листером, что уже через месяц Листер стал сверхштатным хирургом Сайма в Королевской больнице Эдинбурга и его ассистентом в частной больнице в доме Минто на Чеймберс-стрит. Листер твердо решил жениться на Агнес и отправил отцу еще одно письмо, спрашивая, сохранится ли его финансовая поддержка в случае женитьбы Листера и Агнес. Отец Листера ответил, что принадлежность Агнес к Обществу Друзей не повлияет на его финансовые обязательства. Джозеф Джексон предложил сыну дополнительные средства на покупку мебели и предположил, что Сайм предложит приданое, а он сам обсудит этот вопрос непосредственно с Саймом. Его отец посоветовал Листеру добровольно выйти из Общества Друзей. Листер принял решение и впоследствии покинул квакеров, чтобы стать протестантом, а затем присоединился к приходу епископальной церкви Святого Павла на Джеффри-стрит в Эдинбурге. В августе 1855 года Листер обручился с Агнес Сайм. 23 апреля 1856 года Листер женился на Агнес Сайм в гостиной Миллбанка, дома Сайма в Морнингсайде. Сестра Агнес пояснила, что это было сделано из уважения к родственникам, принадлежащим к Обществу Друзей. На церемонии присутствовала только семья Сайм. Вернувшись в Эдинбург, супруги поселились в арендованном доме № 11 по улице Ратленд. Дом располагался на трех этажах: на первом этаже находилась комната, переоборудованная в кабинет для приема пациентов, а на втором – комната с горячей и холодной водой, ставшая его лабораторией. Шотландский хирург Уотсон Чейн, который был почти как приемный сын для Листера, после его смерти отметил, что Агнес полностью посвятила себя работе, была его единственным секретарем и они обсуждали его исследования почти на равных. Книги Листера исписаны аккуратным почерком Агнес. Она записывала диктовки Листера часами подряд, оставляя пустые места для небольших диаграмм, которые Листер создавал с помощью техники "camera lucida", а затем Агнес вклеивала их.

In September 1853, Lister arrived in Edinburgh bearing letters of introduction from Sharpey to Syme. Lister was anxious about his first appointment but decided to settle in Edinburgh after meeting Syme who embraced him with open arms, invited him to dinner and offered him an opportunity to assist in his private operations. Lister was invited to Syme's house, Millbank, in Morningside (now part of Astley Ainslie Hospital), where he met, amongst others, Agnes Syme, Syme's daughter by another marriage and granddaughter of the physician Robert Willis. While Lister thought that Agnes was not conventionally pretty, he admired her quickness of mind, her familiarity with medical practice, and her warmth. Lister became a frequent visitor to Millbank and met a much wider group of eminent people than he would have in London. In the same month, Lister began work as an assistant to Syme at the University of Edinburgh In a letter to his father, Lister was surprised at the size of the Infirmary and spoke about his impressions of Syme, " is larger than I expected to find it; there are 200 Surgical beds, and a large number in other departments. At University College Hospital there were only about 60 Surgical beds, so altogether a prospect appears to be opening of a very profitable stay here. Syme is, I suppose, the first of British surgeons, and to observe the practice and hear the conversation of such a man is of the greatest possible advantage". By October 1853, Lister decided to spend the winter in Edinburgh. Syme was so impressed by Lister, that after a month Lister became Syme's supernumerary house surgeon at the Royal Infirmary of Edinburgh and his assistant in his private hospital at Minto House in Chambers Street. Lister was determined to marry Agnes and sent a further letter to his father, asking his father if his financial support would continue should Lister and Agnes become married. Lister's father replied that Agnes not being in the Society of Friends would not affect his pecuniary arrangements. Joseph Jackson offered his son extra money to buy furniture and suggested that Syme would offer a dowry and that he would negotiate with Syme directly on it. His father suggested that Lister should voluntarily resign from the Society of Friends. Lister made up his mind and subsequently left the Quakers to become a protestant, later joining the congregation of the Saint Paul's Episcopal Church, in Jeffrey Street, Edinburgh. In August 1855, Lister became engaged to Agnes Syme. On 23 April 1856, Lister married Agnes Syme in the drawing room of Millbank, Syme's house in Morningside. Agnes's sister stated that this was out of consideration of any Quaker relations. Only the Syme family were present. When they returned to Edinburgh, the couple moved into a rented house at 11 Rutland Street in Edinburgh. The house was situated over three floors with a study on the first floor, that was converted into a consulting room for patients and a room with hot and cold taps on the second floor that became his laboratory. The Scottish surgeon Watson Cheyne, who was almost a surrogate son to Lister, stated after his death that Agnes had entered into her work wholeheartedly, had been his only secretary, and that they discussed his work on an almost equal footing. Lister's books are full of Agnes' careful handwriting. Agnes would take dictation from Lister, taken at hours at a stretch. Spaces would be left blank amongst the reams of Agnes' handwriting for small diagrams, that Lister would create using the camera lucida technique and Agnes would later paste in.

Помощник хирурга

13 октября 1856 года он был единогласно избран ассистентом хирурга в Эдинбургской королевской больнице. В 1856 году он также был избран членом Харвеевского общества Эдинбурга.

Вклад в физиологию и патологию 18531859

В Эдинбурге Листер провел серию физиологических и патологических экспериментов в период с 1853 по 1859 год. Его подход был строгим и скрупулезным как в измерениях, так и в описаниях. Листер отчетливо следил за последними достижениями в физиологических исследованиях во Франции, Германии и других европейских странах и поддерживал постоянное обсуждение своих наблюдений и результатов с другими ведущими врачами своего круга, включая Альберта фон Кёлликера, Вильгельма фон Виттиха, Теодора Шванна и Рудольфа Вирхова, и тщательно указывал ссылки на их работы. Основным инструментом исследования Листера был микроскоп, а основным исследовательским материалом – лягушки. Перед медовым месяцем супруги посетили дом его дяди в Кинроссе. Листер взял с собой микроскоп и поймал несколько лягушек, намереваясь использовать их в изучении воспаления, но они убежали. Вернувшись из медового месяца, он использовал лягушек, пойманных в озере Дэддингстон-Лох, в своих экспериментах. Листер проводил свои эксперименты в лаборатории и в ветеринарном колледже, в анатомическом театре, на животных, которые были либо мертвы, либо находились под хлороформом. Если использовалась лягушка, ей проводили разрушение спинного мозга, чтобы лишить ее чувствительности. В своих экспериментах он также использовал летучих мышей, овец, кошек, кроликов, быков и лошадей. Листер неустанно стремился к знаниям, что подтверждает его ассистент Томас Аннандейл:

Эти эксперименты привели к публикации одиннадцати статей в период с 1857 по 1859 год. В них были представлены исследования нервного контроля артерий, начальных стадий воспаления, ранних стадий свертывания крови, структуры нервных волокон и нервного контроля кишечника с учетом симпатической нервной системы. Он продолжал эксперименты в течение трех лет, пока не получил должность в Университете Глазго.

1855 Начало исследований воспаления

В письме от 16 сентября 1855 года Листер зафиксировал начало своих исследований воспаления, за шесть недель до начала лекций. Воспаление стало темой, которая занимала его на протяжении всей жизни. Позже Листер утверждал, что считает свои исследования природы воспаления «существенным предварительным этапом» для формирования его концепции антисептики и настаивал на включении этих ранних результатов в любой мемориальный сборник его работ. В 1905 году, в возрасте семидесяти восьми лет, он написал:

«Воспаление определяется четырьмя симптомами: жаром, покраснением, отёком и болью. Для хирургов до Листера это означало появление гноя или разложения, то есть локальной или генерализованной инфекции. Поскольку теория микробов еще не была открыта, само понятие инфекции не существовало. Однако Листер знал, что замедление кровотока в капиллярах, по-видимому, предшествует воспалению. Джозеф Джексон Листер совместно с Томасом Ходжином опубликовал статью, в которой описывалось поведение клеток крови перед образованием сгустка, а именно то, как вогнутые клетки укладываются друг на друга в стопки. Листер понимал, что для наблюдения за следующим этапом важно, чтобы ткань оставалась живой, чтобы кровеносные сосуды можно было наблюдать под микроскопом. В сентябре 1855 года Листер провел свой первый эксперимент на артерии лягушки, которую рассматривал под микроскопом, подвергая ее воздействию капель воды разной температуры, чтобы определить раннюю стадию воспаления. Сначала он нанес каплю воды, которая вызвала сокращение артерии на секунду и прекращение кровотока, затем артерия расширилась, область покраснела и кровоток увеличился. Он постепенно повышал температуру, пока кровоток не замедлился и не произошло свертывание крови. Он продолжил эксперимент на крыле летучей мыши, обработанном хлороформом, чтобы расширить сферу своих исследований. Листер пришел к выводу, что сокращение сосудов приводит к исключению клеток крови из капилляров, а не к их остановке, и кровяная сыворотка продолжала течь. Это было его первое самостоятельное открытие. Эксперименты были приостановлены в октябре 1855 года и возобновлены в сентябре 1856 года, когда супруги переехали на площадь Ратленд. Листер начал с горчицы в качестве раздражителя, затем использовал масло кротона, уксусную кислоту, масло кантаридина, хлороформ и многие другие вещества. Результатом стали три публикации. Его первая работа выросла из необходимости подготовиться к этим внеаудиторным лекциям и началась за год до этого, продолжаясь в течение шести недель после переезда на Ратленд-стрит. Ранняя статья под названием «О ранних стадиях воспаления, наблюдаемых на стопе лягушки» была представлена в Королевском колледже хирургов Эдинбурга 5 декабря 1856 года. Последняя треть была прочитана импровизированно.

Inflammation is defined by four symptoms, heat, redness, swelling and pain. For surgeons prior to Lister, this meant the arrival of suppuration or putrefaction, meaning local or general infection. As the germ theory of disease had not been discovered, infection as a concept did not exist. However, Lister knew that the phenomena of the slowing of the blood through the capillaries seemed to precede inflammation. Joseph Jackson Lister had written a paper with Thomas Hodgkin that described how blood cells behaved prior to a clot, i. e. specifically how the concave cells fitted themselves together into stacks. Lister knew that to observe the next step, it was important that the tissue remain alive so the blood vessels could be observed through the microscope. In September 1855, Lister's first experiment was on the artery of a frog viewed under his microscope, which was subjected to a water droplet of differing temperatures, to determine the early stage of inflammation. He initially applied a water droplet at which caused the artery to contract for a second and the flow ceased, then dilated and the area turned red and the flow of blood increased. He progressively increased the temperature until it was The blood slowed down and then coagulated. He continued the experiment on the wing of chloroformed bat to widen his research focus. Lister concluded that the contraction of the vessels led to the exclusion of blood cells from the capillaries, not their arrest and blood serum continued to flow. This was his first independent discovery. The experiments ceased between October 1855 and continued in September 1856 when the couple moved into Rutland Square. Lister started with mustard as an irritant, then Croton oil, acetic acid, oil of Cantharidin and chloroform and many others. They led to the production of three papers. His first paper grew out of the need to prepare for these extramural lectures and had begun the year before, continuing in development for six weeks, after he moved into Rutland Street. The early paper titled: "On the early stages of inflammation as observed in the Foot of a Frog" was read to the Royal College of Surgeons of Edinburgh on 5 December 1856. The last third was read out extempore.

1856 Начало исследований свертывания крови

Исследования Листера в области свертывания крови стали второй важной областью его работы в этот период. Он заметил, что при воспалении в некоторых случаях сепсиса это воздействует на выстилку кровеносных сосудов, приводя к внутрисосудистому образованию тромбов, что вызывало гниение и вторичные кровотечения в ранах. Все началось с простого эксперимента в декабре 1856 года, описанного в заметке Агнес, где он уколол свой палец, чтобы наблюдать процесс свертывания крови, и привело к публикации пяти физиологических статей о свертывании крови в период с 1858 по 1863 год. Существовало несколько конкурирующих теорий, объясняющих образование тромбов, и хотя большинство из них были отвергнуты, все еще считалось, что кровь содержит вещество, препятствующее свертыванию – фибрин, находящийся в растворе аммиака, что получило название "аммиачной теории". В 1824 году Чарльз Скудамор предложил в качестве этого вещества угольную кислоту. Преобладающей теорией была теория Бенджамина Уорда Ричардсона, который в 1857 году получил трехлетнюю премию Астли Купера за свой труд, в котором он предположил, что кровь остается жидкой благодаря присутствию аммиака. В том же году Эрнст Вильгельм фон Брюке предположил, что жизненная активность сосудов подавляет естественную склонность крови к свертыванию.

1856 О мельчайшей структуре непроизвольных мышечных волокон

Третья статья Листера была опубликована в 1858 году в том же журнале и была представлена Королевскому обществу Эдинбурга 1 декабря 1856 года. В ней были представлены результаты исследования гистологии и функции мельчайших структур непроизвольных мышечных волокон. Эксперимент был проведен осенью 1856 года и был направлен на подтверждение наблюдений Кёлликера относительно структуры отдельных мышечных волокон. Описание Кёлликера подверглось критике, так как для разделения ткани и наблюдения за отдельными клетками он использовал иглы, в связи с чем его оппоненты утверждали, что он наблюдал артефакты, а не истинные мышечные клетки. Листер окончательно доказал, что мышечные волокна кровеносных сосудов, которые он описал как слегка сплющенные удлиненные элементы, были сходны с теми, что Кёлликер обнаружил в свином кишечнике, но обернуты спирально и по отдельности вокруг самой внутренней мембраны. Он утверждал, что различные вариации формы – от длинных трубчатых образований с заостренными концами и удлиненными ядрами до коротких "веретенообразных" структур с округлыми ядрами – обусловлены различными фазами сокращения. Во время "Лекции Хаксли" он заявил, что не может представить себе более эффективного механизма для сужения этих сосудов.

