Введение
Короткое произведение периода Камакура Камо но Чомей «Ходзёки» (方丈記), переводимое как «Записки из моей хижины» или «Десятифутовая хижина», является важным и популярным коротким произведением раннего периода Камакура (1185–1333) в Японии, написанным Камо но Чомеем. Созданное в марте 1212 года, произведение изображает буддийскую концепцию непостоянства (мудзё) через описание различных бедствий, таких как землетрясения, голод, вихри и пожары, обрушивающихся на жителей столицы Киото. Автор Чомей, который в начале своей карьеры служил придворным поэтом и был также виртуозным исполнителем на бива и кото, в пятьдесят лет стал буддийским монахом и все глубже уходил в горы, в конечном итоге поселившись в хижине площадью десять футов, расположенной на горе Хино. Произведение классифицируется как относящееся к жанру дзуйхицу и как буддийская литература. В настоящее время оно считается классикой японской литературы и остается частью школьной программы. Открывающее предложение «Ходзёки» известно в японской литературе как выражение мудзё, мимолетности бытия: «Поток реки никогда не прекращается, и вода никогда не остается прежней. Пузыри всплывают на поверхности прудов, лопаются, вновь формируются, не задерживаясь. Они подобны людям в этом мире и их жилищам» (Ставрос). Это вызывает сравнение с афоризмом «panta rhei» (всё течёт), приписываемым Гераклиту, который использует тот же образ изменяющейся реки, а также с латинскими изречениями «Omnia mutantur» и «Tempora mutantur». Текст испытал сильное влияние «Читейки» (982) Йошисиге но Ясутане. Кроме того, Чомей основывал свою небольшую хижину и значительную часть своей философской позиции на рассказах об индийском мудреце Вималакирти из «Вималакирти-сутры».
Hōjōki (方丈記), variously translated as An Account of My Hut or The Ten Foot Square Hut, is an important and popular short work of the early Kamakura period (1185–1333) in Japan by Kamo no Chōmei. Written in March 1212, the work depicts the Buddhist concept of impermanence (mujō) through the description of various disasters such as earthquake, famine, whirlwind and conflagration that befall the people of the capital city Kyoto. The author Chōmei, who in his early career worked as court poet and was also an accomplished player of the biwa and koto, became a Buddhist monk in his fifties and moved farther and farther into the mountains, eventually living in a 10 foot square hut located at Mt. Hino. The work has been classified both as belonging to the zuihitsu genre and as Buddhist literature. Now considered as a Japanese literary classic, the work remains part of the Japanese school curriculum. The opening sentence of Hōjōki is famous in Japanese literature as an expression of mujō, the transience of things:The flow of the river never ceases,
And the water never stays the same. Bubbles float on the surface of pools,
Bursting, re forming, never lingering. They’re like the people in this world and their dwellings. (Stavros)
This invites comparison with the aphorism panta rhei (everything flows) ascribed to Heraclitus, which uses the same image of a changing river, and the Latin adages Omnia mutantur and Tempora mutantur. The text was heavily influenced by Yoshishige no Yasutane's Chiteiki (982). In addition, Chōmei based his small hut, and much of his philosophical outlook, on the accounts of the Indian sage Vimalakīrti from the Vimalakīrti Sūtra.
