Введение

Лоуренс Кавена (ок. 1810 – 13 октября 1846) был ирландским австралийским каторжником, ставшим разбойником, который вместе с Мартином Кэшем и Джорджем Джонсом сбежал из Порт-Артура на острове Ван-Димена в конце 1842 года. Трое мужчин занялись разбоем в течение шести месяцев, грабя фермерские усадьбы и трактиры, казалось бы, с полным безнаказанием. Кавена предстал перед судом за тяжкие преступления пять раз. Он был казнен в 1846 году на острове Норфолк.

Ранняя жизнь и перевозки

Лоуренс Кавена родился около 1810 года в графстве Уиклоу, Ирландия. Его место рождения, вероятно, было либо Ньюбридж (ныне Авока), либо близлежащий Ратдрум. В 1828 году Кавена и его сестра Кэтрин были осуждены за ограбление в Дублине. Оба были приговорены к смертной казни, которая была заменена на пожизненную каторгу. Лоуренс Кавена был отправлен в Новый Южный Уэльс на борту судна "Фергюссон" вместе с 40 другими заключенными, прибыв в Сидней 26 марта 1829 года. По прибытии в колонию Новый Южный Уэльс в 1829 году, Кавена был назначен на работу к Эдварду Рейли в Раби, в районе Кэмпбелтауна к юго-западу от Сиднея. В феврале 1832 года Кавена получил сорок ударов плетью за дерзость и недисциплинированное поведение. С сентября 1832 года он был прикреплен к дорожным бригадам, но вскоре после этого поступило сообщение о побеге Кавены из дорожной бригады № 20. 8 февраля 1833 года Кавена и Домик Маккой предстали перед судом в Кэмпбелтауне, обвиненные в нападении на Мартина Грейди с целью ограбления. По сообщению, Кавена, Маккой и третий мужчина остановили Грейди, когда он ехал на повозке по Ливерпульской дороге, и напали на него "дубинами". Грейди достал из кармана "пару острых ножниц", чтобы защититься. Неизвестный нападавший убежал, а Грейди успел ранить Кавену и МакКоя, прежде чем они "скрылись в зарослях". Оба были признаны виновными и приговорены к четырнадцати годам каторги. Кавена был первоначально отправлен в тюремный корабль "Феникс", а затем в марте 1833 года перевезен на остров Норфолк.

Остров Норфолк

На острове Норфолк в мае 1833 года Кавена провёл четырнадцать дней в кандалах за «отказ помогать в спуске шлюпок». В апреле 1834 года он был приговорён к семи дням в карцере за «бунт в тюрьме». В январе (год не указан) он получил 150 ударов плетью за «попытку побега». Последние несколько лет заключения Кавена на острове Норфолк пришлись на период управления Александра Маконочи, чьи более гуманные методы контроля над заключёнными были направлены скорее на их реабилитацию, чем на наказание. За четыре года пребывания Маконочи в должности коменданта исправительной колонии с острова Норфолк было освобождено более четырнадцатисот мужчин, судимых дважды. Точная дата отъезда Лоуренса Кавена с острова Норфолк неизвестна. Некоторые источники утверждают, что он бежал с острова, однако этому нет никаких подтверждений. Вероятное объяснение его появления в Сиднее в январе 1842 года заключается в том, что он был освобождён по решению Маконочи, отбыв девять лет из четырнадцатилетнего срока. Альтернативное объяснение состоит в том, что Кавена был переведён в качестве заключённого с острова Норфолк в казармы Хайд-парка в Сиднее.

