Раду VII Паисий: Князь Валахии и его эпоха

Введение

Раду VII Паисий, официально Радул (церковнославянский: Радул воевода; Ῥαδουλ Βοδα), также известный как Раду вода Мэджескул, Раду вода Кэлугэрул, Петру I и Петру де ла Арджеш (ок. 1500 – после 1545), был князем Валахии почти непрерывно с июня 1535 по февраль 1545 года. Человек неопределенного происхождения, он представлял себя наследником дома Басарабов и Дрэкулешти: сыном князя Раду Великого и сводным братом Влада Винтилы и Раду Афумаци. Ученый Николаус Олахус частично подтвердил это предание и далее утверждал, что Паисий был его двоюродным братом. Некоторые современные историки подтверждают это происхождение, в то время как другие предполагают, что Паисий был обычным членом боярского сословия, или даже рыботорговцем. Известно, что до коронации он был монахом Валахийской православной церкви. Паисий занял трон как любимец бояр после убийства Влада Винтилы. Несмотря на его немедленную дань уважения Османской империи, которая осуществляла сюзеренитет над Валахией, некоторые записи свидетельствуют о том, что он был изгнан претендентом Барбу Мэрачине и, возможно, даже искалечен – ему частично перерезали нос в начале 1536 года. Он вернулся в страну, возможно, при поддержке Восточного Венгерского королевства, и устроил кровавую расправу. Затем он вновь подтвердил свою верность османскому султану Сулейману Великолепному и участвовал в походах Сулеймана в Венгрию. Его репрессии против бояр вызвали новые восстания, которые привели к двум кратковременным междуцарствиям: в 1539 году Шербан из Изворани утвердился в качестве регента; в течение двух месяцев в начале 1544 года Строе Флореску и Лайота Басараб захватили столицу, Тырговиште, но были разбиты Паисием у Фынтына Циганулуй. Возможно, в благодарность за военную поддержку, Паисий уступил османам порт Брэила. Взамен, после набегов на Трансильванию, ему было подтверждено личное владение двумя внутренними крепостями, Винцу-де-Жос и Вурпэр. Несмотря на поддержку Сулеймана, Паисий продолжал лелеять мысли об освобождении христианства и Балкан от османского владычества и в 1543 году даже заключил союз с Габсбургским королевством Венгрии. Слухи об этом изменении политики и интриги другого претендента, Мирчи Пастуха, в конечном итоге побудили Сулеймана свергнуть его. Это было сделано с тщательным планированием, лишив Паисия возможности отреагировать до того, как Мирча полностью взял под контроль Валахию. В конечном итоге Паисий был сослан в Эялет Египет, где и провел остаток своей жизни. Его два подтвержденных сына, включая соправителя Марко, были либо убиты семьей Мирчи, либо исламизированы при дворе Сулеймана. Возможно, третий сын, Петрэску Добрый, пришел к власти в Валахии в 1550-х годах, между двумя правлениями Мирчи. Это происхождение делает Раду Паисия дедом двух других князей, Петру Черчеля и Михая Храброго. В культурной истории Паисий запомнился как покровитель церковнославянского языка и спонсор печатника Димитрия Любавича, а также как монарх, завершивший строительство монастырских комплексов в Арджеше, Козии, Дялу и Тисмане. Благодаря этим начинаниям он и Марко возвысили себя до вымышленного статуса защитников Восточной православной церкви, противопоставляя это их реальному подчинению Сулейману.

Radu VII Paisie, officially Radul (Church Slavonic: Радул воєвода; Ῥαδουλ Βοδα), also known as Radu vodă Măjescul, Radu vodă Călugărul, Petru I, and Petru de la Argeș (ca. 1500 – after 1545), was Prince of Wallachia almost continuously from June 1535 to February 1545. A man of uncertain origins, he depicted himself as an heir to the House of Basarab and the Drăculești: the son of Prince Radu the Great and half brother of Vlad Vintilă and Radu of Afumați. The scholar Nicolaus Olahus partly supported this account and further claimed that Paisie was his own cousin. The descent is endorsed by some modern historians, whereas others suggest that Paisie was a regular member of the boyar class, or even a fishmonger. He is known to have been a monk of the Wallachian Orthodox Church before his coronation. Paisie took the throne as a boyar favorite in the wake of Vlad Vintilă's assassination. Despite his immediate homage to the Ottoman Empire, which exercised suzerain powers over Wallachia, some records suggest that he was chased out by the pretender Barbu Mărăcine, and possibly also maimed, by having his nose partly slashed, in early 1536. He returned to the country, possibly supported by the Eastern Hungarian Kingdom, and staged a bloody repression. He then reaffirmed his fealty to the Ottoman Sultan, Suleiman the Magnificent, and contributed to the Suleiman's expeditions into Hungary. His repression of the boyars sparked new rebellions, which created two other brief interregnums: in 1539, Șerban of Izvorani established himself as regent; for two months in early 1544, Stroe Florescu and Laiotă Basarab took the capital, Târgoviște, but were defeated by Paisie at Fântâna Țiganului. Possibly as thanks for their military support, Paisie ceded to the Ottomans the port of Brăila. Instead, following his raids into Transylvania, he was confirmed personal ownership of two inland citadels, Vințu de Jos and Vurpăr. Despite relying on Suleiman's support, Paisie also continued to entertain notions of emancipating Christendom and the Balkans from Ottoman rule, and in 1543 even signed to an alliance with the Habsburg Kingdom of Hungary. Rumors of this policy shift, and the intrigues of another claimant, Mircea the Shepherd, eventually caused Suleiman to depose him. This was done with careful planning, leaving Paisie unable to react before Mircea was in full control of Wallachia. Paisie was eventually exiled to Egypt Eyalet, where he spent the remainder of his life. His two attested sons, including his co ruler Marco, were either slaughtered by Mircea's family or Islamized at Suleiman's court. A possible third son, Pătrașcu the Good, came to rule Wallachia in the 1550s, between two of Mircea's reigns. This lineage would make Radu Paisie the grandfather of two other Princes, Petru Cercel and Michael the Brave. In cultural history, Paisie is remembered as the patron of Church Slavonic and one time sponsor of the printer Dimitrije Ljubavić; as well as being the monarch who completed monastery complexes at Argeș, Cozia, Dealu, and Tismana. Through such enterprises, he and Marco elevated themselves to the fictional status of Eastern Orthodox protectors, contrasting their real life subjugation to Suleiman.

Происхождение

Избрание Раду Пайзи на престол стало возможным благодаря краху общественного порядка и угасанию правящей династии, Дома Басараба. Выборный обычай Валахии всегда позволял сыновьям, рожденным вне брака, оспаривать трон, создавая почву для массовых убийств среди претендентов; в 1500-х годах эта борьба усугублялась гражданскими войнами между фракциями боярской знати. Они поддерживали отдельных претендентов в обмен на господство над делами страны. Конфликты терпелись Османской империей, осуществлявшей сюзеренитет над Валахией и соседней Молдавией (Дунайскими княжествами) на протяжении всей средневековой эпохи. Падение Венгрии в 1526 году оставило обе страны под полным контролем Высокой Порты. О происхождении и ранней жизни Раду Пайзи известно немного, хотя часто предполагается, что он был крещен как "Петру" и имел тесную связь с уездом Арджеш в Мунтении. По некоторым сведениям, он был женат на госпоже Стане. Также известно, что у него была сестра, Кырстина. В документе, изданном Михаем Храбрым, утверждается, что Пайзи был рыботорговцем, называя его Раду Водэ Мэджескул – «Раду Воевода из Маи», от устаревшей меры веса для рыбы. Другой, более надежный, рассказ гласит, что он родился в боярской семье и, после смерти жены, принял постриг в монастыре Арджеш. Ученый Валентин Гхеонеа предполагает, что Петру был вынужден уйти в монастырское уединение князем Владом Винтилой де ла Слатина после ранней попытки захватить трон. Церковный историк Иоанн И. Рэмуряну также отмечает, что Петру был монахом одновременно с Варлаамом, который служил валашским митрополитом, по крайней мере, с 1536 года, и Ананией, сменившим Варлаама в 1544 году. Среди современных историков Николае Йорга предполагает, что монашеская карьера Пайзи могла начаться раньше. Он отмечает, что Пайзи, который, возможно, является тем же будущим князем, был отправлен в 1522 году с церковной миссией в город Корона в Трансильвании, управляемой Анжуйской династией. В различных других записях Пайзи рассматривается как член семьи Басараба. В раннем отчете ученого Николауса Олахуса описывается Петрус аб Арджеш, скорее всего будущий Пайзи, родившийся у младшего Басараба по имени Станчул (Стантзул). Последний, как сообщает Олахус, был обезглавлен во время одного из трех правлений Влада Цепеша в Валахии, как предполагаемый заговорщик против трона. Как отмечает историк Корнелия Попа Горжану, это повествование сделало бы Олахуса и Пайзи двоюродными братьями и членами данестской ветви Басарабов. Текст Олахуса поддерживается литературным историком Корнелиу Албу, который далее предполагает, что Олахус и Пайзи могли переписываться друг с другом на румынском языке. Историк Константин Резачевич утверждает, что Пайзи и Олахус не были кровными родственниками: Пайзи действительно родился от жены Станчула, но его биологическим отцом был Раду Великий, что давало Пайзи равные права на престолонаследие. Ученые Кристина Фенешан и Жан-Луи Бакке Граммон зафиксировали письмо от 15 июля 1535 года, отправленное из Восточного Венгерского королевства Яношем Запольей; в нем отмечается, что некий сын Раду, «убежденный, что правящий воевода – злодей, принял монашеский постриг и изменил свой облик». Фенешан и Бакке Граммон идентифицируют этот текст как ссылку на Пайзи/Петру. Различные другие авторы, считающие Пайзи Басарабом, рассматривают его как наследника соперничавшей династии Дрэкулешти. Среди них историк Йорга, который принимает утверждение Пайзи о том, что он был внебрачным сыном Раду Великого. Попа Горжану также приходит к выводу, что «Петру из Арджеша был сыном Раду Великого, как засвидетельствовано во всех грамотах и документах, а не сыном Станчу, дяди Олахуса». В отличие от этого, генеалог Константин Гане считает Пайзи сыном Станчула, а не Раду. Он также предполагает, что Пайзи был более отдаленно связан с Дрэкулешти, как прямой потомок Влада Цепеша.

