Джон Хэстингс, 2-й граф Пембрук: Жизнь и военная карьера

Введение

Английский дворянин и солдат (1347–1375)

Джон Гастингс, 2-й граф Пемброк (29 августа 1347 – 16 апреля 1375), был английским дворянином и солдатом XIV века. Он также носил титулы барона Абергавенни и лорда Вексфорда. Родился в Саттон-Валенс, сыном лорда Гастингса и Агнес Мортимер. Его отец умер, когда Джону Гастингсу было около года, и он стал подопечным короля Эдуарда III, оставаясь под опекой матери. Король устроил брак Джона с дочерью Эдуарда, Маргарет, в 1359 году, что ввело Джона в королевскую семью. Однако Маргарет умерла через два года. В 1368 году Джон Гастингс унаследовал графство, сопутствующие титулы и владения отца. В том же году он вторично женился на Анне, дочери Уолтера, лорда Мауни. На следующий год Пемброк начал службу при дворе, которая продолжалась до конца его жизни. Столетняя война недавно возобновилась во Франции, и в 1369 году Пемброк отправился в Аквитанию. Там он участвовал в серии набегов, осад и ответных мер против французов, добиваясь как заметных успехов, так и неудач. Последние были усугублены его очевидной неспособностью работать вместе с прославленным военачальником сэром Джоном Чандосом, который, хотя и возглавлял королевские войска, был ниже Пемброка по рангу. Однако Чандос превосходил Пемброка по способностям, и его последующая смерть привела к еще большим проблемам для Пемброка во Франции. Спустя пару лет графа вызвали в парламент и он вернулся в Англию. Там, возможно, разочарованный политическими неудачами королевских церковных министров или их самодовольством на службе, он способствовал их отстранению от власти. В 1372 году Пемброк вернулся во Францию с небольшим флотом, намереваясь собрать новую армию в Аквитании. Его прибытие ожидала кастильская армада (королевство Кастилия в то время было союзником Франции). Пемброк, уступавший противнику в численности и вооружении, был вынужден вступить в битву при Ла-Рошели, где потерпел сокрушительное поражение. Он был взят в плен и доставлен в Кастилию, где содержался в суровых условиях. Потребовалось три года, чтобы договориться о крупном выкупе, но в 1375 году он был наконец освобожден. Возвращаясь в Англию через Францию, он заболел недалеко от Парижа и умер, не доехав до дома. Ему было 27 лет. Его жена пережила его, а также сын, родившийся в 1372 году, которого Пемброк так и не увидел; также названный Джоном, он в конечном итоге унаследовал графство. Пемброк был похоронен в Херефорде в апреле 1375 года.

John Hastings, 2nd Earl of Pembroke (29 August 1347 – 16 April 1375), was a fourteenth century English nobleman and soldier. He also held the titles of Baron Abergavenny and Lord of Wexford. He was born in Sutton Valence, the son of Lord Hastings, and Agnes Mortimer. His father died when John Hastings was around one year old, and he became a ward of King Edward III while remaining in his mother's care. The King arranged for John to marry Edward's daughter Margaret in 1359, which drew John into the royal family. However, Margaret died two years later. John Hastings inherited his father's earldom, subsidiary titles and estates in 1368. The same year, he made a second marriage, to Anne, daughter of Walter, Lord Mauny. The following year, Pembroke began the career in royal service that continued for the rest of his life. The Hundred Years' War had recently resumed in France, and in 1369 Pembroke journeyed to Aquitaine. There he took part in a sequence of raids, sieges, and counter measures against the French, with both notable successes and failures. The latter were compounded by his apparent inability to work alongside the famed soldier Sir John Chandos, who, although head of the King's forces there, was far below Pembroke in rank. He was, however, far above Pembroke in ability, and his subsequent death led to even more problems for Pembroke in France. A couple of years later, the Earl was summoned to Parliament and returned to England. There, perhaps exasperated by the political failures of the King's ecclesiastical ministers, or by their self indulgence in office, he was responsible for forcing them from power. In 1372 Pembroke returned to France with a small fleet, intending to raise a new army in Aquitaine. His arrival had been anticipated by the Castilian navy (whose kingdom was then allied to France). Pembroke, outnumbered and outgunned, was forced to fight at the Battle of La Rochelle, where he went down to a crushing defeat. Captured and taken to Castile, he was imprisoned in harsh conditions. It took three years for a large ransom to be negotiated, but in 1375, he was finally released. Returning to England through France, he was taken ill near Paris and died before reaching home. He was 27 years old. His wife survived him, as did a son, born in 1372, whom Pembroke had never seen; also named John, he would eventually inherit the earldom. Pembroke was buried in Hereford in April 1375.

История и молодость

Джон Гастингс родился 29 августа 1347 года в замке Саттон-Валенс, Кент, и был крещен в тот же день в местной церкви Святой Марии Девы. Он был единственным сыном и наследником Лоренса Гастингса, 1-го графа Пемброка, от его жены Агнес, которая была третьей дочерью Роджера Мортимера, 1-го графа Марша. Мать его отца, Джулиана Лейборн, обладала огромным богатством. Лоренс Гастингс умер ровно через год после рождения сына, и Джон остался на попечении матери, одновременно став королевским подопечным короля Эдуарда III. В декабре 1348 года его матери было выделено значительное пособие в размере 100 марок в год на его содержание и воспитание. Вскоре она вышла замуж во второй раз, но её второй муж, Джон Хаклит, умер к 1357 году. Опека над поместьями Лоренса была разделена между его женой Агнес; его матерью, бабушкой Джона (Джулианой де Лейборн, которая позже вышла замуж за графа Хантингдона); и сэром Джоном Греем из Рутина. В 1362 году Джон начал получать в дар поместья, ранее принадлежавшие его отцу. В 1364 году он получил опеку над всеми землями своего отца в Англии и Уэльсе и был назначен хранителем всех земель, выделенных его бабушке в качестве вдовьего удела. Он присутствовал на королевском зимнем празднике в декабре 1366 года как член расширенной королевской семьи. Гастингс доказал королю свой возраст и, следовательно, достиг совершеннолетия 12 сентября 1368 года. В следующем году он принес оммаж Эдуарду и принес ему клятву верности; взамен он получил права на все свое английское наследство. В следующем месяце он вступил во владение теми землями, которыми его отец владел в Ирландии и Уэльсе. Как и его отец, он также именовал себя лордом Уэксфорда и Абергавенни. Он стал любимцем короля.

