Введение
Английский буканир на Ямайке
Роберт Серл (также известный как Джон Дэвис) был одним из первых и наиболее активных английских буканиров на Ямайке.
Ранние годы
На сегодняшний день ничего не известно о его ранней жизни. Знаменитый хронист буканьеров Эскемелинг утверждает, что Серл "родился на Ямайке", но это представляется маловероятным, поскольку этот остров стал английской колонией лишь в 1655 году. Карьера Серла как "джентльмена удачи" была омрачена частыми конфликтами с сэром Томасом Модифордом, королевским губернатором Ямайки, который, как правило, покровительствовал буканьерам.
Кагвей
Первым известным судном Сёрла был 60-тонный 8-пушечный "Кэгвей", самый большой из четырех испанских купеческих судов, захваченных сэром Кристофером Мингсом по возвращении из рейда на Санта-Марту и Толу (Колумбия) в 1659 году. Четыре года спустя Сёрл командовал "Кэгвеем" в составе экспедиции Мингса против Сантьяго-де-Кубы. Эта сила, состоящая из 1300 человек и дюжины судов, отплыла из Порт-Рояля (Ямайка) 1 октября 1662 года и через две с половиной недели высадилась к востоку от намеченной цели. Сантьяго был взят на следующий день, и значительная добыча была доставлена обратно на Ямайку. В 1664 году политическая ситуация в Европе и Карибском бассейне была неустойчивой. Постоянные набеги английских буканьеров вызвали неоднократные и резкие протесты из Мадрида, переданные испанским послом королю Англии Карлу II. В ответ король в письме губернатору Модифорду заявил, что "Его Величество не может достаточно выразить свое недовольство ежедневными жалобами на насилие и грабежи" испанцев кораблями Ямайки. Модифорду было вновь строго приказано не только запретить подобные действия в будущем, но и наказать виновных и обеспечить полное возмещение ущерба пострадавшим. Это письмо, подписанное в Лондоне спустя 11 дней после прибытия Модифорда в Порт-Рояль в начале июня, поступило только в начале сентября. Оно произвело сенсацию на острове. В тот момент в гавани Порт-Рояля стояли два богатых испанских приза с Кубы. Оба были хорошо охраняемы и принадлежали Сёрлу, который уже высадил ящики и мешки с испанскими монетами для расчета королевской доли. Модифорд немедленно созвал Совет Ямайки и показал им письмо. Обеспокоенный Совет решил немедленно сообщить губернатору Кубы о возврате захваченных кораблей и денег. Было решено, что "все лица, предпринимающие дальнейшие акты насилия против испанцев, будут считаться пиратами и мятежниками, а комиссия капитана Сёрла будет отменена, а его руль и паруса вывезены на берег в качестве залога". Корабль Сёрла был восстановлен, руль и паруса остались нетронутыми, с началом Второй англо-голландской войны в 1665 году. В начале марта 1666 года он и его команда отплыли в составе девяти кораблей и 650 солдат, собранных полковником Эдвардом Морганом (дядей сэра Генри Моргана) для экспедиции против голландских островов Синт-Эвстациус и Саба. В письме Модифорда эта сила была описана как "в основном реформированные каперы, среди которых почти не было плантаторов, решительные люди, хорошо вооруженные мушкетами и пистолетами". Губернатор был особенно рад, что они будут служить "по старой ставке: без покупки – без оплаты, и это не обойдется королю ни в что существенное, кроме пороха и минометных снарядов". Хотя высадка прошла успешно, Морган умер от теплового удара. Добрый старый полковник, выпрыгнув из лодки и будучи человеком полного телосложения, получил растяжение, и, будучи полон решимости, он слишком усердно преследовал врага в жаркий день, что привело к переутомлению и внезапной смерти. Хотя эти острова были быстро покорены, английские силы распались из-за скудной добычи и разногласий по поводу того, кто должен сменить покойного полковника Моргана на посту лидера. В следующем году Сёрл и капитан Стедман взяли два небольших корабля и 80 человек на голландский остров Тобаго, недалеко от Тринидада, и разграбили остров вдоль и поперек. Лорд Уиллоуби, губернатор английской колонии Барбадос, также снарядил экспедицию для захвата Тобаго, но ямайцы опередили его на три или четыре дня. Последние были заняты грабежом, когда прибыл Уиллоуби и потребовал остров от имени короля. Буканьеры согласились оставить форт и дом губернатора нетронутыми только при условии, что Уиллоуби позволит им продать свою добычу на Барбадосе. Губернатор Модифорд запретил дальнейшие набеги в июне 1667 года и отозвал все каперские лицензии, выданные на Ямайке. Опять же, ему пришлось иметь дело с Робертом Сёрлом, которого должны были наказать за участие в акте мести. Вскоре после рейда сэра Генри Моргана на Маракайбо (Венесуэла) Сёрл и его корабль находились в Нью-Провиденсе на Багамах, когда мстительные испанские силы атаковали английское поселение там. Это побудило нескольких разгневанных каперов, в том числе Сёрла, отправиться во Флориду и разграбить президио Сент-Огастин в мае 1668 года. Учитывая, что это произошло вскоре после прокламации Модифорда об отзыве всех лицензий и было явно задумано как ответная мера, губернатор решил, что должен наказать лидера, которым все считали Сёрла. Генри Вудворд, первый поселенец Южной Каролины, был захвачен испанцами и содержался в Сент-Огастине. Рейд Сёрла в 1668 году привел к освобождению Вудворда, который затем несколько лет служил хирургом на каперских кораблях. Вернувшись на Ямайку, Сёрл предположил, что может быть в опале. Вместо того чтобы заходить в Порт-Рояль, он отвел "Кэгвей" в залив на юго-западном конце острова, вне досягаемости губернатора. Губернатор Модифорд доложил лорду Арлингтону, государственному секретарю Англии:
That letter, signed in London 11 days after Modyford first landed at Port Royal, in early June, did not arrive until the beginning of September. It caused something of a sensation on the island. At that moment there were two rich Spanish prizes from Cuba at anchor in Port Royal's harbor. Both were heavily guarded and prizes to Searle, who had already landed the boxes and bags of Spanish coin so that the king's share could be calculated. Modyford promptly summoned the Council of Jamaica and showed them the letter. The alarmed Council decided that the governor of Cuba should be told at once that the captured ships and money were being returned. It was resolved that “all persons making further attempts of violence upon the Spaniards be looked upon as pirates and rebels, and that Captain Searle’s commission be taken from him and his rudder and sails taken ashore for security.”
Searle's ship was restored, rudder and sails intact, with the outbreak of the Second Anglo Dutch War in 1665. In early March 1666, he and his crew sailed as one of nine ships and 650 soldiers raised by Colonel Edward Morgan (Sir Henry Morgan’s uncle) in an expedition against the Dutch islands of Sint Eustatius and Sabá. This force was described in a letter by Modyford as “chiefly reformed privateers, scarce a planter amongst them, being resolute fellows and well armed with fusils [muskets ~ed.] and pistols.” The governor was particularly pleased that they would be serving “at the old rate of no purchase, no pay, and it will cost the King nothing considerable, some powder and mortar pieces.” Although they landed successfully, Morgan dropped dead from heat exhaustion. The good old colonel, leaping out of the boat and being a corpulent man, got a strain, and his spirit being great, he pursued overearnestly the enemy on a hot day, so that he surfeited and suddenly died. While these islands were quickly subdued, the English force disintegrated because of poor plunder and differences over who should succeed the late Col. Morgan as leader. The next year, Searle and a Captain Stedman took two small ships and 80 men to the Dutch island of Tobago, near Trinidad, and sacked the island from end to end. Lord Willoughby, governor of the English colony of Barbados, had also fitted out an expedition to take Tobago, but the Jamaicans were three or four days before him. The latter were busy pillaging when Willoughby arrived and demanded the island in the king's name. The buccaneers condescended to leave the fort and governor's house standing only on the condition that Willoughby gave them liberty to sell their booty in Barbados. Governor Modyford forbade further raids in June 1667 and recalled all privateering commissions issued in Jamaica. Again, he had to deal with Robert Searle, who was to be punished for his part in a straightforward piece of tit for tat. Soon after Sir Henry Morgan’s raid on Maracaibo (Venezuela), Searle and his ship were lying at New Providence in the Bahamas when a vengeful Spanish force attacked the English settlement there. This spurred several angry privateersmen, among them Searle, to sail for Florida and sack the presidio of St. Augustine, Florida in May 1668. Coming so soon after Modyford's proclamation withdrawing all commissions, and so obviously intended as retaliation, the governor decided that he would have to punish the leader, who by general consent was Searle. Henry Woodward, the first settler of South Carolina, had been captured by the Spanish and held at St. Augustine. Searle's 1668 raid resulted in Woodward's escape, who then served for several years as a surgeon on privateer ships. When he returned to Jamaica, Searle guessed that he might be out of favour. Instead of sailing into Port Royal, he took the Cagway to a bay on the southwestern end of the island, out of the governor's reach. Governor Modyford reported to Lord Arlington, England’s Secretary of State:
There arrived also at Port Morant the Cagway, Captain Searle, with 70 stout men, who hearing that I was much incensed against him for that action of St. Augustine, went to Macary Bay, and there rides out of command. I will use the best ways to apprehend him, without driving his men to despair.