Radu Paisie's election to the throne was made possible by a collapse of public order and the fading out of the ruling dynasty, the House of Basarab. Wallachia's elective custom had always allowed sons born outside wedlock to contest the throne, creating the background for massacres among pretenders; in the 1500s, this strife was doubled by civil wars between factions of the boyar nobility. These backed individual pretenders in exchange for domination of the country's affairs. The conflicts were tolerated by the Ottoman Empire, which exercised suzerainty over Wallachia and neighboring Moldavia (the Danubian Principalities), throughout the Medieval era. The fall of Hungary in 1526 left both countries entirely controlled by the Sublime Porte. Little is known about Radu Paisie's origins and early life, although it is often assumed that he was baptized as "Petru" and had a strong connection with Argeș County, in Muntenia. According to some reports, he was married to a Lady Stana. It is also known that he had a sister, Cârstina. A document issued by Michael the Brave implies that Paisie was a fishmonger, calling him Radu vodă Măjescul—"Radu Voivode of the Maja", from an obsolete measure of weight for fish. One more trusted account is that he was born into boyardom, and that, following his wife's death, he had taken orders at Argeș Monastery. Scholar Valentin Gheonea proposes that Petru was forced into monastic seclusion by Prince Vlad Vintilă de la Slatina, after an early attempt to seize the throne. Church historian Ioan I. Rămureanu additionally notes that Petru was a monk at the same time as Varlaam, who served as Wallachian Metropolitan from at least 1536, and Anania, who succeeded Varlaam in 1544. Among the modern historians, Nicolae Iorga proposes that Paisie's monastic career may have begun earlier. He notes that Paisie, who may be the same as the future Prince, was sent in 1522 on a church mission to the city of Corona, in Angevin ruled Transylvania. In various other records, Paisie is treated as a Basarab family member. An early account by the scholar Nicolaus Olahus describes a Petrus ab Argyes, most likely the future Paisie, being born to a lesser Basarab, by the name of Stanciul (Stantzul). The latter, Olahus reports, was decapitated during one of Vlad the Impaler's three reigns in Wallachia, as an alleged conspirator against the throne. As historian Cornelia Popa Gorjanu notes, this narrative would make Olahus and Paisie first cousins, and members of the Basarabs' Dănești branch. Olahus' text is endorsed by the literary historian Corneliu Albu, who further suggests that Olahus and Paisie may have corresponded with each other in Romanian. Historian Constantin Rezachevici argues that Paisie and Olahus were not biological relatives: Paisie was indeed born to Stanciul's wife, but his natural father was Radu the Great, giving Paisie equal rights of succession. Scholars Cristina Feneșan and Jean Louis Bacqué Grammont record a letter of July 15, 1535, sent from the Eastern Hungarian Kingdom by John Zápolya; it notes that an unnamed son of Radu, "persuaded that the regnant voivode was a wrongdoer, took monastic orders and changed his appearance." Feneșan and Bacqué Grammont identify this text as a reference to Paisie/Petru. Various other authors who credit Paisie as a Basarab see him as an heir of the rival Drăculești. They include historian Iorga, who accepts Paisie's claim to have been a natural son of Radu the Great. Popa Gorjanu similarly concludes that "Petru of the Argeș was the son of Radu the Great, as attested in all writs and documents, and not the son of Stanciu, Olahus' uncle." By contrast, genealogist Constantin Gane credits Paisie as the son of Stanciul, and not as Radu's son. He further proposes that Paisie was more distantly related to the Drăculești, as a direct descendant from Vlad the Impaler.

Приход к власти

В июне 1535 года могущественные бояре Крайовешти и их союзники организовали убийство Влада Винтилы, а затем обеспечили избрание Паисия на трон. После его коронации 12 июня историк Дэн Плешиа также отмечает, что «Пётр не было распространённым именем для валашских князей», и что «Раду» было предпочтительным новым именем для монархов, вплоть до Раду Шербана XVII века. Учёный Марку Беза отмечает, что Паисий всё ещё именовал себя своим крестильным именем в орарионе 1538 года, содержащем его посвящение (часть коллекции Музея Виктории и Альберта). Иорга также отмечает, что в документе используется Пєтрȣ, указывающее на румынское кириллическое написание имени Петру, в то время как остальной текст написан на церковнославянском языке. Претензии Паисия на легитимность также усиливались его регулярными пожертвованиями Метеоре, обычай, в основном связанный с его предполагаемым отцом. Затем он взял в жёны госпожу Руксандру. Согласно различным источникам, она была дочерью Неагое Басараба и княгини Милики, ранее вышедшей замуж за Раду из Афумаци, которого Паисий считал своим покойным братом. Будучи женщиной исключительной красоты, в 1525 году она вызвала войну между своими поклонниками, противопоставив Раду из Афумаци молдавскому князю Стефану IV. Историк искусства Павел Чихая поддерживает мнение, что, женившись на своей бывшей невестке, Паисий совершил инцест, как это определено в Библии. Иное мнение высказывает учёный Стойка Николаеску, утверждающий, что Руксандру Паисия «не следует путать» с её предшественницей, которая к тому времени вышла замуж за соперника Лайоту Басараба. Как отметил Иорга, правление Паисия фактически объединило «в его лице» Дракулешти и Денешти. Как они признались в коллективном письме, бояре сожалели о том, что не запросили одобрения Сулеймана перед выборами, но также объяснили, что это было бы трудно в то время, когда султан вел войну на Ближнем Востоке. Он также ходатайствовал за Паисия, сообщив Сулейману, что бывший монах был «незначительным слугой», на которого можно было положиться для сохранения Валахии в сфере османского влияния; 20 июля Паисий отправил письмо Заполье, в котором присягал на верность Восточной Венгрии и Османской империи. К ноябрю Паисий получил османский стяг и подтверждение своей принадлежности к обители мира. Его регулярная дань, харадж, была установлена в размере 12 000 скуди в год. Около 40 лет от роду Раду Паисий стал вторым бывшим монахом, получившим валашскую корону, после Влада Калужерула в 1480-х годах. Новое правление было «относительно долгим» по меркам того времени, но «не спокойным». Как записал музыкант и летописец Иероним Остермайер, Паисий начал своё правление как фигуральный правитель, который «позволял боярам делать, что им заблагорассудится». Эта политическая линия вскоре изменилась из-за сложных обстоятельств: годы 1536–1537 были анархическими. Бросив вызов своему окружению, Паисий столкнулся с боярскими восстаниями, которые, возможно, вынудили его покинуть Валахию на значительный период времени. Эти годы также ознаменовались разрывом с Крайовешти, которые выдвинули своего родственника Барбу Мэрачине в качестве собственного кандидата на трон. Согласно Резачевичи, Мэрачине был фактическим правящим князем Валахии в феврале – апреле 1536 года и был признан таковым Портой. Хотя она не упоминает узурпатора по имени, Фенешан и Бакке Граммонт утверждают, что он был любимцем Паргалы Ибрагима-паши, османского великого визиря. Попа Горяну также утверждает, что Паисий «был изгнан при турецкой помощи». По словам Резачевичи, увечье могло быть «символическим» разрезом перегородки носа Паисия, «как это было сделано со многими другими претендентами». Фенешан и Бакке Граммонт предполагают, что Паисий нашёл сочувствие в Порте после падения визиря Ибрагима, которого в конечном итоге заменил Аяс Мехмед-паша. Среди основных источников Олахус утверждал, что его двоюродный брат находился в Трансильвании во время периода изгнания. Затем Паисий смог восстановить свою власть, прибегнув к жестоким репрессиям. Некоторые записи описывают другие незначительные восстания, которые не датированы; одно из них возглавил другой претендент, Иван Визуре, которого Паисий захватил и обезглавил, возможно, в 1537 году. Жертвами его мести стали Тюдор из Дрэгоешти, логофет страны, и бан Тома из Пьетрошани. Боярами на стороне лоялистов руководили Влаику Пискан, который стал логофетом, Клучер Коадэ и Ворник Стаико Шинтеску, а также Раду Фурковичи, который занимал различные должности и был крестником Паисия. В конце этой карательной экспедиции Мэрачине был изгнан из страны. Его дальнейшая жизнь породила множество легенд. Согласно Резачевичи, наиболее правдоподобная из них заключается в том, что он был тайно убит в Стамбуле в 1565 году, оставив после себя сына, претендента Николая Басараба.

