Введение

Экспедиция Шеклтона-Роуэтта (1921–22) была последним антарктическим проектом сэра Эрнеста Шеклтона и заключительным эпизодом героической эпохи исследования Антарктики. Предприятие, финансируемое Джоном Квиллером Роуэттом, иногда называют экспедицией «Квест» в честь судна «Квест» – переоборудованного норвежского судна для охоты на тюленей. Шеклтон первоначально намеревался отправиться в Арктику и исследовать море Бофорта, но от этого плана отказались, когда канадское правительство отказало в финансовой поддержке; после этого Шеклтон переключил свое внимание на Антарктику. «Квест», меньший по размеру, чем любое из недавних судов, использовавшихся для антарктических исследований, вскоре оказался неподходящим для своей задачи, и продвижение на юг было задержано из-за его плохих ходовых качеств и частых проблем с двигателем. Прежде чем экспедиция смогла приступить к работе, Шеклтон умер на борту корабля, вскоре после прибытия на субантарктический остров Южная Георгия. Основная часть последующей, сокращенной экспедиции представляла собой трехмесячный круиз к восточной Антарктике под руководством второго командира отряда, Фрэнка Уайлда. Недостатки «Квеста» быстро стали очевидны: низкая скорость, высокий расход топлива, склонность к крену в сильном волнении и постоянная течь. Корабль не смог продвинуться дальше 20° восточной долготы, значительно уступив своей восточной цели, а недостаточная мощность двигателя в сочетании с неподходящей формой носовой части была недостаточной для прорыва сквозь паковый лед на юг. После нескольких безуспешных попыток Уайльд вернул корабль в Южную Георгию, по пути посетив остров Слонов, где он и 21 человек оказались выброшены на берег после гибели корабля «Эндуранс» во время Имперской трансантарктической экспедиции Шеклтона шесть лет назад. У Уайлда были мысли о втором, более продуктивном сезоне на льду, и он отвез корабль в Кейптаун для ремонта. Там, в июне 1922 года, он получил сообщение от Роуэтта с приказом вернуться в Англию, и экспедиция завершилась незаметно. Экспедиция на «Квесте» не занимает видного места в истории полярных исследований из-за события, которое определило ее в общественном сознании, затмив ее другие достижения: безвременная смерть Шеклтона.

Шеклтон после "Эндьюранса"

В конце мая 1917 года, когда в Великобритании шла Первая мировая война, Шеклтон вернулся из экспедиции "Эндюранс". Многие из его людей немедленно после возвращения поступили на военную службу. Шеклтон, будучи слишком стар для службы в армии, тем не менее стремился принять активное участие в военных действиях и в итоге отправился в Мурманск с временным воинским званием майора в составе сил интервенции в Северной России. В письмах домой Шеклтон выражал свое недовольство этой ролью: "Я чувствую, что не могу быть полезным, пока не встречусь лицом к лицу с бурей в диких землях". Он вернулся в Англию в феврале 1919 года и начал разрабатывать планы по созданию компании, которая, при сотрудничестве с правительством Северной России, должна была разрабатывать природные ресурсы этого региона. Этот замысел не был реализован, поскольку Красная Армия взяла под контроль эту часть России во время Гражданской войны; чтобы обеспечить себе средства к существованию, Шеклтону пришлось зарабатывать лекциями. Зимой 1919–1920 годов он читал по две лекции в день, шесть дней в неделю, на протяжении пяти месяцев.