1857 О потоке молочной жидкости в мезентерии мыши

Его следующая работа была коротким докладом, основанным на наблюдениях, сделанных им в 1853 году. Этот первый эксперимент Листера, в отличие от исключительно микроскопических исследований, должен был доказать две цели: во-первых, установить характер течения хила в лимфатических сосудах, а во-вторых, определить, способны ли молочные сосуды в стенке желудочно-кишечного тракта всасывать твердые частицы в форме гранул из просвета. Для первого эксперимента мышь, предварительно накормленную хлебом и молоком, подвергли хлороформному наркозу, затем вскрыли брюшную полость и поместили участок кишечника на предметное стекло под микроскоп. Листер повторил эксперимент несколько раз и каждый раз наблюдал постоянный поток мезентериальной лимфы без видимых сокращений молочных сосудов. Во втором эксперименте Листер окрасил немного хлеба красителем индиго и накормил им мышь, в результате чего частицы индиго так и не были обнаружены в хиле. Листер представил доклад на 27-м заседании Британской медицинской ассоциации, проходившем в Дублине с 26 августа по 2 сентября 1857 года. Доклад был официально опубликован в 1858 году в "Квартальном журнале микроскопической науки".

Семь работ по происхождению и механизму воспаления

В 1858 году Листер опубликовал семь статей о физиологических экспериментах, посвященных происхождению и механизму воспаления. Две из этих статей были посвящены изучению нервного контроля кровеносных сосудов нервной системой: "Исследование о частях нервной системы, регулирующих сокращения артерий" и "О кожной пигментной системе лягушки", а третья и главная статья в серии называлась: "О ранних стадиях воспаления", в которой были продолжены исследования Уортона Джонса. Эти три статьи были представлены в Королевском обществе Лондона 18 июня 1857 года. Первоначально они были написаны как одна работа и отправлены Шарпи, Джону Гудсиру и английскому патологу Джеймсу Пейджету для рецензирования. Однако Пейджет и Гудсир оба рекомендовали опубликовать их в виде трех отдельных статей.

1858 Исследование относительно частей нервной системы, которые регулируют сокращения артерий

Первый из этих серий экспериментов был разработан для разрешения современного спора между физиологами относительно происхождения влияния, оказываемого симпатической нервной системой на диаметр кровеносных сосудов (калибр). Спор начался, когда Альбрехт фон Галлер сформулировал новую теорию, известную как Чувствительность и Раздражимость, в своей диссертации 1752 года «De partibus corporis humani sensibilibus et irritabilibus». Этот спор обсуждался с середины XVIII века. Галлер выдвинул предположение, что сократимость – это сила, присущая самим тканям, и является фундаментальным фактом физиологии. Речь шла о свойстве раздражимости, предполагаемом автоматическом ответе мышечной ткани, особенно висцеральной, на внешние стимулы, вызывающем их сокращение при стимуляции. Вплоть до 1853 года в авторитетных учебниках, например, в «Принципах физиологии человека» Уильяма Бенджамина Карпентера, утверждалось, что доктрина «раздражимости» является неоспоримым фактом, и она все еще считалась спорной, когда Джон Хьюз Беннетт написал статью о физиологии для 8-го издания «Британской энциклопедии» в 1859 году. В своих экспериментах, начатых осенью 1856 года, Листер использовал микроскоп, оснащенный окулярным микрометром, для измерения диаметра кровеносных сосудов на перепонке лап лягушки. В экспериментах, проводимых до и после вмешательства, он удалял части центральной нервной системы, а также проводил разделение седалищного нерва и измерял изменения до и после этих процедур. Листер пришел к выводу, что тонус кровеносных сосудов контролируется продолговатым мозгом и спинным мозгом. Это опровергло выводы Уортона, представленные в его работе «Наблюдения о состоянии крови и кровеносных сосудов при воспалении», который не смог подтвердить, что контроль над кровеносными сосудами задних конечностей зависит от спинномозговых центров.

1858 г. О пигментной системе кожи лягушки

Вторая часть оригинальной статьи представляла собой эксперимент, посвященный природе и поведению пигмента. Уже несколько лет было известно, что кожа лягушки способна изменять цвет в различных условиях. Первое описание этого механизма и факторов, влияющих на него, было дано Эрнстом Вильгельмом фон Брюкке из Вены в 1832 году, а затем более подробно исследовано Вильгельмом фон Виттихом в 1854 году и Эмилем Харлесом в 1947 году. Листер заметил, что начало воспаления всегда сопровождается изменением цвета на перепонках лягушки. Он установил, что пигменты состоят из "очень мелких пигментных гранул", заключенных в сеть звездчатых клеток, ветви которых, многократно разветвляясь и свободно анастомозируя друг с другом и с ветвями соседних клеток, образуют нежную сеть в ткани истинной кожи. Считалось, что концентрация и диффузия пигмента зависят от сокращения и расширения ветвей звездообразных клеток, в которых он содержится, и что только эти движения клеток находятся под контролем нервной системы. В то время еще не существовало клеточной теории материи, а также красителей или фиксаторов, которые можно было бы использовать для облегчения экспериментальных открытий. Листер писал об этом, отмечая: "Из-за крайней тонкости клеточной стенки очень трудно проследить ее среди окружающих тканей". Листер обнаружил, что движутся сами пигментные гранулы, а не клетки, и что это движение вызывается не только контролем нервной системы, но и может быть обусловлено непосредственным воздействием раздражителей на сами ткани. Он полагал, что пигмент отражает активность кровеносных сосудов, хотя именно замедление кровотока запускало процесс воспаления.

О случае спонтанной гангрены от артерита и о причинах свертывания крови при заболеваниях кровеносных сосудов

Первая работа Листера – это описание случая спонтанной гангрены у ребенка. Статья о свертывании крови была представлена Медико-хирургическому обществу Эдинбурга 18 марта 1858 года. В своем отчете Агнес пишет, что на собрании медицинской школы никто не смог по достоинству оценить ее, а замечания, сделанные по этому поводу, были весьма скудными. Листер отклонил некоторые предложения по улучшению. Встретили бурными аплодисментами, провозгласив это большим успехом. Статья была написана в 7 вечера: Листер диктовал, а Агнес записывала в течение 50 минут, после чего в 8 вечера она была представлена обществу в зале на Джордж-стрит. Листер впервые использовал ампутированные ноги овец и обнаружил, что кровь оставалась жидкой в кровеносных сосудах до шести дней и все еще свертывалась, хотя и медленнее при открытии сосуда. Он также заметил, что если сосуды оставались свежими, кровь сохраняла текучесть. В последующих экспериментах он перешел к кошкам. Он пытался имитировать воспаленный кровеносный сосуд, обнажая яремную вену животного, воздействуя раздражителями, затем сужая и открывая кровоток, чтобы измерить эффект. Он заметил, что в поврежденном сосуде кровь свертывается. В конечном итоге он пришел к выводу, что наличие аммиака в крови имеет гораздо меньшее значение, чем состояние сосуда в предотвращении свертывания. Он проверил свою гипотезу на трех трупах, изучив состояние различных вен и артерий, и убедился в своей правоте. Он также заключил, что теория аммиака неприменима к сосудам в организме, но может применяться к крови вне тела. Хотя это было неверно, его другие выводы оказались точными. В частности, воспаление в стенке кровеносного сосуда приводит к свертыванию крови. Листер понял, что окклюзия сосудов повышает давление в сети мелких сосудов, что приводит к образованию "liquor sanguinis", вызывающего дальнейшее локальное повреждение перфузии. Разумеется, Листер не знал о каскаде свертывания, но его эксперименты внесли вклад в современное понимание свертывания крови – конечного продукта коагуляции. Листер продолжил эксперименты в апреле, изучая сосуды и кровь лошади. Результатом стало новое сообщение обществу 7 апреля. Его работа по свертыванию крови продолжалась до конца года. Вторая статья Листера о свертывании крови была опубликована в августе 1958 года и была одной из двух клинических историй, опубликованных им в Эдинбургском медицинском журнале в 1858 году. Название: «Случай перевязки плечевой артерии, иллюстрирующий стойкую жизнеспособность тканей». В истории описывается спасение руки пациента от ампутации, которая была сжата жгутом в течение тридцати часов. Вторая история называлась «Пример смешанной аневризмы аорты» и была опубликована в декабре 1858 года.

Lister's first paper is an account of a case of spontaneous gangrene in a child. The paper on coagulation was read before the Medico Chirugical Society of Edinburgh on 18 March 1858. In an account written by Agnes, she states that there was no one at the medical school meeting who was capable of appreciating it, and the remarks made upon it were very poor. There were suggestions for improvement which Lister threw out. There was lots of cheering, proclaiming it a great success. The paper was written up at 7pm, with Lister dictating and Agnes writing it during a 50 minute session, followed by the exposition to the society at George Street hall at 8pm. Lister first used the amputated legs from sheep and discovered that blood remained liquid in the blood vessels for up to six days and still underwent coagulation, albeit more slowly when the vessel was opened. He also noticed that if vessels remained fresh, the blood would remain fluid. In later experiments he moved to cats. He tried to emulate an inflamed blood vessel by exposing the jugular vein of the animal and applying irritants then constricting and opening the flow, to measure the effect. He noticed that in the damaged vessel the blood would coagulate He eventually came to the conclusion that if there was ammonia in the blood, it was much less important than the condition of the vessel in stopping coagulation. He tested his hypothesis on three cadavers by examining the condition of various veins and arteries and found he was correct. He also concluded that the Ammonia theory did not apply to vessels in the body, but it could apply to blood outside the body. While that was incorrect, his other conclusions were accurate. Specifically that inflammation in the blood vessel lining, results in coagulation occurring. Lister realised that vascular occlusion increased the pressure through the network of small vessels, leading to the formation of "liquor sanguinis" that lead to further localised damaged perfusion. Certainly, Lister had no knowledge of the coagulation cascade but his experiments contributed to the current understanding of clotting, the final product of coagulation. Lister continued experimenting in April, examining vessels and blood from a horse. This resulted in another communication to the society on 7 April. His work in coagulation continued until the end of the year. Lister's second article on coagulation was published in August 1958, and was one of two case histories he published in the Edinburgh Medical Journal in 1858. Titled: "Case of Ligature of the Brachial Artery, Illustrating the Persistent Vitality of the Tissues". The history described saving a patient's arm from being amputated which had been constricted by a tourniquet for thirty hours. The second history was titled "Example of mixed Aortic Aneurysm" and published in December 1858.

1858 Предварительный отчет о исследовании функций висцеральных нервов

Непрерывный интерес Листера к нервному контролю кровеносных сосудов привел его к проведению серии экспериментов в июне и июле 1858 года, в ходе которых он исследовал нервный контроль работы кишечника. Результаты исследования были опубликованы в виде трех писем, отправленных Шарпи. Первые два письма были отправлены 28 июня и 7 июля 1858 года. Последнее письмо было опубликовано под названием «Предварительный отчет о исследовании функций висцеральных нервов, с особым акцентом на так называемую ингибиторную систему». Он изучал работы Клода Бернара, Л. Дж. Баджа и Августа Уоллера и заинтересовался явлением, известным как «симпатическое действие», когда воспаление возникало в области, отличной от источника раздражения. Это побудило его изучить работу Пфлюгера 1857 года под названием «Об ингибирующей нервной системе, регулирующей перистальтику кишечника», в которой предполагалось, что спланхнические нервы, вместо того чтобы возбуждать мышечный слой кишечника, к которому они прикреплены, ингибируют его сокращения. Немецкий физиолог Эдуард Вебер выдвинул аналогичное утверждение. Пфлюгер назвал эти ингибирующие нервы «Hemmungs Nervensystem», название, которое Сайм, по просьбе Листера, предложил перевести как «ингибирующая нервная система». Листер отверг идею Пфлюгера об ингибирующих нервах, считая ее не только маловероятной, но и не подтвержденной наблюдениями, поскольку слабый стимул вызывал усиление мышечной активности, которое затем сменялось снижением активности при увеличении силы стимула. Листер сомневался в том, что движения сердца или кишечника контролируются спинной системой, за исключением очень коротких периодов времени. Листер провел серию экспериментов, используя механическое раздражение и гальванизм для стимуляции нервов и спинного мозга у кроликов и лягушек. Благодаря активной перистальтике кишечника кроликов, он считал их идеальными для проведения экспериментов. Чтобы не нарушить кишечные рефлексы, кроликов не анестезировали. Листер провел три эксперимента. В первом эксперименте на боку кролика был сделан разрез, и часть кишечника была выведена через кожу. Затем Листер подключил магнитную катушку к спланхническим нервам в спинном мозге. При подаче тока кишечник полностью расслаблялся, но при локальном применении тока возникало небольшое локализованное сокращение, которое не распространялось на кишечник. Листер отметил: «Это наблюдение имеет фундаментальное значение, поскольку оно доказывает, что ингибирующее влияние действует не непосредственно на мышечную ткань, а на нервный аппарат, посредством которого сокращения происходят в обычных условиях». Во втором эксперименте Листер исследовал реакцию участка кишечника при ограничении кровоснабжения путем перевязки сосудов и обнаружил увеличение перистальтики. При подаче тока кишечник расслаблялся. Он пришел к выводу, что активность кишечника контролируется нервами стенки кишечника и стимулируется из-за потери крови. В третьем эксперименте он удалил нервы из участка кишечника, обеспечив при этом хорошее кровоснабжение. В этот раз стимуляция участка не оказывала никакого эффекта, за исключением случаев спонтанного сокращения участка. При гистологическом исследовании стенки кишечника Листер обнаружил сплетение нейронов – миентерическое сплетение, что подтвердило наблюдения Георга Мейснера, сделанные в 1857 году. Листер заключил: «Похоже, что кишечник обладает внутренним ганглионарным аппаратом, который во всех случаях необходим для перистальтических движений и, хотя способен к автономной работе, может быть стимулирован или заторможен другими частями нервной системы». Хотя Листер не верил в существование ингибиторной системы, он пришел к выводу, что внеорганные нервы контролируют двигательную функцию кишечника косвенно, через их влияние на сплетение. Это было доказано только в 1964 году Карлом-Акселем Норбергом.

