Джеймс Д. Сэвидж: Пионер Калифорнии и участник Мексикано-американской войны.

Введение

Паралимпийский спортсмен из Новой Зеландии.

Джеймс Д. Сэвидж (1823–1852) был калифорнийским пионером. Он был участником золотой лихорадки 1849 года, предпринимателем, американским солдатом в Мексикано-американской войне и командиром калифорнийской милиции, батальона Марипоса в войне Марипоса, а также первым, по утверждениям, посетителем долины Йосемити, не принадлежавшим к коренным народам Америки.

Ранние годы

Джеймс Д. Савидж родился в Индианаполисе, штат Иллинойс, в 1823 году, вскоре после переезда семьи в Джексонвилл округа Морган, штат Иллинойс, где его родителями были Питер Савидж и Дорита Шонс (урожденная). Его назвали в честь деда по отцовской линии. Осенью 1833 года мать Савиджа умерла от неизвестной причины. В 1836 году отец Савиджа перевёл семью в Принстон, штат Иллинойс, и женился повторно. Савиджу тогда было тринадцать лет. Получив немного формального образования, Савидж быстро увлёкся жизнью на природе, где оттачивал свой талант к языкам, общаясь с местными индейцами Фокс и Саков — навык, который оказался критически важным в его дальнейших делах. О его жизни в этот период известно немного. В 1840-х годах Савидж переехал в округ Кайуга, штат Нью-Йорк, где в 1845 году женился на Элизе Холл. После свадьбы Савидж и его жена переехали в Перу, штат Иллинойс. Однако их совместная жизнь в Иллинойсе была недолгой. Соблазнённые золотой лихорадкой, Савидж, Элиза и брат Савиджа, Морган, отправились на запад в Калифорнию в апреле 1846 года, надеясь разбогатеть на драгоценном металле. По прибытии в Индипенденс, штат Миссури, Савидж и его семья присоединились к каравану, возглавляемому бывшим губернатором Миссури Лилберном Боггсом, для путешествия в Калифорнию. По мере продвижения каравана Боггса на запад, к ним присоединялись и другие группы, включая печально известную партию Доннера. Во время шестимесячного путешествия на запад Элиза родила девочку. К сожалению, мать и ребёнок умерли вскоре после этого, в 1846 году. В 1908 году в письме редактору San Francisco Chronicle сын Лилберна Боггса, Уильям М. Боггс, рассказал о смерти Элизы. Ослабленная родами, Элиза умерла от переохлаждения и была похоронена в неглубокой могиле где-то в районе озера Тахо. После смерти Элизы девочка вскоре тоже умерла. Ребёнку так и не дали имени.

Год рождения

Хотя большинство современных источников указывают 1817 год как год рождения Сэвиджа, историк библиотеки округа Тулар Энни Р. Митчелл установила, что Сэвидж родился в 1823 году в своей статье 1949 года «Майор Джеймс Д. Сэвидж и туларено», опубликованной в журнале «California Historical Society Quarterly». В примечаниях к статье Митчелл указала, что она почерпнула генеалогическую информацию о Сэвидже из писем Х. М. Сэвиджа, а также из книги 1881 года «Воспоминания рейнджера» Горация Белла.

Мексиканско-американская война

28 октября 1846 года отряд Боггса прибыл в форт Саттера в Калифорнии. Находясь там, Сэвидж добровольно вступил в Калифорнийский батальон Джона Фримонта во время Калифорнийской кампании Мексикано-американской войны. Сэвидж прибыл слишком поздно, чтобы принять участие в восстании под флагом Медведя, но участвовал в марше батальона из Монтерея в Сан-Луис-Обиспо, проходившем с 17 ноября по 14 декабря 1846 года. Несмотря на то, что его описывали как одного из "самых недовольных в батальоне", Сэвидж оставался под командованием Фримонта до роспуска подразделения в апреле 1847 года. Именно во время службы Сэвиджа в батальоне он узнал от своих индейских товарищей о регионе в центральной долине Калифорнии, который испанцы называли Туларес, а позже он стал известен как долина Сан-Хоакин. После расформирования батальона Фримонта Сэвидж в конечном итоге отправился в долину Сан-Хоакин, где основал несколько торговых постов вдоль рек Мерсед, Фресно и Марипоса, живя среди местного индейского племени йокутов.