Возвращение в Сидней

К январю 1842 года Кавенаг вернулся в Сидней с острова Норфолк; неясно, был ли он освобожден, но к середине января он был заключен в казармы Хайд-парка. К 1840-м годам казармы Хайд-парка использовались для содержания опасных преступников. В 1842 году казармами управлял печально известный заместитель начальника Тимоти Лейн, при котором это место "превратилось в кошмар, полный жестокости", где суровые наказания были средством контроля, а жестокость и коррупция прочно укоренились среди надзирателей-каторжников. 19 января 1842 года Кавенаг получил 36 ударов плетью за "повреждение кандалов". Вечером, в момент побега, двое мужчин добрались до бухты Дабл-Бей и украли рыбацкую лодку, "угрожая жизни женщины", пытавшейся им помешать. Поиски беглецов были перенесены на Северный берег и в окрестности залива Брокен-Бей. На следующий день стало известно, что Кавенаг и Браун ограбили дом миссис Рейби, свекрови капитана Иннеса, в Лэйн-Коув, где украли различные вещи, включая мушкет. Колониальное правительство предложило вознаграждение в десять фунтов стерлингов за поимку любого из двух каторжников "любым свободным человеком"; за поимку любого беглеца "заключенным короны" предлагалась "возможность условного освобождения". Опубликованное описание Лоуренса Кавенага: рост 5 футов 7½ дюймов; цвет лица – "румяный, свежий"; волосы коричневые, глаза голубые и "плоский нос"; отсутствует "правый мизинец", "небольшой шрам на тыльной стороне левой руки и на лбу". В течение короткого периода "совершения набегов в окрестностях Сиднея" бушрангеры свободно перемещались с одной стороны гавани на другую. После этого инцидента были отправлены отряды солдат, конной полиции и констеблей "в разных направлениях для прочесывания кустарников". На следующий день группа из четырех конных полицейских и аборигена, проводивших поиски в районе залива Уотсона, обнаружили следы и проследили за бушрангерами до небольшой пещеры, где им удалось захватить Кавенага и Брауна, а также другого человека по имени Джозеф Джонстон и "женщину, одетой как мужчина" (сбежавшую служанку мистера Нальдера по имени Элизабет Келли). Четверо пленников были доставлены в тюрьму Дарлингхерст. 12 апреля 1842 года Лоуренс Кавенаг, Томас Браун и Джозеф Джонстон предстали перед Верховным судом Нового Южного Уэльса под председательством судьи Бертона, обвиненные в незаконном владении огнестрельным оружием и в покушении на убийство Уильяма Хантера, "с намерением лишить его жизни". Обвиняемые заявили о своей невиновности. После того как сторона обвинения представила свои доказательства, Лоуренс Кавенаг выступил в свою защиту. Он утверждал, что "никогда не намеревался применять личное насилие, когда ушел в кусты", но был вынужден это сделать "из-за тирании, которую он испытал в казармах Хайд-парка", добавив, что тирания, которую он пережил на острове Норфолк, "ничто по сравнению с той, которую он испытал в Сиднее". Присяжные вынесли обвинительный приговор "не покидая места для совещаний". 30 мая 1842 года Лоуренс Кавенаг вместе с сорока двумя другими заключенными короны (включая Джорджа Джонса) был отправлен из Сиднея в Ван-Дименову землю на шхуне "Мариан Уотсон", прибыв в Хобарт 8 июня, откуда его доставили в пенитенциарное поселение Порт-Артур.