Lister continual interest in the nervous control of blood vessels led him to conduct a series of experiments during June and July 1858, where he researched the nervous control of the gut. The research was published in the form of three letters sent to Sharpey. The first two letters were sent on 28 June and 7 July 1858 The last letter was published as the "Preliminary Account of an Inquiry into the Functions of the Visceral Nerves, with special reference to the so called Inhibitory System.". He had been studying the work of Claude Bernard, LJ Budge and Augustus Waller and had become interested in what was known as "sympathetic action", where inflammation appeared in a different area from the source of irritation. This led him to study Pflüger's 1857 paper titled "About the inhibitory nervous system for the peristaltic movements of the intestines", proposed that the splanchnic nerves instead of exciting the intestine muscle layer that they are connected to, inhibit their movement. The German physiologist Eduard Weber made the same claim. Pflüger had named these inhibitory nerves "Hemmungs Nervensystem", a name that Syme, at Lister's request thought they should be translated as inhibitory nervous system. Lister dismissed Pflüger's idea of inhibitory nerves as not only implausible but not supported by observation, as a mild stimulus caused increased muscle activity which changed to a decreased muscle activity as the incoming stimulus became stronger. Lister believed that it was questionable whether the motions of the heart or the intestines are ever checked by the spinal system, except for very brief periods. Lister conducted a series of experiments using mechanical irritation and galvanism to stimulate the nerves and spinal cord in rabbits and frogs. and due to rabbits active gut movement, he considered them ideal for the experiment. To ensure their gut reflexes were not impaired, the rabbits were not anaesthetised. Lister conducted three experiments. In the first experiment, an incision was made in the rabbit's side and a section of intestine was pulled through the skin. Lister then connected a magnetic coil battery to the splanchnic nerves in the spinal cord. When the current was applied, the gut completely relaxed but when the current was applied locally, a small localised contraction occurred that did not spread to the bowel. Lister stated that "this observation is of fundamental importance, since it proves that the inhibitory influence does not operate directly upon the muscular tissue, but upon the nervous apparatus by which its contractions are, under ordinary circumstances, elicited". In the second experiment, Lister examined the reaction in a section of the bowel, when he restricted the blood supply by tying the vessels and found that there was an increase in peristalsis. When he applied current the gut relaxed. He concluded that activity in the gut was under the control of bowel wall nerves and had been stimulated due to loss of blood. In the third experiment he removed the nerves from a section of the bowel while ensuring to maintain a good blood supply. This time, stimulation of the section had no effect except when the section would spontaneously contract. During the histological study of the bowel wall, Lister discovered a plexus of neurons the myenteric plexus, that confirmed the observations made by Georg Meissner in 1857. Lister concluded, " it appears that the intestines possess an intrinsic ganglionic apparatus which is in all cases essential to the peristaltic movements, and, while capable of independent action, is liable to be stimulated or checked by other parts of the nervous system". Although Lister did not believe in the inhibitory system, he did conclude that extrinsic nerves controlled the intestinal motor function indirectly through their effect on the plexus. It was not until 1964 that this was proven by Karl‐Axel Norberg.

Уведомление о дальнейших исследованиях свертывания крови

Третья работа Листера по коагуляции представляла собой короткую статью в форме сообщения, состоящую из пяти страниц, которые были представлены Медико-хирургическому обществу Эдинбурга 16 ноября 1859 года. В этой работе Листер установил, что коагуляция крови не зависит исключительно от наличия аммиака, но может также подвергаться влиянию других факторов. Во время демонстрации перед обществом Листер использовал образец лошадиной крови, пролитой двадцать девять часов назад, и добавил к ней уксусную кислоту. Кровь оставалась жидкой, несмотря на подкисление, но в конечном итоге свернулась после выдерживания в течение 15 минут. Листер показал, что теория аммиака была неверна, так как коагуляция крови не зависела от присутствия аммиака. Он заключил, что другие факторы могут влиять на коагуляцию крови в дополнение к аммиаку или вместо него, и что теория аммиака была несостоятельной.

Назначение Глазго

1 августа 1859 года Листер написал отцу, чтобы сообщить о плохом здоровье Джеймса Эдейра Лори, регийского профессора хирургии в Университете Глазго, полагая, что тот близок к смерти. Анатомист Аллен Томсон написал Сайму, чтобы сообщить о состоянии Лори и выразил мнение, что Листер – наиболее подходящая кандидатура на эту должность. Листер отметил, что Сайм считает, что ему следует баллотироваться на эту должность. Далее он обсудил преимущества этой позиции: более высокую зарплату, возможность проводить больше хирургических операций и расширить частную практику. Лори умер 23 ноября 1859 года. В следующем месяце Листер получил конфиденциальное, хотя и необоснованное, сообщение о том, что он получил назначение. Однако стало очевидно, что вопрос не был решен, когда 18 января 1860 года в газете Glasgow Herald появилась статья, в которой обсуждался слух о том, что решение было передано лорду-адвокату и чиновникам в Эдинбурге. Эта публикация вызвала недовольство членов управляющего органа Университета Глазго, Сената Академикуса. Вопрос был передан вице-канцлеру Томасу Баркли, который склонил решение в пользу Листера. 28 января 1860 года назначение Листера было официально подтверждено.

Выборы в хирургию

В августе 1860 года Листеру было отказано в должности в Королевской больнице Дэвидом Смитом, сапожником, который являлся председателем правления больницы. Когда Листер объяснил Смиту необходимость анатомических демонстраций, чтобы студенты могли понять практику хирургии, Смит заявил, что считает больницу лечебным, а не образовательным учреждением. Отказ одновременно раздражал и удивлял Листера, так как Томсон обещал ему, что должность гарантирована. Более того, он сообщил об этом отцу в письме. В ноябре 1860 года начался зимний курс лекций. Всего на лекции зарегистрировалось 182 студента, и, по словам Годли, это, вероятно, был «самый большой класс по систематической хирургии в Великобритании, если не во всей Европе». Класс, состоявший преимущественно из студентов 4-го курса, с небольшим количеством студентов 3-го и 2-го курсов, был настолько воодушевлен, что решил избрать Листера почетным президентом своего медицинского общества. Когда в 1861 году приближалось время выборов на должность хирурга, 161 студент подписал петицию на пергаменте в поддержку его кандидатуры. Листер был избран только 5 августа 1861 года, что Бек описал как «тяжелую предвыборную кампанию». В октябре 1861 года Листер был назначен ответственным за палаты XXIV (24) и XXV (25). Лишь в ноябре 1861 года он провел свою первую публичную операцию. Вскоре после прибытия Листера в GRI был построен новый хирургический корпус, и именно там он проводил многие свои эксперименты по антисептике.

Хирургическая система Холмса

В течение этого периода между окончанием его зимнего лекционного курса и назначением, переписка Листера содержала мало научного интереса. Наконец, в письме отцу от 2 августа 1861 года он объяснил причину. Он приостановил свои эксперименты по коагуляции, чтобы написать две главы – "Ампутация" и "О эстетике" (О наркозе) – для книги Тимоти Холмса под названием "Система хирургии", опубликованной в четырех томах в 1862 году. Хлороформ был предпочтительным анестетиком Листера. Он написал три статьи для Холмса в 1861, 1870 и 1882 годах, в качестве глав. Наука об анестезии находилась в зачаточном состоянии, когда Листер впервые рекомендовал хлороформ Сайму в 1855 году и продолжал использовать его до 1880-х годов. Его сестра Изабелла Софи впервые рассказала ему о его применении в 1848 году, когда ей удалили зуб. У него был дальнейший клинический опыт использования хлороформа на трех пациентах с опухолями челюсти без осложнений в 1854 году. Он классифицировал его вместе с алкоголем и опиумом как "специфический раздражитель" в работе "О ранних стадиях воспаления". Листер предпочитал его, поскольку он был безопаснее в использовании при искусственном освещении, чем эфир, защищал сердце и кровеносные сосуды и, по мнению Листера, давал пациенту "умственное спокойствие", будучи самым безопасным средством. В издании 1871 года он сообщил, что в больницах Эдинбурга и Глазго не было зафиксировано смертей от хлороформа в период с 1861 по 1870 год. Листер описал, как его ассистент наносил хлороформ на простой платок, используя его в качестве маски, наблюдая при этом за дыханием пациента. В 1870 году он обновил главу, выразив опасения по поводу использования хлороформа у "пожилых и ослабленных" пациентов. В том же издании он рекомендовал оксид азота для удаления зубов и использование эфира для предотвращения рвоты после операций на брюшной полости. Зимой 1873 года в английских медицинских журналах сообщалось, что следует использовать серный эфир, но Уотсон Чейн заявил, что зимой 1873 года смертей от хлороформа не было. В 1880 году Британская медицинская ассоциация рекомендовала синтетический газ этилендихлорид для клинических испытаний. 14 ноября 1881 года Поль Берт опубликовал кривую доза-ответ для хлороформа, но Листер полагал, что для анестезии пациента будет достаточно меньших доз. Начиная с апреля 1882 года, Листер впервые провел клинические исследования с использованием эфира, а с июля по ноябрь – лабораторные эксперименты на зябликах, а затем на себе и Агнес, чтобы определить правильную дозу. Глава 1882 года продолжала рекомендовать хлороформ. Глава об ампутации была гораздо более технической, чем глава об анестезии, например, она описывала способы разрезания кожи для формирования лоскутов, закрывающих рану. В первом издании Листер исследовал историю ампутации от Гиппократа до Томаса Приджина Тила, Уильяма Хея, Франсуа Шопара, Николая Пирогова и Доминика Жана Ларрея, а также открытие жгута Этьеном Морелем. В первом издании Листер посвятил 7 страниц повязочным материалам, но в третьем издании – лишь одно предложение, рекомендующее сухую повязку вместо более распространенной влажной, поскольку считалось, что вода препятствует доступу воздуха. К третьему изданию Листер сосредоточился на описании трех инновационных хирургических методов. Первый – метод ампутации через бедро, разработанный им между 1858 и 1860 годами, который был модификацией техники Генри Дугласа Кардена для ампутации колена. Ампутация бедра проводилась через бедренные мыщелки, круговым способом с небольшим задним лоскутом, что позволяло получить аккуратный рубец. Второй метод – аортальный жгут для контроля кровотока в брюшной аорте. Сосуды аорты были слишком прочными, чтобы их можно было надежно закрыть, а швы либо повреждали стенки артерий, либо вызывали преждевременную смерть, если их оставляли надолго. Третий метод – метод бескровной операции, разработанный им в 1863–1864 годах путем подъема конечности и быстрого наложения резинового жгута для прекращения кровообращения в конечности, но он стал ненужным с использованием бинтов Эсмарка. В 1859 году он выступал за использование швов из серебряной проволоки, изобретенных Дж. Марион Симсом, но их использование утратило популярность с введением антисептиков.

During this period between the end of his winter lecture course and his appointment, Lister's correspondence contained little of scientific interest. Finally, a letter to his father dated 2 August 1861 explained the reason. He has halted his experiments on coagulation to work on writing two chapters, "Amputation" and "On Æsthetics" (On anaesthetics) for a book by Timothy Holmes called System of Surgery that was published in four volumes in 1862. Chloroform was Lister's preferred anaesthetic. He wrote three papers for Holmes in 1861, 1870 and 1882 chapters. The science of anaesthesia was in its infancy when Lister had first recommended chloroform to Syme in 1855 and had continued to use it until the 1880s. His sister Isabella Sophie had first described its use to him in 1848 when she had a tooth pulled. He had further clinical experience using it on three patients who had tumours of the jaw, without complications in 1854. He had classed it along with alcohol and opium as a "specific irritant" in "On the early stages of imflammation". Lister preferred it, as it was safer to use in artificial light than ether, it protected the heart and blood vessels and as Lister believed gave the patient "mental tranquility" as it was the safest. In the 1871 edition, he reported there had been no deaths in Edinburgh or Glasgow infirmaries from chloroform, during the period between 1861 and 1870. Lister described how his assistant applied the chloroform onto a simple handkerchief, as a mask while he watched the patient's breathing. In 1870, he updated the chapter to state that he felt apprehension about using chloroform on the "aged and infirm". In the same edition he recommended nitrous oxide for tooth extraction and the use of ether to avoid vomiting after abdominal surgery. In the winter of 1873, the English medical journals reported that sulphuric ether should be used instead but Watson Cheyne stated there had been no deaths from chloroform during the winter of 1873. In 1880, the British Medical Association recommended the synthetic gas ethidene dichloride for clinical trials. On 14 November 1881, Paul Bert published the dose response curve of chloroform but Lister believed that smaller doses would be sufficient to anaesthetize the patient. Starting in April 1882, Lister first conducted clinical research using ether and from July to November, lab experiments on chaffinches and then on himself and Agnes, to determine the correct dose. The 1882 chapter continued to recommend chloroform. The chapter on amputation was much more technical than the anaesthesia chapter, for example describing the ways of cutting the skin to produce flaps to close over the wound. In the first edition, Lister examined the history of amputation from Hippocrates to Thomas Pridgin Teale, William Hey, François Chopart, Nikolay Pirogov and Dominique Jean Larrey and the discovery of the tourniquet by Etienne Morel. In the first edition, Lister devoted 7 pages to dressings, but by the third edition only a single sentence to recommend a dry dressing as opposed to the more common water dressing, where it was thought that water excluded the air. By the third edition, Lister focused on describing three innovative surgical techniques. The first was a method for amputation through the thigh that he developed between 1858 and 1860 that was a modification of Henry Douglas Carden's technique for knee amputation. The thigh amputation was through the femoral condyles, in a circular fashion with a small posterior flap that enabled a neat scar. The second technique was an aortic tourniquet for controlling blood flow in the abdominal aorta. The vessels of the aorta were too tough to close properly and ligatures either damaged the artery walls or caused premature death if left in too long. The third technique was a method of bloodless operation that he created in 1863 1864 by elevating a limb and quickly applying an india rubber tourniquet to stop limb circulation but it became unnecessary with the use of the Esmarch bandage. In 1859, he advocated for the use of silver wire sutures that had been invented by J. Marion Sims, but their use fell out of favour with the introduction of antiseptics.

