Введение

Сталинская нота, также известная как мартовская нота, — это документ, переданный представителям западных союзников (Великобритании, Франции и Соединенных Штатов) из Советского Союза в разделенной Германии, включая обе страны – Западную и Восточную – 10 марта 1952 года. Советский генеральный секретарь и премьер-министр Иосиф Сталин предложил план воссоединения и нейтрализации Германии без каких-либо условий в отношении экономической политики, с гарантией "прав человека и основных свобод, включая свободу слова, печати, вероисповедания, политических убеждений и собраний", а также свободной деятельности демократических партий и организаций. Консервативный канцлер Западной Германии Конрад Аденауэр и западные союзники расценили предложение Сталина о реинтеграции как агрессивный шаг, направленный на срыв интеграции Западной Германии. Включение 18,5 миллионов граждан ГДР в списки избирателей могло бы сместить политический курс 51 миллиона граждан Западной Германии влево. Велись споры о том, не был ли упущен реальный шанс на воссоединение; спустя шесть лет после обмена двумя министрами Западной Германии, Томасом Делером и Густавом Хайнеманном, Аденауэр был обвинен в том, что он не использовал возможность воссоединения. Искренность ноты до сих пор вызывает дискуссии, однако рассекреченные документы из бывших советских архивов свидетельствуют о намерении включить Германскую Демократическую Республику в восточный блок и возложить вину за разделение Германии на западные оккупационные державы.

Предыстория

После окончания Второй мировой войны Германия была разделена на то, что в конечном итоге стало Западной зоной и Восточной зоной. К 1949 году в Германии существовала парламентская демократия на Западе, известная как Федеративная Республика Германия (ФРГ, обычно "Западная Германия"), и коммунистическое государство на Востоке, известное как Германская Демократическая Республика (ГДР, обычно "Восточная Германия"). С западной точки зрения, перспективы воссоединения обеих частей казались маловероятными. Социалистическая партия единства Германии (СЕД) опасалась потерять власть в случае проведения свободных выборов. Германия до сих пор не подписала мирный договор по итогам войны из-за враждебности между тремя западными державами и Советским Союзом. Мирный договор с Германией, Соглашение "Два плюс четыре", был подписан лишь в 1990 году. В начале 1950 года Соединенные Штаты начали переговоры о мирном договоре с Японией, который предусматривал долгосрочное размещение американских военных баз в Японии. Корейская война (1950–1953) стала неожиданностью для США и способствовала ухудшению отношений между США и Советским Союзом в период холодной войны. В ходе обсуждений вопроса о воссоединении Восточная Германия подчеркивала важность мирного договора, а Западная Германия – важность свободных выборов для всей Германии. Канцлер Западной Германии Конрад Аденауэр не верил в возможность воссоединения в сложившихся условиях. Он и его правительство проводили политику, направленную на сближение Западной Германии с западным блоком, особенно в военной сфере. В частности, Аденауэр считал, что Западная Германия должна иметь армию, которую можно было бы интегрировать в более крупный западноевропейский военный контингент. Договор о Европейском оборонном сообществе был подписан в мае 1952 года после отклонения "Сталинских нот", но предложенное Европейское оборонное сообщество так и не было создано из-за отклонения договора французским Национальным собранием. Сталин и Восточная Германия осудили договор, хотя Восточная Германия и создала псевдовоенные формирования под названием Kasernierte Volkspolizei. "Сталинские ноты" можно было рассматривать как способ активизировать пропагандистские усилия Восточной Германии, чтобы сорвать воссоединение. 15 сентября 1951 года Восточная Германия предложила обсудить проведение выборов на встрече с Западной Германией. Однако Западная Германия отказалась от переговоров с СЕД, поскольку это означало бы фактическое признание Восточной Германии равноправным государством. Контакты поддерживались исключительно через западные державы. Вместо этого Западная Германия хотела, чтобы комиссия Организации Объединенных Наций изучила возможность проведения свободных общегерманских выборов. Благодаря усилиям западных держав комиссия собралась в декабре 1951 года. Однако Восточная Германия отказалась допустить ее на территорию и заявила, что вопрос о возможности проведения свободных выборов должен быть изучен комиссией из четырех оккупирующих держав.