Бегство из Порт-Артура

К концу 1842 года, находясь в рабочей бригаде, перевозившей камень из карьера Порт-Артур, Кавена встретил двух других каторжников, Джорджа Джонса и Мартина Кэша. У всех троих был общий интерес: “сильное стремление к побегу”. Кэш ранее пытался бежать из Порт-Артура, но был схвачен в миле от материка у Ист-Бэй-Нека. Они обсудили план побега и договорились предпринять его в день боксинга, когда повозки подойдут к карьеру за первой партией камня. В день боксинга, 26 декабря 1842 года, побег произошел по плану. Мартин Кэш писал: “Я намеренно подошел к месту, где работали [Кавена и Джонс]; взглянув на них на мгновение, они оба тут же бросили кирки и, подпрыгнув на крутой склон, через минуту скрылись в зарослях, и я вскоре последовал за ними”. Кавена повел остальных к месту, где он заранее спрятал четверть буханки хлеба и немного муки. Затем трое каторжников направились к густым зарослям у подножия горы Артур. Они решили оставаться в кустах следующие три дня, полагая, что солдаты “ослабят бдительность, полагая, что мы сбежали”. Ночью на третий день свободы они покинули укрытие, держась кустарника и обходя береговую линию справа. Около Лонг-Бей они перешли дорогу и продолжили путь на северо-запад через кустарник к подножию Сигнального холма, где отдохнули до утра. Кэш развел “угольный костер” в дупле дерева и приготовил на завтрак лепешку. Трое каторжников продолжали путь сквозь густые заросли до наступления темноты, когда они увидели Иглхоук-Нек, где могли “видеть линию, буквально кишащую констеблями и заключенными”. Поняв, что пересечь Нек невозможно, они решили переплыть его. Иглхоук-Нек – узкий перешеек, соединяющий полуостров Тасман (где находился Порт-Артур) с полуостровом Форестье. На перешейке были размещены посты охраны, фонари и привязанные сторожевые собаки, некоторые из которых находились на платформах, установленных в воде. К западу от Нека находилась узкая бухта Иглхоук, а к востоку – гораздо более широкая Пиратская бухта. Следуя примеру Кэша, беглецы выбрали более длинный путь по восточной стороне, шириной около полумили, тем же маршрутом, что и Кэш при первой попытке побега. Скрываясь в темноте, они добрались до берега Пиратской бухты и начали плыть, подтянув одежду над головами. Сильный ветер поднимал волны, которые сбивали их с ног и уносили одежду, поэтому каждый из них добрался до другого берега обнаженным. Оказавшись у подножия крутого и заросшего кустарником холма, трое каторжников поднялись вверх по склону и отдохнули у вершины до рассвета. Мартин Кэш знал о хижине возле дороги, соединяющей Иглхоук-Нек и Ист-Бэй-Нек, которую обычно занимала бригада дорожных рабочих, почти отбывших свои сроки. В обнаженном состоянии, без обуви и еды, трое каторжников решили рискнуть и ограбить хижину. Они ворвались внутрь, Кавена держал топор, который нашел снаружи, и обнаружили там только одного человека – поднадзорного надзирателя рабочей бригады. Мужчину связали, а затем взяли одежду, обувь и еду. Понимая, что после обнаружения их налета на хижину дорожной бригады внимание преследователей переключится на полуостров Форестье и Ист-Бэй-Нек, беглецы решили еще несколько дней оставаться в укрытии. На северном конце полуострова они рассматривали возможность переплыть материк (расстояние было вдвое меньше, чем при предыдущем переплыве), но сильное течение вызвало беспокойство у Кавены и Джонса. Кавена сказал остальным, что чуть не утонул при переходе через Нек, однажды считая себя погибшим, отметив, что его спасение было настоящим чудом. Решив попытаться пересечь сушу у Ист-Бэй-Нека, трое каторжников дождались наступления темноты и, скрываясь, сумели обойти посты охраны, а затем проползли через пшеничное поле, пока не оказались на безопасном расстоянии от военных казарм. Через четверть мили они вышли к густым зарослям, где могли ненадолго отдохнуть, “избежав акул и на суше, и в воде”. К 19 января 1843 года была объявлена награда за поимку трех “беглецов из Порт-Артура”. Вознаграждение за поимку “любого из указанных преступников” составляло пятьдесят суверенов (фунтов); если “эта услуга будет оказана каторжником”, помимо денежного вознаграждения будет предоставлено условное освобождение. Кэш, Кавена и Джонс затем ограбили трактир возле Багдада, во время которого одному из охраняемых мужчин удалось сбежать, пока они обыскивали помещение, что потребовало “быстрого отступления” и решения лучше охранять каждого в будущем. На следующее утро, двигаясь на юго-запад в сторону Бродмарша, они ограбили Илая Пэнтона и его семью на их ферме, причинив сильное страдание беременной жене Пэнтона, Джейн. Налетчики затем захватили группу рабочих из сарая, а также слуг, после чего обыскали и разграбили дом. Покинув ферму Пэнтона, трое разбойников встретили доктора Макдауэлла на дороге, который утверждал, что поприветствовал их, и в ответ получил выстрел. После этих событий Пэнтон, бывший каторжник, получил письмо от Колониального секретаря, в котором сообщалось, что “поскольку разбойники были допущены к побегу с его фермы, он будет лишен всех назначенных ему слуг”.

Перестрелка в гостинице "Вулпак"

Во вторник вечером, 31 января 1843 года, трое разбойников прибыли в трактир Woolpack Inn на равнине Маккуори-Плейнс, в 19 километрах к северо-западу от Нью-Норфолка, на дороге в Гамильтон. Они обезоружили и связали жену трактирщика, миссис Стоддарт, ее двух взрослых сыновей и троих посетителей. Кэш спросил о хижине, расположенной примерно в сорока пяти метрах от трактира, и миссис Стоддарт ответила, что там "нет мужчин". На самом деле, в хижине находились четверо полицейских констеблей, которые заметили неладное в трактире. Кэш, взглянув в окно, "заметил движение людей в сторону дома" и, предупредив своих сообщников, вышел из здания, где его "приказали остановиться" приближающимися людьми. Получив вызов, Кэш немедленно выстрелил, а Кавена и Джонс, стоявшие по обе стороны от него, также открыли огонь по констеблям, двое из которых были ранены в перестрелке. Каждый из полицейских укрылся, а Кэш позже заявил, что они "повелили себя трусливо". Когда дым рассеялся, Кэш обнаружил, что остался один, а Кавена и Джонс воспользовались моментом и сбежали. Кэш вернулся в трактир и схватил трехгаллонную бочку бренди, после чего тоже ушел, позже присоединившись к своим сообщникам в месте, где они заранее спрятали свои пожитки.

