Введение

Натаниэль Шмидт (22 мая 1862 – 29 июня 1939) из Итаки, штат Нью-Йорк, был шведским американским баптистским пастором, специалистом по еврейской библеистике, востоковедом, профессором, богословом и прогрессивным демократом.

Предыстория

Шмидт родился в муниципалитете Худиксвалль, в исторической провинции Хельсингланд, лен Гевлеборг, Швеция. Его родителями были Ларс Петер Андерсон и Фредерика Вильгельмина Шмидт. Взрослея, он взял фамилию матери. 26 сентября 1887 года Шмидт женился на Эллен Альфвен из Стокгольма, Швеция. Она была дочерью Андерса Альфвена и Шарлотты Кристины Аксельсон Пук. Их дочь, Дагмар А. Шмидт, выпускница Корнеллского университета 1918 года (супруга Оливера С. Райта, род. 1896), проживала в Роквилл-центре, штат Нью-Йорк, на момент смерти Шмидта в 1939 году. Он увлекался греблей, плаванием и пешими прогулками. Он жил на Six Mile Creek в Итаке. Получил начальное и среднее образование в гимназии Худиксвалла, которую окончил в 1882 году. С 1882 по 1884 год он изучал естественные и гуманитарные науки в Стокгольмском университете. Летом 1884 года эмигрировал в Соединенные Штаты и поступил в Гамильтонскую богословскую семинарию (Колгейтский университет), где в 1887 году получил степень магистра искусств. В 1887 году Шмидт получил степень магистра искусств в Колгейтском университете, одновременно окончив Гамильтонскую богословскую семинарию. В 1896 году Шмидт изучал эфиопскую и арабскую литературу, историю и теологию в Берлинском университете у таких ученых, как Август Дилльманн, Эберхард Шредер, Фридрих Дитерици, Отто Пфлейдер и Адольф фон Харнак. В 1931 году Еврейский институт религии присвоил ему степень доктора еврейских наук. Выступал с приветственной речью Бенджамин Н. Кардозо.

Теология

За несколько лет до своей смерти, размышляя о результатах своей жизни, Шмидт использовал выступление перед Обществом этической культуры, чтобы отметить, что теология, как область изучения, может выжить и сохранить свое влияние как наука, исследующая религиозные явления, только если повысит уровень своей критической оценки и найдет новые способы практического применения. Шмидт направил часть своей наиболее резкой критики на христианские деноминации, придерживающиеся практик, утративших свою первоначальную цель. Теология Шмидта была буквальной и нетрадиционной. Он не обнаружил в Писании доказательств чудесного рождения Христа, равно как и традиционные любовные псалмы Давида не предсказывали приход Мессии. В 1930 году Альберт Эйнштейн инициировал теологическую дискуссию в журнале New York Times Magazine. Восемь известных теологов отреагировали на взгляды физика относительно религии. Преподобный Джон Хейнс Холмс из Общественной церкви поддержал точку зрения Эйнштейна, отметив, что она отвечает на одну половину двух основополагающих вопросов человеческого существования. Первый вопрос: что такое этот мир? Ответ на него дает «Наука». Второй вопрос: что можно сделать с этим миром? Ответ на него дает «Религия». Развивая этот анализ, преподобный Холмс отметил: «Безусловно, это именно то, что профессор Натаниэль Шмидт имеет в виду, когда в своей недавней книге "Грядущая религия" утверждает, что религия – это "сознание человека о некоей силе в природе, определяющей его судьбу, и упорядочение своей жизни в соответствии с ее требованиями". Комментатор продолжил, указав, что работа Шмидта в книге "Грядущая религия" заложила теологическую основу для религиозной части дихотомии двух вопросов Эйнштейна. В работах Шмидта конца 1920-х и начала 1930-х годов ощущается, что Первая мировая война изменила природу религиозных убеждений людей. В частности, он заметил, что традиционные формы религиозного выражения пришли в упадок, но границы религиозного выражения расширяются, а «сущность религии обретает ясность, чистоту и глубину». Что касается изучения еврейских корней западной культуры, то окончательная позиция Шмидта заключалась в том, что расширение исторических знаний и увеличение сферы охвата историков уменьшили значимость еврейского наследия.

