Эрнест Лоусон: Канадско-американский художник-импрессионист

Введение

Канадско-американский художник (1873–1939)

Эрнест Лоусон (22 марта 1873 – 18 декабря 1939) – канадский и американский художник, выставлявший свои работы в Канадском художественном клубе и входивший в американскую группу «Восемь», художники, которые в 1908 году образовали свободное объединение в знак протеста против ограниченности вкусов и строгой политики выставок консервативной и влиятельной Национальной академии дизайна. Хотя Лоусон прежде всего писал пейзажи, он также создал небольшое количество реалистичных городских сцен. На его стиль живописи оказали значительное влияние работы Джона Генри Твахтмана, Дж. Алдена Уэра и Альфреда Сисли. Несмотря на то, что Лоусона считают канадско-американским импрессионистом, его стиль находится на грани между импрессионизмом и реализмом.

Молодежь

Эрнест Лоусон родился в 1873 году в Галифаксе, Новая Шотландия, в видной семье, и прибыл в Соединенные Штаты в 1888 году, поселившись в Канзас-Сити. В 1891 году он переехал в Нью-Йорк и поступил в Лигу студентов-художников, где учился у Джона Твахтмана, который познакомил его с импрессионизмом и оказал ключевое влияние на его становление как художника. Позже он продолжил обучение у Твахтмана и у Дж. Алдена Уэйра в их летней художественной школе в Кос-Коб, штат Коннектикут, в 1890-х годах. "В определенной степени, – отметил один историк искусства, – Лоусон был продуктом движения художественных колоний". В 1893 году Лоусон посетил Францию и учился в Академии Жюлиана у Жана-Жозефа Бенжамена Констана и Жана-Поля Лоранса. Он занимался живописью на пленэре на юге Франции и в Море-сюр-Луан, где встретил английского импрессиониста Альфреда Сислея. В 1894 году Лоусон представил две картины на Салоне. В том же году Лоусон делил парижскую студию с У. Сомерсетом Моэмом, который, как считается, использовал Лоусона в качестве прототипа персонажа "Фредерика Лоусона" в своем романе 1915 года "Очарованный". Вернувшись в Соединенные Штаты, он женился на своей бывшей преподавательнице рисования Элле Холман.

Срок погашения

После возвращения в США в 1896 году Лоусон начал развивать собственную эстетику. Его дальнейшее творчество поощрялось Робертом Анри, Уильямом Глэкенсом и другими независимыми художниками, с которыми он начал общаться примерно с 1903 года. В 1898 году Лоусон переехал в Вашингтон-Хайтс, в Верхнем Манхэттене, и в течение последующих двух десятилетий его работы были посвящены сюжетам – парку Форт-Трайон, реке Гарлем, Спайтен-Дюйвилю, полям, мостам, пришвартованным лодкам, холмам, поросшим деревьями, и скалистым склонам на окраине динамично развивающегося города – из этой ещё малонаселённой части мегаполиса. Его картины образуют «шествие одиноких видов, лишённых людей», но наполнены почти осязаемым ощущением краски и сдержанным колористическим блеском. (Арт-критик Джеймс Гиббонс Хунекер, большой поклонник Лоусона, отмечал мастерство своего друга, говоря о нём как о происходящем из «палитры из дробле́нных драгоценных камней»). Как и другие реалисты, он работал на пленэре и часто путешествовал в поисках интересных новых сюжетов; его стремление к живописности привело его в Испанию, Нью-Гэмпшир, Новую Шотландию, Канзас, Колорадо, Теннесси, Нью-Мексико, Коннектикут и Флориду. В 1907 году Лоусон провёл свою первую персональную выставку в Пенсильванской академии изящных искусств и получил приз на ежегодной выставке Академии за зимний пейзаж, тема которого стала его наиболее узнаваемым мотивом. В следующем году он присоединился к группе бунтарей, известной как «Восемь», в которую входили Роберт Анри, Уильям Глэкенс, Джон Слоан, Джордж Люкс, Эверетт Шинн, Артур Б. Дэвис и Морис Прендергаст.

