Введение

Солдат Первой мировой войны (1861–1924)

Он был очень амбициозен и лелеял большие надежды на наследование семейного титула и поместья Рэйнхэм-Холл в Норфолке, поскольку его кузен, виконт Рэйнхэм, наследник титула, долгое время не имел детей. Он получил образование в школе Кранли и Королевском военном колледже в Сандхерсте. После окончания Сандхерста в 1881 году он был принят на службу в Королевскую морскую пехоту. В юности Тауншенд был известен как "плейбойский" офицер, прославившийся своими любовными похождениями, пьянством, игрой на банджо с исполнением непристойных песен и чрезмерным пребыванием в музыкальных залах. Те, кто его знал, часто описывали его как "сердцееда", пользовавшегося популярностью у женщин благодаря своей обаятельной личности и привлекательной внешности. Он также был известен своим театральным стилем и тягой к общению с актерами. Как офицер Королевской морской пехоты, он формально не должен был участвовать в армейской экспедиции, но написал генералу Гарнету Вулсли с просьбой разрешить ему присоединиться, и его просьба была удовлетворена. Сильное впечатление на Тауншенда произвело то, как Гордон ослушался приказа правительства покинуть Хартум, будучи уверенным, что правительство не оставит национального героя на произвол судьбы и отправит спасательную экспедицию. Его впечатлила и сила прессы, способная поднять общественное мнение в поддержку героических генералов, осажденных исламскими фанатиками. Он был чрезвычайно амбициозен и постоянно писал письма друзьям, родственникам и всем, кто мог бы помочь ему в продвижении по службе, выражая острую необходимость в повышении и прося "пошевелить связями", чтобы ему помогли. 15 января 1886 года он был назначен на постоянную должность. В 1891 году он участвовал в экспедиции в Хунзу-Нагу. В форте Гупис франкофил Тауншенд украсил внутренние стены форта иллюстрациями, рекламирующими популярные парижские пьесы. Тауншенд завоевал известность в Англии как британский имперский герой благодаря освещению в лондонской прессе его действий в качестве командира осажденного гарнизона во время осады форта Читрал на Северо-Западной границе в 1895 году, за что он был удостоен звания Компаньона Ордена Бани (CB). После поражения от племен после попытки штурма деревни, несмотря на численное превосходство противника, Тауншенд приказал отступить в форт, написав:
> Нам предстояло пройти долгий путь; и из всех деревень, мимо которых мы приближались к Читралу, по нам открывали огонь из садов и домов справа и слева, спереди и сзади! Уже стемнело. Я понял, что у нас нет другого выхода, кроме как бежать, иначе никто из нас не доберется до форта живым, и мы так и сделали.

Он был одним из немногих британских офицеров, которые до 1914 года изучали труды Фердинанда Фоша, считавшегося в то время ведущим военным теоретиком Франции, и благодаря Фошу он открыл для себя работы генерала Карла фон Клаузевица. Британский историк Хью Стречан описал его так:
> Тауншенд был человеком образованным. Он женился на француженке, очень любил все французское и считал это частью своей натуры; таким образом, он во многом отличался от типичного армейского офицера того времени, что также было одной из причин, по которой его считали несколько чуждым профессиональной среде. На самом деле, он не был приятным собеседником для других офицеров. Он завоевывал популярность среди солдат, играя на банджо и исполняя непристойные, откровенно сексуальные французские песни на французском и английском языках. 5 июня 1896 года он впервые столкнулся с ансарами, которых британцы ошибочно называли "дервишами", в битве при Ферке. Китченер разгромил ансаров. Помимо борьбы с ансарами, Тауншенд посвящал время совершенствованию французского языка, чтению книг по военной истории и французских романов, изучению арабского языка и тренировке своих суданских солдат, а также развлечению их игрой на банджо. Тауншенд покинул Саутгемптон на борту SS Armenian в начале февраля 1900 года, и через пару дней было объявлено, что он "выбран для выполнения специальных заданий в Южной Африке". В 1900 году он был назначен помощником адъютанта-генерала в штабе военного губернатора Оранжевого Свободного Государства, а затем в том же году переведен в Королевские фузилеры. После долгих уговоров военное ведомство направило его в Королевские фузилеры. Служба в этом полку не принесла ему удовлетворения, поскольку Тауншенд постоянно конфликтовал со своим командиром и написал серию писем в военное ведомство с просьбой о повышении и переводе в более престижный полк, на что получил ответ, что он уже получил достаточно. В начале 1903 года Тауншенд был отправлен в Бирму, чтобы присоединиться к 1-му батальону своего полка. По прибытии в Рангун 6 апреля 1903 года Тауншенд написал:
> Мы стояли на якоре в Рангуне в 9 утра, и после двух часов обезьяньих уловок и китайских формальностей, связанных с проверкой на чуму портовым врачом, пароходу было разрешено причалить к пирсу. Алиса, конечно, вытащила меня посмотреть на великую пагоду Шиве Дагон и другие пагоды, а также на бирманские, китайские, индийские и португальские базары и кварталы города. Мне нравится внешность бирманцев, хорошо сложенные девушки, многие из них весьма привлекательны и красиво сложены, с блестящими черными волосами.