Отношения с индейцами Калифорнии в годы золотой лихорадки

В течение своего пребывания с йокутами, Савидж в конечном итоге выучил их язык и, в целях создания политических союзов, женился на нескольких дочерях вождей племен в предгорьях Сьерры-Невады. Используя свой статус, Савидж возглавил йокутов в битвах против других племен, став одним из их вождей. Однако отношения Савиджа с коренными жителями Калифорнии не были прочными. В 1850 году Савидж, в сопровождении Хосе Хуареса и нескольких индейских женщин, прибыл в Сан-Франциско для торговли и закупки товаров и припасов для местных индейских племен. Помимо покупки припасов, Савидж искал безопасное место для хранения 160 фунтов золотой пыли, которую он привез с собой, даже прокатив бочку с золотом через вестибюль отеля, в котором они остановились. Восхищенный атмосферой города, притоком бизнеса и новыми возможностями, возникшими в результате Калифорнийской золотой лихорадки 1848 года, Савидж и Хосе Хуарес отправились по городу, посещая игорные дома и обильно выпивая. В итоге Савидж проиграл все свое золото, а также деньги, предназначенные для покупки припасов. Хосе Хуарес, став свидетелем этого, упрекнул Савиджа в его безрассудстве. Как он позже рассказал Лафайетту Баннеллу, Савидж был возмущен тем, что индеец осмелился публично критиковать белого человека, и ударил Хосе Хуареса. Хотя об этом инциденте больше ничего не было сказано во время поездки, вера Хуареса в Савиджа как в друга индейцев была поколеблена. После возвращения группы из Сан-Франциско в район реки Фресно, начали поступать сообщения о набегах индейцев по всей Центральной долине. Индейцы, стремясь вытеснить белых из региона, начали кампанию случайных нападений на белые поселения и торговые посты. Узнав об этом, Савидж обратился к собравшимся поблизости индейцам, призывая их не браться за оружие против белых, утверждая, что у них нет возможности противостоять технологическому и численному превосходству белых. Обратившись за поддержкой к Хосе Хуаресу, Хуарес выступил перед индейцами. Однако вместо того, чтобы поддержать Савиджа, Хуарес осудил его как шарлатана, который лишь использовал свои отношения с индейскими племенами, сталкивая их с белыми поселенцами ради собственной выгоды. Хосе Хуарес (через Джилл Косли Батт в "Последнем из калифорнийских рейнджеров"): "То, что я скажу, исходит из моего сердца, и я буду говорить правду, ибо Великий Дух смотрит на меня и услышит меня. Савидж, действительно, рассказал вам много интересных вещей, но он не сказал вам, как он проиграл наше золото и как ударил и сбил меня. Я говорю вам, он не друг индейцев, у него раздвоенный язык, он лжет своим индейским братьям. Он не наш брат. Он готов помочь белым золотоискателям изгнать индейцев из их земли. Мы можем изгнать их, и мы это сделаем, с помощью камней, луков и стрел. Хорошие слова недолговечны, если они ни к чему не приводят. Они не платят за оскорбления и за мертвых. Они не охраняют могилу моего отца. Они не платят за нашу землю, теперь захваченную белыми, и не платят за лошадей и скот. Хорошие слова не вернут мне моих детей, не дадут моему народу здоровья и не остановят их смерть. Мне больно думать обо всех добрых словах и нарушенных обещаниях. Слишком много говорили белые люди, не имеющие на это права. Все люди созданы одним Великим Духом-Вождем, и если белые хотят жить в мире с индейцами, они могут жить в мире. Не должно быть никаких бед. Относитесь ко всем одинаково. Дайте всем равный шанс жить и расти. Все люди – братья, а земля – их мать. Когда я думаю о нашем положении, мое сердце тяжело, но мы должны бороться за свою защиту." Лафайетт Баннелл также привела аналогичную цитату Хосе Хуареса, полученную из его личных бесед с Савиджем во время их совместной службы в батальоне Марипоса: "Он говорит вам неправду. Его язык раздвоен и крив. Он лжет своим индейским родственникам. Этот торговец не друг индейцев. Он не наш брат. Он поможет белым золотоискателям изгнать индейцев из их земли. Теперь мы можем изгнать их из наших земель, и если другие белые племена придут им на помощь, мы уйдем в горы; если они последуют за нами, они не смогут нас найти, никто из них не вернется; мы убьем их стрелами и камнями." Инцидент в Сан-Франциско серьезно подорвал отношения Савиджа с местными племенами. Постепенно связи, вознесшие Савиджа к власти среди коренных жителей, начали разрушаться. К зиме 1850 года надежды на примирение почти не осталось.