Базовый лагерь на горе Дромадери

После инцидента в трактире Woolpack Inn трое разбойников три дня направлялись к базе, которую они ранее обустроили на горе Дромедар (между Брайтоном и Нью-Норфолком в районе Блэк-Хиллз). По пути они остановились на участке Генри Которна у подножия горы Дромедар, связав нескольких человек и ограбив дом, чтобы добыть провизию, а также ружье и боеприпасы. После ограбления дома Которна поступили сообщения о том, что "полицейские и военные преследуют преступников по пятам". На следующий день Ханна Блэкберн отправилась в Хобарт-Таун и вернулась с гражданской женой Кэша, Элизой (избежав полицейского наблюдения). Трое разбойников, сопровождаемые Элизой Кэш, затем отправились в свой базовый лагерь на близлежащей горе Дромедар. В своих мемуарах Кэш называет это место "крепостью", которую он назвал "Дромедарьи Парк". Расположенная недалеко от вершины горы Дромедар, она открывала великолепный вид на реку Дервент от района Нью-Норфолк до Брайтона – "просторное жилище", где разбойники "вряд ли могли быть застигнуты врасплох". "Крепость" представляла собой три бревна, сложенных в форме треугольника, а внутри были укреплены ветви молодых деревьев и папоротники. Несмотря на отсутствие крыши, Кэш описал ее как имеющую "довольно уютный вид". Кавена, Джонс и Кэш с женой провели следующие три дня "в тихом уединении, наслаждаясь первозданной красотой природы". Однако, когда запасы стали иссякать, разбойники "решили снова выйти в поле и собирать дань", оставив Элизу ответственной за крепость.

Районы Брайтон и Нью-Норфолк

Во вторник, 7 февраля 1843 года, трое бушрангеров вошли в дом Ходжкинсона, его жены и восемнадцатилетней дочери. Джонс прикрывал заложников двуствольным ружьем, пока Кавенаг искал еду и другие припасы, а Кэш стоял на страже снаружи. Миссис Ходжкинсон оказалась женщиной непростой натуры, словесно оскорбляя грабителей и несколько раз пытаясь сбежать из дома. Когда бушрангеры уходили с добычей, включая шесть сушеных окороков, она последовала за ними во двор, "крича во весь голос" и продолжала ругать их, пока они не скрылись из виду. В субботу, 11 февраля, трое мужчин внезапно ворвались в дом на ферме Коллиса в кустарнике недалеко от дороги в Брайтон, в 17 милях к северу от Хобарт-Тауна. Миссис Коллис накормила их бараниной и вином из Кейптауна, после чего они заперли ее с маленьким ребенком в кладовой и ушли, прихватив с собой еду, одежду и остатки вина. Это решение Колониального секретаря вызвало критику и насмешки в колониальной прессе. Вернувшись с награбленным в свой базовый лагерь на горе Дромедари, бушрангеры узнали, что Королевский легкий пехотный полк под командованием майора Эйнсворта получил приказ их преследовать. Через несколько дней, с выгодной позиции, они наблюдали, как "несколько групп полиции и военных прочесывают местность" в их поисках, "двигаясь во всех направлениях, кроме верного". Кэш настоятельно попросил Элизу вернуться в Хобарт-Таун, опасаясь за ее безопасность. После ее отъезда трое мужчин решили, что им необходимо изменить район своей деятельности, что побудило бушрангеров перебраться дальше вглубь страны и на север, в окрестности Гамильтона. 1 марта 1843 года колониальное правительство, реагируя на широко распространенное убеждение, что бушрангерам помогают и оказывают поддержку другие каторжники, изменило вознаграждение, предлагаемое каторжнику за поимку трех "беглецов из Порт-Артура". Было объявлено, что любой каторжник, "который поймает или предоставит информацию, которая приведет к поимке" Кэша, Кавена или Джонса, получит вместо ранее объявленного условного освобождения полное помилование, а также бесплатный проезд из колонии (в дополнение к денежному вознаграждению в размере пятидесяти суверенов).