Браки

Пемброук был обручен дважды. Его первый брак был организован Эдуардом III с его двенадцатилетней четвертой дочерью Маргарет. Церемония помолвки состоялась 19 мая 1359 года в Королевской капелле Вестминстерского дворца. Это был выгодный союз для Пемброка; благодаря родству с королевской семьей, пока жила его жена, Пемброка в официальных документах именовали сыном короля, поскольку брак напрямую ввел его в королевский род. Маргарет умерла примерно 1 октября 1361 года, вероятно, от чумы, и была похоронена в аббатстве Абингдон. Брак не был совершен, и у них не было детей. Второй брак Пемброка с двоюродной сестрой короля также укрепил его положение при дворе. В июле 1368 года Пемброк женился на Анне Мауни (24 июля 1355 – 3 апреля 1384). Она была дочерью знаменитого воина Уолтера, лорда Мауни, и Маргарет, дочери Томаса, графа Норфолька, а впоследствии – герцогини Норфольк по праву наследования. Поскольку Анна была двоюродной сестрой первой жены Пемброка, для этого брака потребовалось папское разрешение, которое было получено от архиепископа Кентерберийского 1 июля 1368 года. Взамен Папа потребовал от графа пожертвовать 1000 золотых флоринов на ремонт собора Святого Павла в Риме. Пемброку было двадцать лет, когда он женился во второй раз; его невесте было тринадцать. Пемброк оставил ее в Англии, пока сам делал карьеру во Франции на королевской службе. Когда его тесть скончался, Пемброк отправил двух рыцарей, чтобы завладеть всеми владениями Мауни в Эно (на территории современной южной Бельгии).

Кампания во Франции

Большую часть взрослой жизни Пемброк посвятил королевской службе, начиная с октября 1364 года, когда он находился при короле Эдуарде III в Дувре. В 1369 году он передал часть своего графства в условное владение, с правом возврата королю; это было предоставлено его вассалам, которые затем передали его ему обратно на пять лет. Это фактически создало траст для его наследников на случай его смерти за границей, и если они также умрут без наследников, поместье вернется королю в неразделенном виде. Первая активная служба Пемброка началась в том же году; он сопровождал сына короля, Эдмунда, графа Кембриджского, в отложенную кампанию в Аквитанию на юго-западе Франции с отрядом в 400 вооруженных людей. Это было подкрепление для кампании старшего сына короля, Эдуарда, Чёрного Принца, которая столкнулась с неудачами после вмешательства Принца в войну за кастильское наследство и возобновления Столетней войны французами в 1369 году. Пемброк и Кембридж высадились в Сен-Мало, по-видимому, избежав внимания местного французского командира, и прошли 260 миль (418 км) на юг до Ангулема, где в конце апреля присоединились к Чёрному Принцу. Они прибыли в период дальнейших военных неудач англичан. Аршэмбо, граф Перигор, возглавлял французские силы, пытавшиеся соединиться с герцогом Анжуйским; графам Пемброку и Кембриджскому было поручено опустошить как можно больше земель Аршэмбо. Они преуспели в этом, совершив крупномасштабный шевшеский набег в Перигор, сжигая имущество и убивая жителей. Затем силы Пемброка захватили замок Бурдей после одиннадцатинедельной осады, когда неудавшийся выпад позволил англичанам войти. Вскоре после этого граф Кембриджский посвятил Пемброка в рыцари, и он продолжил кампанию как в Анжу, так и в Пуату. Это включало в себя множество набегов, некоторые из которых он совершал вместе с Чёрным Принцем. К июню Пемброк собирал большую армию, чтобы снять французское давление с севера Пуату. К нему и Кембриджу в это время присоединился сэр Джон Чандос. Они прибыли в Вандею в конце июня 1369 года и захватили Рош-сюр-Йон в результате предательства французского капитана города. Это был стратегически важный французский анклав внутри английской Франции, принадлежавший герцогу Анжуйскому. После взятия Рош-сюр-Йона Пемброк успешно провел кампанию в долину Луары. Хотя он не смог захватить Сомюр, он взял и удержал оба главных моста через реку Луару между Сомюром и Нантом. Они уже были сильно укреплены, и Пемброк укрепил эти укрепления и разместил там гарнизоны. Эта кампания значительно снизила способность французов атаковать через западную часть Пуату. Между английскими генералами возникли разногласия и напряженность, особенно между Пемброком и Чандосом, основанные на их значительно различающемся социальном статусе. Как отмечает современный историк Джонатан Самюэль, у Пемброка "может быть и более громкое имя, но его неопытность была очевидна". Хотя Чандос был назначен сенешалем Анжу, он был лишь знаменосцем, и поэтому Пемброк, с аристократической надменностью, отказался служить под его началом. Возможно, Пемброк действовал по совету своего совета, но в результате две английские армии были разделены. В октябре (или, возможно, в декабре) Пемброк вторгся в Анжу с собственным отрядом в 300 вооруженных людей, совершив набег с целью поджога в Пуиренон. Во время этого на Пемброка напали около 600 человек под командованием либо Луи де Сансер, либо Жана де Бюэля. Застигнутый врасплох, люди Пемброка все еще пытались построиться, когда их атаковала французская кавалерия. Около 100 англичан были убиты или взяты в плен, а французы захватили припасы, лошадей и снаряжение. Не в силах отразить атакующие силы, Пемброк бежал в дом на окраине деревни и послал за помощью к Чандосу. В отместку, как говорит Кокейн, Пемброк снова совершил набег на Анжу, прежде чем был отправлен с Кембриджем, чтобы снять осаду Беллеперша в начале 1370 года, где они сняли осаду с города. В то же время агенты Пемброка набрали 300 человек в Англии, чтобы присоединиться к его силам, и они скоро должны были отплыть. Пемброк был смущен тем, что его спас Чандос, и это "нисколько не уменьшило неприязнь между двумя лидерами" и "стало серьезным ударом по попыткам Эдуарда III стабилизировать Аквитанию", по словам историка Р. И. Джека. Эскапада не только нанесла ущерб английскому делу в регионе, но и привела к неудаче Чандоса в том же году при попытке отбить аббатство Сен-Савин в Вьенне, где Чандос был убит. Это была большая потеря для англичан, поскольку ни один из оставшихся английских капитанов во Франции, включая Пемброка, не обладал личным мастерством или военным опытом Чандоса. Современный летописец сообщил, что французский король Карл V, узнав о смерти Чандоса, сказал, что теперь никого не осталось, "кто мог бы заключить мир между Англией и Францией". В начале 1370 года Пемброк был номинирован в старший и эксклюзивный рыцарский Орден Подвязки, и его мантию для него заказали, согласно правительственным записям, 12 марта. Это позволило ему присутствовать на ежегодном пиру Ордена в апреле. Он занял место покойного Томаса, графа Уорика; однако возобновление войны означало, что он редко мог снова посещать пиры Ордена. Позднее в том же году он сопровождал Чёрного Принца в крупной кампании против Лиможа. Чёрный Принц страдал от болезни, которая должна была его убить, и был настолько болен, что не мог стоять, его перевозили на носилках. Прежде чем начать атаку, Пемброк и Принц отправились в Коньяк, где младший брат Принца, Джон Гонт, герцог Ланкастерский, должен был прибыть в сентябре 1370 года. Хотя король был готов выделить значительную часть своего личного богатства на эту кампанию, он не хотел допускать большого количества английских рыцарей к участию в ней. Гонт сопровождал Уолтер, барон Мони, один из его ближайших советников и тесть Пемброка, который был разочарован тем, что ему приходилось диктовать стратегию издалека. Лимож был захвачен в октябре 1370 года после пятидневной осады, в ходе которой англичане успешно подкопали городские стены. Затем город был разграблен, и многие жители были убиты. Похоже, Пемброк принял полное участие в этих событиях. Принц вернулся в Англию в январе 1371 года, а Пемброк остался во Франции и продолжил вести войну, теперь вместе с Гонтом. Вместе они осаждали Монпаон с января по февраль.