In June 1535, the powerful Craiovești boyars and their allies staged Vlad Vintilă's assassination, then engineered Paisie's election to the throne. Upon his coronation on June 12, Historian Dan Pleșia also notes that "Petru was not a common name for Wallachian princes", and that "Radu" was a preferred new name for monarchs, down to the 17th century Radu Șerban. Scholar Marcu Beza notes that Paisie still referred to himself under his birth name in the 1538 orarion carrying his dedication (part of the Victoria and Albert Museum collection). Iorga further notes that the item uses Пєтрȣ, indicating a Romanian Cyrillic spelling of the vernacular Petru, whereas the rest of the text uses Church Slavonic. Paisie's claim to legitimacy was also enhanced by his regular donations to Meteora, a custom mostly associated with his presumed father. He then took as his new wife a Lady Ruxandra. According to various readings, she was a daughter of Neagoe Basarab and Princess Milica, having been previously married to Radu of Afumați, claimed by Paisie as his deceased brother. As a woman of exceptional beauty, in 1525 she had sparked a war between her suitors, pitting Radu of Afumați against a Moldavian Prince, Stephen IV. Art historian Pavel Chihaia supports the notion that, in marrying his former sister in law, Paisie had committed incest as defined in the Bible. A dissenting opinion is provided by scholar Stoica Nicolaescu, who argues that Paisie's Ruxandra "must not be confused" with her predecessor, who had by then remarried a rival claimant, Laiotă Basarab. As noted by Iorga, Paisie's reign effectively united "in his person" the Drăculești and Dănești. As they admitted in a collective letter, the boyars felt remorse for not having asked Suleiman's approval before the election, but also explained that this would have been difficult at a time when the suzerain was leading a war in the Middle East. He also intervened on Paisie's behalf, informing Suleiman that the former monk was an "insignificant servant", who could be relied upon for preserving Wallachia in the Ottoman sphere of influence; on July 20, Paisie sent a letter to Zápolya in which he swore his fealty to Eastern Hungary and the Ottoman Empire. By November, Paisie had received his Ottoman banner and confirmation as belonging to the abode of peace. His regular tribute, the haraç, was set at a yearly sum of 12,000 scudi. Aged about 40 at the time, Radu Paisie was the second former monk to obtain the Wallachian crown, preceded in this respect only by the 1480s Prince Vlad Călugărul. The new reign was "relatively long" by the period's standards, but "not a quiet one." As recorded by the musician and chronicler Hieronymus Ostermayer, Paisie began his reign as a figurehead who "let the boyars do as they pleased". This political line was soon changed by complex circumstances: the years 1536–1537 were anarchic. Having challenged his own retinue, Paisie faced boyar rebellions, which may have driven him out of Wallachia for much of that interval. The years also marked a split with the Craiovești, who put up a family member, Barbu Mărăcine, as their own candidate for the throne. According to Rezachevici, Mărăcine was the actual reigning Prince of Wallachia in February–April 1536, and had been recognized as such by the Porte. While she does not mention the usurper by name, Feneșan and Bacqué Grammont argue that he was a favorite of Pargalı Ibrahim Pasha, the Ottoman Grand Vizier. Popa Gorjanu similarly argues that Paisie "was chased out with Turkish assistance". According to Rezachevici, the mutilation may have been a "symbolic" cut on Paisie's septum, "as done to many other pretenders." Feneșan and Bacqué Grammont suggest that Paisie found sympathy at the Porte with the downfall of Vizier Ibrahim, who was finally replaced by Ayas Mehmed Pasha. Among the primary sources, Olahus claimed that his cousin was in Transylvania during the exile interval. Paisie was then able to re consolidate his power, turning to violent repression. Some records describe other smaller revolts, which are not located chronologically; one was led by another pretender, Ivan Viezure, whom Paisie captured and decapitated, possibly in 1537. Victims of his revenge included Tudor of Drăgoești, the country's Logothete, and Ban Toma of Pietroșani. Boyars on the loyalist side were led by Vlaicu Piscan, who took over as Logothete, Clucer Coadă, and Vornic Staico Șintescu, as well as Radu Furcovici, who held various commissions and was Paisie's godson. At the end of this punitive expedition, Mărăcine was chased out of the land. His later life gave rise to many legends. According to Rezachievici, the most plausible one is that he was quietly murdered in Istanbul in 1565, being survived by his son, the pretender Nicolaus Bassaraba.

Консолидация 1530-х годов

Паизи вернулся на престол в Бухаресте к 17 июля 1536 года, когда он предоставил монастырю Снагов ежегодное пожертвование "из собственного зернохранилища моего высочества". Теперь он сосредоточил часть своей деятельности на соперничестве с боярами за владение землей, часть которой затем распределил между своей семьей и свите. Он владел 73 деревнями, что было самым крупным владением со времен Мирчи I (до 1418 года); 22 из них были куплены у бояр, по крайней мере 7 унаследованы от Неагое, а еще 13 конфискованы у непокорных подданных. Его сестра получила большую часть деревни Ислаз и всю деревню Фэлкойу, купленную Паизи у Марги Крайовеской из Каракала; Фурковичи и его жена Каплея также получили Бистрец. Бояре снискали милость Паизи, жертвуя земли в Сфинтешти и Фетешти, которые также перешли к княжеской семье. В 1538 году сам Паизи конфисковал телеорманские владения старого претендента Раду Бадика, включая, возможно, всю деревню Вишоара. Он пожертвовал их своим придворным, Драгичи и Удриште. Эти и другие лоялисты, включая Детко из Бранковен, получили значительную часть наследства Крайовешти, предположительно конфискованного Паизи у его соперников. В последующий период вновь подтверждена формальная верность князя Раду османам, поддержки которых он нуждался; он "никогда не обнажал меч против [них]". Согласно различным записям, он постоянно строил козни против Сулеймана, используя любую возможность: еще в июле 1536 года Божидар Вукович "делла Веккья" хвастался встречей с князем Валахии в Стамбуле, где они обсуждали освобождение Валахии и Балкан. В следующем году валашская армия Паизи во главе с новым баном, Шербаном Изворанским, участвовала в османском походе в Венгрию. Как сообщает Джемиль, они последовали за Сулейманом на север до Фэлчиу и внесли вклад в военные усилия, приведшие к подчинению Рареша. В 1540 году дружественный османам Заполья даровал своему валашскому соседу право собственности на два трансильванских замка, Винцу-де-Жос и Вурпэр; обстоятельства этого дара остаются спорными. Еще в 1538 году Паизи выразил некоторое сожаление по поводу таких союзов, написав бюргеру Германштадта, что "неверного турка" необходимо победить. В том же письме, написанном незадолго до молдавской кампании, он предложил объединить христиан вокруг "единой идеи и единой веры". Однако в целом он пытался получить от руководителей Германштадта гарантии, что они не восстанут против "нашего господина" Запольи. К июню 1539 года Паизи оказался в конфликте с Шербаном Изворанским. Последний, возможно, взял под контроль страну, называя себя регентом или исправиником престола. Историки расходятся во мнениях относительно того, какая семья возглавила восстание: некоторые предполагают восстание Крайовешти, а другие указывают на конфликт Паизи с семьей Флореску. Шербану в любом случае помогали бояре Драгоешти, Раду, Пырву и Влад, а также Гиура, бывший логофет. Снова столкнувшись с мятежом, Паизи отправился в Стамбул, где Сулейман подтвердил его в качестве князя. Он вернулся в Валахию вместе с османским эмиссаром, которому было поручено восстановить порядок. В сентябре 1539 года одним из указов Паизи деревня Пырсков была передана епископам Бузэу, которую он конфисковал у мятежника Барбу. В конечном итоге Паизи убедил Сулеймана приказать захватить и убить Шербана за rea hiclenie ("злое предательство"). Считается, что это произошло в какой-то момент до июня 1543 года, хотя другие интерпретации тех же источников указывают на то, что он был еще жив к тому времени. Должность бана перешла боярину Правацу, который занимал ее в апреле 1543 года. Эти и другие столкновения совпали с "великим голодом", настолько сильным, что, как сообщается, валахи продавали своих детей в османское рабство. Паизи был одним из последних валашских правителей, сохранивших столицу в Тырговиште (сделав его резиденцией для Варлаама и его Валашской митрополии), хотя он также продолжал проживать в Бухаресте. Медленный переход сигнализировал об изменении приоритетов Османской империи с северной Мунтении, с ее трансильванскими обязательствами, в новый город, ближе к османскому гарнизону в Джурджу (Ергеге). Это также было перемещение "от гор к открытым равнинам и с севера на юг, ближе к имперской границе, где [князья] могли быть легче контролируемы". Уже в 1536 году Паизи упоминается как владеющий своим домом в Стамбуле. К концу 1540 года Паизи вмешался в венгерскую гражданскую войну в качестве эмиссара султана. В этом контексте он пытался отговорить трансильванских дворян от поддержки восставшего Стефана Майлаша и от присяги на верность Габсбургскому королевству Венгрия. Не имея возможности действовать, когда османская армия проходила через Валахию по пути к наказанию Майлаша, он послал предупреждение бюргеру Короны, чтобы они готовились к осаде; Корона затем передала его предупреждение трансильванскому двору. В качестве еще одного знака османского подчинения Паизи и Рареш организовали собственное вторжение в Трансильванию в июне 1541 года, кульминацией которого стал разрушительный рейд на Секлерскую землю. Молдавские военные силы составляли основную часть вторгшейся армии, а именно 12 000 солдат, по сравнению с 6 000, предоставленными Паизи, и всего 200 Малкочоглу Бали-беем; в июле 1542 года последние двое объединились с армиями Рареша в Орбайсеке. У двух князей была вежливая переписка, Рареш обращался к своему валашскому коллеге как к "великому и почитаемому царю", хотя, как отметил Николаеску, этот титул был бессмысленным. Кампания в Трансильвании завершилась позже в июле, когда османские вассалы осадили Майлаша в цитадели Фэгэраш. Паизи и Рареш затем захватили Майлаша, которого затем казнил Сулейман или позволил доживать остаток жизни в качестве узника в Галате. В августе Паизи вернулся в Тырговиште. К апрелю 1542 года он отправился в Олтению и снова направился в Венгрию. По словам Геонеа, именно за эту службу в Трансильвании он получил право собственности на Винцу-де-Жос и Вурпэр.