Канадское предложение

Несмотря на значительные долги, оставшиеся после экспедиции на "Эндюранс", мысли Шеклтона обратились к новому исследовательскому предприятию. Этот район Северного Ледовитого океана, к северу от Аляски и к западу от Канадского Арктического архипелага, оставался в основном неисследованным; Шеклтон полагал, основываясь на данных о приливах, что он содержит обширные неоткрытые участки суши, которые "представляли бы огромный научный интерес для мира, помимо возможной экономической ценности". В марте 1920 года его планы получили предварительное одобрение Королевского географического общества и поддержку канадского правительства. На этой основе Шеклтон приступил к поиску необходимого финансирования, оценивавшегося в 50 000 фунтов стерлингов. Позже в том же году Шеклтон случайно встретил старого школьного друга, Джона Квиллера Роуэтта, который согласился предоставить первоначальный капитал для начала работы. На эти средства в январе 1921 года Шеклтон приобрел деревянный норвежский китобойный промысловый корабль "Foca I" вместе с другим оборудованием и начал набор команды. Шеклтону пришлось пересмотреть свои планы, и он решил отправиться в Антарктику. Разнообразная программа, включающая исследования, картографирование побережья, поиск полезных ископаемых и океанографические исследования в Южном океане, должна была заменить заброшенное предприятие в море Бофорта. К июню 1921 года этот план был расширен и включал в себя кругосветное плавание вокруг Антарктиды и картографирование около 3200 км неисследованного побережья. Он также предусматривал поиск "потерянных" или ошибочно нанесенных на карту субантарктических островов (включая остров Догерти, Туанаки и острова Нимрода), а также изучение возможных минеральных ресурсов для разработки в этих вновь открытых землях. Научная программа включала посещение острова Гоф и исследование возможной "подводной континентальной связи между Африкой и Америкой". Биограф Шеклтона, Марджери Фишер, называет этот план "расплывчатым" и "слишком масштабным для небольшой группы людей, чтобы справиться с ним в течение двух лет", а по мнению Роланда Хантфорда, экспедиция не имела четкой цели и была "слишком явно импровизацией, предлогом [для Шеклтона] уйти". Среди океанографического оборудования была глубоководная лоция Лукаса. Такое щедрое обеспечение стало возможным благодаря спонсорству Роуэтта, который расширил свой первоначальный взнос, взяв на себя обязательство покрыть расходы на всю экспедицию. Объем вклада Роуэтта не задокументирован; в (недатированном) проспекте южной экспедиции Шеклтон оценил общую стоимость "примерно в 100 000 фунтов стерлингов". По словам Уайлда, без помощи Роуэтта экспедиция была бы невозможна: "Его великодушие особенно примечательно, поскольку он знал, что финансовой отдачи не будет, и он действовал в интересах научных исследований и из дружбы с Шеклтоном". Единственным признанием стало присвоение его имени названию экспедиции. В 1920 году он был одним из основателей и основным спонсором исследовательского института питания животных в Абердине, известного как Институт исследований Роуэтта (ныне часть Университета Абердина). Он также финансировал исследования в области стоматологии в больнице Мидлсекс. Это был небольшой корабль, водоизмещением 125 тонн, по словам Хантфорда, с парусами и вспомогательным двигателем, теоретически способным развивать скорость восемь узлов, но на практике редко превышавшим пять с половиной. Хантфорд описывает его как "прямобортный", с неуклюжим прямым вооружением и склонностью к бортовой качке в тяжелом море. Несмотря на некоторые современные удобства, такие как электрическое освещение в каютах, он не подходил для длительных океанских плаваний; Шеклтон в первый день выхода заметил, что "мы ни в коем случае не готовы к плаванию и не можем игнорировать даже самый слабый шторм". В своей биографии Фрэнка Уайлда Лейф Миллс пишет, что если бы корабль был отправлен в море Бофорта в соответствии с первоначальными планами Шеклтона, он, вероятно, был бы раздавлен арктическими льдами. Некоторые члены команды "Эндюранс" не получили полную оплату за предыдущую экспедицию, но были готовы снова присоединиться к Шеклтону из личной преданности. Фрэнк Уайлд, участвовавший в четвертой экспедиции с Шеклтоном, занял должность второго помощника, как и в экспедиции на "Эндюранс". Фрэнк Уорсли, бывший капитан "Эндюранс", стал капитаном "Quest". Среди других старых товарищей были хирурги Александр Маклин и Джеймс МакИлрой, метеоролог Леонард Хасси, инженер Александр Керр, матрос Том МакЛеод и кок Чарльз Грин. Из новичков Родерик Карр, пилот Королевских ВВС, родившийся в Новой Зеландии, был нанят для управления самолетом экспедиции, Avro Baby, модифицированным как гидросамолет с двигателем мощностью 80 лошадиных сил. Он встретил Шеклтона в Северной России и недавно служил начальником штаба литовских ВВС. Из-за отсутствия некоторых деталей самолет не использовался во время экспедиции, и Карр помогал в общих научных работах. В научный состав входили австралийский биолог Хьюберт Уилкинс, имевший опыт работы в Арктике, и канадский геолог Виберт Дуглас, который первоначально подписал контракт на отмененную экспедицию в море Бофорта. Муни, уроженец Оркнейских островов, выбыл во время плавания на юг, покинув корабль в Мадейре, страдая от хронической морской болезни. Марр, 18-летний уроженец Абердина, оставался на протяжении всей экспедиции, заслужив похвалу от Шеклтона и Уайлда за свою прилежность к работе. После того, как его определили работать в угольные бункеры корабля, по словам Уайлда, Марр "блестяще прошел испытание, проявив удивительную выносливость и стойкость". Большие толпы собрались на берегах реки и на мостах, чтобы стать свидетелями этого события. Марр написал в своем дневнике, что казалось, будто "весь Лондон сговорился, чтобы попрощаться с нами". Эти задержки и низкая скорость корабля заставили Шеклтона отказаться от посещения островов Южной Атлантики и вместо этого направить корабль в Рио-де-Жанейро, где можно было провести капитальный ремонт двигателя. "Quest" прибыл в Рио 22 ноября 1921 года. Задержка в Рио длилась четыре недели. Это означало, что дальнейшее продвижение в Кейптаун и затем к льдам было непрактичным. Шеклтон решил направиться прямо в гавань Гритвикен в Южной Георгии. Оборудование и припасы, отправленные в Кейптаун, пришлось отменить, но Шеклтон надеялся восполнить этот дефицит в Южной Георгии.