Much of Pembroke's adult life was devoted to royal service, beginning in October 1364 when he was in attendance on King Edward III at Dover. In 1369 he entailed and enfeoffed part of his earldom, with the reversion going to the King; this was granted to his feoffees who then regranted them to him for five years. This effectively created a trust for his heirs, in the event of his death abroad, and if they should also die heirless, the estate would return intact to the King. Pembroke's first active service came in the same year; he accompanied the King's son, Edmund, Earl of Cambridge, on a much delayed campaign in Aquitaine in south west France with a force of 400 men at arms. This was a reinforcement for the campaign of the King's eldest son, Edward, the Black Prince, which had suffered setbacks following the Prince's intervention in the war of Castilian succession and the French reopening the Hundred Years' War in 1369. Pembroke and Cambridge landed at St Malo, apparently escaping the notice of a local French commander, and marched 260 mile (418 km) south to Angoulême, joining the Black Prince there in late April. They arrived at a period of further military setbacks for the English. Archambaud, Count of Périgord, was leading a French force attempting to join the Duke of Anjou; the Earls of Pembroke and Cambridge were tasked with devastating as much of Archambaud's land as possible. This they excelled at, conducting a chevauchéea large scale mounted raidinto Périgord, burning property and killing the inhabitants. Pembroke's force then captured Bourdeilles castle after an eleven week siege when a mistimed sortie allowed the English entry. Knighted soon after by the Earl of Cambridge, Pembroke continued to campaign in both Anjou and Poitou. This involved much raiding, some of it alongside the Black Prince. By June Pembroke was raising a large army to relieve French pressure on the north of Poitou. He and Cambridge were joined by Sir John Chandos around this time. They arrived in the Vendée at the end of June 1369, and captured Roche sur Yon as a result of the French captain betraying the town. This was a strategically important French held enclave inside English France, and it belonged to the Duke of Anjou. Following the taking of Roche sur Yon Pembroke led a successful campaign into the Loire Valley. Although he failed in an attempt to capture Saumur, he took and held both of the main bridges across the river Loire between Saumur and Nantes. They were already strongly fortified and Pembroke strengthened these defences and garrisoned them. This campaign greatly diminished the ability of the French to attack through the western march of Poitou. Disagreements and tensions arose among the English generals, particularly between Pembroke and Chandos, based on their vastly different social status. As the modern historian Jonathan Sumption puts it, Pembroke "may have had the grander name but his inexperience showed". Although Chandos was appointed seneschal of Anjou he was only a banneret and so Pembroke, with aristocratic arrogance, refused to serve under him. It is possible Pembroke was acting on the advice of his council, but the result was that the two English armies were kept separate from each other. In October (or possibly December) Pembroke invaded Anjou with just his own force of 300 men at arms on a fire raising raid to Puirenon. During this Pembroke was ambushed by about 600 men under either Louis de Sancerre or Jean de Bueil. Taken by surprise, Pembroke's men were still trying to form up when they were charged by French cavalry. About 100 of the English were killed or taken prisoner, and the French captured supplies, horses and materiel. Unable to fight off the attacking force, Pembroke escaped to a house at the edge of a village and sent to Chandos for assistance. In revenge, says Cokayne, Pembroke then raided Anjou again, before being despatched with Cambridge to relieve Belleperche, in early 1370, where they raised the French siege. At the same time, Pembroke's agents had recruited 300 men in England to join his force, and they were soon due to sail. Pembroke was embarrassed at being rescued by Chandos and this "did nothing to abate the ill feeling between the two leaders" and "was a serious blow to Edward III's attempts to stabilize Aquitaine", according to the historian R. I. Jack. Not only had the escapade damaged the English cause in the region, but it led directly to Chandos's failure later in the year to recapture the abbey at Saint Savin, Vienne, where Chandos was killed. This was a major loss for the English, as none of the remaining English captains in France, including Pembroke, had the personal skill or martial experience of Chandos. A contemporary chronicler reported that the French King, Charles V, when he heard of Chandos's death, said that no one was now "left able to make peace between England and France". In early 1370 Pembroke was nominated for the senior and exclusive chivalric Order of the Garter, and his robes were ordered for him, according to government accounts, on 12 March. This timing allowed him to attend the order's annual feast in April. He took the stall of the deceased Thomas, Earl of Warwick; the renewal of war, however, meant that he was rarely able to attend Garter feasts again. Later the same year he accompanied the Black Prince in a major campaign against Limoges. The Black Prince was suffering from the illness that was to kill him and was so ill he could not stand, being conveyed on a litter. Before commencing the attack, Pembroke and the Prince marched to Cognac, where the Prince's younger brother, John of Gaunt, Duke of Lancaster, was due to arrive in September 1370. While the King was willing to devote much of his personal wealth to this campaign, he was less keen to allow large numbers of English knights to join them. Gaunt was accompanied by Walter, Baron Mauny, one of his closest advisers and Pembroke's father in law, who had become frustrated at dictating strategy from a distance. Limoges was captured in October 1370 after a five day siege in which the English successfully mined the city's walls. It was subsequently sacked and many inhabitants were massacred. Pembroke appears to have taken a full part in these events. The Prince returned to England in January 1371 while Pembroke remained in France and continued to prosecute the war, now alongside Gaunt. Together they besieged Montpaon from January to February.