Paisie had returned on the throne in Bucharest by July 17, 1536, when he granted Snagov Monastery an annual donation "from my highness' own granary". He now focused some of his activity on competing with the boyars for possession of land, some of which he then distributed among his family and retinue. He owned 73 villages to his name, the largest single domain since Mircea I's (before 1418); 22 of these were bought from the boyars and at least 7 were inherited from Neagoe, while another 13 were confiscated from disobedient subjects. His sister received most of Islaz village and the whole of Fălcoiu, purchased by Paisie from a Marga Craioveasca of Caracal; Furcovici and his wife Caplea were similarly granted Bistreț. Boyars earned Paisie's favors with land donations at Sfințești and Fetești, which also went to the princely family. In 1538, Paisie himself confiscated the Teleorman estates of an older pretender, Radu Bădica, including perhaps the whole of Viișoara. He donated these to his courtiers, Drăghici and Udriște. These and other loyalists, including Detco of Brâncoveni, received a large portion of the Craiovești inheritance, presumably confiscated by Paisie from his rivals. The next period restated Prince Radu's formal allegiance to the Ottomans, whose continued backing he needed; he "never rattled a sword against [them]." According to various records, he was still scheming against Suleiman at every opportunity: as early as July 1536, Božidar Vuković "della Vecchia" boasted having met the Prince of Wallachia in Istanbul, where they discussed freeing Wallachia and the Balkans. It remains disputed whether this refers to Paisie The following year, Paisie's Wallachian army, led by a new Ban, Șerban of Izvorani, participated in the Ottoman expedition into Hungary. As reported by Gemil, they followed Suleiman northwards to Fălciu, and contributed to the war effort which resulted in Rareș's submission. In 1540, the Ottoman friendly Zápolya granted his Wallachian neighbor ownership of two Transylvanian citadels, Vințu de Jos and Vurpăr; the exact circumstances for this territorial gift remain disputed. As early as 1538, Paisie also expressed some regret over such alliances, writing to the burghers of Hermannstadt that the "infidel Turk" needed to be defeated. In the same letter, written shortly before the Moldavian campaign, he proposed a union of Christians around "a single concept and a single faith". Overall, however, he attempted to obtain from the leaders of Hermannstadt a guarantee that they would not rebel against "our master" Zápolya. By June 1539, Paisie found himself at odds with Șerban of Izvorani. The latter may have obtained control of the country, describing himself as a regent, or ispravnic of the throne. Historians are divided over which family led the uprising, with some proposing a Craiovești insurgency, and others pointing to Paisie's conflict with the Florescu family. Șerban was in any case aided by the Drăgoești boyars, Radu, Pârvu and Vlad, as well as by Giura, the former Logothete. Again faced with an insurgency, Paisie departed for Istanbul, where Suleiman reconfirmed him as a Prince. He returned to Wallachia alongside an Ottoman emissary, charged with restoring order. In September 1539, one of Paisie's writs donated to the Bishops of Buzău the village of Pârscov, which he had confiscated from the rebel Barbu. Eventually, Paisie persuaded Suleiman to order Șerban captured and killed, for rea hiclenie ("evil treason"). This is believed to have happened at some point before June 1543, although other readings of the same sources suggest that he was still alive by then. The office of Ban went to a boyar Pravăț, who was serving as such in April 1543. These and other clashes overlapped with a "great famine", so severe that it reportedly pushed Wallachians to sell their children into Ottoman slavery. Paisie was one of the last Wallachian rulers to maintain a capital at Târgoviște (creating it as a seat for Varlaam and his Wallachian Metropolis), though he also continued to reside in Bucharest. The slow transition signaled a shift in Ottoman priorities, from northern Muntenia, with its Transylvanian commitments, to a new city closer to the Ottoman garrison at Giurgiu (Yergöğü). It was also a move "from the mountains to the open plains and from the north to the south, nearer the imperial frontier, where [the Princes] be more easily controlled." Already in 1536, Paisie is attested as having maintained his own house in Istanbul. By late 1540, Paisie was intervening in the Hungarian civil war, as an emissary of the Sultan. In that context, he tried to dissuade Transylvanian nobles from supporting Stephen Majláth, who had rebelled, and from swearing loyalty to the Habsburg Kingdom of Hungary. Unable to act when the Ottoman Army passed through Wallachia on its way to punish Majláth, he send a word of warning to the burghers of Corona that they should prepare for a siege; Corona then relayed his warning to the Transylvanian court. As another sign of Ottoman submission, Paisie and Rareș staged their own invasion of Transylvania in June 1541, peaking with a devastating raid on Székely Land. Moldavian military forces were the bulk of the invading army, namely 12,000 soldiers—as compared to 6,000 provided by Paisie, and only 200 by Malkoçoğlu Bali Bey; in July 1542, the latter two joined up with Rareș's armies in Orbaiszék. The two Princes had a polite correspondence, with Rareș addressing his Wallachian counterpart as "great and honored tsar"—although, as noted by Nicolaescu, the title was meaningless. The campaign of Transylvania came to an end later in July, when the Ottoman vassals besieged Majláth at Făgăraș Citadel. Paisie and Rareș then captured Majláth, who was then either executed by Suleiman or allowed to live the remainder of his life as a prisoner in Galata. In August, Paisie had made his way back to Târgoviște. By April 1542, he had left for Oltenia and was again heading into Hungary. According to Gheonea, it was for this service in Transylvania that he received ownership Vințu de Jos and Vurpăr.

