Введение
Итальянский еврейский лексикограф XI века Натан бен Иехиел из Рима (נתן בן יחיאל מרומי, 1035 – 1106) был итальянским еврейским лексикографом. Он является автором "Аруха" – выдающегося словаря талмудических и мидрашских слов, и поэтому его самого часто называют "Арух".
Nathan ben Jehiel of Rome (נתן בן יחיאל מרומי, 1035 – 1106) was a Jewish Italian lexicographer. He authored the Arukh, a notable dictionary of Talmudic and Midrashic words, and consequently he himself is often referred to as "the Arukh".
Биография
Он родился в Риме не позднее 1035 года в одной из самых известных римских семей еврейских ученых. Вследствие ошибки, распространенной Азулаем, его считали потомком рода Де Помис. Однако, согласно современным исследованиям, почти достоверно, что он происходил из семьи Анау (ענו, ). Отец Натана, Иехиил бен Авраам, помимо признанного авторитета в области ритуального закона, как и большинство итальянских раввинов того времени, был литургическим поэтом. Подробности печальной жизни Натана необходимо извлечь и собрать из нескольких автобиографических стихов, приложенных к первому изданию его словаря. По-видимому, он начал жизнь не как ученик, а как торговец льняными изделиями, что тогда считалось непрестижным занятием. Смерть его работодателя побудила его оставить торговлю ради Торы. Он вернулся домой, где его отец начал передавать ему сокровища знаний, накопление которых он продолжил под руководством иностранных учителей. Сначала Натан отправился на Сицилию, где Матзлиах ибн аль-Батзак только что вернулся после обучения у Хай Гаона, последнего из геоним Пумбедиты. Именно там Натан получил вавилонское образование, что привело некоторых к ошибочному мнению о его личном паломничестве в Пумбедиту. Затем Нарбонн привлек его, где он учился у выдающегося экзегета и аггадиста Моше ха-Даршана. По пути домой он, вероятно, некоторое время задержался в нескольких процветавших в Италии академиях, в частности в Павии, где главой был раввин Моисей, и в Бари, где преподавал Моисей Кальфо. Однако он вернулся домой из своих научных путешествий за некоторое время до смерти отца, которая произошла около 1070 года, что дало ему возможность продемонстрировать простоту погребальных обрядов, которых он придерживался. Руководство раввинским училищем было поручено римской общиной трем ученым сыновьям Иехииля: Даниилу, Натану и Аврааму – «геонимам дома раввина Иехииля», как их называли. Даниил, старший, по-видимому, написал комментарий к мишнаическому разделу «Зераи́м», из которого часто цитирует «Арух», и поддерживал дружеские отношения с христианскими учеными. Все три брата быстро приобрели всеобщее признание как авторитеты в Торе, и к ним обращались с многочисленными вопросами. Их наиболее частым корреспондентом был Соломон бен Исаак («Ицхаки»), итальянский ученый, которого не следует отождествлять с Раши. Личная жизнь Натана была крайне несчастливой. Все его дети умерли в раннем возрасте, и скорбящий отец искал утешения в благотворительности и научных занятиях. В 1085 году он построил общественную баню, соответствующую требованиям ритуального закона, а примерно семнадцать лет спустя (в сентябре 1101 года) он и его братья возвели красивую синагогу. В феврале 1101 года он завершил свой главный труд – «Арух».