Первая записка Сталина

На конференции в Париже СЕПГ подчеркнул важность обсуждения двумя немецкими государствами возможного мирного договора. Советские лидеры также поддерживали обсуждение мирного договора с западными державами, поскольку опасались усилий по интеграции вооруженных сил Западной Германии в более широкую западную коалицию. Восточная Германия обратилась к четырем державам с призывом разрешить проведение переговоров о мирном договоре для Германии. Примерно через два месяца, в августе 1951 года, Сталин представил свой первый проект плана мирного договора. После многочисленных правок и фундаментальных концептуальных изменений окончательный вариант был готов через семь месяцев. 10 марта 1952 года Андрей Громыко вручил дипломатическую ноту о разрешении "немецкого вопроса" представителям трех западных держав-оккупантов (США, Великобритании и Франции) и призвал к созыву конференции четырех держав. В ноте содержались следующие положения:

Мирный договор со всеми участниками войны против Германии должен быть заключен с единым, объединенным немецким правительством. Союзники должны договориться о его формировании. Германия должна быть восстановлена в качестве единого государства в границах, установленных положениями Потсдамской конференции. Все оккупационные войска должны быть выведены в течение одного года со дня вступления договора в силу. Германия должна обладать демократическими правами, такими как свобода собраний, свобода печати и свобода многопартийной системы, включая право для бывших членов нацистской партии, служивших в немецких вооруженных силах, за исключением лиц, находящихся под уголовным преследованием. Германия должна официально стать нейтральной и не вступать ни в какие коалиции или военные альянсы, направленные против стран, чьи вооруженные силы участвовали в войне против нее. Германия должна получить доступ к мировым рынкам без ограничений. Германия должна иметь собственные национальные вооруженные силы для своей обороны и право производить для них вооружение.

Восточногерманская реакция

В Восточной Германии эта нота была официально встречена с энтузиазмом. Партийный орган СЕПГ, Neues Deutschland («Новая Германия»), особо подчеркивал, что «советское правительство предоставляет патриотическим силам немецкого народа возможность начать широкое наступление против врагов мирного воссоединения Германии» («патриотические силы» подразумевали главным образом коммунистические силы). Это во многом объяснялось сильным советским влиянием в Восточной Германии, чьи лидеры подчинялись Советам и их политическим целям и идеологическим установкам. Премьер-министр Восточной Германии Отто Гротеволь в правительственном заявлении от 14 марта разъяснил, как в Восточной Германии был истолкован проект договора. Он охарактеризовал Восточную Германию как демократическое и свободное государство, а Западную Германию – как недемократическую и фашистскую. Однако антимирным и антидемократическим группам не должно было быть места в объединенной Германии. Более того, объединенная Германия должна была ориентироваться на пятилетний план Восточной Германии. Наконец, Вальтер Ульбрихт, генеральный секретарь ЦК СЕПГ, однозначно высказался о толковании ноты. Её следует понимать как шаг против «общего военного договора» (Договора с Германией), посредством которого Германия оказалась бы в зависимости от Запада. Однако Германия могла развиваться свободно и мирно только в коммунистическом так называемом «мировом лагере мира». В конечном итоге, цели Восточной Германии в отношении воссоединения Германии сводились к масштабной коммунистической трансформации объединенной Германии, что по крайней мере некоторые в Западной Германии и на Западе могли расценить как уловку Москвы, направленную на вовлечение всей Германии в коммунистическую сферу влияния.