Габсбургский союз и восстание Строэ

Уже к концу 1541 года Паисий обдумывал возможность присоединения к христианскому союзу против Османской империи. Это было подтверждено посланником Рареша в Польше, Аврамом Баниловским. В его докладе, переданном Миколаем Сенявским, говорилось, что "мой господин, вместе со своим соседом, валашским князем, охотнее встанет на сторону христианства, чем на сторону язычников". В январе 1542 года Петр Гамрат писал об усилиях саксонского электората по формированию антиосманской лиги вокруг Фердинанда I и венгерских Габсбургов. Ведущей составляющей должна была стать Польша, при поддержке Валахии и Молдавии – последние две, по утверждению Гамрата, могли бы предоставить объединенную армию численностью 40 000 человек. Политика нейтралитета Изабеллы, разработанная Георгом Мартинуцци, была напрямую подорвана молдавскими и валашскими интригами. В 1542 году Мартинуцци отправил послов к Рарешу, пытаясь убедить его воздержаться от вторжения в Трансильванию. И Рареш, и Паисий, обнаружив, что антиосманские армии не готовы к сражению, решили отложить запланированную экспедицию. Затем Паисий участвовал в дипломатических маневрах, направленных на сокрытие подготовки Рареша к антиосманскому удару. Они акцентировали подозрения османов в отношении Восточной Венгрии, которой в то время управляла вдова Заполья, Изабелла Ягеллон: Рареш жаловался Порте на то, что Изабелла намерена вторгнуться в Молдавию из Трансильвании при польской поддержке; Паисий проинформировал Изабеллу об этом, посоветовав ей открыто отрицать подобные планы. В марте 1542 года Изабелла последовала его совету, но эта интрига убедила Сулеймана в верности Рареша. В своих письмах Изабелле Паисий также описывал франко-османский союз и распространял слухи о возобновлении войны в Османской Венгрии; параллельно Паисий сообщил Иоахиму Бранденбургскому, что Сулейман на самом деле не готов к войне. Как отмечает историк Мариан Коман, письма Паисия также свидетельствуют о том, что он все больше рассматривал Трансильванию как отдельную территорию в пределах владений Изабеллы, называя ее правителя "воеводой Трансильвании" (воєвода ѡт Ардѣл), а не более традиционным "трансильванским воеводой". В первой половине 1543 года османы были уверены, что Паисий и Рареш поддержат их попытку завоевать всю Венгрию и сдержать Фердинанда. В феврале сам султан сообщил трансильванскому сейму, что они должны быть готовы помочь Паисию, когда он вернется со своей армией для осады Эстергома; венецианские источники распространили слухи о готовности 15 000 валашских воинов помочь Сулейману. Однако Паисий одновременно искал поддержки у обеих сторон и готовился к любому развитию событий. 7 января 1543 года он подписал тайный союзный договор с Фердинандом. Этот документ, написанный на латыни эпохи Возрождения, фактически признавал Валахию частью Венгерского королевства в его Габсбургской версии. Как отмечает Резачевич, эти усилия были в основном формальными: "после 1542 года создание эффективного антиосманского альянса стало невозможным, поскольку король [Фердинанд I] не был способен действовать против Сулеймана". Историк Леон Ламуш также пишет, что усилия Папы Павла III по созданию лиги с участием Паисия и Рареша провалились: "как это обычно бывает, реальность не оправдала ожиданий". Вскоре последовала ответная реакция со стороны трансильванских владений Изабеллы и Мартинуцци, в которой решающую роль сыграли Банат Лугоша и Карансебеш. К ней готовился пахарник Строе Флореску (известный в исторических записях как Строе Прибеагул, "изгнанник"). Бывший союзник и двоюродный брат Шербана. Другие историки подтверждают эту версию: по словам Ирины Ф. Цырстины, повстанцы полностью контролировали Валахию в течение двух месяцев, а по словам Матея Казаку – одного месяца. Остается спорным, кто претендовал на княжеский титул – Лайота или Строе, или же трон остался вакантным. Одна из версий предполагает, что Строе правил Олтенией как бан, а Лайота был князем. Первый был похоронен в монастыре Штрымбу Гэисень. Фурковичи сыграл важную роль в возвращении Паисия на престол и за эту услугу получил замок Поенари и Капацанени. Один документ свидетельствует о том, что Строе дважды вторгался в Валахию с севера, следовательно, произошло два отдельных сражения при Фантана Циганюлу. Геонеа утверждает, что источник, отодвигающий претензии Лайоты к 1537 году, должен быть подделкой, "что часто встречается в ту эпоху". Исследователь Н. Стоическу также предположил, что битва произошла в 1544 году, хотя и отметил, что некоторые записи указывают на 1542 год. Спиридон Кристочеа и его коллеги датируют битву октябрем 1544 года; они также отмечают, что предательство Пискана до сих пор отмечается в одноименной деревне Пискани, где место, где когда-то находилось его поместье, до сих пор известно как Locul Iudei ("Место Иуды"). В этот последний период своего правления Паисий много путешествовал: 7 ноября 1543 года он издал документы из двух мест – Мурчений-луй-Пуя возле Балта Яломицей и Орашул-де-Флочи; последний город заменил Брэилу как ведущий порт Валахии. За 1544 год сохранилось девять указов и решений Паисия, включая один от 6 октября, которым Кунешти и две семьи цыганских рабов были переданы Стану Папе. В том же году Коадэ был назначен ворником и отправлен в Джурджу – возможно, чтобы уступить больше территории Османской империи в этом районе, к югу от Бухареста. В этом году также наблюдалось новое увеличение османских требований к Валахии, когда от местных пастухов ожидалось предоставление 100 000 овец в качестве дани Стамбулу в обмен на доступ к его рынкам. В то время султан все еще рассматривал Паисия как представителя Османской империи в его отношениях с Рильским монастырем в Румелии. В июне 1544 года Сулейман услышал жалобу Прохора, архиепископа Охридского, согласно которой Паисий затруднял сбор им просроченных платежей с Валашской церкви. Поскольку это означало сокращение общего хараджа, Сулейман приказал Паисию заставить митрополита (либо Варлаама, либо Ананию) выполнить обязательства. Иоргэ также упоминает документ, датированный сентябрем 1544 года, в котором Паисий подтвердил пожертвования Бузэуским епископам – что Иоргэ интерпретировал как фактическое основание епископства. Хотя Паисий к тому времени восстановил контроль над своей страной, на сцене появился более сильный претендент на его трон. Это был Мирча Пастух, номинально сводный брат Паисия, который жил в Стамбуле и периодически подкупал великого визиря Рустема-пашу, чтобы получить его поддержку. как заложник в Порте. Он не выполнил требования в установленный срок, что предупредило османов о том, что он замышляет восстание. Сулейман готовил его отстранение, обеспечив, чтобы Мирча смог занять трон до того, как Паисий "сможет унести сокровищницу". Паисий вошел в историю как "первый князь [Валахии], который был свергнут и сослан по воле султана". Иоргэ утверждает, что его место захоронения должно быть приходской церковью Александрийского византийского патриархата. Другие записи указывают на то, что его место назначения и упокоения было Синаем, что сделало его первым валашским или молдавским князем, ступившим на эту землю.