Метод и сфера применения
Поскольку структура «Аруха» состоит, можно сказать, из такого количества кирпичей, трудно определить, обладал ли его создатель всеми лингвистическими знаниями, накопленными в этом труде. Нельзя отрицать исследовательский филологический дух автора – весьма примечательный для своего времени, предшествовавшего науке о языке; его частые сопоставления "различных вариантов чтения" заслуживают внимания, а тонкое литературное чутье часто уберегало его от грубых этимологических заблуждений. Тем не менее, количество языков, представленных в «Арухе», огромно даже для эпохи, склонной к полиглотии. Нееврейские диалекты арамейского встречаются наряду с арабским, персидским, греческим, латинским и даже славянским, в то время как итальянский язык кажется автору таким же знакомым, как различные раввинские стили. Однако в настоящее время это многообразие языков обычно рассматривается лишь как признак разностороннего характера компиляции, а заслуга в использовании различных языков для экзегетических целей приписывается не Натану, а его источникам. Хотя он, несомненно, обладал поверхностными и эмпирическими знаниями латыни и греческого, причем в первом уже присутствовало смешение современного итальянского, а второй (разделенный на разговорный и письменный) все еще частично использовался в Южной Италии; возможно, он приобрел поверхностное знакомство с арабским и, безусловно, хорошо владел итальянским, тем не менее, почти с уверенностью можно утверждать, что большинство его этимологий были собраны и скопированы из различных источников. Вероятно, поэтому различные диалекты в «Арухе» представлены под разными названиями, каждое из которых, по-видимому, происходит от другого автора, например, арабский, который встречается под тремя различными обозначениями, возможно, без того, чтобы Натан осознавал их синонимичность. Та же причина может объяснить полионимию еврейских и раввинских диалектов в «Арухе», а также наличие большого объема географической и этнографической информации, которую автор, безусловно, не получил в результате личных путешествий. Что касается грамматического происхождения еврейских слов, Натан отклонился от принципа трехбуквенных корней, открытого Йехудой бен Давидом Хайюжем и принятого испанскими грамматиками как правило; как и большинство французских и немецких раввинов, он считал, что для формирования еврейского корня достаточно двух, а иногда и одной буквы.
Его важность
Арух имеет значение как памятник в истории культуры. Помимо своей чисто научной ценности как хранилища древних текстов и толкований, а также названий многих утраченных книг, он важен как единственное литературное произведение итальянских евреев той эпохи. Более того, хотя по большей части это компиляция, он является одним из наиболее выдающихся средневековых памятников учености. Составленный в переломный момент, когда еврейское знание переместилось из Вавилонии и Северной Африки в Европу и подвергалось риску искажения, он особо подчеркивал необходимость сохранения старинных раввинских сокровищ и традиций. Его роль в этом отношении была сопоставима с ролью двух великих трудов современных испанских и французских евреев – Талмудического кодекса Альфаси и комментария Раши. Вместе эти три произведения способствовали распространению раввинских исследований. Кроме того, сведения об интеллектуальном уровне итальянских евреев в XI веке можно почерпнуть, полагаясь на «Арух». Например, автор свободно использует итальянский язык для разъяснения этимологии, часто приводит местную терминологию для обозначения объектов естественной истории и неоднократно обращается к обычаям чужих народов в качестве иллюстраций, что позволяет легко судить о характере читающей публики того времени. Зарождение скептицизма можно заметить в его замечании о том, что в отношении заклинаний и амулетов не были известны ни их основания, ни их происхождение.
Влияние и издания
"Арух" быстро получил широкое распространение. По словам Кохута, даже Раши уже имел возможность использовать его во втором издании своих комментариев, познакомившись с ним благодаря Р. Калонимусу бен Шаббетаю, известному раввину, переехавшему в Вормс из Рима. Однако Калонимус мог привезти в свой новый дом лишь немногочисленные сведения об "Арухе", поскольку его переезд произошел примерно за тридцать лет до завершения работы; он вполне мог видеть первые листы, так как был близок с Натаном. Через поколение после Раши "Арух" широко использовался библейскими комментаторами и тосафистами, а также авторами, занимавшимися галахой и грамматикой. Было распространено множество рукописных копий, а с появлением книгопечатания его распространение значительно расширилось. Первое издание, не содержащее ни даты, ни места публикации, вероятно, относится к 1477 году, а в 1531 году Даниэль Бомберг из Венеции издал, несомненно, лучшее из ранних изданий. Однако в процессе копирования и печати работа претерпела многочисленные изменения и повреждения, которые в последнее время были частично устранены научным изданием, основанным на первых изданиях и семи рукописях, подготовленным Александром Кохутом.