Смерть Шеклтона

17 декабря 1921 года, за день до отхода «Квеста» из Рио-де-Жанейро, Шеклтон заболел. Возможно, он перенес сердечный приступ; Маклин был вызван, но Шеклтон отказался от осмотра и на следующее утро заявил, что ему стало лучше. Во время последующего плавания к Южной Георгии он, по словам его товарищей, был необычно подавлен и вял. Он также начал каждое утро пить шампанское «чтобы притупить боль», вопреки своему обычному правилу не употреблять алкоголь в море. К 1 января 1922 года погода улучшилась: «Покой и тишина после шторма – год начался для нас благоприятно», – написал Шеклтон в дневнике. 4 января была замечена Южная Георгия, и поздно утром «Квест» бросил якорь в Гритвикене. После посещения китобойной станции на берегу Шеклтон вернулся на корабль, казалось, отдохнувшим. Он сказал Фрэнку Уайлду, что они отпразднуют отложенное Рождество на следующий день, и ушел в свою каюту, чтобы писать в дневнике. «Старый запах мертвых китов пронизывает все», – записал он. «Это странное и причудливое место. Прекрасный вечер. В сгущающихся сумерках я увидел одинокую звезду, парящую над заливом, словно драгоценный камень». В свидетельстве о смерти, подписанном Маклином, причиной смерти указана «Атерома коронарных артерий и сердечная недостаточность» – в современных терминах, коронарный тромбоз. Тело было вынесено на берег для бальзамирования перед отправкой в Англию. 19 января Леонард Хасси сопровождал тело на борту парохода, направлявшегося в Монтевидео, но по прибытии туда он обнаружил сообщение от Эмили Шеклтон с просьбой вернуть тело в Южную Георгию для захоронения. Там Шеклтон был похоронен 5 марта на норвежском кладбище. К тому времени «Квест» уже отплыл, поэтому на похоронах из бывших товарищей Шеклтона присутствовал только Хасси. Место захоронения было отмечено грубым крестом, который через шесть лет заменили высокой гранитной колонной.