During his time with the Yokuts, Savage eventually learned their language and, for the purposes of building political alliances, married several daughters of the tribal leaders of the tribes in the Sierra foothill region. Using his status, Savage led the Yokuts in battle against other tribes as one of their chieftains. Savage's relationship with California Indians, however, was not enduring. On an 1850 trip to San Francisco, Savage, accompanied by Jose Juarez and a number of female Indians, arrived in the city to trade and purchase goods and supplies for the local Indian tribes. In addition to purchasing supplies, Savage also sought a safe place to cache the 160 pounds of gold dust he brought with him even rolling the barrel of gold through the lobby of the hotel in which they were staying. Delighted by the city's metropolitan atmosphere and the influx of business and new excitements brought about by California's 1848 Gold Rush, Savage and Jose Juarez took to the streets, visiting gambling dens and drinking heavily throughout the course of their stay. In doing so, Savage ultimately ended up gambling away his gold, in addition to money designated for the purchase of supplies. Witnessing this, Jose Juarez confronted Savage about his imprudent decision making. As he later told Lafayette Bunnell, Savage was appalled that a Native would have the audacity to deride a white man in public and struck Jose Juarez. Although nothing more was said about the incident during the trip, Juarez's faith in Savage as a friend to the Indians had been shaken. Following the group's return to Fresno River from San Francisco, reports of Indian raiding parties throughout the Central Valley began to materialize. Hoping to drive whites out of the region, the Indians had begun a campaign of random attacks on white settlements and trading posts in the area. Upon learning this, Savage appealed to Indians who were gathered nearby to dissuade them from taking up arms against the whites, stating that they lacked the ability to counter the white man's technological and numerical superiority. Requesting Jose Juarez for support on the matter, Juarez stood up before the Indians who were present. Instead of backing Savage, however, Juarez condemned Savage as a charlatan who was only exploiting his relationships with the Indian tribes and playing them against white settlers for his own personal gain. Jose Juarez (via Jill Cossley Batt's Last of the California Rangers): What I have to say will come from my heart, and I will speak with a straight tongue, for the Great Spirit is looking at me and will hear me. Savage, indeed, has told you many interesting things, but he didn’t tell you how he gambled away our gold, and how he struck and knocked me down. I tell you he is no friend of the Indians; he has a forked tongue; he is telling lies to his Indian brethren. He is not our brother. He is ready to help white gold diggers to drive the Indians from their country. We can drive them from us, and we will, with rocks and bows and arrows. Good words do not last long unless they amount to something. They do not pay for insults and dead people. They do not protect my father’s grave. They do not pay for our country, now over run with white people, and they do not pay for horses and cattle. Good words will not give me back my children, they will not give my people good health and stop them from dying. It makes my heart sick to think of all the good words and broken promises. There has been too much talking by white men who had no right to talk. All men were made by the same Great Spirit Chief, and if the white men want to live in peace with the Indians, they can live in peace. There need be no troubles. Treat all men alike. Give all an even chance to live and grow. All men are brothers and the earth is the mother of them all. When I think of our condition my heart is heavy—but we must fight to protect ourselves. José Juarez has spoken for his people. "Lafayette Bunnell also provided a similar quote by Jose Juarez recounted from his personal interactions with Savage during their service together in the Mariposa Battalion:He is telling you words that are not true. His tongue is forked and crooked. He is telling lies to his Indian relatives. This trader is not a friend to the Indians. He is not our brother. He will help the white gold diggers to drive the Indians from their country. We can now drive them from among us, and if the other white tribes should come to their help, we will go to the mountains; if they follow after us, they cannot find us; none of them will come back; we will kill them with arrows and with rocks. The incident in San Francisco greatly damaged Savage's relations among the local tribes. Gradually, the relationships that had propelled Savage to power among the Natives began to dissolve. By the winter of 1850, little chance of reconciliation remained.