Возвращение в Англию

В феврале 1371 года Пемброка отозвали в Лондон для участия в парламенте, и к тому времени он стал доминировать при дворе. Парламент заседал с февраля по март 1371 года, и Пемброк был назначен одним из судей по рассмотрению прошений. Возможно, его роль не ограничивалась административными функциями, поскольку некоторые современники изображают его главным лидером парламентской фракции, которая политически атаковала королевских духовных советников. Его действия описывали как радикальные. В результате этой атаки Уильям Викехам и Томас Брантингем, канцлер и казначей соответственно, были вынуждены уйти в отставку, а их места заняли миряне. Сумпшн полагает, что непосредственной причиной нападения Пемброка стали его недавние переживания в ходе "безуспешных и недостаточно финансируемых кампаний", в то время как дома, как красочно выразился автор современного французского трактата, "духовенство спокойно отдыхало в тени, изящно поглощая изысканные яства". С другой стороны, Ормрод отмечает, что лица, занявшие вакантные должности, по-видимому, не имели связей с Пемброком, что позволяет предположить, что он вряд ли возглавлял какую-либо фракцию.

Вражда с лордом Грей из Рутина

В то время как Пемброк находился в походе, лорд Грей из Рутина получил известие о смерти графа во Франции. Поверив в это и будучи наследником Пемброка, он вторгся в поместье Пемброка в Нортгемптоншире, близ деревни Ярдли-Хестингс, чтобы охотиться. Когда Пемброк вернулся в Англию в начале 1371 года и узнал об этом, он пришел в ярость. В сентябре того же года он обратился к королю в замке Марлборо с просьбой о справедливости, но не смог убедить Эдуарда оказать ему помощь. Более того, возможно, королевский камердинер, лорд Латимер, отказал ему в аудиенции у короля. Хотя Латимер, несомненно, обладал полномочиями ограничивать доступ к королю, как отмечает Ормрод, «отказ столь знатному просителю, как Джон Гастингс, был, тем не менее, вопиющим злоупотреблением властью и серьезным ударом по доверию дворянства к политике доступа». Пемброк жаловался всем, кто готов был его выслушать. Латимер позже утверждал, что его господин фактически обсуждал произошедшее с Пемброком, хотя Латимер также считал, что Рутин действовал уместно в сложившихся обстоятельствах и не мог предложить Пемброку значительного утешения. Рутин попытался примириться с Пемброком, даже явившись к нему в Ярдли-Хестингс в сопровождении графов Херефордского, Марша и Солсбери. Пемброк пригрозил Рутину лишением наследства, чему возразили все три графа. Однако Пемброк в тот момент не стал приводить угрозу в исполнение. В начале 1372 года Пемброк все еще находился в Англии, когда его шестнадцатилетняя жена забеременела. Перед отъездом, не подозревая об этом, он разработал план действий на случай, если не вернется из похода. Чтобы Рутин не унаследовал его земли в случае смерти Пемброка, он запросил и получил разрешение короля на проведение еще одной передачи феодального владения, последовавшей за передачей 1369 года. В ней указывалось, что после уплаты долгов большая часть его земель перейдет к его кузену Уильяму Бошаму. Бошам был не только его другом, но и, по мнению Пемброка, достойным преемником его титула. Возможно, это была крайняя реакция на личную неприязнь к Рутину. Однако планы Пемброка оказались ненужными, поскольку его жена родила сына-наследника после его отъезда из страны. Бошам был младшим сыном Томаса, графа Уорвика, умершего от чумы в 1369 году, и, следовательно, приходился Пемброку двоюродным братом. Так начался процесс, который в конечном итоге привел к лишению Рутина наследства. Чтобы защитить свои владения в случае смерти за границей, он передал их в феод в 1369 году и вернул их себе. Теперь, в апреле 1372 года, Пемброк отказался от них в пользу тех же феодалов, вновь доверив им свои земли. Попечителям было предписано, что в случае смерти Пемброка за границей поместья Гастингсов перейдут к королю, а все остальное – к Бошаму. Если по какой-либо причине Бошам не сможет унаследовать, поместья перейдут к дальнему родственнику, сэру Уильяму Клинтону. Когда Пемброк в 1372 году вновь отправился во Францию, он путешествовал с Бошамом. По крайней мере, однажды они делили одну кровать: в то время было обычным делом для учеников, студентов и солдат спать вместе, а путешественники часто делили кровать в гостинице. Тем не менее, делить кровать с графом было честью. Юридические документы свидетельствуют о том, что пара продолжала обсуждать лишение Рутина наследства. Пемброк сказал Бошаму, что считает, что Рутин будет радоваться его смерти, но «не получит столько наследства, сколько он надеется».