Лекция по кроуни

1 января 1863 года Листер вновь обратился к вопросу свертывания крови, представив Кроониевскую лекцию под названием «О свертывании крови», хотя она содержала мало нового. Лекция была прочитана по приглашению Королевского общества и Королевского колледжа врачей в Лондоне. Листер начал лекцию с повторного подтверждения несостоятельности теории аммиака, предложив вместо этого, что пролитая кровь свертывается при контакте ее твердых и жидких элементов. Экспериментально он подтвердил, что плазма крови (liquor sanguinis) сама по себе не обладает способностью к свертыванию, но приобретает ее при контакте с эритроцитами. Листер предположил, что живые ткани обладают сходными свойствами в отношении свертывания крови. Он упомянул о наличии свертывающейся жидкости в интерстиции клеточной ткани и описал случаи свертывания жидкости при отеке после выделения, возможно, из-за незначительного примешивания эритроцитов. Листер подчеркнул склонность воспаленных тканей вызывать свертывание в окружающей их области, предполагая, что воспаленные ткани временно теряют свои жизненно важные свойства и ведут себя как обычные твердые тела, что приводит к свертыванию. Он привел примеры воспаленных артерий и вен, демонстрирующих свертывание крови на их внутренней поверхности, подобно искусственно лишенным сосудам. Затем Листер описал различие между воспалительными экссудатами и отечными выпотами, при этом воспаленные ткани индуцируют свертывание, а отечные выпоты остаются жидкими. Предполагается, что повышенное давление, вызванное накоплением эритроцитов в воспаленных капиллярах, способствует ухудшению состояния стенок капилляров, приводя к свертыванию крови. В заключительной части лекции Листер сослался на свое предыдущее микроскопическое исследование, опубликованное в Philosophical Transactions, которое подтвердило точку зрения о том, что ткани могут быть временно лишены жизненной силы под воздействием раздражителей. Он предположил, что воспалительный застой возникает из-за адгезии эритроцитов, вызванной взаимодействием с раздраженными тканями, подобно их поведению вне организма при контакте с обычными твердыми телами. Завершая лекцию, Листер был удовлетворен тем, что его предыдущие выводы о природе воспаления были независимо подтверждены его исследованиями свертывания крови.

On 1 January 1863, Lister returned to the topic of coagulation when he presented the Croonian Lecture with the title "On the coagulation of the blood", although there was little that was new. The lecture was given at the invitation of the Royal Society and the Royal College of Physicians and was held in London. Lister opened the lecture by reconfirming the fallacious nature of the Ammonia theory, instead proposing that shed blood coagulates when the solid and fluid elements of the blood meet. Through experiments, he confirmed that blood plasma (liquor sanguinis) alone lacks the ability to coagulate, but gains it when in contact with the red blood cell. Lister suggests that living tissues possess similar properties in relation to blood coagulation. He mentions the presence of coagulable fluid in the interstices of cellular tissue and describes instances of oedema liquid coagulating after emission, possibly due to a slight admixture of red blood cells. Lister highlighted the tendency of inflamed tissues to induce coagulation in their vicinity, suggesting that inflamed tissues temporarily lose their vital properties and behave like ordinary solids, leading to coagulation. He provided examples of inflamed arteries and veins exhibiting coagulation on their interior, similar to artificially deprived vessels. Lister then describes the difference between inflammatory exudations and oedema effusions, with inflamed tissues inducing coagulation while oedema effusions remain fluid. The increased pressure caused by accumulated red blood cells in inflamed capillaries is hypothesised to contribute to the loss of healthy condition in capillary walls, leading to coagulation. In the closing sections of the lecture, Lister relates his previous microscopic investigation, published in the Philosophical Transactions, which supported the view that tissues can be temporarily deprived of vital power under the action of irritants. He proposes that inflammatory congestion arises from the adhesiveness of red blood cells caused by the interaction with irritated tissues, similar to their behaviour outside the body when encountering ordinary solids. In finishing the lecture, Lister was satisfied that his previous conclusions on the nature of inflammation were independently confirmed through his research into blood coagulation.

О вырезании запястья из-за кариеса

Наиболее оригинальной работой Листера, которую он начал в 1863 году и продолжил в начале 1864 года, стала разработка хирургической техники иссечения кариеса из запястья, то есть удаления пораженной кости вследствие туберкулеза. Процедура заключалась в удалении концов костей, формирующих сустав, вместо ампутации всей конечности и рассматривалась как недавнее достижение в "консервативной хирургии". Несколько хирургов уже пытались выполнить эту процедуру. Впервые ее осуществили немецкие хирурги Иоганн фон Диц в 1839 году и де в 1849 году, а затем британский хирург Уильям Фергюсон в 1851 году. В то время как разработка методов иссечения в области локтя оказалась в значительной степени успешной, аналогичный успех при иссечении в области запястья был недостижим, поэтому даже в 1860 году ампутация считалась наиболее целесообразным методом лечения. Сложная техника, разработанная Листером, заключалась в удалении тканей, где наиболее вероятно развитие заболевания, при этом сохраняя структуры, необходимые для движения пальцев и запястья. Эта техника была принята профессиональным сообществом, и единственным замечанием хирургов была продолжительность операции – 90 минут. Листер ждал почти год, прежде чем опубликовать статью в марте 1865 года в журнале The Lancet. В статье было представлено 15 клинических случаев. В итоге, десять пациентов были излечены, у двоих была надежда на выздоровление, двое умерли от причин, не связанных с операцией, а Листер признал одну операцию неудовлетворительной, что составило 13% неудач.

Пастер

В конце 1864 года или весной 1865 года (источники расходятся) во время прогулки домой с Томасом Андерсоном, профессором химии в Глазго, и обсуждения разложения, Андерсон обратил внимание Листера на последние исследования французского химика Луи Пастера, который обнаружил живые организмы, вызывающие брожение и разложение. В то время Листер не был широким читателем континентальной литературы и начал читать еженедельный журнал Comptes rendus hebdomadaires Французской академии наук за 1860–1863 годы, где Пастер обсуждал ферментацию и разложение. Две статьи, которые Андерсон рекомендовал Листеру, были Sur les corpuscules organisés qui existent dans l'atmosphère, examen de la doctrine des générations spontanées, 1861 (Об организованных частицах, существующих в атмосфере, исследовании доктрины о самозарождении). В этой статье Пастер опроверг теорию самозарождения, доказав гипотезу о том, что жизнь в прокипяченных настоях возникает из спор. Он также доказал, что частицы в воздухе можно культивировать и что при их внесении из воздуха в стерильную жидкость они вновь появляются и размножаются в ней. Второй статьей, которую Листер прочитал в тот день, был magnum opus Пастера, озаглавленный Examen du rôle attribué au gaz oxygène atmosphérique dans la destruction des matières animales et végétales après la mort, 1863 (Исследование роли, приписываемой атмосферному кислороду в разрушении животных и растительных веществ после смерти), опубликованный 29 июня 1863 года. В статье заключалось, что ферментация, разложение и медленное горение разрушают органические вещества и являются необходимыми процессами для поддержания жизни. Пастер обнаружил, что медленное горение связано с анаэробными условиями, возникающими при наличии микроорганизмов. Несколько других работ оказали непосредственное влияние на работу Листера над микроорганизмами. Третьей статьей была Mémoire sur la fermentation appelée lactique (Extrait par l'auteur) (Заметка о так называемом молочнокислом брожении (Выдержка автора)), опубликованная в 1857 году и описывающая открытие микроба, ответственного за процесс ферментации в пивных дрожжах. Четвертой статьей была Memoire sur la Fermentation Alcoolique (Заметка об алкогольном брожении), опубликованная в Annales de chimie et de physique в 1860 году. Пастер описал живые существа, микроорганизмы в дрожжах Saccharomyces cerevisiae, которые отвечали за бурную реакцию, приводящую к брожению. Последней работой Пастера была Animalcules infusoires vivant sans gaz oxygène libre et déterminant des fermentations (Инфузории, живущие без свободного кислорода и определяющие брожения). Эта работа, представленная в 1861 году, имела основополагающее значение для понимания Листером природы сепсиса, когда реакция организма на инфекцию приводит к повреждению тканей и органов. Исследования Пастера привели его к выводу, что фермент, производящий масляную кислоту, является микробом, живущим в отсутствие кислорода. Последней статьей, которую Листер счел важной, была Recherches sur la putréfaction (Исследование разложения), в которой заключалось, что "разложение определяется живыми ферментами". Листер был не единственным хирургом, заинтересованным в исследованиях Пастера. Томас Спенсер Уэллс, хирург королевы Виктории, подчеркнул значимость работы Пастера на собрании Британской медицинской ассоциации в 1864 году, заявив: "[Применяя] знания, которыми мы обязаны Пастеру, о наличии в атмосфере органических зародышей, легко понять, что некоторые зародыши находят наиболее подходящую питательную среду в выделениях из ран или в гное и что они изменяют их таким образом, что при всасывании они превращаются в яд". Однако у Уэллса не было эксперимента, демонстрирующего теорию зародышей, и он не смог разработать методы для ее практического применения.

At the end of 1864 or during the spring of 1865 (sources vary) while walking home with Thomas Anderson, the chemistry professor at Glasgow and discussing putrefaction, Anderson drew Lister's attention to the latest research of the French chemist Louis Pasteur, who had discovered living things that caused fermentation and putrefaction. At that time, Lister was not a wide reader of continental literature, began reading the weekly journal Comptes rendus hebdomadaires of the French Academy of Sciences through the years 1860 1863 where Pasteur discussed fermentation and putrefaction. The two papers that Anderson recommended to Lister was Sur les corpuscules organisés qui existent dans l'atmosphère, examen de la doctrine des générations spontanées 1861 (On the organized particles that exist in the atmosphere, examination of the doctrine of spontaneous generations). In this paper, Pasteur disproved the theory of spontaneous generation by proving the hypothesis that life in boiled infusions arose from spores. He also proved that particles in the air could be cultivated; and if they were introduced from the air, into a sterile liquid, they would reappear and multiply in the liquid. The second paper that Lister read that day was Pasteur's magnum opus, titled Examen du rôle attribué au gaz oxygène atmosphérique dans la destruction des matières animales et végétales après la mort 1863 (Examination of the role attributed to atmospheric oxygen gas in the destruction of animal and plant matter after death). published on 29 June 1863. The paper concluded that fermentation, putrefaction and slow combustion destroyed organic matter and these were necessary processes for life to exist. Pasteur learned that slow combustion was related to the anaerobic conditions that were present if microorganisms were present. Several other papers would directly influence Lister's work on microorganisms. The third paper was the Mémoire sur la fermentation appelée lactique (Extrait par l'auteur) (Memoir on the so called lactic acid fermentation (Extracted by the author)) that was published in 1857 and describes the discovery of the microbe that is responsible for the process of fermentation in beer yeast. The fourth paper was the Memoire sur la Fermentation Alcoolique (Memoir on Alcoholic Fermentation) that was published in Annales de chimie et de physique in 1860. Pasteur described the living beings, microorganisms in yeast, Saccharomyces cerevisiae that were responsible for the effervescent change that led to fermentation. The last paper by Pasteur was the Animalcules infusoires vivant sans gaz oxygène libre et déterminant des fermentations, (Animal Infusoria Living in the Absence of Free Oxygen and their fermentations) The paper that was presented in 1861, was seminal in enabling Lister to understand the nature of sepsis, where the bodies response to infections leads to injury in the tissue and organs. Pasteur's research led him to believe the ferment that produced Butyric acid was a microbe that lived in the absence of oxygen. The last paper that Lister found important was "Recherches sur la putréfaction" (Research on putrefaction) that concluded stating " that putrefecation is determined by living ferments". Lister was not the only surgeon who was interested in Pasteur's research. Thomas Spencer Wells, who was surgeon to Queen Victoria, had emphasised the significance of Pasteur's work at a meeting of the British Medical Association in 1864, stating "[By] applying the knowledge for which we are indebted to Pasteur of the presence in the atmosphere of organic germs it is easy to understand that some germs find their most appropriate nutriment in the secretions from wounds, or in pus, and that they so modify it as to convert it into a poison when absorbed". However, Wells did not have an experiment to demonstrate the germ theory and was unable to develop the techniques to put it into practice.

