Протекторат миссий: Исторические аспекты и политические мотивы

Введение

Протекторат миссий – это термин, обозначающий право на защиту, осуществляемое христианской державой в мусульманской или иной нехристианской стране по отношению к лицам и учреждениям миссионеров. Термин применяется не ко всей защите миссий, а лишь к той, которая осуществляется на постоянной основе в силу приобретенного права, обычно закрепленного договором или конвенцией (явной или подразумеваемой), на которое нехристианская держава добровольно согласилась или приняла его после определенного уровня принуждения. Объект протектората может быть различным по объему: он может распространяться только на миссионеров, являющихся подданными защищающей державы, или на миссионеров всех стран, или даже на новообращенных местных христиан. В данной статье рассматривается исторический подход к «легитимации» протекторатов через необходимость содействия «священной» обязанности распространения христианской веры, как это представлялось католическими, православными и протестантскими колониальными/имперскими державами.

Предыстория

И Эйнхард, и Ноткер Заикающийся упоминают посланников, путешествовавших между дворами Карла Великого, короля франков, и Харуна аль-Рашида. Они упоминают обмен дарами и дружеские беседы о доступе христиан к святым местам. Этот обмен посольствами был обусловлен тем, что оба правителя были заинтересованы в подчинении эмиратов Кордовы династии Омейядов. Карл Великий и его преемники использовали любые уступки для основания там благочестивых и благотворительных учреждений, для защиты христианского населения и паломников, а также для обеспечения возможности христианского богослужения. Разрушение Арабской империи турками положило конец этому первому протекторату и, по причинам, не ограничивавшимся религиозными, привело к крестовым походам, в результате которых Палестина была завоевана у сарацинов и стала латино-французским королевством. Христианское правление впоследствии было заменено исламским, но в течение трех столетий крестовых походов, которые в основном предпринимались и поддерживались Францией, христиане Востока привыкли обращаться к этой стране за помощью при угнетении или для получения большего влияния в отношениях с османами, в то время как Франция ценила свою растущую роль в регионе и сопутствующие геополитические выгоды. Ограничивая Австрию в использовании своих сил для защиты от османов на Востоке, он надеялся ослабить ее и лишить возможности поддерживать свою власть на Западе. Еще в 1528 году Франциск I обратился к Сулейману Великолепному с просьбой восстановить для христиан Иерусалима церковь, которую османы превратили в мечеть. Султан отказал, сославшись на то, что его религия не допускает изменения назначения мечети, но пообещал оставить христианам владение всеми другими местами, занимаемыми ими, и защитить их от любого угнетения. Франко-османский союз вызвал скандал в христианском мире, но просуществовал долгие годы, поскольку отвечал объективным интересам обеих сторон. Генрих IV продолжил политику франко-османского союза и получил посольство от султана Мехмеда III в 1601 году. Капитуляции были предоставлены для привлечения и стимулирования торгового обмена с западными купцами. Согласно их условиям, торговцы, въезжавшие в Османскую империю, освобождались от местного преследования, налогообложения, воинской повинности и обыска их жилища. Ахмед расширил капитуляции, предоставленные Франции, уточнив, что купцы из Испании, Рагузы, Генуи, Анконы и Флоренции могут торговать под французским флагом. В капитуляциях от 20 мая 1604 года содержатся два пункта, касающиеся защиты паломников и лиц духовного сана, ответственных за церковь Святого Гроба, в знак уважения и дружбы к французскому королю. Результатом этой дружбы стало развитие католических миссий, которые начали процветать благодаря помощи Генриха IV и его сына Людовика XIII, которые ввели систему капитуляций в Марокко. Франко-марокканский договор (1631) предоставил Франции льготные тарифы, учреждение консульства и свободу вероисповедания для французских подданных. До середины XVII века в крупных османских городах (Стамбул, Александрия, Смирна, Алеппо, Дамаск и т. д.), Ливане и островах Эгейского архипелага были основаны различные религиозные ордена (капуцины, кармелиты, доминиканцы, францисканцы и иезуиты) в качестве капелланов французских послов и консулов. Они собирали католиков для обучения и укрепления их в католической вере, открывали школы, в которые стекались дети всех обрядов, облегчали духовные и телесные страдания христиан в турецких тюрьмах и оказывали помощь больным чумой, что привело ко многим жертвам среди тех, кто проявлял милосердие. Французское влияние достигло своего пика во время правления Людовика XIV, престиж которого, благодаря его победам и завоеваниям, был велик при османском дворе. Людовик XIV оказывал миссионерам материальную и моральную поддержку. Благодаря ему, часто шаткая терпимость, от которой зависело существование миссий, была официально признана в 1673 году, когда 5 июня Мехмед IV не только подтвердил предыдущие капитуляции, гарантирующие безопасность паломников и духовных опекунов Святого Гроба, но и подписал четыре новых статьи, все из которых были полезны для миссионеров. Указы обеспечили спокойное владение их церквями, в частности иезуитам и капуцинам, и в целом "французам в Смирне, Саиде, Александрии и во всех других портах Османской империи". Франция при императоре Наполеоне III поставляла половину…