Синопсис
Чёмей начинает эссе с аналогий, подчеркивающих непостоянство природы, задавая пессимистический тон всему произведению. Он вспоминает разорительный пожар четвертого месяца 3-го года Ангена, когда дома и правительственные здания «превратились в пепел и пыль». Ветер поднял огонь и распространил его по всему городу. Те, кто оказался рядом, задыхались и падали. Другие умирали мгновенно. Чёмей продолжает рассказ о великом вихре, бушевавшем от Наканомикадо и Кёгоку до Рокудзё в четвертом месяце 4-го года Дзисё. Ветер дул на протяжении нескольких кварталов. Ни один дом не уцелел; дома были сведены к столбам и балкам, а другие – полностью разрушены. Ветер уносил в небо предметы, доски и черепицу с домов, а также пыль, застилавшую небо. В шестом месяце 4-го года Дзисё произошла смена столицы Японии – из Киото в Фукухару. Несмотря на возражения, император, министры и высшие чиновники всё же переехали. Те, кто зависел от столицы, последовали за ними, а другие остались позади. Дома приходили в упадок, а земельные участки превращались в бесплодные поля. Чёмей посещает Фукухару и видит, что город слишком перенаселен для нормальных улиц, а природа постоянно обрушивает на Фукухару сильные ветры. Жители жаловались на муки восстановления Фукухары. Чиновники, обычно носящие придворные одеяния, теперь также носят простую одежду. В столице воцарилась тревога и беспорядки, и страхи вскоре оправдались. Столица была возвращена в Киото. Дома тех, кто переехал, больше никогда не были прежними. В эпоху Ёва случился двухлетний голод, вызванный чередой засух, тайфунов, наводнений и тем, что зерно не успевало созреть. Люди покидали свои земли; некоторые уходили в горы. Совершались буддийские молитвы и обряды, чтобы исправить ситуацию, но безрезультатно. Улицы наполнились нищими, а на второй год голод превратился в эпидемию. Тела умерших от голода лежали на улицах, почти не оставляя прохода для лошадей и повозок. Некоторые разрушали свои дома ради простых ресурсов, чтобы продать их за гроши; другие доходили до того, что крали буддийские изображения и храмовую утварь, чтобы продать. Чёмей рассказывает, что родился в эту эпоху, и вспоминает, что одним из самых печальных событий было то, как умирали близкие, чтобы накормить свою семью или возлюбленных. Чёмей ужасно описывает: «Я также видел маленького ребенка, который, не зная, что его мать умерла, лежал рядом с ней, сосая ее грудь». Священник Рюго из храма Нинна скорбно отмечал первую букву санскритского алфавита на лбах умерших, чтобы связать их с Буддой. Он пересчитал тела, лежавшие от Итидзё на севере до Кудзё на юге и от Кёгоку на востоке до Судзаку на западе, всего 42 300 трупов, хотя их было и больше. Произошло разрушительное землетрясение, которое обрушило горы, вода вышла из берегов и разрушила святыни. Землетрясение было настолько опасным, что дома людей могли рухнуть в любой момент. После того, как землетрясение утихло, последовал трехмесячный период афтершоков. Это произошло в эпоху Сайко (около 855 года), когда произошло много важных событий: великое землетрясение и падение головы Будды в храме Тодай. Чёмей описывает неудовлетворенность, которую испытывают люди низкого ранга из-за своего статуса: они сталкиваются с жестокими лишениями и никогда не могут обрести покой. Чёмей также делится своим опытом этого периода. Он унаследовал дом своей бабушки по отцовской линии и жил там некоторое время. Когда он потерял отца, он больше не мог жить в этом доме, потому что он напоминал ему о прошлом. С тех пор он построил дом только для себя, из земли и бамбуковых столбов. Во время снегопадов и ветров его дому постоянно угрожало обрушение. В возрасте 50 лет Чёмей покинул свой дом и уединился от мира: он не был женат и не имел детей. У него не было родственников, которых было бы трудно оставить. Чёмей был безработным и не имел дохода. Чёмей пять лет жил на горе Охара. Когда Чёмею исполнилось 60 лет, он решил построить новый дом, который прослужит ему до конца жизни. Этот дом был значительно меньше, чем другие, которые он строил: всего десять футов в ширину и семь футов в высоту. По словам Чёмея, земля ему не нужна, потому что с временным домом он может легко перемещаться. Чёмей рассказывает, как он построил полку для подношений, бамбуковые полки для японской поэзии и повесил картину Амиды Будды. Его хижина площадью десять футов находится недалеко от леса в Тояме. Близость к лесу облегчает сбор хвороста. Чёмей описывает, что у подножия горы находится хижина, где живет смотритель горы и ребенок. Несмотря на 50-летнюю разницу в возрасте, они хорошие друзья. Они вместе путешествуют по горе, посещают храм Исияма и собирают подношения. Ночью он испытывает душевные переживания, вспоминая свою раннюю жизнь и старых друзей. Чёмей рассказывает, что думал, что его пребывание в хижине площадью десять футов будет временным. Однако он живет в ней уже пять лет и чувствует, что это его дом. Он мало знает о жизни в столице и не чувствует связи с ее жителями. У него нет амбиций, и он ищет только спокойствия. Чёмей описывает, какие качества ценят люди, и как он относится к своему телу. Когда он чувствует себя подавленным, он отдыхает. Когда он чувствует себя сильным, он работает. Он также не подвержен общественным нормам и не стыдится своей внешности. Чёмей говорит: «Три мира существуют только в одном уме». Это основано на буддийских представлениях о трех мирах: мире желаний, мире форм и мире бесформенности.