Already in late 1541, Paisie was contemplating joining a Christian alliance against the Ottomans. This was acknowledged by Rareș's envoy to Poland, Avram Banilovschi. His report, rendered by Mikołaj Sieniawski, was that "my master, along with his neighbor the Wallachian prince, would more readily side with Christendom than with the pagans". In January 1542, Piotr Gamrat wrote about efforts mounted by the Electorate of Saxony to form an anti Ottoman league around Ferdinand I and the Hungarian Habsburgs. Its leading component was to be Poland, assisted by Wallachia and Moldavia—the latter two, Gamrat claimed, would provide a combined army 40,000 strong. Isabella's policy of neutrality, crafted by George Martinuzzi, was directly threatened by the Moldavian and Wallachian intrigues. During 1542, Martinuzzi sent envoys to Rareș, trying to persuade him from invading Transylvania. At the time, both Rareș and Paisie, discovering that the anti Ottoman armies were not battle ready, decided to postpone their planned expedition. Paisie then participated in diplomatic maneuvers which were meant to conceal Rareș's preparation for an anti Ottoman strike. They played up the Ottomans' suspicion toward Eastern Hungary, which was ruled at the time by Zápolya's widow, Isabella Jagiellon: Rareș complained to the Porte that Isabella intended to invade Moldavia from Transylvania, with Polish help; Paisie informed Isabella of this, advising her to openly deny that she had any such plans—in March 1542, Isabella heeded his advice, but the intrigue served to persuade Suleiman that Rareș was loyal to him. In his letters to Isabella, Paisie also described the Franco Ottoman alliance and circulated rumors of a resumption of war in Ottoman Hungary; in parallel, Paisie informed Joachim of Brandenburg that Suleiman was not in fact ready for a war. As noted by historian Marian Coman, Paisie's letters also suggest that he increasingly viewed Transylvania as separate within Isabella's realm, referring to its leader as the "Voivode from Transylvania" (воєвода ѡт Ардѣл), rather than the more traditional "Transylvanian Voivode". During the first half of 1543, the Ottomans were confident that Paisie and Rareș would support their attempt to conquer all of Hungary and contain Ferdinand. In February, the Sultan himself informed the Transylvanian Diet that they should be prepared to assist Paisie as he returned with his army to besiege Esztergom; Venetian sources circulated rumors that 15,000 Wallachian soldiers were standing by to assist Suleiman. In fact, Paisie was courting both sides, and preparing for either scenario. On January 7, 1543, he had signed a secret alliance treaty with Ferdinand. This document, in Renaissance Latin, effectively recognized Wallachia as part of the Hungarian Kingdom in its Habsburg version. As noted by Rezachevici, such efforts were largely perfunctory: "after 1542 it was no longer feasible to mount an effective anti Ottoman alliance, as the king [Ferdinand I] was incapable of acting against Suleiman". Historian Léon Lamouche similarly writes that Pope Paul III's advocacy in favor of a league that would have involved Paisie and Rareș failed: "as is usually the case, reality did not meet one's expectations." A retaliation from Isabella and Martinuzzi's Transylvanian territories, crucially assisted by the Banate of Lugos and Karánsebes, soon followed. It was prepared by the Paharnic Stroe Florescu (known in historical records as Stroe Pribeagul, "the Outcast"). A former ally and cousin of Șerban, Other historians back this account: the insurgents had full control of Wallachia for two months, according to Irina F. Cîrstina, or one month, according to Matei Cazacu. It remains disputed whether it was Laiotă or Stroe who claimed the princely title, or whether the throne was left vacant. One version suggests that Stroe ruled over Oltenia as Ban, while Laiotă was Prince. with the former being buried at Strâmbu Găiseni Monastery. Furcovici had an essential role in returning Paisie to his throne, and, for this service, was made owner of Poenari Castle and Căpățâneni. One document suggests that Stroe had twice invaded Wallachia from the north, and therefore that there were two distinct battles of Fântâna Țiganului. Gheonea argues that the source, which pushes Laiotă's claim back to 1537, must be a forgery, of a "frequent kind in that era." Researcher N. Stoicescu also advanced 1544 as the date of the battle, although also noting that some records have 1542. Spiridon Cristocea and his colleagues date the battle to October 1544; they also note that Piscan's betrayal is still commemorated in the eponymous village of Piscani, where the area once housing his manor was still known in 2012 as Locul Iudei ("Judas' Place"). During this final part of his reign, Paisie traveled extensively: on November 7, 1543, he issued documents from two locations—Murcenii lui Puia near Balta Ialomiței, and Orașul de Floci; the latter town had replaced Brăila as Wallachia's leading port. Nine of Paisie's writs and rulings have survived from the year 1544—including one from October 6, which assigned Cunești and two families of Gypsy slaves to Stan Papa. Also that year, Coadă had been appointed Vornic and dispatched to Giurgiu—possibly in order to concede more territory to the Ottoman Empire in that area, just south of Bucharest. The year also saw a new increase in Ottoman demands from Wallachia, with local shepherds being expected to contribute 100,000 sheep as tribute to Istanbul, in exchange for access to its markets. At the time, the Sultan still viewed Paisie as the Ottoman representative in his relations to Rila Monastery, in Rumelia. In June 1544, Suleiman heard a complaint by Prochorus, the Archbishop of Ohrid, according to whom Paisie was making it difficult for him to collect past dues from the Wallachian Church. Since this meant a reduction of the overall haraç, Suleiman ordered Paisie to press the Metropolitan (either Varlaam or Anania) into compliance. Iorga also mentions a document, which he dates to September 1544, whereby Paisie confiurmed donations to the Buzău bishops—read by Iorga as the bishopric's actual foundation. Although Paisie had by then resumed control of his country, a more powerful contender for his throne arrived on the scene. This was Mircea the Shepherd, nominally Paisie's half brother, who lived in Istanbul and periodically bribed the Grand Vizier, Rüstem Pasha, to obtain his support. as an hostage to the Porte. He failed to deliver within the required interval, which alerted the Ottomans that he was plotting a revolt. Suleiman prepared his ouster, making sure that Mircea would be able to occupy the throne before Paisie could "abscond with the treasury". Paisie entered history as "the first prince [of Wallachia] to be deposed and exiled at the sultan's pleasure." Iorga argues that his burial place must be a parish church of the Byzantine Patriarchate of Alexandria. Other records suggest that his destination and resting place was the Sinai, making him the first Wallachian or Moldavian Prince to have set foot in the peninsula.

Потомки

После выплаты вознаграждений Мирча предложил награды видным соперникам Пейзи, семье Драгоешти. Стаико Шинтеску, лишившийся высокого положения при новом режиме, оставался убежденным сторонником свергнутого князя, как и Раду Фурковичи, изгнанный в изгнание. В 1546 году Мирча казнил ключаря Коаду и его брата Раду, вынудив детей Коады искать убежище в Трансильвании. Митрополит Анания, по-видимому, также бежал в Трансильванию вместе с предполагаемой тещей Пейзи, принцессой Миликой. Новый монарх попытался уговорить других сторонников Пейзи вернуться, отправив Барбу из Пьетрошани, осиротевшего сына Томы, чтобы подкупить их. Эта попытка не увенчалась успехом, как и все попытки изгнанников сместить Мирчу. В течение последующих месяцев насилие Мирчи лишило его поддержки собственных бояр. В 1547 году Барбу и Драгоешти скрылись с деньгами гарачи Валахии и стали объявлены в розыск. К тому времени и изгнанники Пейзи, и Валахия утратили контроль над трансильванскими владениями князя Раду, которые стали личным поместьем Георге Мартинуцци. Судьба госпожи Руксандры остается в основном неизвестной. Женщина, опознанная как дочь Нягое, все еще упоминалась как живущая в Валахии – она была помилована новым режимом, признанным владельцем Гэнеасы. Один документ, датированный 1572 годом, указывает на то, что Руксандра продолжала проживать в Валахии до самой смерти. Одна из теорий предполагает, что "Пэтрашку" было царственным именем Марко. Согласно Гане, Пэтрашку был законнорожденным сыном, рожденным от первой жены Пейзи, Станы; если это так, то через брак он стал посмертным зятем Томы из Пьетрошани, врага своего отца. Это примирение также было отмечено другими династическими браками, включая брак между дочерью Пейзи Марией и Балеей из Пьетрошани. Другие источники указывают на то, что у Пейзи был сын-мусульманин, Мехмед, который просил Сулеймана о предоставлении ему имения (тимара). Возможно, это был Марко или Влад после принятия ислама. Если утверждение Пэтрашку правдиво, то Раду Пейзи мог быть посмертным дедом князей Петру Черчеля и Михая Храброго. По словам Чырстины, "круг власти, сформированный вокруг семьи Раду Пейзи", активно добивался престола для обоих его предполагаемых внуков. Однако Филипеску сомневается в притязаниях Михая и связанных с ними легендах, отмечая, что "ни один наш (или иностранный) историк не подтверждает, кем он был и как занял престол". Согласно ранней оценке Иорги, Михаил родился от любовницы Пэтрашку, Теодоры, а не от княгини Войки; это мнение поддержали и другие ученые. В отличие от этого, Николаеску подчеркнул, что Теодора, несомненно, была законной женой Пэтрашку. Дан Плешия также поддерживает генеалогию Раду – Пэтрашку – Михая. Более того, он утверждает, что у другого сына князя Раду были наследники, в том числе Раду Флореску, который одновременно был ключарем, доверенным лицом, дядей и зятем Михая.

After installment, Mircea offered rewards to Paisie's prominent rivals, the Drăgoești family. Staico Șintescu, who lost his high rank under the new regime, remained a prominent supporter of the deposed Prince, as did Radu Furcovici, who was driven into exile. In 1546, Mircea put to death Clucer Coadă and his brother Radu, while forcing Coadă's children to take refuge in Transylvania. Metropolitan Anania also seems to have fled to Transylvania, alongside Paisie's putative mother in law, Princess Milica. The new monarch tried to coax other Paisie loyalists into returning, sending Barbu of Pietroșani, orphaned son of Toma, to bribe them. The effort was a failure, but so were the exiles' various attempts to remove Mircea. Over the following months, Mircea's violence lost him the support of his own boyars. In 1547, Barbu and the Drăgoești absconded with Wallachia's haraç money and became wanted men. By then, both the Paisie exiles and Wallachia had lost control of Prince Radu's Transylvanian estates, which became George Martinuzzi's own demesne. Lady Ruxandra's fate is generally unknown. A woman identified as Neagoe's daughter was still attested as living Wallachia—she was spared by the new regime, being recognized as owner of Găneasa. One document, issued in 1572, suggests that Ruxandra had continued to reside in Wallachia to her death. One theory suggests that "Pătrașcu" was Marco's regnal name. According to Gane, Pătrașcu was a legitimate son, born to Paisie's first wife, Stana; if this is the case, then through his marriage he became a posthumous son in law of Toma of Pietroșani, his father's enemy. This reconciliation was also signaled by other dynastic intermarriages, including that between Paisie's daughter Maria and Balea of Pietroșani. Other sources note that Paisie had a Muslim son, Mehmed, who pleaded with Suleiman to be granted an estate (timar). This is possibly Marco or Vlad, after having accepted Islam. If Pătrașcu's claim was truthful, Radu Paisie may have also been the posthumous grandfather of Princes Petru Cercel and Michael the Brave. According to Cîrstina, the "circle of power, formed around the family of Radu Paisie", was active in obtaining the throne for both of his presumed grandsons. However, Filipescu doubts Michael's claim and the legends associated with it, noting that "no historian of ours (or foreign) attests as to who he was or how he took the throne". According to an early assessment by Iorga, Michael was born to Pătrașcu's paramour, Teodora, rather than to Princess consort Voica; this account was backed by other scholars. In contrast, Nicolaescu underlined that, beyond all doubt, Teodora was Pătrașcu's legal wife. Dan Pleșia also endorses the Radu—Pătrașcu—Michael genealogy. Moreover, he argues that another son of Prince Radu had heirs, which included Radu Florescu, who was at once Michael's Clucer, confidant, uncle and in law.