Both Einhard and Notker the Stammerer refer to envoys traveling between the courts of Charlemagne, king of the Franks, and Harun al Rashid. They mention the exchange of gifts and friendly discussions about Christian access to holy sites. This exchange of embassies was due to the fact that they both were interested in subduing the Umayyad emirs of Córdoba. Charlemagne and his successors made use of any concessions to establish pious and charitable foundations there, to protect the Christian inhabitants and pilgrims, and to ensure the availability of Christian worship. The destruction of the Arab Empire by the Turks put an end to this first protectorate, and for reasons that were not purely religious, led to the Crusades, as a result of which Palestine was conquered from the Saracens and became a Latin, French speaking kingdom. The Christian rule was later replaced by that of Islam, but during the three centuries of Crusades, which had been undertaken and supported mainly by France, the Christians of the East had grown accustomed to look to that country for assistance in oppression or to gain more leverage in their dealings with the Ottomans, while France valued its increasingly important role in the region and its accompanying geopolitical benefits. By compelling Austria to spend its forces in defense against the Ottomans in the East, he hoped to weaken it and render it unable to maintain its power in the West. As early as 1528, Francis I had appealed to Suleiman the Magnificent to restore to the Christians of Jerusalem a church which the Ottomans had converted into a mosque. The Sultan refused on the plea that his religion would not permit alteration of the purpose of a mosque, but he promised to maintain the Christians in possession of all the other places occupied by them and to defend them against all oppression. The Franco Ottoman alliance caused quite a scandal in the Christian world, but endured for many years, since it served the objective interests of both parties. Henry IV continued the policy of a Franco Ottoman alliance and received an embassy from Sultan Mehmed III in 1601. The capitulations were made to entice and encourage commercial exchange with Western merchants. According to their terms traders entering the Ottoman Empire were exempt from local prosecution, local taxation, local conscription, and the searching of their domicile. Ahmed expanded the capitulations given to France, specifying that merchants from Spain, Ragusa, Genoa, Ancona and Florence could trade under the French flag. In the capitulations of 20 May 1604 appear two clauses relative to the protection of pilgrims and of the religious in charge of the Church of the Holy Sepulchre in consideration of and for the honor and friendship of the French king. The result of this friendship was the development of the Catholic missions, which began to flourish through the assistance of Henry IV and his son Louis XIII, who introduced the system of capitulations to Moroco. The Franco Moroccan Treaty (1631) gave France preferential tariffs, the establishment of a Consulate and freedom of religion for French subjects. Before the middle of the seventeenth century, various religious orders (Capuchin, Carmelite, Dominican, Franciscan and Jesuit) were established, as chaplains of the French ambassadors and consuls, in major Ottoman cities (Istanbul, Alexandria, Smyrna, Aleppo, Damascus, etc. ), Lebanon and the islands of the Aegean Archipelago. They assembled the Catholics to instruct and confirm them in the Catholic faith, opened schools to which flocked the children of all rites, relieved the spiritual and corporal miseries of the Christians in the Turkish prisons, and nursed the pest stricken, which last office made many martyrs of charity. French influence reached its peak during the reign of Louis XIV, whose prestige, due to his victories and conquests, was significant at the Porte. Louis XIV gave the missionaries material and moral support. Thanks to him, the often precarious tolerance, on which the existence of the missions had previously depended, was officially recognized in 1673, when on 5 June, Mehmed IV not only confirmed the earlier capitulations guaranteeing the safety of pilgrims and the religious guardians of the Holy Sepulchre, but signed four new articles, all beneficial to the missionaries. The decrees secured the tranquil possession of their churches, explicitly to the Jesuits and Capuchins, and in general "to the French at Smyrna, Saïd, Alexandria, and in all other ports of the Ottoman Empire". France, under Emperor Napoleon III supplied half.