В Порт-Морант также прибыл "Кэгвей" капитана Сёрла с 70 крепкими людьми, которые, узнав, что я сильно возмущен его действиями в Сент-Огастине, ушли в залив Макари и там стоят вне моего командования. Я приложу все усилия, чтобы арестовать его, не доводя его людей до отчаяния.
That letter, signed in London 11 days after Modyford first landed at Port Royal, in early June, did not arrive until the beginning of September. It caused something of a sensation on the island. At that moment there were two rich Spanish prizes from Cuba at anchor in Port Royal's harbor. Both were heavily guarded and prizes to Searle, who had already landed the boxes and bags of Spanish coin so that the king's share could be calculated. Modyford promptly summoned the Council of Jamaica and showed them the letter. The alarmed Council decided that the governor of Cuba should be told at once that the captured ships and money were being returned. It was resolved that “all persons making further attempts of violence upon the Spaniards be looked upon as pirates and rebels, and that Captain Searle’s commission be taken from him and his rudder and sails taken ashore for security.”
Searle's ship was restored, rudder and sails intact, with the outbreak of the Second Anglo Dutch War in 1665. In early March 1666, he and his crew sailed as one of nine ships and 650 soldiers raised by Colonel Edward Morgan (Sir Henry Morgan’s uncle) in an expedition against the Dutch islands of Sint Eustatius and Sabá. This force was described in a letter by Modyford as “chiefly reformed privateers, scarce a planter amongst them, being resolute fellows and well armed with fusils [muskets ~ed.] and pistols.” The governor was particularly pleased that they would be serving “at the old rate of no purchase, no pay, and it will cost the King nothing considerable, some powder and mortar pieces.” Although they landed successfully, Morgan dropped dead from heat exhaustion. The good old colonel, leaping out of the boat and being a corpulent man, got a strain, and his spirit being great, he pursued overearnestly the enemy on a hot day, so that he surfeited and suddenly died. While these islands were quickly subdued, the English force disintegrated because of poor plunder and differences over who should succeed the late Col. Morgan as leader. The next year, Searle and a Captain Stedman took two small ships and 80 men to the Dutch island of Tobago, near Trinidad, and sacked the island from end to end. Lord Willoughby, governor of the English colony of Barbados, had also fitted out an expedition to take Tobago, but the Jamaicans were three or four days before him. The latter were busy pillaging when Willoughby arrived and demanded the island in the king's name. The buccaneers condescended to leave the fort and governor's house standing only on the condition that Willoughby gave them liberty to sell their booty in Barbados. Governor Modyford forbade further raids in June 1667 and recalled all privateering commissions issued in Jamaica. Again, he had to deal with Robert Searle, who was to be punished for his part in a straightforward piece of tit for tat. Soon after Sir Henry Morgan’s raid on Maracaibo (Venezuela), Searle and his ship were lying at New Providence in the Bahamas when a vengeful Spanish force attacked the English settlement there. This spurred several angry privateersmen, among them Searle, to sail for Florida and sack the presidio of St. Augustine, Florida in May 1668. Coming so soon after Modyford's proclamation withdrawing all commissions, and so obviously intended as retaliation, the governor decided that he would have to punish the leader, who by general consent was Searle. Henry Woodward, the first settler of South Carolina, had been captured by the Spanish and held at St. Augustine. Searle's 1668 raid resulted in Woodward's escape, who then served for several years as a surgeon on privateer ships. When he returned to Jamaica, Searle guessed that he might be out of favour. Instead of sailing into Port Royal, he took the Cagway to a bay on the southwestern end of the island, out of the governor's reach. Governor Modyford reported to Lord Arlington, England’s Secretary of State:
There arrived also at Port Morant the Cagway, Captain Searle, with 70 stout men, who hearing that I was much incensed against him for that action of St. Augustine, went to Macary Bay, and there rides out of command. I will use the best ways to apprehend him, without driving his men to despair.
Арест
Вскоре после этого Серль высадился на берег и был захвачен губернатором, который поместил его под арест в Порт-Рояле. Несколько недель прошли без каких-либо дальнейших распоряжений из Англии, и губернатор вновь обратился к Арлингтону, сообщив, что Серль все еще находится под стражей у военного коменданта Ямайки, ожидая суда.