Карьера

В течение двух лет (1887–1888) Шмидт был пастором Первой шведской баптистской церкви в Нью-Йорке. Он подал в отставку осенью 1887 года, чтобы занять должность профессора семитских языков и литературы в Колледжетском университете (1888–1896). Шмидт также был штатным профессором семитских языков и литературы в Гамильтонской теологической семинарии. Позже Шмидт занимал ту же должность в Корнеллском университете (1896–1932) на протяжении тридцати шести лет. Он был основателем программы ассириологии Колледжетского университета. Спустя год после получения степени магистра в Колледжете он был назначен профессором семитских языков и литературы. Хотя основной задачей Шмидта в Колледжете было преподавание иврита, он разработал двухчасовой курс по истории Вавилонии и Ассирии. После перехода Шмидта в Корнелл, его дело продолжил Джордж Рикер Берри из Колледжетского университета (1865–1945).

Восточные исследования в Корнелле

Работа Натаниэля Шмидта в Корнелле была частью более масштабных ранних усилий университета сосредоточить исследования на Ближнем Востоке. В марте 1868 года избранный президент Корнелла Эндрю Диксон Уайт отплыл в Европу для ознакомления с ведущими учебными заведениями сельскохозяйственного и промышленного профиля, набора преподавателей, закупки лабораторного оборудования, приборов и книг. Преподаватели Корнелла предоставили Уайту списки необходимых книг, а Совет попечителей Корнелла выделил 11 000 долларов в феврале 1868 года для осуществления "крупных закупок книг в Париже, Штутгарте, Франкфурте, Гейдельберге, Берлине и Лондоне". Во время посещения Берлинского университета Уайт приобрел первую из нескольких частных библиотек, ставших основой для библиотеки Корнелла. Личная библиотека филолога Франца Боппа, насчитывавшая 2500 томов, была выставлена на продажу наследниками ученого. Коллекция была богата источниками по изучению Ближнего Востока. По возвращении Уайта в Итаку Совет попечителей Корнелла санкционировал покупку библиотеки Чарльза Антона, состоявшей из 7000 томов. Библиотека Антона пополнила фонд материалами по классическим языкам, литературе и древней истории. Натаниэль Шмидт начал преподавать иврит в Корнелле в 1896 году, спустя тридцать лет после того, как университет взял на себя обязательство преподавать предметы, связанные с Ближним Востоком. Первые занятия по ивриту в "Колледже языков" Корнелла были организованы в 1868–69 учебном году. Занятия вел преподобный Уильям Д. Уилсон, который отвечал за преподавание философии, ведение делопроизводства и любые другие предметы, которые могли потребоваться. Большинство считали его добрым стариком с белой бородой, святым; однако он представлял собой любительский подход к духовенству, характерный для более ранних времен, когда благочестие компенсировало недостаток интеллектуальной строгости. В 1870–1871 учебном году курс иврита, преподаваемый Уилсоном, был дополнен курсом персидского языка, который вел Уиллард Фиске. На курсе занималось шесть студентов, занятия проходили вечерами в кабинете Фиске. Начиная с 1874–75 учебного года, Корнелл стремился расширить свои исследования Ближнего Востока (тогда называвшиеся "востоковедением"). Преподавание планировалось вести на персидском, турецком, китайском, японском, санскрите, иврите и других семитских языках, в зависимости от наличия групп студентов, заинтересованных в их изучении. Кафедра еврейской и восточной литературы и истории использовала лекционную систему обучения, изучая древнееврейскую литературу и историю. Концепция "востоковедения" была явно ориентирована на "иврит". Другие народы включались лишь в той мере, в какой "национальная идея этого народа не может быть изучена в полной мере в ее росте и развитии без определенных знаний об отношениях, которые он имеет с восточными народами, окружающими Палестину". Цель преподавания иврита и связанных с ним предметов в рамках изучения региона была временно реализована в марте 1874 года, когда группа во главе с нью-йоркским