Дальний Восток

Начиная с XV века, папы римские предоставляли короне Португалии право назначать кандидатов на епископские кафедры и церковные бенефиции в обширных областях, приобретенных в результате экспедиций, спонсируемых Португалией в Африке и Ост-Индии. Это иногда называют португальским протекторатом миссий, но более корректно – «португальское патронато» (Padroado). Оно позволяло королю Португалии получать определенную долю церковных доходов своего королевства и обязывало его отправлять достойных миссионеров к своим новым подданным, а также обеспечивать надлежащее содержание епархий, приходов и религиозных учреждений, основанных на приобретенных территориях. Святой Престол оспаривал претензии Португалии на права в отношении регионов, на которые она заявляла, но не завоевывала, включая большую часть Индии, Тонкин, Кочинхину (оба в современном Вьетнаме), Сиам и, особенно, Китай. Португалия пыталась оказывать влияние через своих послов в Китае в XVIII веке, инструктируя их вмешиваться по возможности для защиты миссионеров и местных христиан от продолжающихся преследований в провинциях. Власть Португалии не была сопоставима с режимом протектората, осуществляемым Францией на Ближнем и Дальнем Востоке в более поздние века, и права Португалии как протектора никогда не признавались странами, на территории которых она действовала. Ни одна христианская держава не осуществляла протекторат в Китае до XIX века.

Франция

Французский протекторат, в той мере, в какой он касается регулярного соглашения, датируется серединой девятнадцатого века, но путь к нему был подготовлен той защитой, которую французские государственные деятели оказывали миссионерам на протяжении почти двух столетий. Рвение и щедрость Людовика XIV позволили основать великую французскую иезуитскую миссию, которая менее чем за пятнадцать лет (1687–1701) более чем удвоила число апостольских работников в Китае и постоянно пополнялась способными служителями. Первые официальные отношения между Францией и Китаем установились, когда миссионеры, доставленные туда «Амфитритой» – первым французским судном, появившимся в китайских водах (1699), – преподнесли императору Канси дары от Людовика XIV. Оба монарха разделили расходы на возведение первой французской церкви в Пекине: император предоставил землю в пределах императорского города и строительные материалы, а французский король оплатил труд, украшения и великолепные литургические облачения. Несколько других церквей, возведенных в провинциях благодаря щедрости Людовика XIV, повысили престиж Франции по всей империи. Жан-Жозеф Мари Амиот прибыл в Китай в 1750 году и составил маньчжурско-французский словарь. При Людовике XV миссия в Китае, как и многое другое, была несколько заброшена, но правительство не пренебрегло ею полностью. Она нашла ревностного защитника в лице министра Людовика XVI Анри Бертена, однако остро ощутила последствия роспуска Общества Иисуса. После роспуска иезуиты Пекина вышли из Общества Иисуса и остались в качестве светских священников. Несколько французских миссионеров, таких как лазаристы или члены Общества иностранных миссий, при поддержке китайских священников, также помогли сохранить веру во время преследований начала девятнадцатого века, в ходе которых многие из них были замучены. Когда англичане, после Первой опиумной войны, навязали Китаю Нанкинский договор (1842), они поначалу не требовали религиозной свободы, но после того, как стало известно об убийстве лазариста Жана Габриэля Пербуа (11 сентября 1840 года), они добавили статью, предусматривающую, что отныне миссионер, арестованный в глубине страны, не должен судиться китайскими властями, а должен быть передан ближайшему консулу своей страны. В 1843 году король Людовик Филипп направил в Китай чрезвычайного посла Мари Мельхиора Жозефа Теодора де Лагрене для переговоров о торговом договоре, чтобы обеспечить те же привилегии, что и британцы. В октябре 1844 года Лагрен и Цин заключили Вампоский договор, который также легализовал практику христианства в Китае. Вторая опиумная война завершилась Пекинской конвенцией, содержащей статью, гарантирующую свободу проповеди миссионерам и исповедания христианства китайцами. Французский посол был назначен получателем всего имущества, ранее конфискованного и подлежащего передаче христианам соответствующих местностей. Это признавало общее и исключительное право защиты, предоставленное французам над всеми католическими миссиями в Китае. Из вышеизложенного исторического обзора следует, что древнее французское право защиты миссий как в Турции, так и в Китае было установлено не только договорами, но и постоянным осуществлением этого права и оказанными услугами. В течение некоторого времени правительство продолжало сохранять прерогативы своих предшественников и оказывать защиту, хотя и в значительно меньшем объеме, католическим миссионерским предприятиям – даже тем, которые возглавлялись религиозными орденами, запрещенными во Франции (например, оно субсидировало иезуитские школы в Сирии). Преимущества протектората были настолько очевидны, что даже самые нецерковные министры стремились их сохранить, несмотря на противоречия, возникавшие в их политике. Благодаря протекторату во Леванте и на Дальнем Востоке Франция приобрела степень престижа и морального влияния, которые не могли обеспечить ни торговля, ни завоевания.