Дополнения и сборники
Еще одним доказательством популярности, приобретенной Арухом, служит множество дополнений и сборников, которые вскоре возникли вокруг него. Вплоть до недавнего времени все раввинистические лексиконы основывались на Арухе. Первое дополнение было написано в XII веке раввином Самуилом бен Яковом ибн Джами или Джама из Нарбоны под названием «Агур» – небольшая работа, не имеющая существенного значения. В XIII веке раввин Танхум бен Иосиф из Иерусалима написал лексикон «Аль Муршид аль Кафи», который преследовал цель не только заменить Арух, ставший редким, но и дополнить и исправить его. Авраам Закуто, автор «Юхасин», в начале XVI века составил дополнение под названием «Иккере ха-Талмуд», от которого сохранился лишь фрагмент последней части. Примерно в то же время христианин Санктус Пагнинус издал «Enchiridion Expositionis Vocabulorum Haruch, Thargum, Midraschim Rabboth, et Aliorum Librorum». Общий метод Аруха был также принят Элияху Левитой, который в своих трудах «Метургаман» и «Тишби» продвинулся вперед, разграничив слова из таргума и Талмуда, и также стремился завершить свой прототип. Иоганн Буксторф в своем «Лексиконе Халдаикум Талмудикум» и Давид де Помис в своем «Цемах Давид» строго следовали манере и содержанию Аруха. В начале XVII века Менахем Лонцано издал свое небольшое, но полезное дополнение «Маарих», посвященное преимущественно заимствованным словам. «Маарих ха-Мааркехет», составленный Филиппом д’Акином, появился в Париже в 1629 году. Несомненно, лучшими дополнениями к Аруху, написанными в том же веке, были труды Бенджамина Мусафии, врача из Гамбурга, и Давида ха-Коэна де Лары. «Мусаф хе-Арух» (1655), вероятно также известный как «Арух хе-Хадаш», по словам Эммануэля Лёва, был посвящен преимущественно греческим и латинским заимствованиям, во многом опираясь на Буксторфа. Де Лара (ум. 1674) опубликовал «Кетер Кехуна» (Гамбург, 1668), в котором ставил перед собой полиглотные цели, однако, хотя работа была доведена до буквы «реш», опубликована она была лишь до буквы «йод». Его более короткий труд, «Ир Давид» (Амстердам, 1638), вторая часть которого называлась «Мецуда́т Ци́йон», ограничивался почти исключительно греческими заимствованиями. Даже в XIX веке было опубликовано несколько работ, связанных с классическим лексиконом. Исайя Берлин (ум. 1799) написал «Хафлаа́ Шеба́ Арахин» – аннотации к Аруху. Подобные примечания были приложены И. М. Ландау к его ненаучному изданию Аруха, а С. Линдерманн издал разъяснения под названием «Сарид ба́ Арахин» (Торн, 1870). Кроме того, к тому же классическому труду прикреплены несколько анонимных словарей, например, сокращенный Арух, «Арух ха-Катзар», также известный как «Китцур Арух», который неоднократно печатался в Константинополе (1511), Кракове (1591) и Праге (1707) и содержит лишь толкование слов без их этимологии. Другой краткий Арух, часто цитируемый Буксторфом и обнаруженный в рукописи в Берне, содержит многочисленные французские и немецкие аннотации. Несомненно, в рукописях существовало множество подобных кратких изложений. Словарь еще более широкого охвата, чем Арух, – это «Сефер Мелитца» Соломона бен Самуила. Соломон Маркус Шиллер Зиннесси, наконец, упоминает о существовании «Лексикона трудных слов в Талмуде». В 1878–1892 годах Александр Кохут опубликовал «Арух Хашалем» – значительно расширенную версию Аруха, включающую выводы современной филологии.