Месопотамская кампания 1915-1916

Генерал Тауншенд получил приказ от своего командующего, генерала Джона Никсона, продвинуть 6-ю дивизию из Басры вдоль северо-западного направления реки Тигр, с стратегической целью захвата города Амара. В конце 1914 года, оккупировав османский вилает (провинцию) Басры (ныне на юге Ирака), британцы достигли своей стратегической цели – предотвратить наступление османов на провинцию Хузестан, где располагались все принадлежащие британцам персидские нефтяные месторождения. Таким образом, не было реальной стратегической необходимости для британцев продвигаться вверх по Тигру к Багдаду, но и Никсон, и Тауншенд были сторонниками этого по соображениям престижа. Несмотря на высокое качество войск, группировка D не располагала тяжелой артиллерией и испытывала недостаток в снабжении, включая чистую питьевую воду, кусачки для проволоки, телефоны, фонари, палатки, сигнальные ракеты, москитные сетки, телескопические прицелы, сигнальные ракетницы, шлемы, ручные гранаты, перископы и одеяла. Наиболее серьезным, в свете последующих событий, был недостаток медицинских средств и персонала. Тауншенд хорошо знал об этих проблемах, но, по-видимому, никогда не обсуждал их с Никсоном.

Марш в Багдад

Начальный этап наступления прошел блестяще против численно превосходящего противника в сложной и неблагоприятной местности и климате, большая часть османских войск, спасаясь бегством или сдаваясь, оказала сравнительно небольшое сопротивление. Тауншенд начал наступление 31 мая 1915 года, открыв огонь из своих 18-фунтовых артиллерийских орудий по османским траншеям, в то время как его солдаты в белумсах обходили османские позиции с фланга. Он питал крайне низкое мнение о болотных арабах, которых считал "большими негодяями и даже убийцами", годными лишь для мародерства, презрительно называя их "Армией спасения". В Османской империи государственной религией был суннитский ислам, и болотные арабы, будучи шиитами, подвергались угнетению со стороны османского государства; Тауншенд мог бы переманить болотных арабов на сторону союзников, если бы был готов потратить время на установление с ними отношений. Он пользовался популярностью среди своих людей. Макнайт из Сандхерста заявил в интервью: "Иногда его своеобразное чувство юмора находит отклик у солдат. Был случай в начале осады, когда он устроил внезапную инспекцию на сутки раньше, чем ожидалось, и обнаружил офицера, командующего этим редутом, отчаянно пытающегося переодеться во что-то более формальное, будучи совершенно голым. Тауншенд настоял на том, чтобы тот сопровождал его на инспекции прямо там, без одежды, что, очевидно, офицер ненавидел, но солдатам в окопах это бы понравилось! Он доложил, что если он сможет разгромить османов у Курны, он сможет немедленно взять Багдад, на что Никсон ответил, что с нетерпением ждет триумфального въезда в Багдад на белом коне. Ядром османской армии всегда были турецкие крестьяне-новобранцы из Анатолии, известные своей стойкостью и упорством в бою. Как он вскоре узнал, этнические турецкие части в османской армии были гораздо более серьезными противниками, чем этнические арабы. После этого цели кампании были расширены, включив в себя город Кут-эль-Амара, расположенный выше по течению реки, который был захвачен после позиционной битвы 28 сентября 1915 года. Об успешном ходе кампании широко сообщалось в прессе Британской империи, что поощрялось британским правительством, стремившимся к хорошим новостям о войне для общественности, чтобы смягчить военные трудности, с которыми оно сталкивалось в Европе на Западном фронте и в Галлиполи. Амбициозный Тауншенд отчаянно хотел получить звание генерал-лейтенанта и командование корпусом, и он считал, что взятие Багдада – лучший способ достичь обеих целей. В Дорсетском полку осталось всего 297 человек, пригодных для боя, и он выразил обеспокоенность качеством индийских подкреплений, отправленных ему. Тауншенд попросил Никсона отправить всех британских солдат, работающих полицейскими, клерками и адъютантами в Басре, на фронт, чтобы заменить индийских мусульман, которых он отправил, но Никсон отказал. Отношения между Никсоном и Тауншендом были крайне плохими, и Никсон всячески старался создать Тауншенду трудности. Поставки из Басры доставлялись на махелах – арабских парусных лодках с огромными парусами, которые даже в лучшем случае двигались очень медленно. Кроме того, Тигр стал слишком мелким для лодок Королевского флота, которые обеспечивали столь ценную огневую поддержку, и