Районы Гамильтон и Ботуэлл

В субботу, 11 марта, Кэш, Кавена и Джонс посетили поместье Томаса Триффетта в Грин-Хиллз на реке Уз (примерно в 14 километрах к северо-западу от Гамильтона), ограбив его, забрав "всё, что смогли унести". Они взяли ружье Триффетта и оставили одно, которое ранее украли у Генри Которна, посчитав его менее качественным, чем то, что они получили недавно, и попросили Триффетта вернуть ружье Которну ("сообщив ему при этом, что как только они найдут лучшее, чем его, они вернут и его"). В воскресенье, 19 марта, вооруженные разбойники прибыли на станцию Чарльза Керра, "Данробин", примерно в 22 километрах к западу от Гамильтона. Они наблюдали за этим местом в течение двух дней, и взяли в плен пастуха, чтобы допросить его о месте, которое они намеревались ограбить. Они ушли с парой дуэльных пистолетов, одеждой и телескопом, чтобы облегчить тщательное наблюдение за передвижением людей. В следующую среду разбойники посетили Джона Шервина на станции "Шервуд", расположенной между Гамильтоном и Ботуэллом, что соответствовало их обычной схеме действий. Позже Эдольс дал интересные сравнительные описания трех мужчин, которые его ограбили: "Кэш описывается как человек с тихим голосом и грубыми манерами; Кавенаг – самый спокойный из них; а Джонс – самый сообразительный". Начиная с февраля 1843 года колониальные газеты стали использовать краткое обозначение "Cash & Co." для обозначения трех разбойников – Кэша, Кавена и Джонса. Этот термин становился все более распространенным по мере увеличения их преступлений и того, что они оставались на свободе. Мартин Кэш был более известен в Ван-Дименовой Земле, проживая на острове с 1837 года и приобретя дурную славу благодаря двум неудачным попыткам побега из Порт-Артура. Однако существуют некоторые сомнения относительно того, кто был настоящим лидером банды, и, вероятно, сыграла роль ошибка в идентификации. После того, как Кавена был ранен и впоследствии захвачен в июле 1843 года, газета Colonial Times прокомментировала: "Мы не сомневаемся, что Кэш и Джонс скоро будут схвачены – их сила сломлена". В следующий раз разбойники появились к востоку от Гамильтона, в районе Грин-Пондс. 29 марта они прибыли на ферму "Охотничьи угодья" капитана Кларка, недалеко от городка Грин-Пондс. Обнаружив, что в доме находятся "только три дамы и служанка", они ушли через некоторое время, забрав с собой только газету и несколько яблок, "опасаясь, что кто-то мог сбежать и позвать на помощь". Позже в тот же день преступники ограбили дом Джона Томсона в том же районе, явившись через полчаса после того, как группа солдат и констеблей покинула его, получив сообщение о нападении на ферму капитана Кларка. В среду, 26 апреля, разбойники встретили магистрата Джона Кларка, ехавшего по дороге возле Ботуэлла, и заставили его сопровождать их к поместью Аллардайсов на реке Клайд, где они украли одежду, провизию, а также два ружья и боеприпасы. Кларк описал их как "жалобно изможденных, плохо одетых и почти без обуви". К этому времени общепринято считалось, что карьера "Cash & Co." подходит к концу. В газетном репортаже, опубликованном две недели назад, высказывалось мнение, что "зажатые со всех сторон, несчастные, измученные, беспокойные и встревоженные, они легко станут жертвами первой встреченной группы". В пятницу, 19 мая, разбойники остановили капитана Маккея на реке Ди (к западу от Ботуэлла). Поужинав с ним в компании его соседа Томаса Геллибранда, они загрузили два лошади провизией и вместе с пленниками проехали три мили до поместья Геллибранда, где загрузили третью лошадь и ушли. В отчете об этих событиях предполагалось, что преступники запаслись припасами и направились к своим "зимним квартирам", откуда, как мы думаем, о них долго не будет слышно. Это подтвердилось; Кэш, Кавена и Джонс вернулись в свой базовый лагерь на горе Дромадери. В конце мая Джеймс Моррисон и группа констеблей проследили маршрут отъезда разбойников с фермы капитана Маккея и обнаружили их тайник с украденными припасами. Лошади, седла и уздечки были найдены в двенадцати километрах оттуда, в глубоком овраге. Газетный репортаж об обнаружении припасов разбойников завершался следующими оптимистичными комментариями: "Таким образом, вместо того, чтобы спокойно отправиться в зимние квартиры, как они планировали, они будут вынуждены приступить к активным действиям, что сделает их захват неминуемым, учитывая бдительность их нынешних преследователей".