The French Protectorate, as far as a regular convention is concerned, dates from the middle of the nineteenth century, but the way was prepared by the protection which French statesmen had accorded the missionaries for almost two centuries. The zeal and liberality of Louis XIV permitted the foundation of the great French Jesuit mission, which in less than fifteen years (1687–1701) more than doubled the number of apostolic workers in China, and never ceased to produce most capable workers. The first official relations were formed between France and China when the missionaries brought there by the Amphitrite, the first French vessel seen in Chinese waters (1699), presented gifts from Louis XIV to the Kangxi Emperor. The two monarchs shared the expense of erecting the first French church at Peking: the emperor donated land within the limits of the imperial city and the building materials, the French king paid for the labor, the decoration and the magnificent liturgical ornaments. Several other churches erected in the provinces through the munificence of Louis XIV increased the prestige of France throughout the empire. Jean Joseph Marie Amiot arrived in China in 1750. He composed a Manchu French dictionary. Under Louis XV the mission in China, like many other things, was somewhat overlooked, but the government did not wholly neglect it. It found a zealous protector in Louis XVI's minister Henri Bertin, but it felt keenly the suppression of the Society of Jesus. After the suppression, the Jesuits of Beijing resigned from the Society of Jesus and remained as secular priests. A handful of French missionaries, such as Lazarists or members of the Society of Foreign Missions, assisted by some Chinese priests, also helped preserve the Faith throughout the persecutions of the early nineteenth century, during which several of them were martyred. When the English, after the First Opium War, imposed on China the Treaty of Nanking (1842), they did not at first ask for religious liberty, but the murder of the Lazarist John Gabriel Perboyre (11 September 1840) becoming known, they added an article stipulating that thenceforth a missionary taken in the interior of the country should not be tried by the Chinese authorities, but should be delivered to the nearest consul of his country. In 1843, King Louis Philippe sent Envoi extraordinaire Marie Melchior Joseph Théodore de Lagrené to China to negotiate a commercial treaty to secure the same privileges as the British. On October 1844, Lagrené and Qiying concluded the Treaty of Whampoa, which also legalized the practice of Christianity in China. The Second Opium War was ended by the Convention of Peking, which contained an article which stipulated freedom for the missionaries to preach and for the Chinese to practice Christianity. The French ambassador was made receiver of all property previously confiscated, to be transferred to the Christians of the localities concerned. This recognized the general and exclusive right of protection granted to the French over all the Catholic missions in China. The foregoing historical sketch shows that the ancient French right of protection over the missions, in both Turkey and China, was established as much by constant exercise and by services rendered as by treaties. For some time, the government continued to preserve the prerogative of its predecessors, and continued to lend protection, though much diminished, to the Catholic missionary undertakings—even to those directed by religious who were proscribed in France (e. g. it subsidized the Jesuit schools in Syria). The advantages of the protectorate were too obvious even to the least clerical of the ministers for them not to attempt to retain them, whatever the resulting contradictions in their policy. France gained through the protectorate in the Levant and the Far East a degree of prestige and a moral influence which no commerce or conquest could ever have given provided.