Путешествие на лед

Как лидер, Уайлд должен был определить дальнейший маршрут экспедиции. Керр доложил, что давняя проблема с корабельной печью управляема, и после пополнения запасов и оборудования Уайлд решил действовать в основном в соответствии с первоначальными планами Шеклтона. Он направил корабль на восток к острову Буве, а затем дальше, прежде чем повернуть на юг, чтобы войти в ледяной покров как можно ближе к Земле Эндерби и начать береговые исследования. Экспедиция также должна была исследовать участок суши, замеченный Джеймсом Кларком Россом в устье моря Уэдделла в 1842 году, но с тех пор не наблюдавшийся. Успех зависел от погоды, ледовой обстановки и возможностей корабля. «Квест» покинул Южную Георгию 18 января, направляясь на юго-восток к Южным Сандвичевым островам. Волнение было сильным, и перегруженный корабль часто погружал ватерлинию в воду, заполняя середину палубы. В ходе плавания Уайлд писал, что «Квест» качался как бревно, протекал, требовал постоянной откачки воды, расходовал много угля и был медленным. Все эти факторы побудили его изменить план в конце января. От острова Буве отказались в пользу более южного курса, который 4 февраля привел их к краю пакового льда. «Теперь маленький «Квест» может по-настоящему испытать себя», – написал Уайлд, когда корабль вошел в рыхлый паковый лед. Он отметил, что «Квест» – самый маленький корабль, когда-либо пытавшийся проникнуть в тяжелый антарктический лед, и задумался о судьбе других. «Выберемся ли мы, или «Квест» присоединится к кораблям в шкафчике Дэви Джонса?» Он все еще надеялся преодолеть тяжелый лед и, если возможно, прорваться к скрытой земле за ним. 18 февраля он снова попытался повернуть корабль на юг, но безуспешно. 24 февраля, после ряда неудачных попыток, Уайлд взял курс на запад через устье моря Уэдделла к острову Элефант, где Уайлд и 21 человек оказались выброшены во время Трансантарктической экспедиции Шеклтона шесть лет назад. Затем они должны были вернуться в Южную Георгию до наступления зимы. Длительный переход через море Уэдделла в основном прошел без происшествий. Среди экипажа росло беспокойство, возможно, вызванное разочарованием в кажущейся бесцельности плавания; особенно Ворсли критиковал руководство Уайлда. Уайлд, по его собственному признанию, подавлял это недовольство угрозой «самого сурового наказания». 12 марта они достигли 64°11' ю. ш., 46°4' з. д. – района, где Росс в 1842 году зафиксировал появление суши, но никаких признаков ее не было, а глубинное зондирование не указывало на наличие суши поблизости. С 15 по 21 марта «Квест» был скован льдом, и нехватка угля стала серьезной проблемой. Уайлд надеялся, что уменьшающиеся запасы топлива можно будет пополнить жиром тюленей с острова Элефант. 25 марта остров был замечен. Уайлд, по возможности, хотел посетить мыс Уайлд, место прежнего лагеря экспедиции «Эндюранс», но плохая погода помешала этому. Они осмотрели место через бинокль, узнавая старые ориентиры, прежде чем высадиться на западном побережье для охоты на морских слонов. Им удалось добыть достаточно жира, чтобы смешать его с углем, и, благодаря попутному ветру, 6 апреля они достигли Южной Георгии. 8 мая 1922 года «Квест» отплыл в Кейптаун, где Уайлд надеялся организовать ремонт в преддверии более продуктивного второго сезона в ледяных водах. Первым портом захода был Тристан-да-Кунья, отдаленный населенный остров к западу и югу от Кейптауна. После тяжелого перехода через «Ревущие сороковые» «Квест» прибыл туда 20 мая. Впечатления Уайлда от пребывания на Тристане были не совсем благоприятными. Он отметил ужасающую нищету и грязь и сказал о населении: «Они невежественны, почти полностью оторваны от мира, ужасно ограничены в кругозоре». После парада скаутов и вручения флага «Квест» отплыл к острову Гоф, расположенному в 322 км к востоку, где члены экспедиции собрали геологические и ботанические образцы. 18 июня они прибыли в Кейптаун, где их встретила восторженная толпа. Премьер-министр Южной Африки Ян Смэтс устроил официальный прием, а местные организации почтили их на обедах и ужинах. Уайлд писал: «Я хотел бы провести еще один сезон в квадранте Эндерби – многое можно было бы достичь, если бы мы сделали Кейптаун нашей отправной точкой и отправились в начале сезона». 19 июля они покинули Кейптаун и отплыли на север. Их последние визиты были на островах Святой Елены, Вознесения и Сан-Висенте. 16 сентября, через год после отплытия, они прибыли в Плимутский порт. В заключение своего отчета Уайлд выразил надежду, что полученные ими данные «окажутся полезными в решении великих естественных проблем, которые все еще стоят перед нами». Сводные отчеты отражали усилия научного персонала по сбору данных и образцов в каждом порту захода, а также геологические и геодезические работы, проведенные Карром и Дугласом на Южной Георгии перед южным плаванием. В конечном итоге из этого материала было разработано лишь несколько научных статей, но, по словам Лейфа Миллса, «этого было немного для годовой работы». Усугублялось это тем, что не удалось зайти в Кейптаун по пути на юг, из-за чего не было получено важное оборудование. На Южной Георгии Уайлд не нашел ничего, что могло бы компенсировать эту потерю – на острове не было собак, поэтому не было возможности проводить работы с упряжками, что исключило предпочтительный выбор Уайлда в качестве пересмотренной цели экспедиции – исследование Земли Грэхема на Антарктическом полуострове. Смерть Шеклтона перед началом серьезной работы стала тяжелым ударом, и были высказаны сомнения в достаточности Уайлда в качестве его замены. Некоторые отчеты указывают на то, что Уайлд сильно пил – «практически алкоголик», по словам Хантфорда. Миллс предполагает, что даже если бы Шеклтон дожил до завершения экспедиции, под сложившимися обстоятельствами она вряд ли могла бы достичь большего, чем под командованием Уайлда. По словам Фишера, важные детали самолета были отправлены в Кейптаун, но остались невостребованными. Дальнобойное беспроводное оборудование на 220 вольт работало неправильно и было быстро заброшено. Меньшее оборудование на 110 вольт работало только в пределах 402 км.