Стрельба в Антилл-Пондс

Кэш, Кавена и Джонс провели остаток мая и первые несколько недель июня 1843 года у горы Дромадери или с Блэкбернами на близлежащем холме Кобб-Хилл. Вечером в среду, 21 июня, они ограбили трактир «Halfway House», принадлежавший Эдварду Гринбанку, на дороге между Оутлендсом и Россом, в сельской местности под названием Антилл-Пондс в округе Солт-Пэн-Плейнс. После ухода преступников Гринбанк приказал своему условно-освобожденному слуге ехать в Оутлендс, чтобы доложить об ограблении. Бушрангеры направились прямо из трактира «Halfway House» к поместью Уильяма Кимберли, расположенному в двух милях к востоку. Выбив замок и войдя внутрь, они увидели констебля, которого отправили охранять дом, выходящего из окна. Опасаясь возможной засады, преступники вскоре после этого покинули поместье и осторожно пробрались ночью к близлежащей хижине, принадлежащей Сэмюэлю Смиту, одному из старых знакомых Кэша. Оставив свои походные сумки у двери, они вошли в хижину и поприветствовали находившихся там людей. Как только они начали делиться бутылкой спиртного со Смитом и его двумя спутниками, они услышали голос снаружи: «Окружите хижину, мы их окружили, вот их добыча!». Группа из семи солдат и трех констеблей, отправленных из Оутлендса, настигла их в хижине. По словам Кэша, в ответ он схватил ружье, открыл дверь и «выстрелил обоими стволами вправо и влево». Кавена и Джонс взяли оружие, погасили свет, и все трое покинули хижину, ведя огонь. В темноте единственным светом были вспышки выстрелов, когда обе стороны отвечали. По словам Кэша: «Это была беспорядочная стрельба, темнота ночи мешала нам видеть друг друга, и ни одна из сторон не стремилась к ближнему бою». В ходе перестрелки между сторонами было произведено более ста выстрелов, в результате чего один из солдат получил легкое ранение. После окончания стрельбы трое преступников скрылись в темноте, спрятавшись за бревнами и деревьями, пока солдаты и констебли «прочесывали лес в их поисках». В результате перестрелки в Антилл-Пондс они потеряли телескоп и пулелейку. После того, как бушрангеры скрылись, солдаты и констебли, а также группа из пяти добровольцев, присоединившихся к преследованию, прибыли к дому Роберта Харрисона, расположенному менее чем в миле от места столкновения. Харрисон был местным магистратом, и, узнав о произошедшем, (по словам Кэша) «он назвал их трусливой шайкой негодяев, приказав им немедленно покинуть территорию, заявив, что им должно быть стыдно признаться, что пятнадцать хорошо вооруженных человек не смогли захватить трех измученных бушрангеров!». В конце концов, «чувствуя сильную усталость и испытывая нехватку продовольствия», бушрангеры прибыли на ферму Джеймса Юла на реке Маккуори, где посетили пастуха, еще одного знакомого Кэша. Когда они приближались к месту назначения, их заметили рабочие с соседней фермы, которые решили вооружиться и следовать за бушрангерами с намерением их захватить. Позже вечером в хижине пастуха были слышны голоса, и Кэш открыл дверь и выстрелил в человека с оружием, повредив ружье и отделив ложу от ствола. Когда их потенциальные захватчики отступили, банда собрала немного провизии и переправилась через реку Маккуори, чтобы заночевать. Поздно утром в понедельник, 3 июля, трое бушрангеров остановили дилижанс из Лонсестона на главной дороге возле Эппинг-Форест, к северо-западу от Кэмпбелл-Тауна, и ограбили пассажиров. Преступники были описаны как имеющие «жалкий и потрепанный вид» и «проявлявшие большую спешку и трепет» во время ограбления. Ограбление заняло всего около десяти минут, в течение которых миссис Кокс, владелица дилижанса, «строго отчитала их за безрассудство и глупость их поступков». 5 июля 1843 года колониальное правительство объявило, что вознаграждение за «захват любого из вооруженных беглых каторжников Мартина Кэша, Джорджа Джонса и Лоуренса Кавена» было увеличено до ста акров земли или ста суверенов (в дополнение к пятидесяти суверенам, свободе и проезду из колонии, предложенным ранее). Если лицо, имеющее право на вознаграждение, было каторжником, денежное вознаграждение было бы единственным вариантом. После ограбления дилижанса бушрангеры прошли через кустарник, избегая населенных пунктов, пока не оказались недалеко от городка Росс, в семи милях к югу от Кэмпбелл-Тауна. В пятницу вечером, 7 июля, они прибыли к дому капитана Хортона и, получив отказ в допуске, выломали дверь. Кухар Хортона, условно-освобожденный слуга по имени Уильям Джексон, был ранен в плечо во время вторжения. Джордж Джонс позже был обвинен…

Несчастный случай и сдача

После ухода из дома Хортона трое преступников стали искать укрытие в Западных ярусах, но, опасаясь преследования, они направились в дикую местность озер. По пути они ограбили пастушью хижину в месте под названием "Голова пса" и добыли немного провизии для путешествия. Кавенаг прибыл в одну из хижин на участке Джона Кларка во вторник вечером, 11 июля; он был укутан в одеяло и выглядел изможденным и несчастным.