Панама
По иронии судьбы, он был освобожден через несколько месяцев, чтобы принять участие в одном из величайших сухопутных сражений пиратов – знаменитой битве сэра Генри Моргана при Панаме. Серль был одним из лейтенантов Моргана в этом знаменитом походе и получил важную задачу – не допустить выхода из порта каких-либо испанских кораблей. В порту Серль и его команда обнаружили барку, севшую на мель, которую испанцы пытались сжечь. Пиратам удалось потушить огонь до того, как был нанесен серьезный ущерб. Судно оказалось ценным призом, и через несколько дней Серль захватил еще три корабля. Командуя этой небольшой флотилией, он обследовал острова вдоль побережья – Перико, Табога и Тобогилья, а также Отоке, самый удаленный, прежде чем достиг Жемчужных островов (Лас-Ислас-дель-Рей). Он преследовал скрывающихся там беженцев, взяв множество пленных и добычи. Президент Панамы, дон Хуан Перес де Гусман, писал:
«Англичане, завладев останками нашего города, обнаружили барку в Фаске, хотя я приказал, чтобы ее там не было, но они не выполнили мой приказ. И когда они хотели ее поджечь, враг быстро подоспел и потушил огонь, нанеся нам значительный ущерб, захватив еще три корабля и разорив все, что нашли на островах Табога, Отоке и Лас-Ислас-дель-Рей, взяв оттуда многих пленных». Серль в первую очередь искал суда, которые, как было известно, прятались в различных якорных стоянках вдоль побережья Панамы или среди островов. На острове Табога, в поисках беглецов, Серль и его команда обнаружили тайник перуанского вина. Моряки тут же принялись пить, и к вечеру большинство из них были беспомощно пьяны. Они были слишком пьяны, чтобы выставить дозор, и поэтому не заметили приближающийся с моря испанский галеон и его якорь. Они также не увидели спускаемую на воду лодку, направлявшуюся к берегу, полную бочек. Они узнали об этом случайно, захватив в плен экипаж лодки из семи человек, искавших пресную воду. Испанцев привели к Серлю, который пригрозил им пытками. Он выяснил, что корабль – это 400-тонный «Сантиссима Тринидад», чрезвычайно богато груженный королевским серебром и золотом, жемчугом, драгоценностями и другими ценными товарами богатейших купцов Панамы. На борту галеона также находились монахини из местного монастыря, взявшие с собой все церковные украшения, состоящие из большого количества золота, серебра и других ценностей. Этот единственный корабль, вооруженный всего семью пушками и 10–12 мушкетами, с ограниченными запасами продовольствия и воды и несущий лишь верхние паруса главной мачты, перевозил основную часть золота, серебра и драгоценностей, которые правительство, частные лица и церковь в Панаме вывезли для безопасности. Вместо того чтобы бежать в Лиму (Перу), капитан дон Франсиско де Перальта просто вышел в море. По-видимому, он намеревался вернуться в Панаму с грузом и пассажирами после ухода пиратов, полагая, что у них нет кораблей. Серль немедленно приказал своим людям захватить галеон, но те отказались покидать вино или, скорее всего, не могли повиноваться. Де Перальта, встревоженный тем, что его люди не вернулись, и подозревая барку, пришвартованную поблизости, с трудом поднял якорь и скрылся в ночи, исчезнув к рассвету. Когда основная часть пиратов узнала об упущенной возможности несколько дней спустя, они были возмущены. Эскемелинг, даже спустя несколько лет после события, презрительно рассказывал, как, когда группу моряков, ходивших за водой, привели к Серлю, старый пират «больше склонялся к тому, чтобы сидеть, пить и развлекаться с группой испанских женщин, которых он взял в плен, чем немедленно отправиться в погоню за сокровищным кораблем». Серль был жестоко упрекнут Морганом и навсегда потерял его расположение. Спустя годы капитан де Перальта был захвачен английским капером Уильямом Дампиром в Тихом океане и с большим удовольствием рассказал историю своего чудом избежавшего его захвата Серлем.
Смерть
В более поздние годы Роберт Серл перебрался в Гондурас, где Уильям Дампир писал, что он был убит на дуэли с местным жителем, занимавшимся заготовкой древесины для красного красителя. Так ямайский буканьер нашел свою смерть у небольшого песчаного островка в северной части залива Кампече (в Лагуне-де-Терминос), известного его сообщникам как "Ключ Серлеса".
В северной части и примерно в середине Восточной лагуны есть еще один небольшой проток, похожий на тот, что выходит напротив острова Один Буш, но меньше и мельче. Он впадает в Лагуну Термина, напротив небольшого песчаного ключа, названного англичанами "Ключ Серлеса" в честь капитана Серлеса, который первым привел сюда свой корабль на ремонт, а затем был убит в Западной лагуне одним из своих людей, когда они вместе рубили древесину для красного красителя.