Вторая записка Сталина

Второй Сталинской ноте от 9 апреля 1952 года Советский Союз подтвердил свою позицию о необходимости начала переговоров по подготовке к мирному договору и созданию единого немецкого правительства. Сталин согласился, что свободные выборы могут стать основой для формирования единого немецкого правительства, но настаивал на том, чтобы контроль над выборами осуществляли четыре оккупирующие державы, а не Организация Объединенных Наций. С другой стороны, Сталин оставался непреклонен в своей идее о том, что границы воссоединенной Германии должны быть определены Потсдамской конференцией, и что, в более широком смысле, вооруженная Германия не должна входить в альянсы, направленные агрессивно против других государств. Во втором западном документе от 13 мая 1952 года вновь подчеркивалось, что свободно избранное всегерманское правительство должно принимать участие в переговорах по мирному договору. Кроме того, Запад согласился с тем, что комиссия оккупирующих держав может осуществлять надзор за выборами, но настаивал на том, чтобы в состав комиссии входили не правительственные должностные лица, а беспристрастные представители. Таким образом, предметом спора оставался вопрос о приоритете: сначала проведение свободных выборов (позиция Запада) или сначала начало переговоров о мирном договоре (позиция Советского Союза).

Третья записка Сталина

За день до официального подписания Европейского оборонного сообщества (ЕОС) Советский Союз направил третью ноту 24 мая 1952 года. Сталин критиковал создание ЕОС, которое, согласно Договору с Германией, должно было оставаться в силе даже после воссоединения, и обвинил Запад в затягивании переговоров о мирном договоре. Кроме того, всегерманское правительство должно было оставаться под контролем оккупационных держав на протяжении всего периода переговоров по договору. 10 июля 1952 года Запад подверг критике централизацию, коллективизацию и изменения в восточногерманской судебной системе, принятые СЕПГ. В ноте указывалось, что конференция не должна пока вести переговоры о мирном договоре, а сначала принять решение о создании комиссии для контроля за выборами. Сохранялись разногласия относительно того, может ли Потсдамская конференция служить основой для переговоров, что противоречило всем событиям, произошедшим после 1945 года.

Четвертая Сталинская записка

23 августа 1952 года Советский Союз направил свою последнюю ноту, повторив в ней свои основные позиции и обвинения. Несмотря на то, что западные державы согласились допустить оккупационные силы к надзору за выборами, Советы внезапно отказались от какой-либо международной избирательной комиссии. Вместо этого ответственность за создание комиссии с равным представительством должна была лежать на обеих немецких сторонах, хотя Запад уже отверг это предложение в 1951 году. Запад ответил 23 сентября 1952 года, повторив свои прежние взгляды и вновь предложив сформировать беспартийную комиссию из четырех держав. После первой ноты западных держав, отсутствие перспектив успеха в переписке уже было признано как на Востоке, так и на Западе. Это мнение также нашло публичное выражение в достаточно полемичном содержании последних четырех нот. Подписание двух договоров с Западом 26 и 27 мая 1952 года еще больше это подчеркнуло.

Дискуссия о "пропущенном шансе"