Германия

В 1875 году, во время переговоров между Францией и (номинально Османским) Египтом относительно судебной реформы, немецкое правительство заявило, что оно "не признает исключительного права защиты какой-либо державы в отношении католических учреждений на Востоке и оставляет за собой свои права в отношении немецких подданных, принадлежащих к любому из этих учреждений". Италия стремилась установить свой собственный протекторат, покровительствуя миссионерской деятельности и добиваясь верности тех, кого она поддерживала, но Конгрегация распространения веры отказалась поддерживать ее усилия. Вместо этого, 22 мая 1888 года, Конгрегация направила письмо итальянским миссионерам в Леванте и на Дальнем Востоке, напоминая им, что "протекторат Французской нации в странах Востока был установлен на протяжении веков и даже санкционирован договорами между империями. Следовательно, в этом вопросе не должно быть никаких нововведений; этот протекторат, где бы он ни действовал, должен строго соблюдаться, и миссионеры предупреждены, что, в случае необходимости какой-либо помощи, они должны обращаться к консулам и другим представителям Франции". 1 августа 1898 года папа Лев XIII написал кардиналу Бенуа Мари Лангенье, архиепископу Реймса: "Франция имеет особую миссию на Востоке, доверенную ей Провидением – благородную миссию, освященную не только древним обычаем, но и международными договорами. Святой Престол не желает вмешиваться в славное наследие, полученное Францией от ее предков, и которое она, несомненно, заслуживает, всегда оказываясь достойной своей задачи. Наряду с этим признанием французской исключительности, Святой Престол отказался устанавливать собственные дипломатические отношения с Турцией и Китаем, даже при поддержке этих правительств. Лев XIII отклонил любое предложение об обмене легатами или послами по настоянию французских дипломатов, которые сообщили ему, что эти страны меньше заинтересованы в дружественных отношениях со Святым Престолом, чем в уклонении от полномочий, предоставленных французскому протекторату.

In 1875, at the time of the negotiations between France and (nominally Ottoman) Egypt with regard to judiciary reform, the German government declared that it "recognized no exclusive right of protection of any power in behalf of Catholic establishments in the East, and that it reserved its rights with regard to German subjects belonging to any of these establishments". Italy sought to establish its own protectorate by patronizing missionary activities and winning the allegiance of those it supported, but the Congregation for the Propagation of the Faith refused to support its efforts. Instead, on 22 May 1888, the Congregation wrote to the Italian missionaries in the Levant and the Far East to remind them that "the Protectorate of the French Nation in the countries of the East has been established for centuries and sanctioned even by treaties between the empires. Therefore, there must be absolutely no innovation in this matter; this protectorate, wherever it is in force, is to be religiously preserved, and the missionaries are warned that, if they have need of any help, they are to have recourse to the consuls and other ministers of France." On 1 August 1898, Pope Leo XIII wrote to Cardinal Benoît Marie Langénieux, Archbishop of Reims:
France has a special mission in the East confided to her by Providence—a noble mission consecrated not alone by ancient usage, but also by international treaties The Holy See does not wish to interfere with the glorious patrimony which France has received from its ancestors and which beyond a doubt it means to deserve by always showing itself equal to its task. In parallel with this recognition of French exclusivity, the Holy See declined to establish its own diplomatic relations with Turkey and China, even when supported by those governments. Leo XIII rejected any proposal to exchange legates or ambassadors at the instance of French diplomats, who told him those countries had less interest in amicable relations with the Holy See than in evading the authorities granted to the French protectorate.

Оценки

Критики протектората утверждали, что власти, предоставившие привилегии христианской нации, сделали это под принуждением, что эта система способствовала возникновению и усугублению антихристианских настроений в этих странах, и что она позволяла христианским миссионерам не считаться с чувствами нехристианского населения. Сторонники системы протектората, напротив, утверждают, что она была наилучшим способом защиты миссионеров и их деятельности, и признают, что она требовала от иностранной державы минимизировать вмешательство и проявлять осмотрительность при реализации своих прав. Например, в одном исследовании отмечается, что руководитель миссии в юго-восточном Чи ли решал вопросы непосредственно с местными властями и обращался за помощью во французскую легацию лишь трижды в сложный период с 1862 по 1884 год. Они полагали, что злоупотреблений было немного, особенно в сравнении с получаемыми выгодами.