Открытие

Открытие работ Пастера было случайным, поскольку он читал их в период, когда он пытался справиться с послеоперационными инфекциями. Листер был одним из немногих хирургов, кто смог принять выводы Пастера безоговорочно. Он воспринял их как простое объяснение проблемы, с которой он давно сталкивался. Он был убежден, что инфекция и гнойные выделения в ранах должны быть вызваны проникновением в рану микроскопических живых организмов, переносимых по воздуху. Он осознал, что загрязнение является путем распространения инфекции, и сразу понял, что руки хирурга, повязки и инструменты также подвержены загрязнению. Однако работы Пастера лишь подтвердили точку зрения, которую Листер всегда придерживался – загрязнение происходит из воздуха. Листер не осознавал, что ответственность за это несет не воздух, а огромное разнообразие микроорганизмов. Поскольку работа Листера в то время напрямую основывалась на работах Пастера, Листер, вероятно, полагал, что инфекция раны вызывается одним единственным микроорганизмом. Ни он, ни кто-либо другой не имели представления об огромном количестве видов микробов, существующих в природе. Осознание, пришедшее после ознакомления с публикациями, побудило его найти способы избавления от этих повсеместных организмов рук, повязок и инструментов, а также очистки ими раны. Пастер предложил три метода уничтожения микроорганизмов: фильтрацию, воздействие высокой температуры или химические растворы. Листер особенно интересовался эффективностью фильтрации и повторил многие эксперименты Пастера в несколько измененном виде для демонстрации своим студентам, но в конечном итоге отказался от первых двух методов, поскольку они не подходили для лечения ран. Листер подтвердил выводы Пастера собственными экспериментами и решил использовать полученные знания для разработки антисептических методов лечения ран.

Карболовая кислота

В 1834 году Фридлиб Фердинанд Рунге открыл фенол, также известный как карболовая кислота, который он получал в нечистом виде из каменноугольной смолы. В то время существовала неопределенность в отношении связи между креозотом – химическим веществом, которое с тех пор, как оно защищало древесину от гниения, использовалось в качестве консерванта для железнодорожных шпал и кораблей – и карболовой кислотой. Узнав, что креозот применялся для очистки сточных вод в Карлайле, Листер получил образец у Андерсона. Этот «немецкий креозот» представлял собой густую, зловонную смолистую субстанцию. Первые эксперименты Листера в области антисептической обработки были направлены на лечение осколочных переломов, поскольку они часто были наиболее опасными травмами. 21 марта 1865 года Листер начал свой первый опыт с карболовой кислотой на 22-летнем пациенте, Ниле Келли, который получил тяжелый осколочный перелом ноги. Лечение заключалось в очистке раны от всех кровяных сгустков, а затем нанесении неразбавленной карболовой кислоты пинцетом на всю поверхность раны. Затем на ногу накладывали марлю, пропитанную кислотой, перекрывая рану и фиксируя ее лейкопластырем. Для предотвращения испарения антисептика поверх марли помещали тонкий лист олова или свинца, который также фиксировали лейкопластырем. Между конечностью и шинами помещали вату для впитывания крови и выделений. Образовывалась корка, которую удаляли только для повторного нанесения антисептика. Хотя лечение обладало многими существенными характеристиками антисептических повязок, которые Листер впоследствии внедрил, оно оказалось неудачным и началось нагноение, приведшее к смерти пациента. Недостатки первой примитивной повязки, состоящей из марли, пропитанной карболовой кислотой, вскоре стали очевидны. Немецкий креозот также был далеко не идеален, поскольку он раздражал кожу, вызывая язвы, а затем нагноение, которое иногда приводило к некрозу тканей. Кроме того, он был практически нерастворим в воде. Листер начал искать другой источник фенола. Листер узнал, что Фредерик Крейс Калверт, почетный профессор химии из Королевского Манчестерского института, производил небольшие количества фенола значительно более высокой чистоты, и ему удалось его приобрести. Фенол представлял собой мелкие белые кристаллы, которые разжижались при температуре и легко растворялись в воде в соотношении 1:20, а также в любой пропорции в масле. Водный раствор можно было использовать в лосьонах различной концентрации для дезинфекции ран, а масляный раствор, служащий резервуаром антисептика, казался подходящим для повязок. Листер начал экспериментировать с фенолом и создал новую повязку из мази, состоящей из карбоната кальция, смешанного с фенолом и вареным льняным маслом в соотношении 1:4 или 1:6.

In 1834, Friedlieb Ferdinand Runge discovered phenol, also known as carbolic acid, which he derived in an impure form from coal tar. At that time, there was uncertainty as to the relationship of creosote – a chemical that had been used as a preservative on the wood used for railway sleeper and ships since it protected the wood from rotting – and carbolic acid. Upon hearing that creosote had been used for treating sewage in Carlisle, Lister obtained a sample from Anderson. Known as "German creosote", it was a thick, smelly tarry substance. Lister's earliest experiments in antiseptic treatment were directed at treating compound fractures as these were often the most fatal forms of injury. On 21 March 1865, Lister began his first experiment with carbolic acid on a 22 year old patient, Neil Kelly who had suffered a severe compound fracture of the leg. His treatment consisted of cleaning the wound of all blood clots and then applying the undiluted carbolic acid by the use of forceps across the whole wound. A piece of lint soaked in the acid was then laid on the leg, overlapping the wound and fixed by an adhesive plaster. A sheet of thin block tin or sheet lead was placed to cover the lint, to prevent the antiseptic from evaporating. This was further fixed with adhesive plaster and packing was used between the limb and the splints for the purpose of soaking up any blood or discharges. A crust formed that was not removed except to apply a new antiseptic. While the treatment possessed many of the essential characteristics of the antiseptic dressings that Lister would subsequently introduce, it was a failure and suppuration began to occur, leading to the death of the patient. The disadvantages of the first primitive dressing consisting of lint soaked in carbolic acid, were soon apparent. The German creosote was also far from ideal as it was irritating to the skin causing ulceration and then suppuration that occasionally resulted in tissue necrosis. It was also almost insoluble in water. Lister began to look for another source of phenol. Lister discovered that Frederick Crace Calvert, an honorary chemistry professor from the Royal Manchester Institution was manufacturing small quantities of phenol at a much finer purity and managed to obtain some. The phenol was in the form of small white crystals which liquified at and was readily soluble in a ratio of 1:20 parts of water and to any extent soluble in oil. The watery solution could be used in a lotion of any strength and be used for disinfection of wounds while the solution in oil that served as a reservoir of antiseptic seemed likely to provide a suitable dressing. Lister began to experiment with the phenol and produced a new dressing made of a putty that consisted of carbonate of lime mixed with phenol mixed with boiled linseed oil in a ratio of 1:4 or 1:6.

Гостеприимство

История антисептической хирургии в годы, предшествовавшие 1847 году, заключалась в предотвращении или лечении инфекций, возникавших при случайных ранениях, часто полученных в сражениях.

Хирургия и патологическая теория 1860-х годов

В 1860-х годах представления Листера о хирургии и теория патологии соответствовали представлениям его современников.

Джеймс Гринлиз

12 августа 1865 года Листер впервые добился успеха, когда использовал карболовую кислоту в полной концентрации для дезинфекции открытого перелома. Он приложил кусочек марли, смоченный раствором карболовой кислоты, к ране 11-летнего мальчика, Джеймса Гринлиса, который получил открытый перелом после того, как колесо телеги проехало по его левой ноге. После промывания раны карболовой кислотой в льняном масле, на рану наложили повязку из мастики, смешанной с кислотой, а затем накрыли ее листом олова для защиты. Мазь была использована для того, чтобы кислота не вымывалась из раны кровью или лимфой. Затем ногу зафиксировали шиной и перевязали, чтобы все удержать на месте. Через четыре дня он обновил повязку и обнаружил, что инфекция не развилась. Ее снова наложили и оставили на 5 дней. Когда была снята вторая повязка, он обнаружил, что кожа вокруг раны обожжена. Наложили повязку из марли, пропитанной смесью 5–10% кислоты и оливкового масла, еще на четыре дня. Затем он применял к ране влажные повязки до полного заживления. По истечении шести недель Листер с удивлением обнаружил, что кости мальчика срастались, без гнойного воспаления. 19 мая 1866 года первый пациент, которому был применен усовершенствованный метод, поступил в травматологическое отделение Листера с открытым переломом, сопровождавшимся обширным отеком и кровоподтеками. Пациентом был Джон Хейни, 21-летний формовщик отливок на чугунолитейном заводе, который руководил работой крана, когда оборвался цепь, и металлический ящик, содержащий песчаную форму для железной трубы весом в 12 центнеров, упал с высоты четырех футов и упал косо на его левую ногу. Обе кости ноги были сломаны, и рана, размером, обильно кровоточила в мышцы и ткани ноги. Дополнительным осложнением стало смешивание пузырьков воздуха с кровью, когда мужчину перевозили в больницу. В таком случае обычным лечением была бы ампутация, но Листер решил обработать рану фенолом. Он сдавил ногу, чтобы удалить как можно больше воздуха и крови. Затем он наложил на рану кусочек марли, смоченный карболовой кислотой, и накрыл ее фольгой. На ране образовался кровяной струп, состоящий из корочки, свободной от бактерий. Листер впервые увидел, как струп постепенно превращается в живую ткань, даже при повторном нанесении карболовой кислоты – это было совершенно новым явлением. К сожалению, у Хейни развились пролежни, которые стали гангренозными, и их лечили азотной кислотой для удаления некротической ткани и карболовой кислотой для стерилизации раны. Хейни пережил травму. 27 мая Листер написал своему отцу, выражая глубокое удовлетворение, заявив: «Я попробовал наносить карболовую кислоту на рану, чтобы предотвратить разложение крови и избежать ужасных последствий гнойного воспаления. Прошло уже восемь дней с момента несчастного случая, и состояние пациента улучшается, как если бы перелом был простым». Через две недели последовало еще одно письмо, в котором сообщалось: «Сильный отек почти полностью спал, и конечность становится твердой». 7 августа 1866 года Хейни был выписан из больницы.

On 12 August 1865, Lister achieved success for the first time when he used full strength carbolic acid to disinfect a compound fracture. He applied a piece of lint dipped in carbolic acid solution onto the wound of an 11 year old boy, James Greenlees, who had sustained a compound fracture after a cartwheel had passed over his left leg. After washing the wound with carbolic acid in linseed oil, a dressing of putty mixed with the acid was applied widely over the wound and a sheet of tin was then placed to cover the wound to protect it. The putty was used to ensure the acid wasn't washed out of the wound by blood or lymph fluid. The leg was then put in a splint and bandaged to hold the lot in place. After four days, he renewed the pad and discovered that no infection had developed. It was again dressed and left for 5 days. When the second dressing was removed, he found the skin around the wound was burnt. A dressing consisting of gauze soaked in a combination of 5% to 10% acid and olive oil was applied for a further four days. He then applied a water dressing to the wound until healing was complete. After a total of six weeks, Lister was amazed to discover that the boy's bones had fused back together, without suppuration. On 19 May 1866, the first patient to use the improved method was presented at Lister's accident ward with a compound fracture with extensive swelling and bruising. The patient was John Hainy, a 21 year old casting moulder in an iron foundry, who was supervising a crane when a chain broke and a metal box, containing a sand mould for an iron pipe and weighing 12 hundredweight, fell from a height of four feet and landed obliquely on his left leg. Both of the leg bones were broken and a wound measuring by had bled profusely into the muscles and tissue of the leg. A secondary complication had occurred when air bubbles had mixed with the blood when the man was moved to the hospital. In such a case, the normal treatment would be amputation, but Lister decided to treat the wound with phenol. He squeezed the leg to remove as much air and blood as possible. Then he placed a piece of lint soaked in carbolic acid on the wound, covered by tin foil. A bloody crust formed over the wound, consisting of a scab that was free of bacteria. Lister saw for the first time how the scab was gradually converted into living tissue, even when new carbolic acid was being applied something that was entirely new. Unfortunately Hainy developed bed sores that became gangrenous and these were treated with nitric acid to remove the necrotic flesh and carbolic acid to sterilize the wound. Hainy survived the injury. On 27 May, Lister wrote to his father expressing intense satisfaction, stating "I tried the application of carbolic acid to the wound, to prevent decomposition of the blood and to prevent the fearful mischief of suppuration. It is now eight days since the accident and patient has been going exactly as though the fracture were a simple one." Two weeks later another letter followed, reporting "The great swelling has almost entirely subsided, and the limb is becoming firm". On 7 August 1866, Hainy was released from hospital.