Нападение на торговый пункт Савиджа на реке Фресно

Калифорнийская золотая лихорадка оказалась крайне разрушительным явлением для калифорнийского ландшафта, и, несмотря на положение Договора Гваделупе-Идальго 1848 года, гарантировавшее индейцам право сохранять свои земли, эти тонкости не были ни соблюдены, ни приняты во внимание наплывом белых искателей наживы. Когда индейцы начали нападать на поселения по всей Центральной долине, Савиджу стало очевидно, что эти столкновения не были изолированными, а являлись признаком более масштабного общего восстания среди коренного населения. К тому времени, как Сэвидж и его группа вернулись в Марипосу, официальные сведения об атаке на торговый пост на реке Фресно подтвердили информацию, полученную от индейцев. Сэвидж увеличил численность своей группы до тридцати пяти человек и немедленно отправился на расследование. По прибытии на торговый пост, Сэвидж увидел картину жестокой бойни. В письме губернатору Калифорнии Питеру Бернету от индейского агента Адама Джонстона, сопровождавшего Сэвиджа, Джонстон описал ужасную сцену, предстающую перед ними: «Мы прибыли в лагерь на реке Фресно вскоре после рассвета. Представшая перед нами картина была ужасающей по своей жестокости. Индейцы уничтожили все, что не могли использовать или унести. Из магазина были вынесены одеяла, одежда, мука и все ценное; сейф был взломан и опустошен; скот, лошади и мулы были согнаны в горы; убитые мужчины были лишены одежды и лежали перед нами, иссеченные стрелами; в одном из них все еще торчало двадцать целых стрел. Была вырыта могила, и несчастные были похоронены. Поскольку наших сил было немного, мы посчитали неразумным преследовать индейцев дальше в горы и решили вернуться. Индейцев в этой части страны довольно много, и они уже некоторое время объединяют другие племена. По мере эскалации конфликта ответственность за ряд набегов на белые поселения была возложена на индейское племя сиерра, известное как ахванечи, во главе с их вождем Тенейей. Получив приказ сдаться, Теней заставил Сэвиджа и его людей поверить, что ахванечи сдаются. Однако вместо этого группа бежала глубже в горы Сьерра-Невада в надежде на спасение. 25 марта 1851 года Сэвидж возглавил роту батальона Марипоса, в которую входил доктор Лафайетт Баннелл, который позже опубликовал отчет об экспедиции в журнале Hutching's California Magazine в 1859 году. Преследуя преступников из племени авахнечи, батальон Сэвиджа наткнулся на U-образную ледниковую долину, невольно став первыми, предположительно, не коренными жителями, открывшими долину Йосемити. В своих воспоминаниях об открытии долины Баннелл писал о своих впечатлениях от первого взгляда на долину Йосемити: «Говорят, что «нелегко описать словами точные впечатления, которые на нас производят великие объекты». Я не могу описать, насколько полно я осознал эту истину. Никто, кроме тех, кто посетил эту удивительную долину, не может даже представить себе чувства, которые я испытал, увидев то, что предстало передо мной. Величие сцены смягчалось лишь туманом, окутывавшим долину, легким, как вуаль, и облаками, частично скрывавшими высокие скалы и горы. Эта неясность зрения лишь усилила благоговение, с которым я смотрел на нее, и, глядя, я почувствовал необыкновенное возвышенное ощущение, которое наполнило все мое существо, и мои глаза наполнились слезами от волнения». После ночевки у подножия водопада Брайдалвейл Баннелл приписывает себе присвоение долине названия, произошедшего от слова йосéмити народа мивок, что означало «те, кто убивает». После кампаний вверх по рекам в горы и установления контроля над Йосемити, авахнечи согласились переселиться в резервацию, что положило конец войне в Марипосе и расформированию батальона Марипоса.