финансистом Джозефом Селигманом предоставила трехлетний фонд для создания кафедры еврейской и восточной литературы и истории. Селигман настоял на том, чтобы он лично выбирал кандидата на эту должность. Его выбор пал на доктора Феликса Адлера (Общество этической культуры). Адлер получил степень бакалавра в Колумбийском колледже и докторскую степень в Гейдельбергском университете. Он был "молодым, красивым и популярным среди студентов. Его лекции привлекали большую аудиторию и множество посетителей, особенно дам из Итаки". Его взгляды на современные религиозные, философские и этические вопросы делали его постоянной мишенью для тех, кто стремился дискредитировать университет. Хотя нападавшим было трудно четко определить еретическую природу лекций Адлера, по словам исполняющего обязанности президента Рассела, "люди говорят о 'тенденции, тенденции!'". Исполняющий обязанности президента вынужден был защищать право Адлера выражать свои взгляды, а не его преподавание иврита. Через два года было установлено, что систематическое обучение семитским языкам не осуществляется. В 1876 году университет расстался с Адлером. Это оскорбило Селигмана и облегчило положение председателя Совета попечителей Генри У. Сейджа. Это также побудило выпускника Корнелла Джона Франкенхаймера, деда голливудского продюсера с таким же именем, баллотироваться на освободившееся место в Совете попечителей Корнелла, обвиняя университет в антисемитизме. Позже Адлер основал Общество этической культуры, членом и лектором которого был Натаниэль Шмидт. Увольнение Адлера оставило программу востоковедения Корнелла под руководством профессора Уилсона, который добавил в учебный план изучение халдейского и древнесирийского языков. И преподобный Уилсон, и Адлер преподавали иврит с определенной социальной и религиозной точки зрения: Уилсон был евангельским протестантом, а Адлер – сионистом. Работал с ними в Корнелле в тот же период другой профессор, чей подход не определялся в первую очередь ни одной из этих точек зрения: Фредерик Луис Отто Рёриг. Родившийся в немецких землях, профессор Рёриг получил обе свои степени в Галльском университете. Затем он служил в дипломатических, медицинских и преподавательских должностях в Османской империи, Греции, Франции и на американском Северо-Западе. Султан Османской империи наградил его за написание трактата по турецкой грамматике. Он также помогал Смитсоновскому институту, предоставляя материалы по нескольким языкам коренных американцев. Прибыв в Корнелл в 1869 году в качестве ассистент-профессора французского языка, он расширил спектр языковых курсов университета, включив в него к 1879–80 учебному году множество восточных языков: живые азиатские языки, санскрит, древнеперсидский и арабский; элементарный китайский, японская грамматика (включая практические упражнения по хирагане и т. д.); маньчжурский, турецкий, тюркские языки и тюркское языкознание и другие. Благодаря увлечению Рёрига ближневосточной лингвистикой Корнеллский университет приобрел узкую специализацию на американском рынке образования. Спрос на эти предметы был невелик среди студентов Корнелла. В 1878–79 учебном году на курс древнеарабского языка Рёрига записалось всего шесть студентов, а на курс современного арабского языка – всего три; в 1879–80 учебном году на арабский язык записался только один студент; однако в 1880–81 учебном году на курс записалось целых десять студентов. Что касается причин, по которым эти студенты хотели изучать арабский язык, некоторые студенты, изучавшие арабский язык, ранее изучали иврит и рассматривали арабский язык в основном как сравнительное изучение двух семитских языков, некоторые еврейские студенты хорошо знали иврит и изучали арабский язык, чтобы получить более широкую базу знаний, а некоторые стремились овладеть языком на практике, планируя путешествия или бизнес в Машрике и Магрибе. С уходом Рёрига из Корнелла большая часть экспертизы университета в области Ближнего Востока также исчезла.