О новом методе лечения сложных переломов, абсцессов

В первые месяцы 1867 года Листер приступил к написанию истории болезни пациентов со сложными переломами, наблюдавшихся в ходе его экспериментов с карболовой кислотой, в новую статью – первую работу, описывающую его новую технику антисептики. Статья под названием «О новом методе лечения сложных переломов, абсцессов и т. д. с наблюдениями об условиях нагноения» была опубликована в журнале The Lancet в 5 частях с марта по июль 1867 года, первая часть вышла 10 марта 1867 года. Статья разделена на два раздела: основной, посвященный сложным переломам, и краткое примечание о лечении абсцессов. Теория воспаления Листера послужила концептуальной основой статьи. Он утверждал, что воспаление возникает сразу после ранения и является одновременно необходимым и опасным. По сути, это предвестник заживления, но в то же время жидкости, поступающие в рану, подобны мертвой ткани. Через воспаление может развиться гниение. Затем Листер описал заживление тканей грануляцией, которое, по его мнению, было наиболее вероятным исходом при ранах, связанных со сложными переломами. Листер считал, что клетки в гранулированной ткани исключительно активны и, будучи живыми, невосприимчивы к гниению. Они также были невосприимчивы к вторичному воспалению, поскольку лишены чувствительных нервов. Листер утверждал, что гниение, переносимое по воздуху, – «опасность, которую недооценивали», – подтверждается корками, которые, казалось, защищали небольшие раны от разложения в процессе заживления. Затем Листер объяснил, как гниение влияет на ткани, отмечая, что оно часто проявляется менее чем через 24 часа и сопровождается характерным запахом. Он описал источник гниения и указал, что «сырая поверхность» раны может подвергаться гниению до формирования грануляций или разложению жидкости на поверхности грануляций. Выделяемые жидкости были чрезвычайно едкими и воздействовали на чувствительные нервы, вызывая непрямое воспаление и лихорадку. Это, в свою очередь, приводило к увеличению обновления клеток и, как следствие, к гибели клеток, увеличивая количество гниющих веществ в ране. При непрямом гниении образовывались струпы, вызывающие нагноение. В следующем разделе статьи Листер сделал свое самое известное заявление, а именно, что разложение органических тканей вызывается не газообразными компонентами в атмосфере, а «мельчайшими частицами, взвешенными в [воздухе], которые являются микробами различных низших форм жизни, давно обнаруженными под микроскопом и считавшимися лишь случайными спутниками гниения», и были идентифицированы Пастером как «существенная причина» гниения. Он описал, как микробы действуют аналогично дрожжам, превращающим сахар в спирт. Микробы Листера были падальщиками, питающимися мертвыми тканями, и он не считал их паразитами живых тканей. В этом отношении статья Листера открыта для различных интерпретаций, но в контексте ран он полагал, что живые ткани могут противостоять микробам. Он не проводил различий между тем, являются ли микробы живыми организмами, например, при эризипеле, проникающими в организм, или химическим агентом. В остальной части статьи Листер описывает использование карболовой кислоты, а также то, как кислота образует плотную корку, защищающую рану от проникновения микробов. Затем он описывает результаты своих экспериментов на 11 пациентах. Заживление грануляцией произошло во всех случаях, кроме 7, 10 и 11, где не было нагноения. В случаях 1 и 9 наблюдалось нагноение. Листер не придавал значения гною, поскольку он не был связан с воспалением или изменением процесса гниения. По сути, он достиг заживления грануляцией без воспаления при сложных переломах. Он считал, что устранение нагноения не является желательным терапевтическим результатом, поскольку небольшое количество гноя на здоровой грануляции не вызывает опасений.

In the early months of 1867, Lister began writing up the compound fracture case histories of his experiments with carbolic acid into a new paper, in the first paper to describe his new technique of antiseptics. The paper titled "On a New Method of treating Compound Fracture, Abscess, Etc., with Observations on the Conditions of Suppuration" was published in The Lancet in 5 instalments between March and July 1867 with the first instalment appearing on the 10 March 1867. The paper is divided into two sections, the main portion dealing with compound fractures and a short note on the treatment of abscesses. Lister's theory of inflammation was used to provide the conceptual structure of the article. He stated that inflammation appeared immediately after a person was wounded and it was both necessary and dangerous. It was essentially a precursor to healing but at the same time, the fluids which flowed into the wound were akin to dead tissue. Through the action of inflammation, putrefaction could occur. Lister then described tissue healing by granulation which he believed was the likely outcome in wounds in compound fractures. Lister believed that cells in granulated tissue were remarkably active and since they were alive, were immune to putrefaction. They were also immune to secondary inflammation as they lacked sensory nerves. Lister then claimed that airborne putrefaction, "a danger that was underrated", was proven by the scabs which appeared to protect small wounds from decomposition during wound healing. Lister then explained how putrefaction affected tissue, that often it appeared in less than 24 hours and had an associated smell. He described the source of putrefaction and described how the "raw surface" of the wound could putrify before the granulations formed or the liquids on the surface of the granulations putrified. The liquids that were produced were extremely acrid and acted on the sensory nerves to initiate indirect inflammation and fever. This in turn led to an increase in cell turnover and resultant cellular death, increasing the quantity of putrescent material in the wound. When indirect putrefaction occurred, sloughs were produced that resulted in suppuration. In the next section of the paper, Lister made his most famous declaration, namely that the decomposition of organic tissue was not caused by the gaseous components in the atmosphere but "minute particles suspended in [the air], which are the germs of various low forms of life, long since revealed by the microscope, and regarded as merely accidental concomitants of putrescence" and had been identified by Pasteur as the "essential cause" of putrefaction. He described how the germs worked in the same manner as yeast that converts sugar to alcohol. Lister's germs were scavengers who lived on dead tissue and he didn't see them as being parasitic on living tissue. In that respect, Lister's paper is open to many interpretations but in the context of wounds, he believed that living tissue could resist germs. He never made the distinction as to whether germs were living beings for example in erysipelas, that entered the body or were a chemical agent. In the rest of the paper, Lister describes using Carbolic Acid, along with a description of how the acid forms a dense crust that protects the wound from the ingress of germs. He then describes the outcome of his experiments on 11 patients. Healing by granulation occurred in all cases except 7,10, 11 which didn't suppurate. Cases 1 and 9 did suppurate. Lister didn't regard pus as significant as it was not associated with inflammation or change in putrefaction. In essence, he had attained healing by granulation without inflammation in compound fracture cases. He believed that the elimination of suppuration wasn't a desirable therapeutic outcome, as a small amount of suppuration on a healthy granulation wasn't a cause for alarm.

Рак молочной железы

В июле 1867 года Листер узнал, что у его сестры Изабеллы Пим рак молочной железы. К тому времени Пим обращалась к Паджета и Сайму, но у неё была настолько обширная карцинома, что оба хирурга не рекомендовали оперативное вмешательство. Листер принял трудное решение провести радикальную мастэктомию. Он решил проконсультироваться с Саймом в Эдинбурге и отработал операцию на трупе. Операция была проведена в его собственном доме. Восстановление прошло успешно, и хотя в ране наблюдалось некоторое отделяемое, применение Листером антисептиков предотвратило развитие гниения. На следующий день он написал отцу: "Могу сказать, что операция была выполнена не хуже, чем если бы она не была моей сестрой. Но я не желаю больше проводить подобные операции."

Антисептический принцип хирургической практики

Через несколько дней после публикации последней части предыдущей статьи, Сайм попросил Листера присутствовать на собрании Британской медицинской ассоциации в Дублине 9 августа 1867 года. Листеру было трудно подготовить новую статью, основополагающую "О антисептическом принципе в хирургической практике", которая стала второй работой Листера, посвященной антисептической хирургии. Позже она была опубликована в Британском медицинском журнале 21 сентября 1867 года. Листер утверждал, что, основываясь на экспериментах с воспалением, основной причиной нагноения в ранах является разложение. Необходимо рассмотреть несколько аспектов этого утверждения. Во-первых, оно касалось исключительно ран, поскольку у Листера были иные взгляды на нагноение в других областях тела. Во-вторых, он подчеркнул, что разложение является "существенной" причиной нагноения, то есть не единственной. В-третьих, разложение вызывало появление гноя в ранах. Заявление Листера лучше всего понимать как открытие единственной важной причины нагноения в воспаленных ранах – разложения. Листер конкретно имел в виду патологию образования гноя в воспаленной ткани, являющуюся основной причиной вреда в хирургической практике. Его обращение к читателю, по сути, к хирургическому сообществу, – "Предотвращение нагноения со всеми сопутствующими рисками является очевидно желательной целью" – отражает опасения хирургов по поводу появления гноя в воспаленной ране. Листер также сделал совершенно неточное утверждение: "Кислород, который повсеместно считался агентом, вызывающим гниение", что противоречит другим источникам. Листер представил работы Пастера, утверждая, что разложения можно избежать, используя повязку, способную уничтожить микроорганизмы в ране. Листер решил сформулировать свою новую хирургическую технику в виде общего принципа, назвав его "антисептическим принципом" и связав его название с карболовой кислотой. Его принцип заключался в том, что все местные воспалительные проявления и общее лихорадочное состояние, возникающие после тяжелых травм, обусловлены раздражающим и отравляющим воздействием разлагающейся крови или некротических тканей. Он утверждал "важный принцип" – не то, что разложение является причиной болезни в ранах, а то, что оно является единственной причиной. В статье Листер инструктировал хирургов продолжать лечение даже при появлении нагноения, поскольку карболовая кислота вызывала нагноение, но предотвращала разложение, что противоречило обычной хирургической практике, где нагноение рассматривалось как признак неблагополучия, а в случае Листера – как признак неэффективности антисептической обработки. Он отметил, что считает необходимым подтвердить свою позицию "патологическими принципами", а именно, что грануляционная ткань не имеет врожденной склонности к образованию гноя, а делает это только при "воздействии ненормальных факторов". Он объяснил, что карболовая кислота и разлагающиеся вещества схожи, поскольку оба вызывают нагноение химическим путем, но в то время как карболовая кислота действует только на поверхность ткани, к которой она нанесена, разложение является "самораспространяющимся и самоусиливающимся ядом". Разлагающаяся ткань служила питательной средой для дальнейшего разложения, приводящего к гниению окружающих тканей. Листер утверждал, что гной, образованный карболовой кислотой, приемлем, если он не сопровождается воспалением. В этом отношении подход Листера к нормальному или аномальному заживлению грануляцией не отличался от подхода среднестатистического хирурга того времени: здоровое заживление невозможно при наличии воспаления. Листер придавал особое значение гниению, указав в заключительной части статьи, что разлагающиеся раны являются причиной болезней в больницах, что было распространенным убеждением в хирургическом сообществе. Он описал, как два больших отделения, где он проводил лечение, были самыми неблагополучными в Глазго, и с момента применения антисептиков "раны и абсцессы больше не отравляют атмосферу гнилостными испарениями", что привело к полной смене характера этих отделений. С момента введения нового антисептического режима в них не было зарегистрировано ни одного случая пиемии, госпитальной гангрены или рожи. Однако Листер так и не объяснил, каким образом "гнилостные испарения" приводили к лихорадке.

Within a few days of the publishing of the last part of the previous paper, Syme asked Lister to attend the British Medical Association meeting in Dublin on 9 August 1867. Lister had some difficulty preparing a new paper, the seminal "On the Antiseptic Principle in the Practice of Surgery *" which was Lister's second paper on antiseptic surgery. It was later published in the British Medical Journal on 21 September 1867. Lister claimed that on the basis of experiments on inflammation, the essential cause of suppuration in wounds was decomposition. Several aspects of this claim needs to be examined. Firstly, it was specific to wounds only, as Lister had other views about suppuration in other sites on the body. Secondly, he stipulated that decomposition was the "essential" cause of suppuration, i. e. it wasn't the only cause. Thirdly that decomposition was the cause of pus appearing in wounds. Lister's pronouncement is best described as that he had discovered the only important cause of suppuration in inflamed wounds is decomposition. Lister was specifically referring to the pathology of pus formation in inflamed tissue, the essential cause of harm in the practice of surgery. His appeal to the reader, in essence, to surgical consensus "To prevent the occurrence of suppuration, with all its attendant risks, was an object manifestly desirable" refers to the surgeons dread of pus appearing in an inflamed wound. Lister then made a wholly inaccurate statement " oxygen, which was universally regarded as the agent by which putrefaction was effected." when compared against other sources. Lister introduced the work of Pasteur, claiming that decomposition may be avoided by using a dressing that could destroy the minute organisms in the wound. Lister decided to formulate his new surgical technique into a general principle. He termed it the "antiseptic principle", thus linking its nomenclature with carbolic acid. His principle was that all the local inflammatory mischief and general febrile disturbance which follow severe injuries are due to the irritating and poisoning influence of decomposing blood or sloughs. He was stating a "great principle" – not that decomposition was the cause of disease in wounds,– it was the only cause. In the paper, Lister instructed surgeons to continue with the treatment even when suppuration appeared. The reason for this was the carbolic acid induced suppuration but prevented decomposition, which was contrary to normal surgical treatment that saw suppuration as an indication that something was wrong, in Lister's case essentially that the antiseptic treatment had failed. He noted that he felt it necessary to affirm this position on "pathological principles" that granulation tissue had no inherent tendency to form pus but only did so when "subjected to a preternatural tendency". He explained that carbolic acid and decomposing substances were similar, i. e., they both caused suppuration by a chemical process but while carbolic acid only acted on the surface of the tissue to which it is applied, decomposition is a "self propagating and self aggravating poison". Decomposing tissue was a breeding ground for more decomposition that led to putrefaction in the tissue surrounding it. Lister was arguing that the pus that formed by carbolic acid was acceptable as long as it wasn't accompanied with inflammation. In this respect, Lister's approach to normal or abnormal healing by granulation was the same as the average surgeon of the period. Simply, that healthy healing didn't occur when inflammation was present. Lister paid particular significance to putrefaction, in the last part of the paper stating that decomposing wounds were the cause of disease in hospitals, which was not an uncommon belief amongst the surgical community. He described how the two large wards where he offered treatment were the unhealthiest in Glasgow and since the application of antiseptics, "wounds and abscesses no longer poison the atmosphere with putrid exhalations" leading to the wards completely changing their character. Not a single instance of pyaemia, hospital gangrene, or erysipelas had occurred in them since the new regime of antiseptics had begun. However, Lister never explained how the "putrid exhalations" led to fever.