The California Gold Rush proved to be a highly disruptive development on the California landscape and, despite the stipulation of the Treaty of Guadalupe Hidalgo in 1848 that Indians would be allowed to keep their lands, such niceties were neither respected nor regarded by the influx of white profiteers. As Indians began attacking settlements throughout the Central Valley, it became clear to Savage that these hostilities were not isolated but, rather, indicative of a larger general uprising among the Native American population. By the time Savage and his group returned to Mariposa, official word of the attack at the Fresno River trading post confirmed the Indians' information. Savage bolstered the numbers of his group to thirty five men and immediately set out to investigate. Upon arrival at the trading post, Savage was greeted with a scene of carnage. In a letter to California Governor Peter Burnett from Indian Agent Adam Johnston, who had accompanied Savage, Johnston described the horrific scene laid out in front of them. <blockquote>We reached the camp on the Fresno [River] a short time after daylight. It presented a horrid scene of savage cruelty. The Indians had destroyed everything they could not use or carry. The store was stripped of blankets, clothing, flour and everything of value; the safe was broken open and rifled of its contents; the cattle, horses and mules had been run into the mountains; the murdered men had been stripped of their clothing, and lay before us filled with arrows; one of them had yet twenty perfect arrows sticking in him. A grave was prepared, and the unfortunate persons interred. Our force being small, we thought it not prudent to pursue the Indians further into the mountains, and determined to return. The Indians in that part of the country are quite numerous, and have been uniting other tribes with them for some time. As the fighting intensified, a Sierra Indian tribe, known as the Ahwahnechee, led by their Chief, Tenaya, had been assumed responsible for a number of raids on white settlements. Ordered to surrender, Tenaya led Savage and his men to believe that the Awahnachee were giving themselves to surrender. Instead, however, the group fled deeper into the Sierras in the hopes of escape. On March 25, 1851, Savage marched at the head of a company of the Mariposa Battalion which included a Doctor Lafayette Bunnell, who later wrote about the expedition in Hutching's California Magazine in 1859. In pursuit of the outlaw Awahnechee people, Savage's battalion came upon a U shaped glacial valley, inadvertently becoming the first alleged non indigenous discoverers of Yosemite Valley. In his recollection of the valley's discovery, Bunnell wrote about his experience of laying eyes upon Yosemite Valley for the first time:It has been said that “it is not easy to describe in words the precise impressions which great objects make upon us.” I cannot describe how completely I realized this truth. None but those who have visited this most wonderful valley, can even imagine the feelings with which I looked upon the view that was there presented. The grandeur of the scene was but softened by the haze that hung over the valley,—light as gossamer—and by the clouds which partially dimmed the higher cliffs and mountains. This obscurity of vision but increased the awe with which I beheld it, and as I looked, a peculiar exalted sensation seemed to fill my whole being, and I found my eyes in tears with emotion. After camping the night at the foot of Bridalveil Fall, Bunnell credits himself for naming the valley after the Miwok word yosemite, which meant "those who kill." After campaigns up the rivers into the mountains and taking control of the Yosemite, the Awahnechee submitted to moving to a reservation, resulting in the end of the Mariposa War, and the disbandment of the Mariposa Battalion.

Несовпадения в качестве "открывателя" Йосемити

Существует вероятность, что не коренные исследователи посетили долину Йосемити раньше, как минимум за два года до экспедиции Савиджа в долину. Эти свидетельства не подтверждены, но заслуживают упоминания для дальнейшего изучения. В своем дневнике путешествий от 18 октября 1849 года мельничный мастер Уильям Пенн Абрамс описал ледниковую долину Сьерра-Невады, которая могла быть похожа на долину Йосемити. Абрамс пишет: «Вернулся в Сан-Франциско после посещения участка Савиджа на реке Мерсед, перспективы для постройки мельницы не слишком обнадеживающие. Савидж – богохульник, у которого пять жен, и он оправдывает это ссылкой на Писание. Находясь у Савиджа, Ример и я увидели следы гризли и отправились на его поиски, заблудившись в горах и вернувшись только на следующий вечер. Мы нашли дорогу в лагерь по индейской тропе, которая вела мимо долины, окруженной величественными скалами, поднимающимися, возможно, на 3000 футов от основания, что вызывало у нас восхищение. Недалеко оттуда водопад обрушивался с утеса ниже трех острых пиков в долину, а вдалеке возвышалась округлая гора. Широкая долина выглядела так, словно ее разрезали ножом, как кусок хлеба, и Ример с мной назвали ее «Скала Веков». Похожее описание дает Зенас Леонард в своем рассказе о путешествиях 1833 года по Сьерра-Неваде, хотя Леонард мог иметь в виду регион Каскадных гор. Мы проходили по несколько миль каждый день, все еще находясь на вершине гор, и наш путь постоянно преграждали снежные холмы и скалы. Здесь мы начали встречать на своем пути множество небольших ручьев, которые вырывались из-под высоких снежных завалов и, пробежав небольшое расстояние по глубоким ущельям, вырезанным в скалах за века, обрушивались с одного крутого обрыва на другой, пока не иссякали внизу дождем. Некоторые из этих обрывов казались нам более чем в милю высотой. Некоторые из людей думали, что если бы нам удалось спуститься по одному из этих обрывов на дно, мы могли бы пробраться в долину внизу, но после нескольких попыток мы обнаружили, что человеку совершенно невозможно спуститься, не говоря уже о наших лошадях. Тогда нам пришлось идти вдоль вершины разделительного хребта между двумя этими ущельями, которые, казалось, вели довольно близко в направлении нашего движения – на запад, – пересекая гору, предполагая, что она тянется с севера на юг. Хотя существует вероятность того, что другие не коренные путешественники побывали в Йосемити до Савиджа, экспедиция Марипоса в долину является наиболее хорошо задокументированным свидетельством.