While Pembroke was on campaign, Lord Grey of Ruthin received word that the Earl had died in France. Believing this, and as Pembroke's heir, he entered Pembroke's Northamptonshire estate near the village of Yardley Hastings to hunt. When Pembroke returned to England in early 1371 and heard of this, he was enraged. He petitioned the King at Marlborough Castle that September for satisfaction, but was unable to persuade Edward to assist him. Indeed, it may be that he was refused entry to the King's chambers by the royal chamberlain, Lord Latimer. While Latimer undoubtedly had the authority to restrict access to the King, notes Ormrod, "to refuse so distinguished a supplicant as John Hastings was, however, an outrageous abuse of power and a major affront to the nobility's trust in the politics of access". Pembroke complained to anyone who would listen. Latimer later said his master had, in fact, discussed the event with Pembroke, although Latimer also felt Ruthin had acted appropriately under the circumstances and was able to offer Pembroke little comfort. Ruthin attempted to make peace with Pembroke, even coming to him at Yardley Hastings in the company of the Earls of Hereford, March and Salisbury. Pembroke threatened Ruthin with disinheritance, which the three earls objected to. Pembroke did not, at that time, carry out his threat. Pembroke was still in England in early 1372, when his wife, now aged sixteen, became pregnant. Before he leftunaware of this developmenthe arranged contingency plans in case he failed to return from campaign. To avoid Ruthin inheriting anything in the event of Pembroke's death, Pembroke sought and received the King's permission to make a further enfeoffment following the one of 1369. This specified thatafter his debts had been paidmost of his land would pass to a cousin, William Beauchamp. Beauchamp was not only his friend but in Pembroke's eyes a worthy successor to his title. This may have been an extreme reaction to a personal dislike of Ruthin. In the event Pembroke's plans were unnecessary since his wife gave birth to a male heir after he left the country. Beauchamp was a younger son of Thomas, Earl of Warwickwho had died of plague in 1369and so was a cousin to Pembroke. Thus began the process which eventually resulted in Ruthin's disinheritance. To protect his estates in the event of his death abroad, he had had them enfeoffed in 1369 and returned to him. Now, in April 1372, Pembroke quitclaimed them back to the feoffees, again entrusting his lands. The trustees were instructed that, if Pembroke died abroad, the Hastings estates were to go to the King and everything else to Beauchamp. If for some reason Beauchamp was not able to inherit, the estates would go to the distantly related Sir William Clinton. When Pembroke returned to France on campaign again in 1372 he travelled with Beauchamp. On at least one occasion they shared a bed: it was common at the time for apprentices, students and soldiers to sleep together and travellers would often share a bed at an inn. Nevertheless, sharing a bed with an earl was a distinction. Legal dockets indicate the pair continued to discuss Ruthin's disinheritance. Pembroke told Beauchamp he considered Ruthin would celebrate if Pembroke died, but "would not have as much of his inheritance as he thinks he will have".

Возвращение во Францию

Пемброк вскоре вернулся во Францию и к войне. Не исключено, что король лично попросил его возглавить эту кампанию. Гасконцы юго-западной Франции, верные союзники англичан, высоко оценивали его прежние заслуги. Правительство видело в Пемброке военачальника, подобного тем, кто одерживал победы над французами в начале войны. 5 марта 1372 года он заключил договор с королем о службе в Аквитании и 20 апреля был назначен наместником Аквитании. Марк Ормрод характеризует эту кампанию как второстепенную, поскольку Пемброка сопровождала лишь его личная свита в 160 человек. Флот перевозил 12 000 фунтов стерлингов серебром, чтобы Пемброк мог нанять больше людей во Франции; ему было поручено завербовать 500 рыцарей, 1500 оруженосцев и 1000 лучников. Предполагалось, что Пемброк высадится в Ла-Рошели, окажет поддержку Пуату и Сентонжу, а затем, укрепив Аквитанию, двинется на север, перейдет Луару и соединится с королем, который также должен был начать поход. Неизвестно англичанам, Карл V узнал о готовящемся вторжении Пемброка в Аквитанию вскоре после того, как Великий совет Эдуарда III принял соответствующее решение.