Конец эпохи

После возвращения "Квеста" в Антарктику последовала пауза, и в течение семи лет в этот регион не предпринималось значительных экспедиций. Последующие экспедиции отличались по характеру от предыдущих, принадлежа к "механической эпохе", последовавшей за героической эпохой. В конце своего рассказа об экспедиции "Квест" Уайлд писал об Антарктике: "Думаю, моя работа там завершена"; он больше никогда не возвращался, завершив карьеру, которая, подобно карьере Шеклтона, охватила всю героическую эпоху. В 1923 году он эмигрировал в Союз Южной Африки, где после ряда неудач в бизнесе и преследуемый нездоровьем, работал на низкооплачиваемых должностях. В марте 1939 года британские власти назначили ему ежегодную пенсию в размере 170 фунтов стерлингов; Уайлд заметил: "Не хочу жаловаться, но думаю, что ее могло бы хватить старому герою и его жене, чтобы прожить". Уайлд умер 19 августа 1939 года в возрасте 66 лет. Причиной смерти, указанной в свидетельстве, были пневмония и сахарный диабет. Никто другой из ветеранов "Endurance" больше не возвращался в Антарктику, хотя Ворсли совершил одно путешествие в Арктику в 1925 году. Из других членов экипажа и персонала "Квеста" австралийский натуралист Хьюберт Уилкинс стал пионером авиации как в Арктике, так и в Антарктике, и в 1928 году совершил перелет из Пойнт-Барроу, Аляска, в Спитсберген. Он также предпринял несколько безуспешных попыток в 1930-х годах, в сотрудничестве с американским авантюристом Линкольном Эллсвортом, достичь Южного полюса на самолете. Родерик Карр стал авиамаршалом Королевских ВВС и заместителем начальника штаба Верховного командования союзными экспедиционными силами в 1945 году.