There is a possibility that non indigenous explorers may have visited Yosemite Valley earlier, predating Savage's expedition into the valley by at least two years. These accounts are unconfirmed but are worth mentioning for the sake of further inquiry. In his travel diary, dated October 18, 1849, millwright William Penn Abrams described a glacial Sierra valley which could be representative of Yosemite Valley. Abrams writes: Returned to S. F. after visit to Savage property on Merced River, prospects none too good for a mill. Savage is a blasphemous fellow who has five squaws for wives for which he takes his authority from the Scriptures. While at Savage’s Reamer and I saw a grizzly bear tracks and went out to hunt him down getting lost in the mountains and not returning until the following evening, found our way to camp over an Indian trail that led past a valley enclosed by stupendous cliffs rising perhaps 3000 feet from their base and which gave us cause for wonder. Not far off a waterfall dropped from a cliff below three jagged peaks into the valley while farther beyond a rounded mountain stood, the valley wide of which looked as though it had been sliced with a knife as one would slice a loaf of bread and which Reamer and I called the Rock of Ages. A similar description is given by Zenas Leonard in recounting his 1833 travels through the Sierras, although Leonard could have been referring to the Cascades region. We traveled a few miles every day, still on top of the mountain, and our course continually obstructed with snow hills and rocks. Here we began to encounter in our path many small streams which would shoot out from under these high snow banks, and after running a short distance in deep chasms which they have through the ages cut in the rocks, precipitate themselves from one lofty precipice to another, until they are exhausted in rain below. Some of these precipices appeared to us to be more than a mile high. Some of the men thought that if we could succeed in descending one of these precipices to the bottom, we might thus work our way into the valley below—but on making several attempts we found it utterly impossible for a man to descend, to say nothing of our horses. We were then obliged to keep along the top of the dividing ridge between two of these chasms which seemed to lead pretty near in the direction we were going—which was west,—in passing over the mountain, supposing it to run north and south. While the possibility of other non indigenous travelers to enter Yosemite before Savage exists, the Mariposa expedition into the valley is the most well documented account.

Последние годы

Сэвидж вернулся к работе торговцем, обустраивая торговые посты в новых резервациях. 2 июля 1852 года белые захватчики вторглись в резервацию Кингс-Ривер, где несколько коренных жителей были убиты белыми, возглавляемыми Уолтером Харви. Сэвидж публично осудил это действие, чтобы успокоить племена, и призвал комиссаров США по делам индейцев провести расследование. В августе должен был состояться совет. По пути на совет Сэвидж встретил Харви, и между ними возник спор, в ходе которого Харви потребовал от Сэвиджа отказаться от своих заявлений в его адрес. Сэвидж ударил Харви по подбородку, после чего Харви достал пистолет и застрелил Сэвиджа четырьмя выстрелами. Харви был арестован и предстал перед судом за убийство, но был оправдан, поскольку утверждал, что действовал в целях самообороны. Возможно, оправдание было связано с тем, что судья, рассматривавший дело, был назначен на эту должность Харви. Сэвидж был похоронен в округе Мадера, Калифорния, недалеко от Фресно. Исторический знак в Ридли, Калифорния, округ Фресно. Торговый пост Сэвиджа в округе Марипоса, Калифорния. Исторический знак возле Висалии, Калифорния, округ Туларе. Исторический знак возле Мерфиса, Калифорния, округ Калаверас.

Портрет в СМИ

Актер Лейн Брэдфорд был утвержден на роль Джеймса Савиджа в эпизоде 1959 года "Блондин-король" антологического сериала "Дни Долины Смерти", который показывался в синдикации и ведущим которого был Стэнли Эндрюс. По сюжету, Савидж завел много друзей среди индейцев в районе Йосемити. Когда Джон Траск (Брэд Джонсон) угрожает нарушить мир, Савидж, будучи командиром ополчения, должен его остановить. Джон Элдредж сыграл роль губернатора Калифорнии Джона Макдугала, а Роберт Брубакер – майора Уоррена.