Поражение при Ла-Рошель

Пемброк сильно задержался; хотя он прибыл в Плимут к маю, его флот не мог быть готов к июню из-за нехватки кораблей. Он вышел в море с небольшим флотом: от четырнадцати до семнадцати кораблей, из которых только три были оснащены как военные. В то время англичане не располагали кораблями, построенными специально для военных нужд. Если корабли требовались для военных целей, торговые суда, известные как коги, переоборудовались путем добавления деревянных "замков" на носу и корме и установки платформ для наблюдателей на мачтах. Некоторые корабли Пемброка были наняты у купцов с условием, что они не будут переоборудованы, а другие были настолько малы, что это было невозможно. Джеймс Шерборн отмечает, что эта сила была "серьезно недостаточной". Правительство знало, что французский и кастильский флоты находились в море и могли появиться в районе, куда направлялся Пемброк, но Пемброк, возможно, ожидал встретить лишь пиратов. 22 июня корабли Пемброка достигли Ла-Рошели и обнаружили, что город все еще удерживается англичанами. Пытаясь войти в гавань, Пемброк столкнулся с гораздо более крупной силой: двенадцатью большими кастильскими галерами и восемью карраками. Они поджидали английский флот, так как планы Пемброка стали известны несколько недель назад. Французский флот под командованием Оуэна Уэльского должен был присоединиться к ним, но прибыл слишком поздно, чтобы принять участие. Пемброк посвятил в рыцари нескольких своих оруженосцев на своем флагманском корабле. Один современник сказал, что граф и его армия были "удивительно довольны, поскольку они невысоко оценивали испанцев и полагали, что смогут легко их победить". Меньшие корабли Пемброка казались крошечными рядом с высокими карраками, а кастильские арбалетчики обрушивали град стрел на палубы английских кораблей, оставаясь при этом под защитой собственных деревянных бастионов. Пемброк обнаружил, что его флот оказался в ловушке между врагом и отмелями у будущего Ла-Палиса. Кастильские корабли были вооружены арбалетами, которые причинили значительный ущерб деревянным палубам английских кораблей. Пемброк не смог повторить английские победы в таких ранних морских сражениях, как Винчелси и Нахера, из-за нехватки лучников, которые могли бы вести подавляющий огонь по вражеским командам. Кроме того, превосходство кастильских метательных орудий не позволило английским солдатам высадиться на кастильские корабли. Битва продолжалась два дня. Бои прекратились с наступлением ночи 22-го числа; Пемброк потерял два корабля и был окружен кастильским флотом на ночь. Утром бои возобновились. Флагманский корабль Пемброка подвергся атаке четырех вражеских галерей, которые использовали абордажные крюки, чтобы прикрепиться к английскому судну, а затем сумели залить палубы некоторых кораблей маслом, которое можно было поджечь огненными стрелами. По словам Шерборна, огонь сыграл решающую роль в кастильской победе. Примерно в этот момент, когда лошади в панике метались и пробивали дыры в корпусах, а его люди бросались за борт, чтобы избежать пламени, Пемброк сдался. Большая часть его флота была сожжена или захвачена, многие из его свиты были убиты, а выжившие взяты в плен. Среди пленных был граф Хантингдон. Французы обнаружили и захватили 12 000 фунтов стерлингов серебром. Действия Пемброка в Ла-Рошели подверглись критике со стороны нескольких историков: Дж. Х. Рамси описывает поражение Пемброка как самое тяжелое, когда-либо нанесенное английскому флоту, Э. Ф. Джейкоб предполагает, что это был катастрофический удар, а Энтони Стил утверждает, что Англия потеряла контроль над Ла-Маншем на несколько лет.

Pembroke was much delayed; although he was in Plymouth by May, his fleet could not be available until June, because of a shortage of ships. He sailed with a small fleet: fourteen to seventeen ships, only three of them outfitted as warships. At the time the English did not possess purpose built warships. If ships were required for military purposes, merchant ships known as cogs were converted by the addition of wooden "castles" at the bow and stern and the erection of crow's nest platforms at the masthead. Some of Pembroke's ships were hired from merchants on condition they were not to be so converted and others were individually so small they could not be. James Sherborne comments that this force was "gravely inadequate". The government was aware that both the French and Castilian fleets were at sea and liable to be in the area Pembroke was sailing to, but Pembroke may have expected to only encounter pirates. Pembroke's ships reached La Rochelle on the afternoon of 22 June, to find the town still held by the English. Attempting to enter the harbour, Pembroke encountered a much larger force of twelve large Castilian galleys and eight carracks. They had been lying in wait for the English force since Pembroke's plans had become known weeks earlier. A French fleet under Owen of Wales was intended to join them, but arrived too late to take part. Pembroke knighted some of his squires on his flagship. A contemporary said the Earl and his army were "marvellously pleased for they did not think much of the Spanish and thought to beat them easily." Pembroke's smaller ships were towered over by the tall carracks, and Castilian archers rained arrows onto the decks of English ships, while protected by their own wooden breastworks. Pembroke found his fleet caught between the enemy and the sandbanks located off what later became La Pallice. The Castilian ships were equipped with arbalests, which caused great destruction to the wooden decks of the English ships. Pembroke was unable to replicate the English victories of such earlier naval battles as Winchelsea and Nájera because of his lack of archers, which would otherwise have allowed him to lay down suppressing fire on the enemy crews. Similarly, the Castilian missile superiority meant English soldiers were unable to board the Castilian ships. The battle lasted two days. The fighting broke off as night fell on the 22nd; Pembroke had lost two ships and was surrounded by the Castilian fleet overnight. Fighting recommenced in the morning. Pembroke found his flagship attacked by four of the enemy galleys, who used grappling hooks to attach themselves to the English ship, and later managed to douse the decks of some ships with oil which could then be ignited by fire arrows. Fire, says Sherborne, played a vital role in the Castilian triumph. Around this pointwith horses running wild and kicking holes in the hulls and his men throwing themselves overboard to avoid the flamesPembroke surrendered. Much of his fleet was burned or captured, many of his retinue were killed, and those who survived were taken prisoner. The Earl of Huntingdon was among those captured. The £12,000 in silver was discovered and taken by the French. Pembroke's actions at La Rochelle have been the subject of criticism by several historians: J. H. Ramsay describes Pembroke's defeat as the worst ever inflicted on the English navy, E. F. Jacob suggests that it was a disastrous blow, and Anthony Steel argues it lost England control of the English Channel for several years.