Годы Шмидта в Корнелле

В сентябре 1896 года президент Корнеллского университета Джейкоб Гулд Шурман убедил Совет попечителей сделать предложение Шмидту. Ситуация в Богословской школе Кольгейта ухудшилась. Неортодоксальная теология Шмидта вызывала дискомфорт в этом учебном заведении. С 1886 года и до его прибытия в 1896 году Библиотека Корнелла поддерживала приобретение материалов по истории и культуре Ближнего Востока. Став президентом Корнелла, Джейкоб Гулд Шурман решил, что университету необходима кафедра ивритского языка. В 1896 году Шурман убедил Генри У. Сейджа профинансировать должность профессора семитских языков и литературы на 1896–97 и 1897–98 учебные годы. Он знал, что университет сможет заполучить Шмидта на выгодных условиях. Неортодоксальные теологические взгляды Шмидта сделали его пребывание в Богословской школе Кольгейта невозможным. Шмидт завоевал уважение студенческого и преподавательского состава Корнелла. Известный своей личной и научной порядочностью, он вскоре был защищен сочувствующими администраторами. Шмидт служил в Корнелле тридцать шесть лет, ведя интенсивную преподавательскую деятельность наряду с обширными исследованиями. Каждый год он читал вводный курс иврита. Продвинутый курс иврита в течение трех лет охватывал ведущих писателей Ветхого Завета и некоторые части Мишны и другой талмудической литературы. Студентам-лингвистам рекомендовалось начинать изучение семитских языков с арабского, который также предлагался ежегодно. Арамейский и египетский языки чередовались с ассирийским и эфиопским. Семитская семинария, проводившаяся один семестр в год, была посвящена эпиграфическим исследованиям. Шмидт широко использовал лекционный формат. Его лекции по семитской литературе были посвящены вопросам авторства, датировки, литературной композиции и исторической ценности. Лекции также были сосредоточены на переводе и интерпретации семитских текстов. В его учебном плане центральное место занимал Ветхий Завет, что позволяло ознакомиться с научным изучением Библии. В учебный план также были включены еврейские апокрифы и псевдоэпиграфы, Мишна, Талмуд, Коран, арабские поэты, вавилонский эпос о Гильгамеше и Книга мертвых. Он также читал лекции по истории семитских народов, рассматривая историю Вавилонии, Ассирии, Персии, Индии, Армении, Сирии, Аравии, Эфиопии, Египта и Испанского халифата. Лингвистические способности Шмидта были выдающимися. Курсы велись по ивриту (включая композицию, а также изучение книг Бытия, Руфи и Эсфири); арабскому (включая отрывки из произведений прозаиков, поэтов и Корана); продвинутому арабскому (с изучением ранних сур Корана и «Пролегоменов» (аль-Мукаддима) Ибн Халдуна); эфиопскому (с акцентом на «Liber Baruch» в «Chrestomathia Aethiopica» Диллмана, Книгу Еноха и изучение эфиопских рукописей); ассирийскому (с использованием отрывков из «Chrestomathie» Мейснера, «Leestücke» Делитча и «Cuneiform Inscriptions of Western Asia» Роулинсона); арамейскому (с акцентом на Евангелие от Матфея на сирийском языке, фрагменты Куретона, Пешитту и Евангелие Иерусалимское, надписи из «Corpus Inscriptionum Semiticarum» и папирусы из Элефантины); египетскому (с чтением иероглифических текстов и слепков из коллекции Эйзенлора); коптскому (с использованием отрывков из Евангелий и «Pistis Sophia»); семитской литературе (общее введение в Библию, включая апокрифы и псевдоэпиграфы; курс охватывал основные результаты научных исследований, касающихся происхождения, датировки, состава и характера еврейских и христианских Писаний); семитской семинарии (изучение сирийских од Соломона и еврейского текста, происходящего от ковенантеров из Дамаска); сравнительной семитской филологии (изучение морфологических и синтаксических особенностей арамейских диалектов, включая интерпретацию текстов на мандайском, вавилонском талмудическом, древнем и современном сирийском, галилейском, самаритянском и иудейском арамейском, пальмирском и набатейском языках); истории Востока (введение Шмидта в историю Азии, призванное познакомить студентов с цивилизациями Востока; источники, методы исследования и современные проблемы; эпохи, ведущие фигуры и основные институты. История Малой Азии, Сирии, Аравии, Ирака, Ирана, Индии, Китая, Японии, Центральной Азии и Азиатской России была представлена в общих чертах); истории Востока II (Этот курс был введением в историю Африки, включая историю Древнего Египта, Ливии и Киренаики, Карфагена, Мавритании, Нубии, Эфиопии и различных египетских и магрибских халифатов, представленную в общих чертах; также прослеживалось развитие европейского влияния в современной Африке). Усилия Шмидта охватили широкую аудиторию среди студентов Корнелла. Последующие достижения его учеников принесли университету признание как центру востоковедения. В 1900 году Шмидт включил Корнеллский университет в число двадцати одного учредителя Американской школы восточных исследований в Иерусалиме. Год, проведенный Шмидтом в Иерусалиме (1904–05 гг.), был посвящен пионерским археологическим исследованиям и картографированию, а также археологическим экспедициям в пустыне Негев и в районе Мертвого моря. Его академические знания региона, его топографии и языков позволили экспедиции получить доступ к отдаленным районам. В какой-то момент на группу напала бедуинская военная группа, и они были взяты в плен. Во время летних каникул 1902 года Шмидт узнал, что египтологическая и ассириологическая коллекция Августа Эйзенлора из Гейдельбергского университета выставлена на продажу через лейпцигского книготорговца Густава Фока. Шмидт обратился к руководству университета и добился достаточной поддержки, чтобы выделить весь остаток в 617 долларов из книжного бюджета за 1901–02 год на эту цель. Оставшиеся 2000 долларов должны были поступить из бюджета на 1902–03 учебный год. Таким образом, Корнелл приобрел самую важную египтологическую коллекцию, выставленную на продажу после смерти Карла Рихарда Лепсиуса. Коллекция Эйзенлора содержала около 900 томов по Египту и Ассирии. Коллекция египетских папирусов Корнелла была начата в марте 1889 года с подарка бывшего президента Эндрю Диксона Уайта. Пожертвованный за год до основания Общества Головы Сфинкса Корнелла, великолепный свиток содержит виньетку из Книги мертвых и написан комбинацией иератического и иероглифического шрифтов. Долгое время считалось, что это заклинание из Книги мертвых, но текст на самом деле является птолемеевским погребальным свитком, датируемым примерно 330–30 гг. до н.э. Длинный свиток, смонтированный в рамку, долгие годы висел над главным входом в библиотеку Уриса. Уайт приобрел его примерно за 125 долларов у каирского торговца мебелью и антиквариатом Л. Филипа во время поездки в Египет зимой 1888–89 годов в компании Уилларда Фиска. Уайт тщательно собирал документацию о папирусе, включая информацию о том, когда он был обнаружен, и фотографию гробницы и мумии, с которыми был найден папирусный свиток. Перед покупкой Уайт попросил египтолога Эмиля Бругша Бея из Египетского музея провести экспертизу и аутентификацию. Основываясь на этом отчете, Уайт смог описать свою покупку в письме от 15 марта 188 года президенту университета Чарльзу Кендаллу Адамсу:

Среди иллюстраций наиболее заметна иллюстрация 125-й главы, изображающая умершего, стоящего перед Осирисом, в то время как бог Арубус взвешивает его сердце на одной чаше весов против изображения Богини Истины на другой. Над ними сидят 42 мстительных божества или присяжных, а под ними четыре погребальных гения и т. д. и т. д. Это действительно прекрасный образец, полный сам по себе, и единственный в своем роде на рынке, тот, что в Луксоре, предположительно, был куплен Круппом из Эссена. Корнелл добавлял все больше и больше документов в эту коллекцию в течение следующих семидесяти пяти лет. Но после ухудшения финансового положения университета после расточительства в 1960-х годах коллекция была передана учреждению, располагающему средствами, необходимыми для ее сохранения. В январе 1972 года Корнелл отдал...

Упадк ориентализма

На пенсии Шмидт и его жена проводили зимы во Флориде. Шмидт продолжал писать и был приглашенным лектором в Принстонском университете летом 1938 года. На протяжении многих лет он также был доцентом Общества этической культуры. Когда Шмидт приближался к пенсионному возрасту в конце 1920-х годов, Роберт М. Огден, декан колледжа искусств и наук, выразил обеспокоенность по поводу будущего кафедры семитики. Это были годы упадка колледжа искусств и наук Корнелла. Когда Шмидт вышел на пенсию в 1932 году, не существовало плана по сохранению этой университетской научной традиции. Даже после окончания Второй мировой войны прошло еще десять лет, прежде чем были восстановлены курсы семитских исследований. В середине 1950-х годов профессор Милтон Р. Конвиц возродил изучение семитских языков благодаря поддержке Фонда Дэнфорта для должности профессора библейских и еврейских исследований. В 1957 году профессором был назначен Исаак Рабиновиц, авторитет в области библейской литературы, особенно в изучении свитков Мертвого моря. В 1965 году был создан факультет семитских языков и литературы. Рабиновиц стал его первым председателем. Последовательно назначались специалисты по арабскому языку, начиная с профессора А. Л. Удовича. Это совпало с возрождением интереса к этой области. В 1958 году Корнелл и Гарвард объединили усилия для создания Корнелл-Гарвардской экспедиции в Сардис под эгидой Американских школ восточных исследований. Проект продолжается уже более полувека с участием ряда преподавателей Корнелла. Участие Корнелла стало возможным благодаря интересу профессора А. Генри Детвейлера из колледжа искусств и архитектуры, который с 1958 по 1970 год был заместителем директора экспедиции. До прихода на факультет Корнелла в 1939 году Детвейлер в течение десяти лет работал в Герасе, Самарии, Дуре, Селевкии, Исфахане и других древних местах в Палестине, Ираке, Сирии, Иране и т.д.