Переход от классического периода Хэйан к средневековой Японии
Камо но Чомей пережил переход от аристократической эпохи Хэйан к бурному правлению сёгуната в возрасте тридцати лет. Военные правители захватили императорский двор и установили средневековую феодальную структуру. В эту эпоху влияние буддизма значительно ослабло. Циклическая космология предсказывала этот упадок, и аристократы стали уходить от городской жизни к уединению в природе ради религиозных буддийских практик. Это повлияло на решение Чомея посвятить себя более простой и благочестивой жизни. По мере усиления власти сёгунов происходил переход от оптимистического к пессимистическому буддизму. Это отражено в работах Чомея, например: «Все человеческие начинания глупы, но особенно бессмысленно тратить своё состояние и тревожить ум, строя дом в такой опасной столице». Здесь Чомей выражает свои чувства не только по поводу человеческих мотивов, но и демонстрирует его немедленную склонность ожидать худшего от жизни в столице. В данном контексте Чомей имеет в виду великий пожар, уничтоживший почти все дома Киото. Исходя из этого опыта, он советует другим, что вкладывать средства в жильё в столице неразумно. Другой пример пессимистической философии Чомея: «Сильный человек поглощён жадностью, одинокого – высмеивают. Богатство приносит множество страхов, бедность – суровые лишения. Ищи помощи у другого – и станешь его слугой. Прими кого-то под свою опеку – и сердце будет сковано привязанностью».
Отказ от должности в святилище Камо
Чомэй, происходящий из уважаемого рода синтоистских жрецов, упорно добивается должности в святилище Камо, где закрепилось наследие его семьи. Однако он терпит неудачу. Чомэй решает уйти в горы, даже после того как император Го-Тоба устраивает его на альтернативную должность в храме. Это важное событие стало причиной его пессимистичного взгляда на жизнь и решения уйти в уединение.
Цухицу
Стиль цухитсу – это стиль письма, в котором автор реагирует на окружающую действительность. В «Ходзёки» стиль цухитсу проявляется в том, что Чомей описывает происходящее вокруг него и размышляет о реакции других людей на различные ситуации. Произведения в стиле цухитсу обычно затрагивают темы, отражающие эпоху, в которую они были созданы. Чомей сосредотачивается на теме неудовлетворенности, испытываемой людьми низкого ранга, и на тяготах, с которыми они сталкиваются из-за своего положения. «В целом, жизнь в этом мире полна трудностей; хрупкость и мимолетность нашего тела и жилища действительно таковы, как я уже говорил. Мы не можем перечислить все способы, которыми мы терзаем свои сердца, в зависимости от места жительства и социального статуса».