Похищение, заключение и выкуп

После его захвата Пемброка увезли в Кастилию вместе с примерно 160 другими выжившими в битве, 70 из которых были рыцарями, и его провели через Бургос. Там его заключили в тюрьму, где с ним обращались жестоко. Испанцы перевозили пленных, скованные цепями или веревками, «как собак на поводке», или, как сообщалось в Сантандере, в кандалах. Отношение к Пемброку и его людям возмутило французских союзников кастильцев: французский хронист Жан Фруассар писал о кастильцах, что «они не знают более тонкого учтивости, как и немцы». Находясь в тюрьме, Пемброк узнал о беременности своей жены. Другой заключенный, сэр Джон Трейли, по возвращении в Англию, рассказал о реакции Пемброка на священника, связанного с родом Греев. Трейли сообщил, что он не был так рад этому известию, как можно было ожидать; скорее, он пришел в ярость, поскольку теперь у него был сын, и если этот сын умрет без наследников, тщательно разработанные планы Пемброка против Рутина могут быть сорваны. Через несколько месяцев, возможно, после переговоров с королем Франции, король Кастилии Генрих II согласился продать свое право на выкуп Пемброка констеблю Франции Бертрану дю Гесклину за 120 000 франков. Чтобы финансировать эту сделку, дю Гесклину пришлось продать свои испанские владения Сория и Молина, которые он ранее захватил у Испании, обратно кастильскому королю. Соглашение Пемброка с дю Гесклином предусматривало, что он выплатит ему 50 000 франков немедленно, а остальную сумму – в течение шести недель после возвращения Пемброка в Англию. Однако, несмотря на тесные связи Пемброка при дворе и с королем, добиться прогресса в организации выкупа Пемброка удалось лишь к началу 1375 года. Король Карл, по-видимому, неоднократно затягивал процесс освобождения Пемброка, чьи условия содержания были особенно тяжелыми. Его поместили в замок Куриэль, где, по словам Ормрода, царили «вопиюще ужасные условия», которые в конечном итоге подорвали его здоровье. Первый взнос был в конечном итоге размещен на краткосрочном счете для кредитования дю Гесклина через фламандца в Брюгге, к тому времени Пемброк уже заболел. Дю Гесклин повез его в Париж «короткими этапами, насколько это было возможно, с добротой и бережностью», но ухудшающееся здоровье графа заставило дю Гесклина спешно направиться в Кале, поскольку он обещал облегчить возвращение графа в Англию к Пасхе.

Following his capture, Pembroke was taken to Castile, along with about 160 other survivors of the battle, 70 of them knights, and was paraded through Burgos. There he was confined to prison, where he was treated poorly. The Spanish transported prisoners "bound with chains or cords, like dogs in leash", or, as reported at Santander, in leg irons. The treatment meted out to Pembroke and his men appalled the Castilians' French allies: the French chronicler Jean Froissart wrote, of the Castilians, "they know no finer courtesy, just like the Germans". While in prison, Pembroke received news of his wife's pregnancy. A fellow prisoner, Sir John Trailly, following his return to England, reported Pembroke's reaction to a parson connected to the Grey affinity. He was not, Trailly told him, as happy at the news as one might expect; rather, he was moved to anger, as now he had a son and if that son died without heirs, Pembroke's careful planning against Ruthin might be undone. A few months later, possibly after negotiation with the King of France, King Henry II of Castile agreed to sell his right to Pembroke's ransom to the Constable of France, Bertrand du Guesclin, for 120,000 francs. To finance this du Guesclin had to sell his Spanish lordships of Soria and Molina, which he had previously captured from Spain, back to the Castilian King. Pembroke's agreement with du Guesclin laid down that he would pay him 50,000 francs immediately, and the remainder within six weeks of Pembroke's arrival back in England. Pembroke's imprisonment was to continue for another three years, however, asdespite Pembroke's close connections at court and with the Kingthere was little progress made in arranging for Pembroke's ransom until early 1375. King Charles appears to have repeatedly held up the process of Pembroke's release, whose own circumstances were especially harsh. He was lodged at Curiel Castle in what Ormrod calls "infamously gruesome conditions", enough to eventually break his health. The first instalment was eventually lodged in a short term moneylending account for du Guesclin, with a Fleming in Bruges, by which time Pembroke was ill. He was taken by du Guesclin to Paris"in short stages as kindly and gently as could be"but the Earl's increasing illness forced du Guesclin to make for Calais with all speed, as he had promised to facilitate the Earl's return to England by Easter.