Наследие

После арабско-израильских конфликтов 1968–1973 годов структура семитских исследований в Корнелле начала трансформироваться в региональные исследования с новым определением областей. Это были волнующие годы. В 1971 году Бенцион Нетаньяху и его братья Йонатан и Иддо переехали в Итаку, чтобы занять должность профессора иудаики и возглавить возрожденный отдел семитских языков и литератур. Отдел создал новую специализацию «Еврейские исследования» в годы, последовавшие за уменьшением дискриминации в отношении евреев в университете, между увольнением Феликса Адлера и серединой 1960-х годов. Нетаньяху читал курсы по еврейской истории и современной еврейской литературе. В учебном году 1972 года к отделу присоединились два новых профессора: один специализировался на иврите, а другой – на современной еврейской литературе. Нетаньяху преподавал вводный курс по еврейской истории, охватывающий период с 614 года до н.э. до Шестидневной войны 1968 года. Как и Шмидт, Нетаньяху считал, что знание истории народа необходимо для понимания его литературы. Снова стали преподавать классический и современный иврит, арамейский язык, Библию, еврейскую религиозную и философскую мысль, а также еврейскую литературу от постбиблейского периода до наших дней. Как и Шмидт, Нетаньяху полагал, что иудейская цивилизация, наряду с греческой и римской, заслуживает всестороннего и глубокого изучения. В начале 1970-х годов в Корнелле наблюдался рост интереса к семитским исследованиям: число студентов увеличилось с 127 до 313. Нетаньяху преподавал в отделе во время войны Судного дня, в то время как его трое сыновей вернулись, чтобы защищать Государство Израиль с оружием в руках. За эти короткие четыре года семья приобрела много друзей, и студенты Корнелла были опечалены смертью старшего брата Йонатана, погибшего при освобождении заложников, похищенных террористами в 1976 году. Мемориальный фонд полковника Йонатана Нетаньяху в поддержку еврейских исследований продолжает финансировать развитие еврейской программы в Корнелле. Полковник Йонатан Нетаньяху, сын Бенциона и брат Бенджамина и Иддо, погиб в возрасте тридцати лет, командуя операцией в Энтеббе 3 июля 1976 года. Команда коммандос под руководством Нетаньяху освободила 103 заложника.