Судебный процесс и вынесение приговора

Бывший товарищ по оружию Кавена, Мартин Кэш, был схвачен в Хобарте 29 августа после перестрелки, в результате которой погиб констебль. Суд над Кэшем состоялся 6 сентября (за день до суда над Кавеном). Лоуренс Кавена, с рукой в повязке, предстал перед судом в четверг, 7 сентября 1843 года, под председательством судьи Монтегю и присяжных. Обвинение касалось единичного эпизода – ограбления дилижанса из Лонсестона возле Эппинг-Форест 3 июля. Кавена обвиняли в том, что он “насильственно и преступно внушил страх Джеймсу Хьюитту [водителю дилижанса] и похитил у него часы и семь promissory notes стоимостью 1 фунт стерлингов каждая”. Кавена заявил о своей невиновности и попросил разрешить ему нанять адвоката, но судья отклонил эту просьбу, заявив: “Я не вижу необходимости предоставлять заключенному такую возможность”. Показания дали кучер Джеймс Хьюитт, пассажир по имени Джон Дарт и владелица дилижанса (которая также была пассажиром), Мэри Энн Кокс. Доказательства в основном сводились к установлению того, что Кавена был одним из трех мужчин, ограбивших дилижанс, а также к сопоставлению показаний свидетелей относительно произошедшего. Миссис Кокс засвидетельствовала: “Я не видела, чтобы заключенный что-либо брал у Хьюитта; я твердо верю, что Кавена был одним из тех, кто сказал: ‘Вам нечего бояться’”. Когда его спросили, есть ли у него что-либо сказать присяжным, Кавена заявил, что он “бежал” из Порт-Артура “с риском для жизни”, поскольку это место, “где с людьми обращаются хуже, чем с собаками, и где почти невозможно выжить”. Он утверждал, что никогда не совершал “никаких варварских поступков или насилия в отношении женщин”. Кавена заявил, что признался бы в вине, если бы его обвинили только в насилии, которое он отвергал, добавив: “Если бы я встретил вооруженного человека, я сделал бы все возможное, я бы стоял на своем месте; но применять насилие против безоружных людей никогда не было в моих правилах; я никогда не был виновен в таком трусливом поступке”. Подводя итог, судья Монтегю указал присяжным, что их решение “должно быть полностью независимым от поведения заключенного в кустах или от трудностей и жестокого обращения, которому он мог подвергнуться в Порт-Артуре”. Присяжные удалились на несколько минут и вынесли вердикт “Виновен”. На следующий день после вынесения приговора преподобный Терри представил вице-губернатору сэру Джону Эрдли Уилмоту прошение о помиловании Кэша и Кавена. Эрдли Уилмот вскоре после этого предоставил отсрочку Лоуренсу Кавена, которого затем перевели из тюрьмы в пенитенциарную. Репортаж о помиловании Кавена в газете The Courier был резким: “Жизнь этого жалкого и преступного существа была спасена в тот момент, когда смерть, казалось, была его единственной надеждой”. Вскоре после этого Кэш также получил отсрочку. Приговоры и Кэша, и Кавена были заменены на пожизненную ссылку. С начала 1844 года начался процесс передачи управления пенитенциарной колонией острова Норфолк от Нового Южного Уэльса правительству земли Ван-Димена. Новый комендант, Джозеф Чайлдс, прибыл на остров в феврале 1844 года. В конце апреля 1844 года сто “отъявленных преступников”, включая Лоуренса Кавена, были помещены на правительственную барку “Леди Франклин” для отправки на остров Норфолк, которая отплыла 30 апреля. В новостях об отплытии “Леди Франклин” газета Colonial Times отметила: “Колония избавилась от значительного числа самых безнадежных заключенных, где, как мы узнали, “система хуже смерти” вновь возобновилась во всей своей красе”.

Возвращение на остров Норфолк

В это время на острове Норфолк содержались осужденные, состоявшие из колониальных заключенных, дважды осужденных, и тех, кто был приговорен к 15 годам каторги или пожизненному заключению в Соединенном Королевстве. Среди колониальных заключенных (известных как "старые волки") было много закоренелых преступников, занимавшихся такими видами деятельности, как разбой, кража скота, грабежи, взлом и пиратство. Это были "крутые парни" поселения, проявлявшие крайнее презрение к власти и пренебрегавшие наказаниями. Элита среди этих закоренелых преступников была группой, известной как "Круг", которая доминировала над другими заключенными и презирала охранников и надзирателей, осуществлявших над ними ежедневный контроль. В декабре 1844 года сообщалось, что Кавенаг "вел себя хорошо" на острове Норфолк. Он был назначен надзирателем "за несколькими больными" на острове, "и до сих пор его поведение было безупречным". В феврале 1845 года, после отмены смертного приговора, Мартин Кэш был отправлен на остров Норфолк на борту брига "Губернатор Филипп". По прибытии на остров Кэш и другие заключенные с корабля были доставлены на плац казармы, где проводилась выдача одежды, нумерация и составление описаний. После завершения этих подготовительных работ их отвезли на лесопилку, окруженную высокой стеной, с деревянной кухней и обеденным залом с одной стороны, где Кэш воссоединился со своим "старым соратником Кавенагом". Однако вскоре между Кавенагом и Кэшем произошла размолвка. Кэш утверждал, что Кавенаг "стал демонстрировать превосходство надо мной, однажды он заметил в разговоре, что я был в порядке, когда находился в кустах с оружием, но что на острове Норфолк я ничего не смыслю". Колониальные заключенные обычно готовили и принимали пищу на лесопилке, рядом с кухней. 30 июня 1846 года Уильям Фостер, суперинтендант колониальных заключенных, приказал собрать и вывезти кухонную утварь с лесопилки, что должно было быть выполнено вечером, после того как заключенные были заперты в казармах. Последующий обыск на лесопилке выявил большое количество кухонных принадлежностей, которые были помещены в склад казармы для заключенных.