Смерть и наследство

Пемброк умер в Пикардии (в Аррасе или Мореуиле) 16 апреля 1375 года после освобождения из тюрьмы. Несмотря на современное слух о том, что он был отравлен кастильцами, более вероятными причинами были тяжелые условия (по крайней мере, в первые годы) его заключения, болезни и усталость, вызванные долгими годами заточения. Кокэйн отмечает, что поскольку Пемброк умер во Франции, а остаток его выкупа должен был быть выплачен Дю Гесклену после возвращения графа в Англию, Дю Гесклен так и не получил остаток выкупа. Ормрод предполагает, что известие о его смерти вызвало "подлинное потрясение" среди английской знати, как из-за молодости Пемброка, так и из-за его аристократического статуса. Король не присутствовал на празднике Ордена Подвязки в 1375 году, возможно, из-за официального траура по графу. Пемброк был похоронен в хоре францисканцев-проповедников в Херефорде, спустя некоторое время после 28 апреля 1375 года. Король прислал пожертвования на похороны графа. Пемброк составил два завещания. Первое было написано 5 мая 1372 года и было заменено другим 26 марта 1374 года. В первом из них граф выразил желание, чтобы все его долги были оплачены "руками моих душеприказчиков и руками феоффов моих поместий". Второе завещание, подтвержденное в ноябре 1376 года, не упоминает феоффов, но содержит указания относительно похорон, в особенности относительно его гробницы. С этой целью он завещал 140 фунтов стерлингов, особо прося построить ее столь же величественной, как гробница Элизабет де Бург, леди Клэр. В завещании также предусматривались награды для его слуг, особенно для тех, кто был с ним в Кастилии и Франции. Пемброка унаследовал его сын Джон, который родился Анне через несколько месяцев после пленения графа и которого Пемброк так и не увидел. Его мать умерла в 1377 году. Жена Пемброка унаследовала баронский титул отца после его смерти в 1371 году и пережила мужа, скончавшись в 1384 году. Она продолжала именоваться графиней Пемброк, а также леди Бергавенни и Мауни, и получила свое содержание в ноябре 1375 года. Остальные владения Гастингсов находились под опекой короля во время несовершеннолетия сына Пемброка. Молодой Гастингс был известен как Джон из Ридинга. Он погиб на турнире в 1389 году, в результате чего графство Пемброк и барония Мауни прекратили свое существование. Более того, несмотря на тщательные приготовления и меры предосторожности Пемброка, все произошло так, как он опасался. Когда младший Джон умер бездетным, "сын того Рейнольда Грея, которого второй граф так сильно не любил, заявил о своих правах на общее наследство", и наследство было разделено.

Pembroke died in Picardy (at either Arras or Moreuil) on 16 April 1375, following his release from prison. Despite a contemporary rumour that he had been poisoned by the Castilians, more likely causes were the dire conditions (at least during the early years) of his imprisonment and sickness and fatigue brought on by his hard years of confinement. Cockayne notes that, because Pembroke died in France, and the balance of his ransom was to be paid to du Guesclin after the Earl had returned to England, du Guesclin never received the balance of the ransom. Ormrod suggests that news of his death was greeted with "genuine shock" by the English nobility, both on account of Pembroke's youth and aristocratic status. The King did not attend the Garter feast of 1375, perhaps due to being in formal mourning for the Earl. Pembroke was buried in the choir of the Friars Preachers, in Hereford, sometime after 28 April 1375. The King sent offerings for the Earl's funeral. Pembroke had written two wills. The first was on 5 May 1372, which was superseded by another on 26 March 1374. The first one declared that the Earl wanted all his debts paid "by the hands of my executors and by the hands of the feoffees of my manors". The second will, proved in November 1376, made no mention of any feoffees, but did provide instructions for his funeral, particularly for his tomb. To this purpose he bequeathed £140, specifically requesting one to be built as grand as that of Elizabeth de Burgh, Lady of Clare. This will also specified rewards for his servants, especially those who had been with him in Castile and France. Pembroke was succeeded by his son, John, who had been born to Anne a few months after the Earl's capture and whom Pembroke never saw. His mother died in 1377. Pembroke's wife had inherited her father's barony on his death in 1371, and outlived her husband, dying in 1384. She continued to style herself Countess of Pembroke, as well as Lady of Bergavenny and of Mauny, and received her dower in November 1375. The rest of the Hastings estates were held in ward by the King during the minority of Pembroke's son. The young Hastings was known as John of Reading. He was killed in a joust in 1389, the earldom of Pembroke and the barony of Mauny becoming extinct as a result. Further, despite Pembroke's careful preparations and entailments, it came to pass as he had feared. When John the younger died childless, "the son of that Reynold Grey whom the second Earl had disliked so heartily claimed the heirship general", and the inheritance was broken up.

Репутация

Современные слухи объясняли его поражение при Ла-Рошели тем, что Пемброк, по словам Кокейна, был "человеком дурной жизни, совершившим прелюбодеяние, или тем, что он решил отменить свободы церкви". Один современный хронист описал его как "homme de graunt renoune" – "человека большой известности". Современная историография оказалась более нюансированной. Недавний биограф Пемброка отметил определенную незрелость характера, особенно в его отношениях с Джоном Чандосом, при этом указав, что самое крупное поражение в его карьере не обязательно свидетельствует об отсутствии лидерских качеств или рассудительности. Истина, по словам Джека, заключается в том, что "Пемброк был невезуч и высокомерен, но не обязательно некомпетентен", а Ормрод утверждает, что он не был настолько близок к королю, чтобы полностью соглашаться с его политикой. Сампшн более снисходителен в своей оценке, описывая Пемброка как способного человека, который к концу жизни, по крайней мере, обладал "политическим весом". Сампшн также считает Пемброка "умным, уверенным в себе и амбициозным", хотя и "вспыльчивым". Майкл Прествич отмечает, что Пемброку "не хватало выдающихся способностей", которыми обладали капитаны Эдуарда III в 1340-х и 1350-х годах. Ормрод описывает его как "бойкого" человека, чья смерть, вместе со смертью Эдуарда, лорда Деспенсера, в том же году и Хамфри, графа Херефорда, двумя годами ранее, лишила Англию трех самых многообещающих военачальников.