Политика

Натаниэль Шмидт был прогрессивным демократом. Что касается внешней политики – области, представлявшей большой интерес для Шмидта – платформа Ла Фольетта и Уилера стремилась «уменьшить опасность войны, решительно занимаясь экономическими причинами, ведущими к войне, путем сокращения вооружений, путем работы над запрещением войны международным соглашением и возложением ответственности за ведение войны непосредственно на совесть людей». Его философия тяготела к христианскому социализму, как описано в его выступлении в 1903 году в Купер-Юнион под названием «Республика человека». Идеи в «Республике человека» были в обращении уже в ноябре 1899 года. Шмидт выступил с лекцией на тему «Политические идеи Библии, Ветхого Завета» на конференции религии в штате Нью-Йорк. Конференция последовала за Национальным конгрессом религий и Парламентом религий, состоявшимся на Колумбийской выставке 1893 года. Целью было преодоление различий между иудейскими и христианскими верованиями. В лекции 1903 года профессор Шмидт отметил, что человек как вид начал в состоянии каннибализма, развился в рабовладельца, затем пришел к пониманию, что рабство – это зло, и вскоре увидит эскалацию вооружений таким же образом. В глобальной инициативе, происходившей тогда в Гааге, он увидел, как и Альфред Хейс-младший, появление «парламента человечества». Этот парламент раз и навсегда решит вопрос о войне. Шмидт также рассматривал новый мировой институт как средство перераспределения богатства и компенсации, чтобы смягчить тенденции свободного рынка. Это оставалось его позицией в течение следующих трех десятилетий. Еще в 1928 году он поддерживал Институт мирового единства и его ежегодную летнюю школу в Элиот, штат Мэн. После вступления США в Первую мировую войну в 1917 году пацифизм и антиимпериализм Шмидта были менее хорошо восприняты американской общественностью. Его речь перед Лигой политического равенства в Чикаго вызвала недовольство после того, как он перешел к критике британской имперской политики призыва. Шмидт считал политику призыва лишенных гражданских прав людей отвратительной, и тем более проблематичной, когда она оправдывалась вопросами расы. В чикагской речи он зашел так далеко, что отрицал существование расы. Толпа была частично восприимчива к эгалитарным аспектам послания. Недовольство усилилось во время пацифистских тем. Когда растущий авторитаризм Теодора Рузвельта побудил его посоветовать британским имперским чиновникам в Каире, Египет, ограничить права на свободу слова египетских националистов, Шмидт осудил действия Рузвельта как контрпродуктивные для мира во всем мире. Перед Чикагской ассоциацией Шмидт отметил, что есть способы более тактично решать многочисленные вопросы, которые ведут к миру между народами, чем это сделал бывший президент Соединенных Штатов, выступавший в Каире на днях. Я думаю, что речь была неуместной. Немцы сказали бы, что мистер Рузвельт был прав. В немецкой политике принято устанавливать закон, а в случае необходимости и применять наказание. Они сочли бы вполне уместным, чтобы он говорил египтянам, как управлять своими делами. Я думаю, что правда в том, что английская политика вливания денег в страну и ее коммерческого развития, и в то же время предоставление широкой свободы слова, является лучшей в долгосрочной перспективе. Накануне Первой мировой войны и в то время, когда османский имперский контроль над провинциями Сирии ослабевал (см. также Османская Сирия и Раздел Османской империи), Шмидт был одним из первых сторонников независимой, светской сирийской республики. Обращаясь к Восточному совету реформированных раввинов в Храме Эмануэль на Пятой авеню на Манхэттене, он призвал реформированных евреев возглавить Запад в создании такого светского государства, сосредоточенного на Дамаске. Он предупредил, что значительное мусульманское и христианское население Сирии, вероятно, помешает созданию еврейского государства на основе сирийского варианта, но демократическая многопрофильная республика может добиться успеха по китайской модели 1912 года. По словам Шмидта, для успеха этого предприятия было важно создать систему светского образования для всех. Шмидт поддерживал новую Турецкую Республику в 1920-х годах, когда общественный скептицизм в отношении турецкой практики в области прав человека был высок (см. Геноцид армян). В речи, спонсируемой Бруклинским обществом этической культуры, он выступал за самоуправление турок и свободную международную торговлю через Дарданеллы. Злоупотребления этническими и религиозными меньшинствами со стороны османов/турков, как считалось, можно было исправить путем повышения образования населения и элиты. В октябре 1935 года Шмидт выступил против итальянского вторжения в Эфиопию. Присоединившись к епископу Уильяму Т. Мэннингу в соборе Святого Иоанна Богослова и призвав Соединенные Штаты «решить, присоединятся ли они к другим странам в полицейской операции по сохранению мира». В своей последующей речи в Обществе этической культуры Шмидт отметил, что «каким бы ни был исход ситуации, последует период моральной деградации. Будет ли Эфиопия завоевана в короткой или затяжной войне, будет ли она сохранена благодаря милости великих военных держав за счет своей экономической целостности, или же благодаря своей храбрости и силе Эфиопия сохранит свою независимость, моральная деградация вовлеченных народов неизбежна». Три года спустя Шмидт дал оценку японской агрессии против Китайской Республики в терминах, которые связывали способность вести несправедливую войну с разобщенностью между народом и его правительством.

Членство

Deutsche Morgenländische Gesellschaft, Vorderasiatische Gesellschaft; Deutsche Palaestina Verein, Американское востоковедческое общество (президент, 1931–32); Американский совет научных обществ; Американский институт археологии; Американский институт священной литературы (директор); Американское филологическое общество; Американская ассоциация социальных наук; Американская историческая ассоциация; Международное общество изучения апокрифов (член совета); Общество библейской литературы и экзегезы (президент, 1914); и действительный член Американского географического общества. Также член Нью-Йоркского исторического общества; Женевского клуба за политическое равенство; Ассоциации за избирательные права женщин штата Нью-Йорк; будучи преподавателем в Корнеллском университете, он вступил в братство Phi Kappa Psi и через него – в литературное общество Ирвинга. Кроме того, он был членом клуба Town and Gown и Cosmopolitan Club города Итака, штат Нью-Йорк.