Восьмерка

Во многих отношениях Эрнест Лоусон был необычным бунтарем. Мягкий в общении, благородный и не склонный к драматизму человек, он не обладал талантом к саморекламе и не испытывал особого желания изображать суровые стороны современной городской жизни, что было характерной чертой пяти наиболее значимых членов «Восьмерки». (Генри, Глэкенс, Слоан, Лукс и Шинн были основателями того, что стало известно как ашканская школа американского искусства.) В отличие от Анри, Слоана и Лукса, которые также преподавали, у него не было преданных учеников и он не занимал влиятельного положения в художественных кругах Нью-Йорка, как Артур Б. Дэвис. У него были свои поклонники – ресторатор с Манхэттена Джеймс Мур (центральная фигура знаменитой картины Уильяма Глэкенса «Ше Мукан») владел любимой коллекцией работ Лоусона, – но никто не считал его радикалом. Скорее, у него было много общего с восьмым членом группы, Морисом Прендергастом, в его постоянной сдержанности и тихом профессионализме. Однако он разделял обеспокоенность, высказанную Анри и другими членами группы, по поводу системы выставок в Нью-Йорке – закрытой системы, которая обеспечивала более широкое освещение в прессе и прибыльные продажи тем, кто работал в соответствии с принятыми нормами, – считая ее слишком похожей на «частный клуб» и нуждающейся в перемене. Выставка, организованная «Восьмеркой» в престижной галерее Макбет в Нью-Йорке в 1908 году, именно этого и добилась. Выставка «Восьмерки» стала тем самым «скандальным успехом», на который надеялись ее организаторы. Хотя продажи не совсем соответствовали их ожиданиям, художники на некоторое время оказались в центре внимания СМИ. Консервативные вкусы были оскорблены, и молодые художники стекались в галерею Макбет, чтобы увидеть поразительное разнообразие современного изобразительного искусства. Позже выставка побывала в Чикаго и Бостоне, где вызвала еще большее освещение в прессе и общественные дискуссии о направлении развития американского искусства. Лоусон и его друзья сыграли важную роль в значимом культурном событии и инициировали дебаты о необходимости разнообразия стилей и сюжетов в американском искусстве. В то же время, некоторые могли задаться вопросом, насколько Лоусон вообще был аутсайдером. Позже в том же году он был принят в члены Национальной академии дизайна, а в 1917 году стал ее полноправным академиком. С 1911 по 1915 год он выставлялся как член Канадского художественного клуба. Он регулярно получал возможность выставляться в галереях, на протяжении всей своей карьеры завоевывал множество призов и пользовался уважением коллег. Уильям Мерит Чейз считал его величайшим американским пейзажистом, что было весьма значительным признанием. Однако все это не принесло ему ни богатства, ни славы. Лоусон всю жизнь испытывал финансовые трудности и в последние годы страдал от проблем со здоровьем. Лоусона пригласили представить три картины на знаковом Армори-шоу 1913 года. Как и многие американские художники того времени, он не был готов отказаться от изобразительного искусства в пользу новых направлений, предложенных кубизмом, фовизмом и футуризмом, но был открыт для изучения постимпрессионизма (с которым он впервые познакомился в Европе), а в Нью-Йорке возможности увидеть работы постимпрессионистов значительно расширились после Армори-шоу. «Знакомство с живописью Сезанна убедило [Лоусона] в том, что импрессионизм потерял связь с формой, уделяя слишком много внимания поверхностному свету, и в своих поздних работах он предпринял явную попытку восстановить ощущение объема. Хотя он так и не полностью усвоил структурные методы Сезанна, Лоусону удалось привнести в свое искусство определенную форму и некоторое сходство с мастером из Экс-ан-Прованса, отказавшись от колористической дымки и пастельной утонченности, унаследованных от Твахтмана».

In many ways, Ernest Lawson was an unlikely rebel. A soft spoken, gracious, and undramatic man, he had no flair for self promotion and little inclination to paint the rougher aspects of modern city life, which was a hallmark of five of the most significant members of the Eight. (Henri, Glackens, Sloan, Luks, and Shinn were all founding members of what became known as the Ashcan school of American art.) Unlike Henri, Sloan, and Luks, who were teachers as well, he had no worshipful student following nor was he well placed in art political circles in New York, like Arthur B. Davies. He had his devoted fans—the Manhattan restaurateur James Moore (the central figure in William Glackens's famous painting, Chez Mouquin) owned a much loved collection of Lawsons—but no one thought of him as a radical in any way. If anything, he had more in common with the eighth member of the group, Maurice Prendergast, in his steady reserve and quiet professionalism. But he did share the concerns voiced by Henri and others of the group that the exhibition system in New York, a closed system that led to wider press coverage and lucrative sales for those who worked in an approved manner, was too much a "private club" enterprise and needed shaking up. The exhibition that the Eight staged at the prestigious Macbeth Galleries in New York in 1908 did just that. The exhibition of The Eight was the "succès de scandale" its organizers hoped for. If sales did not quite measure up to their expectations, the painters nonetheless became centers of media attention for some time. Conservative tastes were affronted, and young artists flocked to the Macbeth Galleries to see a startling range of modern representational art. The show later traveled to Chicago and Boston, where it occasioned more press coverage and public discussion of the direction American art should take. Lawson and his friends had played a role in an important cultural event and in initiating debate about a needed diversity of style and subject matter in American art. At the same time, though, it was possible for some people to wonder to what extent Lawson was an outsider at all. Later that year, he was named an associate member of the National Academy of Design, and he was made a full academician in 1917. He exhibited as a member of the Canadian Art Club from 1911 to 1915. He benefited from regular gallery representation, won many prizes throughout his career, and was highly regarded by his peers. In fact, William Merritt Chase considered him America's greatest landscape painter, an endorsement that carried a healthy cachet with it. None of this translated into wealth or fame in the long run, however. Lawson had financial problems all his life and suffered from poor health in his later years. Lawson was invited to contribute three paintings to the landmark Armory Show of 1913. Like many American artists at the time, he was not prepared to abandon representational art for the new paths suggested by Cubism, Fauvism, and Futurism, but he was open to learning more about Post Impressionism (which he had first been exposed to in Europe), and in New York the opportunities to see the Post Impressionists increased considerably after the Armory Show. "Acquaintance with Cézanne's painting convinced [Lawson] that Impressionism had lost contact with form in its insistence upon surface light, and in his later works he made an obvious attempt to recapture solidity. Although he never completely assimilated Cézanne's structural methods, Lawson managed to introduce a measure of form into his art and some resemblance to the Aix master as he dropped the coloristic haze and the pastel prettiness inherited from Twachtman."