Строительство церкви

Ученый В. Братюлеску пишет, что вклад Паисия в качестве основателя церквей (ктитора) мог начаться до его восшествия на престол, с основания монастыря Гура (или Валеа) близ Цитешти. Однако он предполагает, что строительство, скорее всего, было завершено в 1544 году, с росписями, выполненными при Мирче Пастухе, и переделанными позднее; со-ктиторами Гуры были три боярина из рода Пискани: будущий оппозиционер Влаику Пискан вместе со своими братьями Михаилом и Бадеей. Все их вклады остаются неопределенными из-за ошибочной надписи (pisanie), которая приписывает Паисию статус ктитора в 1535 году, когда он еще не был на троне. На близлежащей гробнице матери рода Пискани, Анисии, имя Влаику вырезано, возможно, как проявление damnatio memoriae, предпринятой Паисием. Филипеску в основном упоминает Паисия как ктитора монастыря Мислея, ныне расположенного в Скорцени, хотя запись, датируемая приблизительно 1620 годом, указывает на то, что учреждение было основано фактически "его родителями". Мислея получала значительные земельные наделы от Паисия, включая территории Бребу, Кэлъгэрени и Корну, а также, южнее, Кэщйоареле и Гряка. Часть этих владений была конфискована Мирчей Чобанулом. Как отмечает искусствовед Ливиу Мариус Илие, Паисий и Марко стремились компенсировать османское иго, инвестируя в поддержку православной церкви. Илие указывает на этот аспект в больничном корпусе монастыря Козия, который они построили; на фресках Паисий, отождествляемый с "Петром", получает благословение от Иисуса Христа, а ангелы венчает его и Марко. Он изображен держащим уменьшенную копию монастыря, которая, по мнению ученого Георге Бальша, достаточно точна для реконструкции Козии в ее виде в 1540-х годах. Больничный корпус, расписанный в основном мастерами Давидом и Радославом, упоминается историком Василием Драгуцем среди последних валашских памятников, относящихся к высокому византийскому искусству, отличающихся "особой ценностью". Каменная кладка, приписываемая "Мастеру Максиму", вероятно, имеет корни в сербском искусстве и может указывать на родственные связи Паисия с династией Бранковичей. На фресках изображены князья и Руксандра вместе с управляющим Козией, Строем, чей портрет отклоняется от византийского канона и считается одним из первых реалистических произведений румынского искусства. В этом ансамбле также представлена единственная известная местная интерпретация "Неверия Фомы". Различные источники того времени указывают на то, что князь перенаправил винную дань, причитавшуюся от Питешти, на содержание монастыря в Станешти. Церковь в этой деревне также является выдающимся памятником средневекового искусства, финансируемым будущим мятежником логофетом Жиурой в 1537 году. Историки отмечают, что ее фрески являются важным шагом на пути к сельскому реализму, который стал доминирующим после 1700 года. Однако, возможно, это реставрация более ранних росписей, созданных еще до правления Паисия. Сохранившийся слой росписей приписывается Эратуди, возможно, с Крита, или мастеру Думитру. Паисий был перестроителем монастыря Тисана, и, как отмечает Иорга, привнес в него значительные заимствования из более развитой архитектуры молдавских церквей: кирпичная кладка Тисаны, по-видимому, была основана на Хотинской крепости, завершенной при Петру Рареше. К вкладу Паисия в эту эпоху также относится портал Тисаны, вырезанный в 1542 году. Это один из редких примеров валашской средневековой каменной резьбы, вдохновленной искусством хачкаров. По словам Иорги, Паисий подчеркивал свою легитимность, происходящую от Басараба, завершая работы в монастырях Арджеш и Деалу, где он "мечтал быть похороненным". Помимо покровительства Метеорам и Афону, с 1540 года он вносил вклад в содержание монастыря Святой Екатерины на Синае.

Scholar V. Brătulescu writes that Paisie's contribution as a founder of churches (ktitor) may have begun before he was enthroned, with the establishment of Gura (or Valea) Monastery, outside Țițești. However, he proposes that the building was more likely finished in 1544, with murals done under Mircea the Shepherd, and redone even later; Gura's co ktitors were the three lords of Piscani: the future dissident Vlaicu Piscan, alongside his brothers Mihail and Badea. All their contributions are rendered uncertain by a misdated pisanie, which credits Paisie as a ktitor in 1535, at a time when he was not on the throne. A nearby tomb belonging to the Piscans' matriarch Anisia has Vlaicu's name chiseled out, possibly signifying Paisie's attempt at damnatio memoriae. Filipescu mainly records Paisie as ktitor of Mislea Monastery, now in Scorțeni, though a record from ca. 1620 suggests that the institution was in fact founded by "his parents". Mislea was a prime recipient of estates from Paisie, including areas of Brebu, Călugăreni, and Cornu, as well as, to the south, Căscioarele and Greaca. Several were confiscated back by Mircea Ciobanul. As noted by art historian Liviu Marius Ilie, Paisie and Marco both tried to compensate for Ottoman subjugation by investing in their role at patrons of Orthodoxy. Ilie identifies this aspect in the infirmary of Cozia Monastery, which the two built; in the frescoes, Paisie, identified as "Petru", is blessed by Jesus Christ, with angels crowning him and Marco together. He is pictured holding up a small replica of the monastery, which, scholar Gheorghe Balș notes, is sufficiently accurate to help with reconstructing Cozia as it looked in the 1540s. Painted in large part by masters David and Radoslav, the infirmary is mentioned by historian Vasile Drăguț among the last Wallachian monuments attributable to high Byzantine art, one with highlights of "great preciousness." The stonemasonry, credited to one "Master Maxim", has likely origins in Serbian art, and may highlight Paisie's family connections with the Branković dynasty. The murals show both Princes and Ruxandra alongside Cozia's administrator, Stroe, whose portrait evades the Byzantine canon and is regarded as one of the first realistic works in Romanian art. The ensemble also features the only known local take on The Incredulity of Thomas. Various period sources indicate that the Prince redirected the wine tribute owed by Pitești toward maintaining a monastery at Stănești. The church in that village is also a noted monument of medieval art, financed by the future rebel, Logothete Giura, in 1537. Historians note its frescoes as a main development on the path to a rural realism which became dominant after 1700. However, the work may be a retouching of earlier murals, from before Paisie's day. Its preserved layer is attributed to an Eratudi, possibly from Crete, or to a master Dumitru. Paisie was the re builder of Tismana Monastery, and, Iorga notes, introduced there massive borrowings from the more architecturally advanced churches of Moldavia: the brickwork of Tismana appears to have been based on Khotyn Fortress, as completed under Petru Rareș. Contributions from Paisie's era also include the Tismana doorway, carved in 1542. It is one of the rare examples in Wallachian medieval stone carving, ultimately inspired by the art of khachkars. According to Iorga, Paisie emphasized his Basarab legitimacy by completing work on the monasteries of Argeș and Dealu, where he "dreamed of being buried." In addition to sponsoring Meteora and Mount Athos, he contributed, from 1540, to the upkeep of Saint Catherine's Monastery in the Sinai.