Юген
В японской эстетике Югэн подразумевает постижение "таинственного чувства красоты" во вселенной и печальной красоты человеческих страданий. Описывая великое землетрясение, произошедшее в его эпоху, Чомей раскрывает это ощущение красоты вселенной и трагизма человеческих страданий, что проявляется в цитате: "Ужасное землетрясение потрясло землю. Последствия были поразительными. Горы обрушились, перегородив реки; море вздыбилось и затопило сушу. Земля разверзлась, и вода хлынула наружу, погребая в мгновение ока людей, находившихся в своих домах."
Китайское влияние
Бо Цзюи (772–846) — известный китайский поэт и государственный деятель эпохи Тан. Бо Цзюи был известен своими стихами, посвященными карьере или наблюдениям из повседневной жизни. Бо Цзюи оказал влияние на «Ходзёки», поскольку многие его произведения были написаны в наблюдательном стиле цзуйхицу, в котором и создан «Ходзёки».
Мудзё
Чёмей сразу же начинает свою работу с аналогий реки и дома, чтобы показать мудзё. Он объясняет: "Течение реки не прекращается, но вода уже не та, что была прежде. Пена плывет по застоявшимся лужам, то исчезая, то появляясь вновь, никогда не оставаясь неизменной надолго. Так же и с людьми и жилищами в этом мире". На протяжении всего эссе он проводит сравнения, чтобы подчеркнуть непостоянство жизни и происходящих событий. В творчестве Чёмея ощутимо буддийское влияние. Чёмей понимает буддийскую идею о непривязанности к материальным вещам, но он считает, что важно то, как человек относится к этим вещам. Действия, которые совершают люди, или места, куда они направляются, не имеют существенного значения, поскольку ничто не длится вечно. Это относится к зданиям, богатству и домам.
Дукха
Чомэй показывает дукху, постоянно фокусируясь на опыте страдания в жизни. Он говорит: «В целом, жизнь в этом мире тяжела. Мы не можем перечислить все способы, которыми мы терзаем свои сердца, в зависимости от места жительства и социального положения. Богатство порождает множество страхов, а бедность – суровые лишения».
Аскетизм
Примечательно, что хижина Чомея, именем которой названо это произведение, представляет собой простую хижину площадью всего около трех метров в квадрате. Чомей описывает: «С течением времени годы накапливались, а мои жилища неуклонно уменьшались. По площади она всего около трех метров, а по высоте – менее семи футов». Он продолжает: «Я закладываю фундамент, возвожу простое временное крышу, закрепляю каждое соединение защелкой. Это позволяет мне легко переместить жилище, если что-либо меня не удовлетворит». Чомей практикует аскетизм, в котором каждая вещь, которой он владеет, имеет для него значение, и он дорожит своим имуществом.
Заключение
Позже в жизни Чомей переезжает в горы. Жизнь в одиночестве оказывает значительное влияние на жизнь Чомея, позволяя ему сосредоточиться на своей связи с Буддой Амида. Он описывает: "Используя то, что попадется под руку, я покрываю тело одеждой, сотканной из коры глицинии, и укрываюсь конопляным одеялом, а живу – полевыми астрами и плодами деревьев на вершине горы. Поскольку я не общаюсь с другими, мне не стыдно за свой внешний вид."
Природные бедствия
Из всех глупостей человеческих усилий нет ничего более бессмысленного, чем тратить сокровища и силы на строительство домов в столь опасном месте, как столица. Чомей часто отмечает, что мир оказывает влияние на людей независимо от того, где они находятся. Чомей полагает, что неудовлетворенность жизнью многих людей происходит изнутри, а не от окружающей среды. Поскольку стихийные бедствия разрушают то, к чему люди привязаны, сердца людей часто тревожатся из-за потери имущества.