Тауншенду пришлось обойтись без их услуг, отправляясь в Багдад. Тауншенд разделил свою дивизию на четыре колонны. В колонну А он назначил Дорсетский полк, 104-й стрелковый полк и 30-ю смешанную бригаду, к которой он прикрепил две роты гуркхов. В колонну Б Тауншенд назначил Норфолкский полк, 7-й Раджпутский полк и 110-й Мараттский полк. В колонну С вошли Оксфордширская легкая пехота, 22-й панджабский полк, 103-й Мараттский полк и 119-й пехотный полк, а в колонну D вошли 7-й лансерский полк, 16-й кавалерийский полк, 33-й кавалерийский полк и батарея S Королевской конной артиллерии. Тем временем генерал Деламейн возглавил колонну А под сильным огнем османов, чтобы захватить жизненно важную точку (ЖВТ) позже тем же утром. После захвата ЖВТ Тауншенд считал, что битва выиграна, но к своему ужасу обнаружил, что османская армия намного больше, чем он предполагал, и его силы подверглись мощной османской контратаке. Когда вернулся Боггис, Тауншенд разделся донага на глазах у своих солдат, а затем надел "шелковый жилет, шелковое белье, хаки-рубашку, брюки, сапоги и солнцезащитный шлем. Он взял бинокль, съел кусок сливового пирога, который ему передал младший офицер, и продолжил осмотр поля боя". Под натиском османской контратаки Тауншенд был вынужден отступить, поскольку его силы уступали противнику численностью. Он утверждал, что отступление было вызвано тем, что индийские войска под его командованием отступили без приказа, что Тауншенд объяснил значительными потерями среди британских офицеров. После тяжелого дня сражений он приказал остаткам своей дивизии зарыться в землю, в то время как Нуреддин-паша приказал своим войскам отступить; Тауншенд быстро начал перегруппировку своих сил для обороны от новой османской атаки. Среди руин Ктесифона османские войска атаковали британских и индийских защитников, самые ожесточенные бои шли за Водный редут, где около 100 человек из 22-го панджабского полка и около 300 гуркхов держали оборону и отбили последовательные атаки 35-й османской дивизии. Один из штабных офицеров Нуреддина-паши, Мухаммед Амин, позже писал, что поразительно, как эта "храбрая и решительная горстка" остановила целую османскую дивизию и в конечном итоге отбросила ее ко второй линии обороны. Тауншенд, "всегда готовый критиковать действия своих индийских войск", не упомянул в своих послевоенных мемуарах о событиях в Водном редуте. После второго дня сражений Нуреддин-паша приказал своим войскам отступить. Османская армия понесла большие потери в Ктесифоне, но большая численность войск Нуреддина позволяла ему восполнять потери, продолжать бой, в то время как меньшая численность дивизии Тауншенда означала, что его потери в Ктесифоне были непропорционально велики. 1 декабря 1915 года Нуреддин настиг Тауншенда в деревне Умм-эль-Тубул ("Мать могил"), где произошел ожесточенный бой, завершившийся тем, что османы были отброшены с большими потерями. Неудача османов у Умм-эль-Тубул дала Тауншенду и его людям несколько дней преимущества перед преследующими османскими войсками, поскольку их потери дезорганизовали их, и Нуреддину потребовалось время, чтобы перегруппировать свои силы. Тауншенд заявил, что его люди были измотаны и больше не могли идти, поэтому он решил остановиться в Куте. Тауншенд (который участвовал в экспедиции по спасению Чарльза Гордона в Хартуме) был сильно подвержен влиянию того, как британская пресса превозносила Гордона, и хотел, чтобы Флит-стрит прославила его таким же образом. 10 декабря 1915 года генерал Нуреддин-паша приказал своим войскам штурмовать Кут. Тауншенд отбил османский штурм с большими потерями для противника, хотя османам удалось занять позиции, чтобы построить новую линию ближе к стенам Кута. В Рождество 1915 года османы снова атаковали, прорвались в одном месте и захватили часть старого форта, прежде чем яростные британские контратаки выбили их. Главный врач Кута, майор Чарльз Барбер, вспоминал, как англо-индийские солдаты были замучены "мириадами" вшей, говоря: "Наши несчастные пациенты часами сидели, выковыривая их из одеял и рубашек". Эти запасы, которых якобы должно было хватить на месяц при полном пайке, закончились только в апреле 1916 года, почти через пять месяцев. Тревожные сообщения подпитывали изображение Тауншенда как героя, окруженного восточными ордами и находящегося в отчаянном положении, как это было во время осады Читрала 21 год назад; они также побудили британское правительство спешно отправить военный отряд под командованием сэра Фентона Эйлмера из Басры. Эйлмер...