Язык, литература, историография

В течение своего десятилетнего правления Пейзи возродил валашскую печать, которая все еще использовала церковнославянский язык, а не закрепила утвержденный разговорный язык. Это отражало его покровительство сербским ремесленникам из Венецианской Республики и Санджака Боснии, включая Божидара Вуковича и племянника Божидара Горажданина, Димитрия Любавича. Библиолог Агнес Терезия Эрих предполагает, что, переместив типографию Любавича в Тырговиште в 1544 году, Пейзи положил начало «ремесленному книгопечатанию в Валахии»; однако само предприятие было полностью частным, первой не государственной типографией в истории Румынии. Как отмечает Иорга, ранний кириллический шрифт, введенный Любавичем для различных молитвенников, был хуже, чем шрифт, использовавшийся в предыдущие десятилетия; иллюстрации, напротив, были «довольно красивыми». Влияние славянского языка как государственного языка оставалось значительным, хотя иногда оспаривалось греческим. По словам архивиста Аурелиана Сачердоцеану, влияние греческого языка при дворе Пейзи было переоценено из-за единственного сохранившегося греческого перевода. Повторное обнаружение славянского оригинала смягчило это утверждение, хотя «в Валахии в то время все еще можно было писать на греческом языке». При Пейзи Валахия строила мосты – политические и культурные – с трансильванскими саксами, в том числе посредством его писем бюргерaм Германштадта. В одном из них он просит прислать «опытного и ученого писца», предположительно владеющего латинским языком эпохи Возрождения, и обещает кандидатам щедрую оплату. В 1539 году Иероним Остермайер посетил валашский двор и исполнил там образцы музыки Ренессанса. Другие попытки установить более тесные контакты не увенчались успехом. В 1540-х годах город Корона попросил Пейзи изгнать османских греков с территории Валахии, считая их коммерческими конкурентами. Пейзи отказался, написав, что такой шаг не понравится «нашему господину, возвышенному императору» Сулейману. Как отмечает историк Дину Ц. Джуреску, это послание, заканчивающееся словами «остановите их сами, если сможете», суммировало «бессилие Пейзи в сдерживании деятельности южнодунайских торговых агентов». Саксы также предпринимали постоянные попытки распространить Реформацию среди трансильванских и валашских румын. Малый катехизис Лютера был переведен и распространен на румынском языке в типографии Филипа Молдовенула в 1544 году, но, как пишет Иорга, «не оказал никакого влияния ни по ту, ни по эту сторону границы». Хронологическая фрагментация правления Пейзи и множественные имена и титулы, которые он использовал, привели к путанице в некоторых более поздних анналах и хрониках. Список, написанный от руки в 1701 году, описывает двух отдельных князей – игумена Раду и Паисия («Паисия Изгнанника») – в неверной последовательности. В 1850-х годах эссеист Рихард Куниш утверждал, что Пейзи правил в 1536–1546 годах, и предположил, что он умер монахом после свержения. Эта путаница проявилась и в более поздней историографии. В 1895 году филолог Эмиль Пико утверждал, что имя «Петру» относится к Петрашку, и пришел к выводу, что к 1544 году Пейзи уступил свой трон своему предполагаемому сыну. Гане также пишет, что причиной отстранения Пейзи было его участие в смерти Альвизе Гритти, любимца османов, которая произошла в 1534 году. Ошибочная датировка одного документа, впоследствии исправленная, также заставила некоторых ученых, включая Иоана К. Филитти, предположить, что Пейзи фактически правил недолго в 1534 году, перед убийством Влада Винтилы. Появление румынского национализма в XIX веке также сделало Пейзи неблагоприятной исторической фигурой. Уступка Брэйлы традиционно изображается в румынской историографии как самый большой проступок Пейзи. Однако, по словам Геонеа, это могло быть неизбежно, учитывая «баланс сил и интерес Османской империи к контролю над Дунаем». Как отмечалось в журнале Magazin Istoric в 1996 году, Пейзи, в отличие от других князей, не имел опубликованной монографии о нем при румынском коммунистическом режиме (1948–1989). В обзоре предполагается, что это произошло потому, что Пейзи не соответствовал национальным коммунистическим стандартам. Тем не менее, правление Пейзи стало предметом романа Эманоила Копачиану «Cînd au venit Neagoe Vodă» 1976 года.

During his ten year reign, Paisie revived Wallachian printing, which still used Church Slavonic rather than preserving the attested vernacular. This reflected his patronage of Serb craftsmen from the Republic of Venice and the Sanjak of Bosnia, including Božidar Vuković and of Božidar Goraždanin's nephew, Dimitrije Ljubavić. Bibliologist Agnes Terezia Erich proposes that, by relocating Ljubavić's press to Târgoviște in 1544, Paisie inaugurated "artisan printing in Wallachia"; however, the enterprise itself was entirely private, the first non public press in the history of Romania. As Iorga notes, his Early Cyrillic, introduced by Ljubavić for various prayer books, was inferior to the type used in previous decades; the illustrations, instead, were "rather beautiful". The impact of Slavonic as a state language remained high, even though occasionally challenged by Greek. According to archivist Aurelian Sacerdoțeanu, the penetration of Greek at Paisie's court was overestimated because of a single text which survived in Greek translation. The rediscovery of its Slavonic original toned down that claim, although "one could still write in Greek in Wallachia at that time." Under Paisie, Wallachia built bridges, political as well as cultural, with the Transylvanian Saxons, including through his letters to the burghers of Hermannstadt. One of these asks for a "well trained and learned scribe", presumably one who could read and write in Renaissance Latin, and promises candidates a hefty pay. In 1539, Hieronymus Ostermayer visited the Wallachian court and performed there his samples of Renaissance music. Other attempts at closer contacts failed. In the 1540s, the city of Corona asked Paisie to expel Ottoman Greeks from Wallachian territory, viewing them as commercial competitors. Paisie declined, writing that such a move would displease "our lord, the exalted emperor" Suleiman. As noted by historian Dinu C. Giurescu, this message, ending in "stop them yourselves if you can do so", summarized Paisie's "impotence in curbing the activity of south Danubian commercial agents." There were also sustained Saxon attempts to spread the Reformation among Transylvanian and Wallachian Romanians. Luther's Small Catechism was translated and circulated in Romanian in Filip Moldoveanul's print of 1544, but, Iorga writes, "had no impact either on that side [of the border] or on this one." The chronological fragmentation of Paisie's reign, and the multiple names and titles he used, resulted in confusion in some later annals and chronicles. A handwritten list from 1701 describes two separate Princes, as Hegumen Radu and Paise ("Paise the Outcast"), within an incorrect succession. In the 1850s, essayist Richard Kunisch recorded Paisie as reigning in 1536–1546, and hypothesized that he had died as a monk, after being deposed. The confusions also surfaced in later historiography. In 1895, philologist Émile Picot argued that the name "Petru" referred to Petrașcu, and concluded that by 1544 Paisie had ceded his throne to his putative son. Gane also writes that the reason behind Paisie's ouster had to with his involvement in the death of Alvise Gritti, an Ottoman favorite, which had occurred in 1534. The erroneous dating of one document, since corrected, had also left some scholars, including Ioan C. Filitti, to propose that Paisie had actually reigned briefly in 1534, before Vlad Vintilă's assassination. The advent of Romanian nationalism in the 19th century also rendered Paisie into an unpalatable historical figure. The cession of Brăila is traditionally depicted in Romanian historiography as Paisie's worst doing. However, according to Gheonea, it may have been inevitable, given "the balance of forces and the Ottoman interest in controlling the Danube". As noted in 1996 by Magazin Istoric, Paisie, unlike other Princes, never had a monograph published on him under the Romanian communist regime (1948–1989). The review proposes that this is because Paisie failed to rise to the national communist standards. Paisie's reign was nevertheless a subject matter for the 1976 novel Cînd au venit Neagoe Vodă, by Emanoil Copăcianu.

Руки

Раду Паизи был одним из князей, последовательно укрепивших использование валашского герба, изображающего птицу однотонного окраса в различных позах. В этот период своей истории животное сознательно изображалось как "гибрид", сочетая в себе черты золотого орла и признаки, напоминающие ворона. Эмблема, окруженная сетью переплетенных линий, встречается в печатных изданиях Любавича. Стандартизация дизайна в соответствии с геральдическими нормами произошла лишь при князе Пятрашку, вдохновленном искусством эпохи Возрождения. Другим геральдическим элементом, использовавшимся вместе с гербом Паизи на печатях, была вариация, названная историками и геральдистами *plantatio nova* ("новая посадка"), начиная с В. А. Урекии. На этом изображении представлены две фигуры – князь и его (первенец) – в полном облачении, по обе стороны от дерева. Впервые в таком виде она была использована Раду Красивым в 1460-х годах и зафиксирована как минимум на двух оттисках печатей Паизи. В западных гербовниках 1530-х годов и более поздних Валахии ошибочно приписывали льва – происхождение этого символа может быть связано с неверным прочтением рукописи Ульриха Рихенталя или с традицией, касающейся Кумании. На похоронах Фердинанда I в 1565 году был представлен штандарт с гербом "Валлахии", изображающим льва, однако, как отмечает историк Геза Палффи, это могло относиться и к претензиям Фердинанда на всю Куманию в целом.