Жилье
Чёмей не верит в какую-либо форму постоянного жилища. Он часто обращается к концепции «человек» и «жилище». Он считает, что дом символизирует непостоянство всего сущего. Чёмей не строил свой коттедж на века. Стиль, в котором он его построил, требует минимальных усилий для восстановления. Это символизирует человеческую природу – стремление к восстановлению, несмотря на то, что плоды труда вскоре будут уничтожены природой. По сути, Чёмей не верит в необходимость каких-либо усилий для созидания, поскольку в том, что создано человеком, нет истинной ценности. Чёмей провел свою отшельническую жизнь в уединении, это был единственный способ избежать зависимости от материальных привязанностей. Он не прикладывал больших усилий к строительству своего дома, чтобы не испытывать привязанности к своему «жилищу». Чёмей возвел временное жилище, чтобы дистанцироваться от страха и сожалений.
Сфера
Чомэй называет Сферу «окружением, ведущим к нечестию». Сфера полагается на человеческие чувства для своего определения, и её границы могут различаться для каждого человека. Сфера (кёгай) изначально была термином, использовавшимся в буддизме, но под влиянием японской культуры стала включать в себя окружающую среду, обстоятельства или вещи, которые нас окружают. Чомэй полагает, что сама по себе Сфера не нечестива, но именно Сфера является причиной его нечестия.
Значение в литературе реклюза
Чтобы понять влияние литературы об уединении на азиатскую культуру, необходимо выяснить, почему отшельники вообще решают отказаться от общества и уйти в дикую природу. Согласно книге Ли Чи «Изменение концепции отшельничества в китайской литературе», у людей были разные причины для ухода в уединение. Некоторые верили, что, изолировавшись от мира, они обретут некое личное преображение и более глубокое понимание жизни, вдали от мирских забот, особенно после распространения буддизма. Другие надеялись, что уединение принесет им больше внимания, статуса и материальных благ, что напрямую противоречит идее личной и/или буддийской набожности. Некоторые ушли в дикую природу, потому что их налаженная жизнь была разрушена стихийными бедствиями, и у них не оставалось иного выбора. В контексте паломничества Чомея мы видим, как он ищет убежища от угнетенного общества, в котором жил, стремясь к постижению буддийской мудрости без каких-либо ограничений. Отшельники в древней Азии пользовались уважением за свои произведения, поскольку их работы предлагали обществу точку зрения, не замутненную общепринятыми нормами. Поскольку уход интеллектуалов в уединение был обусловлен различными причинами, мы располагаем богатым наследием знаний, содержащимся в многочисленных произведениях интеллектуалов и трансценденталистов, уединившихся в дикой природе, сохранившихся на протяжении веков и переведенных.
Рукописи
Необычно для произведений того времени, сохранилась оригинальная рукопись Чомея. Было сделано и распространено множество копий, некоторые полные, а некоторые сокращенные. Полные издания дополнительно подразделяются на старые и популярные, а сокращенные – на Чо́кё, Э́нтоку и Мана. Издания Чо́кё и Э́нтоку получили свои названия по дате эпохи, указанной в послесловии, и оба содержат дополнительные фрагменты. Издания Мана полностью написаны иероглифами кандзи, заменяя хирагану и катакану в изданиях кохон.
Переводы
Ходзёки – одно из самых ранних классических японских произведений, привлекших внимание западных читателей, главным образом благодаря своим буддийским элементам. Первое упоминание о нём на английском языке датируется 1873 годом, когда Эрнест Мейсон Сатов в статье о Японии вкратце упомянул это произведение в контексте обсуждения японской литературы. Однако первую попытку перевода на английский язык предпринял Нацумэ Сосэки в 1891 году, одна из наиболее выдающихся фигур японской литературы в новейшее время. Он перевёл произведение по просьбе Джеймса Мэйна Диксона, своего профессора английской литературы в Токийском императорском университете. Диксон впоследствии опубликовал собственный перевод, который в значительной степени основывался на переводе Сосэки. Позже Уильям Джордж Астон, Фредерик Виктор Диккинс, Минаката Кумагусу и многие другие вновь перевели это произведение на английский язык. Заметные современные переводы были подготовлены Ясухико Моригути и Дэвидом Дженкинсом (1998), Мередит МакКинни (2014) и Мэтью Ставросом (2020). Произведение также было переведено на многие другие иностранные языки.