Поздние годы

Хотя его работы пользовались спросом у важных коллекционеров в 1910-х и 1920-х годах, таких как Джон Куинн, Дункан Филлипс, Альберт Барнс и Фердинанд Хауолд, который в одиночку создал современную коллекцию Музея искусств Колумба, Лоусон не занимал заметного положения в американском мире искусства, когда на первый план вышли прецизионизм, художники круга Альфреда Стиглица (например, Джорджия О’Кифф, Джон Марин, Чарльз Демут) и другие новаторские течения и личности. В конечном итоге он покинул Нью-Йорк. Лоусон посетил Флориду, где подружился с Кэтрин и Ройсом Пауэллами, его близкими друзьями и меценатами, жившими там. Он впервые остановился у них в Корал Гейблс в 1931 году и часто возвращался, окончательно переехав во Флориду в 1936 году. В последние годы жизни он завершил роспись для почтового отделения в Шорт-Хиллз, Нью-Джерси (которая больше не сохранилась), но в основном сосредоточился на изображении флоридских пейзажей. Впав в депрессию и ухудшив здоровье, он утонул при загадочных обстоятельствах в 1939 году, предположительно во время купания на Майамском пляже. Друзья задавались вопросом, не было ли это самоубийство. Сегодня работы Лоусона менее известны, чем работы многих его друзей и коллег, но его лучшие картины можно найти в коллекциях многих североамериканских художественных музеев. Роберт Анри утверждал, что среди пейзажистов он был «величайшим со времен Винслоу Гомера». Дункан Филлипс называл его «великим романтиком». Помимо художественных достоинств и мастерства исполнения, работы Лоусона представляют сегодня особый интерес как свидетельство уходящей пасторальной эпохи Манхэттена. Собор Святого Иоанна Богослова, изображенный на его картине 1903 года с таким же названием, возводился посреди леса недалеко от кампуса Колумбийского университета и грохочущей надземной железной дороги. Его «Вашингтон-Хайтс» с весенней листвой, оврагами и лодками сегодня – процветающий доминиканский район, динамичный и урбанизированный, густонаселенный и застроенный, ставший темой бродвейского мюзикла «In the Heights». Картины Лоусона напоминают зрителям о мире, который полностью исчез за несколько десятилетий.

Though his work was sought after by important collectors in the 1910s and 1920s, such as John Quinn, Duncan Phillips, Albert C. Barnes, and Ferdinand Howald, who single handedly built the modern collection of the Columbus Museum of Art, Lawson did not maintain a high profile in the American art world as Precisionism, the artists of the Alfred Stieglitz circle (e. g., Georgia O'Keeffe, John Marin, Charles Demuth), and other adventurous movements and individuals took center stage. Eventually, he left New York. Lawson visited Florida when he befriended Katherine and Royce Powell, his close friends and patrons who lived there. He first stayed with them in Coral Gables in 1931, and he returned there often, moving permanently to Florida in 1936. In his last years, he completed a post office mural in Short Hills, New Jersey (no longer extant), but he focused primarily on painting the Florida landscape. Depressed and in declining health, he drowned under mysterious circumstances in 1939, apparently while swimming on Miami Beach. Friends wondered if Lawson's death had been a suicide. Lawson's work is little known today compared to that of many of his friends and associates, but his best paintings can be found in the collections of many North American art museums. Robert Henri insisted that, among landscape artists, he was "the biggest we have had since Winslow Homer." Duncan Phillips referred to him as a "great romanticist." Aside from their qualities as well made landscapes, Lawson's works have an interesting secondary life today as a record of the twilight of pastoral Manhattan. The Cathedral of Saint John the Divine, in Lawson's 1903 painting of that title, is being erected in the midst of a woodland not far from the campus of Columbia University and the roar of the El. His Washington Heights of springtime foliage and glens and rowboats is today a thriving Dominican neighborhood, robustly urban, packed with people and buildings, subject of the Broadway musical In the Heights. Lawson's paintings remind viewers of a world that vanished entirely in the space of a few decades.