Эдинбург 18691877

Когда Листер работал в Эдинбурге, у него было две главные цели. Первая – усовершенствовать конструкцию своих повязок, вторая – повысить надежность антисептики, применяя этот метод к все более широкому спектру операций. Для этого он выбрал случаи исправления костных деформаций, а также повторной фиксации переломов с неправильным сращением. В 1870 году Листер опубликовал работу «О влиянии антисептической системы лечения на санитарное состояние хирургической больницы». Скрупулезность Листера стала еще более заметной, когда он начал работать в Эдинбурге, что отражено в его историях болезни пациентов 4-го и 5-го отделений больницы. 14 января 1871 года Листер впервые опубликовал подробности о применении марли и распыления в «Британском медицинском журнале». В 1872 году он был избран членом Эскулапианского клуба.

Спреи

Поэтому Листер проверил результаты обработки инструментов, хирургических разрезов и повязок раствором карболовой кислоты. Листер обнаружил, что раствор, наносимый на раны, значительно снижал частоту возникновения гангрены.

Лондон 1877 1900

10 февраля 1877 года скончался шотландский хирург сэр Уильям Фергюсон, занимавший должность профессора систематической хирургии в больнице Кингс-колледжа. 18 февраля, в ответ на предварительное обращение от представителя Кингс-колледжа, Листер заявил о своей готовности принять должность при условии радикального реформирования учебного процесса. Несомненно, миссия Листера носила как евангельский, так и апостольский характер, и именно это было его истинной целью, переехав в Лондон. Британский хирург Джон Вуд изначально был следующим в списке кандидатов и был избран на эту должность. Вуд был против назначения Листера. 8 марта 1877 года в частном письме к коллеге Листер противопоставил их различные методики преподавания и прямо высказал свое мнение о Фергюссоне: «Тот факт, что Фергюссон занимал должность клинического профессора, вряд ли имеет большое значение». В беседе с другим коллегой Листер заявил, что его целью, приняв это назначение, является «тщательное внедрение антисептической системы с целью ее распространения в столице». На встрече, организованной его учениками, чтобы убедить его остаться, Листер подверг критике лондонское медицинское образование. Его импровизированную речь услышал репортер, который позаботился о ее публикации в лондонских и эдинбургских газетах. Это поставило под угрозу положение Листера, поскольку информация дошла до управляющего совета Кингс-колледжа, который через несколько недель назначил Джона Вуда на эту должность. Однако в мае переговоры были возобновлены, и 18 июня 1877 года он был избран на вновь созданную должность профессора клинической хирургии. Вторая кафедра клинической хирургии была создана специально для Листера, поскольку больница опасалась негативной огласки, которая могла бы возникнуть в случае его непризнания.

Переезд в Реджентс-парк

11 сентября 1877 года Джозеф и Агги переехали в Лондон и нашли дом по адресу 12 Парк-Крестент, Риджентс-Парк. Листер начал преподавать 1 октября. В больнице было сделано обязательным требование, чтобы все студенты посещали лекции Листера. Посещаемость была невелика по сравнению с четырьмя сотнями, которые регулярно посещали его занятия в Эдинбурге. Условия трудоустройства Листера были соблюдены, однако ему предоставили всего 24 койки вместо 60, к которым он привык в Эдинбурге. Листер потребовал, чтобы он мог взять с собой из Эдинбурга четырех человек, которые составили бы основу его нового штата в больнице. Это были Уотсон Чейн, ставший его помощником хирурга, Джон Стюарт, художник-анатом и старший ассистент, а также В. Х. Доби и Джеймс Алтам, которые были ассистентами Листера (хирургическими помощниками, перевязывавшими раны). На первой лекции Листера возникло значительное напряжение как со стороны студентов, которые выкрикивали замечания, так и со стороны персонала. Даже медсестры были настроены враждебно. Это ярко проявилось в октябре 1877 года, когда пациентку, Лиззи Томас, приехавшую из Эдинбургской королевской больницы для лечения абсцесса подвздошно-поясничной мышцы, не приняли из-за отсутствия необходимых документов. Листер едва мог поверить, что может существовать такое отсутствие сочувствия со стороны надменных медсестер. Более того, такое отношение представляло реальную опасность для его пациентов, поскольку его система зависела от преданного персонала для подготовки к антисептическим операциям.

Вводный адрес

1 октября 1877 года Листер произнес вступительную речь в Лондоне, по сути, свою инаугурационную лекцию на тему "Природа брожения". Листер описал процесс брожения молока и объяснил, как гниение вызывается брожением крови, и в ходе лекции попытался доказать, что все брожения обусловлены микроорганизмами. Для демонстрации он использовал серию пробирок с молоком, неплотно закрытых стеклянными колпачками. Несмотря на то, что воздух попадал в пробирки, а молоко не разлагалось, было продемонстрировано, что воздух не является причиной брожения. Эксперимент привел к двум выводам: во-первых, некипяченое молоко не склонно к брожению, а во-вторых, выделенный Листером микроорганизм Bacterium lactis является причиной молочнокислого брожения. Лекция была встречена прохладно. В ее защиту Джон Стюарт описал ее как: "блестящее и многообещающее начало того, что мы считали кампанией на вражеской территории. Казалось, что царит колоссальная апатия, невообразимое безразличие к свету, который, по нашему мнению, сиял так ярко, и чудовищная инертность к силе новых идей".

Проводка сломанных коленных колен

В октябре 1877 года Листер прооперировал пациента Фрэнсиса Смита, операция не представляла угрозы для жизни. Открытая операция по поводу перелома надколенника, выполненная в присутствии 200 студентов, заключалась в сшивании двух фрагментов проволокой и, вероятно, была первым случаем, когда здоровый коленный сустав был вскрыт хирургическим путем. В 1881 году Листер был избран президентом Лондонского клинического общества. В октябре 1883 года Сент-Клэр Томсон собрал первых семерых пациентов Листера, перенесших операции на колене, для осмотра на заседании Медицинского общества Лондона. Он также разработал метод фиксации надколенников металлической проволокой и усовершенствовал технику мастэктомии. Он также известен как первый хирург, использовавший кетгутовые лигатуры, швы и резиновые дренажи, а также разработавший аортальный жгут. Он также внедрил разбавленный спрей карболовой кислоты в сочетании с ее хирургическим применением, однако отказался от использования спреев карболовой кислоты в конце 1890-х годов, увидев, что они не оказывали положительного влияния на результаты операций. Единственными зарегистрированными реакциями были незначительные симптомы, не повлиявшие на общий хирургический результат, такие как кашель, раздражение глаз и незначительные повреждения тканей у пациентов, подвергшихся воздействию спрея карболовой кислоты во время операции.

Прием за границей (18701876)

В 1869 году Матиас Саксторф из Копенгагенского университета посетил Листера в Глазго, чтобы изучить его методы. В июле 1870 года Саксторф признал технику Листера эффективной в письме Листеру, в котором он написал:

"Больница Фредерика, которой я руковожу как главный хирург, – очень старое здание, и у меня 150 пациентов в хирургическом отделении. Раньше каждый год случалось несколько смертей от сепсиса, иногда даже из-за самых незначительных повреждений. Теперь я рад сообщить, что с тех пор, как я вернулся домой в прошлом году, ни одного случая сепсиса не произошло, и этот результат, безусловно, связан с внедрением вашего антисептического метода."

Германия

Первое использование метода Листера в Германии было осуществлено Карлом Тьершем в Лейпциге в 1867 году. Тьерш, который применял подход Листера с момента его введения, никогда не публиковал свои результаты, но обучал методам Листера своих студентов. Его домашний хирург Герман Георг Иозеф испытал метод на 16 пациентах с абсцессами, с благоприятными результатами. Иозеф написал диссертацию о своих результатах, доказывающую ценность метода Листера, которая была представлена в Лейпциге в следующем году. В январе 1870 года Генрих Адольф фон Барделебен представил в Берлинском медицинском обществе доклад, описывающий результаты, но не предоставив статистической оценки этих результатов. Внедрение листеризма на европейском континенте было приостановлено во время Франко-прусской войны, но она стала величайшей возможностью для продвижения идей Листера. В начале войны Листер написал брошюру под названием «Метод антисептической обработки, применимый к раненым солдатам в текущей войне», в которой описывалась упрощенная техника антисептики, которую можно было использовать на поле боя и в военном госпитале. Брошюра была немедленно переведена на немецкий язык, однако существенного влияния не оказала. Самым важным сторонником антисептической системы Листера в Германии был хирург и специалист по остеотомии Рихард фон Волкман, преподававшей в Университете Галле. В августе 1870 года он стал генеральным хирургом во время Франко-прусской войны и отвечал за 12 армейских госпиталей и 1442 койки. Вернувшись зимой 1871 года в свою больницу, он обнаружил большое количество пациентов с инфекционными заболеваниями. Он писал об этом опыте:

The first use of Lister's method in Germany was by Karl Thiersch in Leipzig in 1867. Thiersch who practised Lister's approach since its introduction, never published his results but taught Lister's methods to his students. His house surgeon Hermann Georg Joseph, tested it on 16 patients who had abscesses, with favourable results. Joseph wrote a thesis on his results proving the value of the Lister method, which was presented in Leipzig the following year. In January 1870, Heinrich Adolf von Bardeleben presented a paper to the Berlin Medical Society that described the results but provided no statistical evaluation of those results. The adoption of Listerism on the European continent was halted during the Franco Prussian War, but it became the greatest opportunity to advance Lister's ideas. At the start of the war, Lister had written a pamphlet known as "A Method of Antiseptic Treatment Applicable To Wounded Soldiers in the Present War" that described a simplified technique of antiseptic that could be used on the battlefield and military hospital. The pamphlet was immediately translated into German, however it never made a material difference. By far the most important advocate for Lister's antiseptic system in Germany was the surgeon and Osteotomy specialist, Richard von Volkmann who taught at the University of Halle. In August 1870, he became surgeon general during the Franco Prussian War and was responsible for 12 army hospitals and 1442 beds. When he returned to his own hospital in the winter of 1871, he found large numbers of patients with infectious diseases throughout the ward. He wrote of the experience:

The mortality after large amputations and complicated fractures grew year by year. In the summer of 1871, during my absence on the battlefield, the clinic was crowded by a large amount of injured. For eight months, in the winter of 1871 to 1872, the numbers of blood poisoning and rose disease victims were so great, that I considered applying for a temporary closure of the facility. Without a morgue, the dead stayed in the cellar beneath the wards

In 1872, Volkmann sent his assistant Max Schede to visit Lister at his clinic, to learn his new techniques. Once Schede returned in the autumn of 1872, Volkmann began to use Lister's new techniques. On 16 February 1873, in a letter to Theodor Billroth, Volkmann wrote:

since autumn of last year (1872), I have been experimenting with Lister's method Already, the first trials in the old 'contaminated' house, show wounds healing, uneventful, without fever and pus. In April 1874, Volkmann presented a lecture with the title: "About antiseptic occlusive bandages and their influence on the healing process of wounds" where he detailed the influence of Lister. The lecture became famous in Germany, to such an extent that Lister's antiseptics were established in Germany, faster than in any other developed country. At the German Congress of Surgery, the members were so enthused with the results of Lister's work, that they invited him to visit Germany and see first hand the results of his work. Lister decided to accept the invitation to a continental tour. In the spring of 1875, Lister along with Agnes, his sister in law and two nieces left Edinburgh. The group spent several weeks in a tour that began in Cannes in France, visited several cities in Italy and finished with a four day visit to Venice. The first place in Germany that Lister visited was the "Allgemeines Krankenhaus" (general hospital) in Munich, which was run by Nussbaum. A celebratory dinner was held in Munich for Lister, with seventy guests. However, it was in Leipzig where Lister received his most glorious reception. A banquet was held with between three and four hundred guests present, led by MC Karl Thiersch. Lister then visited Volkmann in Halle before visiting Berlin, where the group was entertained by Heinrich Adolf von Bardeleben, who worked at the Charité hospital and was one of the earliest adopters of antiseptics.

«Смертность после обширных ампутаций и сложных переломов росла год от года. Летом 1871 года, во время моего отсутствия на поле боя, больница была переполнена ранеными. В течение восьми месяцев, зимой 1871–1872 годов, число жертв отравления крови и рожи было настолько велико, что я рассматривал возможность временного закрытия учреждения. Поскольку морго не было, умершие оставались в подвале под палатами».

В 1872 году Волкман отправил своего ассистента Макса Шеде посетить Листера в его клинике, чтобы изучить его новые методы. После возвращения Шеде осенью 1872 года Волкман начал применять новые методы Листера. 16 февраля 1873 года в письме Теодору Биллоту Волкман писал:

«С осени прошлого года (1872) я экспериментирую с методом Листера. Уже первые опыты в старом «зараженном» корпусе показали, что раны заживают благополучно, без лихорадки и гноя».

В апреле 1874 года Волкман выступил с лекцией под названием «Об антисептических окклюзивных повязках и их влиянии на процесс заживления ран», в которой подробно описал влияние Листера. Лекция стала известной в Германии, настолько, что антисептика Листера утвердилась в Германии быстрее, чем в любой другой развитой стране. На немецком хирургическом конгрессе участники были так воодушевлены результатами работы Листера, что пригласили его посетить Германию и увидеть результаты его работы своими глазами. Листер решил принять приглашение и отправиться в тур по континенту. Весной 1875 года Листер вместе с Агнес, его невесткой, и двумя племянницами покинул Эдинбург. Группа провела несколько недель в туре, который начался в Каннах (Франция), посетила несколько городов Италии и завершилась четырехдневным визитом в Венецию. Первым местом в Германии, которое посетил Листер, была «Allgemeines Krankenhaus» (общая больница) в Мюнхене, которой руководил Нуссбаум. В Мюнхене был устроен праздничный ужин в честь Листера, на котором присутствовало семьдесят гостей. Однако самый торжественный прием Листер получил в Лейпциге. Был устроен банкет с присутствием от трех до четырехсот гостей, который вел Карл Тьерш. Затем Листер посетил Волкмана в Галле, прежде чем отправиться в Берлин, где группу развлекал Генрих Адольф фон Барделебен, работавший в больнице Шарите и являвшийся одним из первых сторонников антисептики.

