Введение

Латинский христианский богословский термин Missio Dei – это латинский христианский богословский термин, который можно перевести как «миссия Бога» или «послание Божье». Это понятие, получившее все большее значение в миссиологии и в понимании миссии церкви со второй половины XX века. Среди его ключевых сторонников – Дэвид Бош, Лесли Ньюбигин и Даррелл Гудер.

История

В 1934 году немецкий миссиолог Карл Хартенштейн впервые ввёл термин *missio Dei*, чтобы отграничить его от *missio ecclesiae*, то есть миссии церкви. Некоторые исследователи полагают, что истоки этой концепции, прослеживаемые вплоть до Августина, имеют глубокую тринитарную основу. Утверждается, что эта терминология была подхвачена на конференции Международного миссионерского совета (ММС) в Виллингене в 1952 году и получила теологическое развитие в трудах лютеранского богослова Георга Вицедома. Однако Джон Флетт утверждает, что, хотя Хартенштейн и ввёл сам термин *missio Dei*, он не связывал эту миссию с учением о Троице. Упоминание о Троице впервые появилось в "Американском докладе" – исследовательской работе, подготовленной к конференции в Виллингене в 1952 году под руководством Пола Лемана и Х. Ричарда Нибура.

Описание

В "американском докладе" была предложена связь между революционными движениями в истории и "миссией Бога". Многие из последующих разногласий относительно missio Dei берут начало в этом, и особенно в неспособности обосновать эту концепцию в надежной тринитарной теологии. Признанные опасения в отношении missio Dei также привели к тому, что обращение к этой концепции на время прекратилось, пока Дэвид Бош не дал ей четкое определение. По словам Дэвида Боша, "миссия – это не прежде всего деятельность церкви, но атрибут Бога. Бог есть миссионерский Бог". Согласно одному мнению:

За последние полвека или около того произошел тонкий, но решительный сдвиг в понимании миссии как миссии Бога. В предшествующие века миссия понималась по-разному. Иногда ее интерпретировали главным образом в сотериологических терминах: как спасение отдельных людей от вечного осуждения. Или же ее понимали в культурном ключе: как приобщение народов Востока и Юга к благословениям и преимуществам христианского Запада. Часто ее рассматривали в церковных категориях: как расширение церкви (или конкретной деноминации). Иногда ее определяли исторически: как процесс, посредством которого мир – эволюционным путем или в результате катаклизма – преобразится в Царство Божье. Во всех этих случаях, и различными, часто противоречивыми способами, внутренняя взаимосвязь между христологией, сотериологией и доктриной о Троице, столь важная для ранней церкви, постепенно уступала место одной из нескольких версий учения о благодати.

Миссия понималась как вытекающая из самой природы Бога. Таким образом, она была помещена в контекст доктрины о Троице, а не экклезиологии или сотериологии. Классическое учение о missio Dei, как о Боге Отце, посылающем Сына, и Боге Отце и Сыне, посылающем Духа, было расширено, чтобы включить еще одно "движение": Отец, Сын и Святой Дух, посылающие церковь в мир. Что касается миссионерского мышления, то эта связь с доктриной о Троице стала важным новшеством.

Наша миссия не имеет собственной жизни: только в руках Посылающего Бога она может по-настоящему называться миссией. Не в последнюю очередь, поскольку миссионерская инициатива исходит только от Бога. Миссия рассматривается как движение от Бога к миру; церковь рассматривается как инструмент для этой миссии. Церковь существует, потому что есть миссия, а не наоборот. Участвовать в миссии – значит участвовать в движении Божьей любви к людям, поскольку Бог – источник любви, посылающей. Выступая от имени сети "Евангелие и наша культура", Даррелл Гудер пишет: "Мы пришли к пониманию того, что миссия – это не просто деятельность церкви. Скорее, миссия – это результат Божьей инициативы, основанной на Божьих намерениях восстановить и исцелить творение. "Миссия" означает "послание", и это центральная библейская тема, описывающая цель Божьих действий в человеческой истории. Мы начали понимать, что библейское послание более радикально, более всеобъемлюще, более преобразующе, чем мы позволяли ему быть. В частности, мы начали видеть, что церковь Иисуса Христа не является целью Евангелия, а скорее его инструментом и свидетелем. Миссия Бога призывает и посылает нас, церковь Иисуса Христа, быть миссионерской церковью в наших обществах, в культурах, в которых мы находимся". Алан Хирш считает, что слово "миссионерский" "касается самой сути и цели церкви". Он продолжает: "Таким образом, рабочее определение миссионерской церкви – это сообщество Божьего народа, которое определяет себя и организует свою жизнь вокруг своей истинной цели – быть агентом Божьей миссии в мире. Другими словами, миссия является истинным и подлинным организационным принципом церкви. Когда церковь находится в миссии, она является истинной церковью. Церковь сама не только является продуктом этой миссии, но и обязана и предназначена для ее расширения любыми возможными средствами. Миссия Бога проходит непосредственно через каждого верующего и каждое сообщество веры, которое придерживается Иисуса. Препятствовать этому – значит препятствовать Божьим целям в и через Божий народ". Питерс утверждает, что Библия свидетельствует о том, что "конечным результатом такой missio Dei является прославление Отца, Сына и Святого Духа".