Было несколько дебатов о том, был ли упущен реальный шанс на воссоединение в 1952 году. Публицист Пол Сетте и историки Вильфрид Лот, Йозеф Фошепот, Карл Густав фон Шенфельс и особенно Рольф Штайнингер относятся к скептикам. Их взглядам возражают де, де и де. Существует два основных предмета споров: более конкретный вопрос легче исследовать, и он касался мотивов Сталина и того, насколько он был готов допустить нейтрализованную демократическую объединенную Германию и отказаться от Восточной Германии. Скептики отвергают эту возможность, поскольку полностью независимая Германия могла быть столь же нежелательна для Сталина, как и для Запада. Кроме того, существование Восточной Германии давало Сталину значительные преимущества: как одна из четырех оккупирующих держав Второй мировой войны, Советский Союз пользовался престижем. Советское право оккупировать Восточную Германию в целом признавалось Западом. Восточная Германия была важным советским плацдармом в центре Европы, особенно после того, как советские войска вновь покинули Чехословакию и Польшу, причем последнее произошло 17 сентября – исторически значимой датой. Восточная Германия была важна для сохранения системы советских стран-сателлитов. В силу своего шаткого положения, восточногерманское руководство в основном являлось верными вассалами Советского Союза. Восточную Германию можно было экономически эксплуатировать и использовать как источник солдат. Сравнение с Австрией, из которой Советский Союз вывел войска в 1955 году после заключения Австрийского государственного договора и провозглашения постоянного нейтралитета Австрии, было незначительным или отсутствовало, поскольку Австрия имела меньшее стратегическое и экономическое значение, чем Германия. Более политический и спекулятивный вопрос заключается в том, была ли бы такая Германия более предпочтительной. Скептики отмечали: Сталин все еще мог попытаться подчинить всю Германию косвенно, посредством воссоединения. Без Западного альянса Сталин мог бы постепенно завоевывать страны Западной Европы, как Гитлер поступал с соседями Германии. Без интеграции с Западом Западная Германия или вся Германия оказались бы в худшем экономическом положении. Прежде всего, ведутся споры о поведении Западной Германии и западных держав. Скептики неоднократно утверждали, что Аденауэр, родом из преимущественно католического Рейнского региона, не желал воссоединения с преимущественно протестантской Пруссией. Во время Веймарской республики он выступал за независимый Рейнланд в составе Германской империи, что использовалось против него. Кроме того, у Аденауэра мог быть политический мотив, поскольку многие традиционные сторонники СДПГ находились на Востоке. Объединение дало бы Германии больше протестантов и социал-демократов, чем было в Западной Германии. По сути, дебаты достигли двух пиков: в конце 1950-х годов и вновь после открытия архивов западных держав в середине 1980-х годов. Более поздние исследования, начиная с 1990-х годов, также учитывают архивы бывшего Восточного блока, что вызвало дальнейшие дискуссии. Наконец, в 2002 году была опубликована книга, посвященная анализу «Сталинских записок». Во время воссоединения в 1989 и 1990 годах дебаты о «Сталинских записках» не играли никакой роли.

Дискуссия в 1950-х годах

Американский историк Рууд ван Дейк отметил, что в более поздних дискуссиях Сталину приписывали гораздо больше искренности, чем в 1952 году. Чем очевиднее становилось, что шансы на воссоединение Германии уменьшаются, тем активнее обсуждался вопрос о том, не был ли упущен важный шанс в 1952 году. По мнению де, обсуждение расширялось по мере снижения перспектив воссоединения. Среди журналистов наиболее резко критиковал отказ Аденауэра от предложения Сталина Пол Сетте. Он был соиздателем газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung в начале 1950-х годов и в своих комментариях всегда выступал за то, чтобы хотя бы оценить серьезность этих нот. Таким образом, он считал нейтрализацию Германии приемлемой ценой за воссоединение. Он развил свою теорию об упущенных возможностях в книге «От Бонна до Москвы», заложив тем самым основу для дебатов о нотах, которые продолжались десятилетиями. Идея упущенного шанса получила освещение в ходе дебатов в Бундестаге 23 января 1958 года. ХДС/ХСС находились в правительственной коалиции с небольшой ДП, когда два бывших министра – Томас Делер (ФДП) и Густав Хайнеманн (ранее ХДС, а затем СДП) – попросили предоставить им слово. Оба они покинули правительство из-за разногласий с канцлером Аденауэром и обвинили его в недостаточных усилиях для достижения воссоединения.

Дискуссия в 1980-х годах

В 1980-х годах дискуссия возобновилась, когда западные архивы стали доступны историкам. Архивы Советского Союза и Восточной Германии для исследователей по-прежнему оставались закрытыми. Историк Рольф Штайнингер в своей статье 1985 года ("Шанс на воссоединение?"), основанной преимущественно на западных источниках, задавался вопросом, не был ли упущен важный шанс. Штайнингер и другие историки спорили о том, привело ли бы это к разделу Германии и сделал ли Аденауэр все возможное. Аргументация Штайнингера основывалась на трех предпосылках:

Предложение Сталина было сделано всерьез. Западные державы намеревались зондировать предложение Сталина. Аденауэр пытался предотвратить любые попытки в этом направлении. Однако другой историк оправдал действия западных держав, и, опираясь на западные архивы, придал мало значения влиянию Аденауэра на ход переговоров. Грамл интерпретировал саму ноту и "запланированный" провал переговоров как свидетельство того, что Советский Союз в большей или меньшей степени стремился создать алиби для продвижения интеграции Восточной Германии в Восточный блок.