Восстание

Утром 1 июля 1846 года прозвучал сигнал «выход», и заключенные были собраны во дворе казармы для молитвы. После молитвы мужчин повели на лесопилку, где им предстояло позавтракать. Их сопровождал Патрик Хайни, помощник суперинтенданта по заключенным, который провел перекличку. Группа заключенных из «Кольца» окружила Хайни и пожаловалась на то, что у них забрали чайники и кастрюли. Хайни покинул группу и отправился в ближайшую кухню, где сообщил надзирателю, Стивену Смиту, что предчувствует беспорядки. Когда Хайни вышел из кухни, он увидел, что большое количество заключенных находилось в возбужденном состоянии. Хайни подошел к Уильяму Уэствуду, бывшему бушрейнджеру из Ван-Дименовой Земли, известному как «Джеки Джеки». Начав разговор с Уэствудом, окружавшая толпа заключенных, включая самого Уэствуда, бросилась с лесопилки в лавку казармы, чтобы вернуть конфискованную накануне кухонную утварь. После этого наступил короткий период относительного спокойствия, и заключенные вернулись на лесопилку, чтобы приготовить завтрак на костре. Хайни ушел, чтобы предупредить надзирателей и констеблей подготовиться к отправке заключенных на работы. Толпа затем устремилась к кухне и зверски убила надзирателя, Стивена Смита, избив его по голове деревянными брусьями и многократно ударив большим ножом для мяса. К этому времени военные были оповещены о восстании, и капитан Конран с примерно двадцатью солдатами 11-го полка направились к лесопилке. Толпа, находившаяся у известизочной печи, увидев приближающихся вооруженных солдат, побежала обратно на лесопилку, надеясь затеряться в общей массе заключенных (около 500 человек). Солдаты прибыли на лесопилку и силой восстановили порядок. Капитан Конран приказал заключенным выходить из двора по одному, каждого обыскивая на предмет оружия и проверяя наличие крови на руках или одежде. Пока продолжался обыск, под командованием майора Гарольда прибыли дополнительные солдаты. Когда пришла очередь Уильяма Уэствуда покинуть лесопилку, он подошел к майору, его руки, лицо и рубашка были залиты кровью, и сказал: «Думаю, вы ищете меня». Подозреваемых в причастности к убийствам (около шестидесяти человек) сгруппировали и взяли под стражу, а остальных заключенных отправили во двор казармы. Во второй половине дня восстания майор Гарольд, капитан Гамильтон из Королевских инженеров и стипендиальный магистрат Сэмюэл Барроу провели комиссию по расследованию мятежа. Они допросили очевидцев и тех, кто дежурил в тот момент. В последующие недели магистрат Барроу провел предварительные судебные заседания, в результате которых число главных обвиняемых в мятеже сократилось до двадцати семи (включая Кавена). Эти заключенные были переведены в Старую тюрьму в ожидании суда. По прибытии на остров Норфолк новому коменданту и судье Берджессу сообщили, что судить нужно не девять, а десятки человек. Судебные заседания по девяти старейшим делам начались 22 июля под председательством судьи Берджесса и завершились на следующий день. Однако судебное разбирательство не смогло продолжаться, когда судья серьезно заболел дизентерией, и его жизнь находилась под угрозой. Берджесс вернулся в Хобарт-Таун на «Леди Франклин», и судебные процессы над мятежниками были отложены до прибытия на остров другого судьи. Судебный процесс над четырнадцатью мужчинами – Уильямом Уэствудом, Джоном Дэвисом, Сэмюэлем Кенионом, Деннисом Пендерграстом, Оуэном Коммуски, Генри Уайтингом, Уильямом Пирсоном, Джеймсом Кернсом, Уильямом Пикторном, Лоуренсом Кавенагом, Джоном Мортоном, Уильямом Ллойдом, Уильямом Скримшоу и Эдвардом Макгиннисом – начался 23 сентября 1846 года. Суд проходил в школьном помещении в казармах заключенных перед жюри из семи офицеров армии. Мужчины были обвинены в убийстве и пособничестве убийству и все заявили о своей невиновности. В течение нескольких дней свидетели давали показания за сторону обвинения по делу об убийстве Джона Морриса, и в итоге двенадцать обвиняемых были признаны виновными и приговорены к повешению. Двое из четырнадцати, Джон Мортон и Уильям Ллойд, были оправданы. Во время заключения осужденных посещали представители духовенства. Три протестанта (Уэствуд, Уайтинг и Пикторн) были посещены англиканским священником, преподобным Томасом Роджерсом, а католические заключенные – отцами Мюрреем и Бондом.