Поздние годы

В декабре 1892 года Листер посетил празднование в честь 70-летия Пастера в Сорбонне в Париже. Театр, рассчитанный на 2500 человек, был переполнен и включал в себя руководство университета, государственных министров, послов, президента Франции Сади Карно и представителей Института Франции. В 10:30 утра Пастер вошел, положив начало церемонии. Листер, приглашенный произнести речь, был встречен бурными овациями, когда он встал. В своем выступлении он говорил о долге, который он и хирургия имели перед Пастером. В сцене, запечатленной позднее Жаном Андре Риксенсом, Пастер шагнул вперед и поцеловал Листера в обе щеки. В январе 1896 года Листер присутствовал при погребении тела Пастера в Институте Пастера. В 1893 году, спустя четыре дня после начала весенних каникул в Рапалло, Италия, Агнес Листер умерла от острого воспаления легких. Несмотря на то, что Листер продолжал нести ответственность за отделения в больнице Кингс-колледжа, его частная практика прекратилась, вместе с интересом к экспериментальной работе. Социальные мероприятия были значительно сокращены. Учёба и писательство перестали его привлекать, и он погрузился в религиозную меланхолию. 31 июля 1895 года Листер ушел в отставку из больницы Кингс-колледжа. Ему был вручен портрет, написанный шотландским художником Джоном Генри Лоримером, на небольшой церемонии, устроенной в знак признания привязанности и уважения со стороны его коллег. Таким образом, он стал старшим хирургом в Медицинском отделе Королевской резиденции. После ее смерти в следующем году он был вновь назначен на эту должность преемнику, королю Эдуарду VII. 24 июня 1902 года, после десяти дней аппендицита с отчетливо выраженной опухолью в правом нижнем квадранте, король Эдуард был прооперирован сэром Фредериком Тревесом за два дня до запланированной коронации. Как и любая операция на внутренних органах того времени, аппендэктомия, необходимая королю, все еще сопряжена с чрезвычайно высоким риском смерти от послеоперационной инфекции, и хирурги не решались оперировать без консультации с ведущим хирургом Великобритании. Листер охотно проконсультировал их по новейшим антисептическим методам (которым они неукоснительно следовали), и король выжил, позже сказав Листеру: «Я знаю, что если бы не вы и ваша работа, я бы не сидел здесь сегодня». В 1903 году Листер покинул Лондон и поселился в прибрежной деревне Уолмер, в доме Парк-Хаус.

In December 1892, Lister attended the celebration in honour of the 70th birthday of Pasteur at the Sorbonne in Paris, The theatre, designed to hold 2500 people was crowded and included the university governing staff, ministers of state, ambassadors, the President of France Sadi Carnot and representatives from the Institut de France. At 10:30am, Pasteur entered beginning the ceremony. Lister, invited to give the address, received a great ovation when he stood up. In his speech, he spoke about the debt that he and surgery owed to Pasteur. In a scene that was captured later by Jean André Rixens, Pasteur strode forward and kissed Lister on both cheeks. In January 1896, Lister was present when Pasteur's body was laid in his tomb at the Pasteur Institute. In 1893, four days into their spring holiday in Rapallo, Italy, Agnes Lister died from acute pneumonia. While still responsible for the wards at Kings College Hospital, Lister's private practice ceased along with an appetite for experimental work. Social gatherings were severely curtailed. Studying and writing lost appeal for him and he sank into religious melancholy. On 31 July 1895, Lister retired from Kings College Hospital. Lister was presented with a portrait painted by Scottish artist John Henry Lorimer, in a small presentation, held in recognition of the affection and esteem that felt by his colleagues. thus becoming the senior surgeon in the Medical Household of the Royal Household of the sovereign. After her death the following year, he was re appointed as such to her successor, King Edward VII. On 24 June 1902, with a 10 day history of appendicitis with a distinct mass on the right lower quadrant, Edward was operated on by Sir Frederick Treves two days before his scheduled coronation. Like all internal surgery at the time, the appendectomy needed by the King still posed an extremely high risk of death by post operational infection, and surgeons did not dare operate without consulting Britain's leading surgical authority. Lister obligingly advised them in the latest antiseptic surgical methods (which they followed to the letter), and the King survived, later telling Lister, "I know that if it had not been for you and your work, I wouldn't be sitting here today." In 1903, Lister left London to live in the coastal village of Walmer at Park House.

Смерть

Лорд Листер умер 10 февраля 1912 года в своем загородном доме в возрасте 84 лет. Первой частью похорон Листера была большая общественная церемония, проведенная в Вестминстерском аббатстве, которая состоялась в 13:30 16 февраля 1912 года. Его тело было перенесено из дома и доставлено в часовню Святой Веры, где немецкий посол граф Поль Вольф Меттерних от имени немецкого императора Вильгельма II возложил венок из орхидей и лилий. Перед началом церемонии Фредерик Бридж исполнил музыку Генри Пёрселла, похоронный марш Шопена и «Tres Aequili» Бетховена. Затем тело поместили на высокий катафалк, на который были возложены его Орден Заслуг, прусский орден Pour le Mérite и Большой крест ордена Даннеброга. Катафалк несли несколько носильщиков, среди которых были Джон Уильям Струт, Арчибальд Примроуз, Руперт Гиннесс, Арчибальд Гейки, Дональд МакАлистер, Уотсон Чейн, Годли и Фрэнсис Митчелл Кэрд. Катафалк был доставлен на кладбище Хэмпстед в Лондоне, прибыв туда в 16:00. Тело Листера было похоронено в участке в юго-восточном углу центральной часовни в присутствии небольшой группы семьи и друзей. В тот же день в газете «Таймс» было опубликовано множество некрологов от научных обществ со всего мира. В тот же день в соборе Святого Эгидия в Эдинбурге состоялась поминальная служба. Университет Глазго 15 февраля 1912 года провел поминальную службу в Бут-холле. Мраморный медальон Листера был установлен в северном трансепте Вестминстерского аббатства рядом с памятниками четырем другим выдающимся ученым: Дарвину, Стоуксу, Адамсу и Уатту.

Мемориальный фонд Листера

После его смерти Королевское общество учредило Мемориальный фонд имени лорда Листера, собранный за счет добровольных пожертвований, чтобы увековечить память лорда Листера и направить средства на общественные нужды. Это привело к учреждению медали Листера, которая считается самой престижной наградой для хирурга.

Награды и почести

26 декабря 1883 года королева Виктория пожаловала Листеру титул баронета, из Парк-Кресент, в приходе Сент-Мэрилебон графства Миддлсекс. В 1885 году он был удостоен ордена Pour le Mérite, высшей прусской награды за заслуги. Орден был ограничен 30 живущими немцами и таким же числом иностранцев. 8 февраля 1897 года он был возведен в пэрство, получив титул барона Листера из Лайм-Реджиса в графстве Дорсет. В списке наград, опубликованном 26 июня 1902 года в связи с коронацией короля Эдуарда VII (в день самой коронации), лорд Листер был назначен тайным советником и одним из первых членов нового ордена Заслуг (OM). Он получил орден из рук короля 8 августа 1902 года и принес присягу в качестве члена Тайного совета во дворце Букингем 11 августа 1902 года. В декабре 1902 года король Дании наградил Листера Большим крестом ордена Даннеброга, рыцарским орденом, который доставил ему больше радости, чем любые последующие награды.

Медали

В течение всей своей жизни Листер был награжден рядом медалей за свои достижения. В мае 1890 года Листер был удостоен премии Камерона за терапию Эдинбургского университета, которая предусматривала произнесение короткой речи или лекции, состоявшейся в Синод-холле в Эдинбурге.

Академические общества

Листер был членом Королевского колледжа хирургов Англии с 1880 по 1888 год. В 1877 году Листер был удостоен медали Котениуса Немецкого общества естествоиспытателей. В 1886 году он был избран вице-президентом колледжа, но отказался от выдвижения на пост президента, так как хотел посвятить оставшееся время дальнейшим исследованиям. В 1887 году Листер представил Брэдшоувскую лекцию на тему "О современном состоянии антисептического лечения в хирургии". В 1897 году Листер был награжден Золотой медалью колледжа – их высшей наградой. Листер был избран членом Королевского общества в 1860 году. Он был членом совета Королевского общества в качестве доверенного лица с 1881 по 1883 год. Десять лет спустя, в ноябре 1893 года, Листер был избран на два года на должность иностранного секретаря общества, сменив шотландского геолога сэра Арчибальда Гейки. В 1895 году он был избран президентом Королевского общества, сменив лорда Кельвина. Он занимал эту должность до 1900 года. В марте 1893 года Листер получил телеграмму от Пастера, Феликса Гюйона и Шарля Бушара, сообщавшую о его избрании иностранным членом Академии наук. Листер был избран Международным почетным членом Американской академии искусств и наук в 1893 году, Международным членом Американского философского общества в 1897 году и Международным членом Национальной академии наук США.

Памятники и наследие

В 1903 году Британский институт профилактической медицины был переименован в Листерский институт профилактической медицины в честь Листера. Здание, вместе с другим прилегающим зданием, составляет нынешнюю больницу Листера в Челси, открывшуюся в 1985 году. Здание при Королевской больнице Глазго, в котором располагаются отделения цитопатологии, микробиологии и патологии, было названо в честь Листера в знак признания его работы в этой больнице. Больница Листера в Стивенэйдже, графство Хартфордшир, также названа в его честь. Имя Листера – одно из 23 имен, изображенных на фризе Лондонской школы гигиены и тропической медицины, однако комитет, выбиравший имена для фриза, не предоставил документации, объясняющей, почему были выбраны одни имена и не выбраны другие. Листер – один из всего двух хирургов в Соединенном Королевстве, удостоенных чести иметь публичный памятник в Лондоне, наряду с Джоном Хантером. Статуя Листера, созданная Томасом Броком из бронзы в 1924 году, установлена на северном конце Портленд-плейс. В парке Келвингроув в Глазго находится бронзовая статуя Листера, установленная на гранитном постаменте, выполненная Джорджем Генри Паулином в 1924 году. Она расположена рядом со статуей лорда Кельвина. Экспедиция «Дискавери» 1901–1904 годов назвала самую высокую точку в хребте Королевского общества в Антарктиде горой Листер. В 1879 году антисептик Listerine (первоначально разработанный для хирургической практики, но в настоящее время более известный как ополаскиватель для полости рта) был назван его американским изобретателем Джозефом Лоуренсом в честь Листера. Микроорганизмы, названные в его честь, включают патогенный бактериальный род Listeria, выделенный J. H. H. Pirie, с типичным представителем – пищевым патогеном Listeria monocytogenes, а также род слизевиков Listerella, впервые описанный Эдуардом Адольфом Вильгельмом Яном в 1906 году. Листер изображен в удостоенном премии «Оскар» фильме 1936 года «История Луи Пастера» режиссера Галливелла Хоббса. В фильме Листер – один из самых известных сторонников микробиолога в преимущественно враждебном медицинском сообществе и является ключевым докладчиком на церемонии в его честь. В сентябре 1965 года были выпущены две почтовые марки в честь Листера в ознаменование столетия его антисептической операции в Королевской больнице Гринлиса в Глазго – первого задокументированного случая подобного лечения.

In 1903, the British Institute of Preventive Medicine was renamed Lister Institute of Preventive Medicine in honour of Lister. The building, along with another adjacent building, forms what is now the Lister Hospital in Chelsea, which opened in 1985. The building at Glasgow Royal Infirmary which houses the cytopathology, microbiology, and pathology departments was named in Lister's honour to recognise his work at the hospital. The Lister Hospital in Stevenage, Hertfordshire is named after him. Lister's name is one of 23 people featured on the frieze of the London School of Hygiene & Tropical Medicine – although the committee which chose the names to include on the frieze did not provide documentation about why certain names were chosen and others were not. Lister is one of only two surgeons in the United Kingdom who have the honour of having a public monument in London, Lister and John Hunter. The statue of Lister, created by Thomas Brock in bronze in 1924, stands at the north end of Portland Place. There is a bronze statue of Lister, mounted on a granite base in Kelvingrove Park, Glasgow that was sculpted by George Henry Paulin in 1924. It sits next to the statue of Lord Kelvin. The Discovery Expedition of 1901–1904 named the highest point in the Royal Society Range, Antarctica, Mount Lister. In 1879, Listerine antiseptic (developed as a surgical antiseptic but nowadays best known as a mouthwash) was named by its American inventor, Joseph Lawrence, to honour Lister. Microorganisms named in his honour include the pathogenic bacterial genus Listeria named by J. H. H. Pirie, typified by the food borne pathogen Listeria monocytogenes, as well as the slime mould genus Listerella, first described by Eduard Adolf Wilhelm Jahn in 1906. Lister is depicted in the Academy Award winning 1936 film The Story of Louis Pasteur, by Halliwell Hobbes. In the film, Lister is one of the beleaguered microbiologist's most noted supporters in the otherwise largely hostile medical community, and is the key speaker in the ceremony in his honour. Two postage stamps were issued in September 1965 to honour Lister on the centenary of his antiseptic surgery at the Glasgow Royal Infirmary of Greenlees, the first ever recorded instance of such treatment.

Джозеф Листер

Два тома в кварто, сборник трудов Листера, подготовленный сэром Гектором Чарльзом Кэмероном, сэром У. Уотсоном Чейном, Рикманом Дж. Годли, Си Джей Мартином и Доусоном Уильямсом.