Сумгаитский погром 1988 года: трагедия армянского населения Азербайджана.

Введение

1988 год. Антиармянские беспорядки в Азербайджанской ССР

Сумгаитский погром — погром, направленный против армянского населения прибрежного города Сумгаит в Азербайджанской Советской Социалистической Республике в конце февраля 1988 года. Погром произошел на ранних этапах Карабахского движения. 27 февраля 1988 года толпы азербайджанцев сформировались в группы и нападали и убивали армян на улицах и в квартирах; имели место массовые грабежи, а бездействие полиции позволило насилию продолжаться в течение трех дней. 28 февраля небольшой отряд войск Министерства внутренних дел (МВД) вошел в город и безуспешно попытался подавить беспорядки. Спустя день в город вошли более подготовленные воинские части с танками и бронетранспортерами. Правительственные войска ввели военное положение и комендантский час, положив конец кризису. Официальное число погибших, опубликованное Генеральным прокурором СССР (на основе списков установленных жертв), составило 32 человека (26 армян и 6 азербайджанцев), хотя другие оценки доходят до сотен жертв. Насилие в Сумгаите было неожиданным и широко освещалось в западной прессе. В Армении и остальной части Советского Союза это вызвало всеобщее удивление, поскольку этнические конфликты в стране в значительной степени подавлялись советским правительством, которое проводило политику, направленную на братство народов, социалистический патриотизм и пролетарский интернационализм, чтобы предотвратить подобные конфликты. Политика гласности и перестройки, начатая советским лидером Михаилом Горбачевым в 1987 году, ослабила подавление населения, что непреднамеренно привело к росту этнических конфликтов и этнического национализма в Советском Союзе. Резня, наряду с Нагорно-Карабахским конфликтом, стала серьезным вызовом для Горбачева, и впоследствии его критиковали за медленную реакцию на кризис. В связи с масштабами жестокости в отношении армян как этнической группы, погром был немедленно связан с Геноцидом армян 1915 года в армянском национальном сознании. Российский политический обозреватель Рой Медведев и Союз журналистов СССР охарактеризовали эти события как геноцид армянского населения. Сумгаитский погром ежегодно отмечается 28 февраля в Армении, Нагорном Карабахе (до бегства армянского населения) и среди армянской диаспоры.

The Sumgait pogrom was a pogrom that targeted the Armenian population of the lakeside town of Sumgait in the Azerbaijan Soviet Socialist Republic in late February 1988. The pogrom took place during the early stages of the Karabakh movement. On February 27, 1988, mobs of ethnic Azerbaijanis formed into groups and attacked and killed Armenians on the streets and in their apartments; widespread looting occurred, and a general lack of concern from police officers allowed the violence to continue for three days. On February 28, a small contingent of Ministry of Internal Affairs (MVD) troops entered the city and unsuccessfully attempted to quell the rioting. More professional military units entered with tanks and armored personnel vehicles one day later. Government forces imposed a state of martial law and curfew and brought the crisis to an end. The official death toll released by the Prosecutor General of the USSR (based on lists of named victims) was 32 people (26 Armenians and 6 Azerbaijanis), although other estimates reach up into the hundreds of victims. The violence in Sumgait was unexpected and was widely covered in the Western media. It was greeted with general surprise in Armenia and the rest of the Soviet Union since ethnic conflicts in the country had been largely suppressed by the Soviet government, which had promoted policies such as fraternity of peoples, socialist patriotism, and proletarian internationalism to avert such conflicts. The policies of glasnost and perestroika, introduced by Soviet leader Mikhail Gorbachev in 1987, had decreased suppression of the population, which had the unintended consequence of allowing ethnic conflicts and ethnic nationalism to increase in the Soviet Union. The massacre, together with the Nagorno Karabakh conflict, presented a major challenge to Gorbachev, and he was later criticized for his slow response to the crisis. Because of the scale of atrocities against the Armenians as an ethnic group the pogrom was immediately linked to the Armenian genocide of 1915 in the Armenian national consciousness. Russian political writer Roy Medvedev and USSR Journalists' Union described the events as genocide of the Armenian population. The Sumgait pogrom is commemorated every year on February 28 in Armenia, Nagorno Karabakh (before the flight of its Armenian population), and among the Armenian diaspora.

Предыстория

Город Сумгаит расположен недалеко от побережья Каспийского моря, всего в тридцати километрах к северу от столицы Баку. Он был обновлен в 1960-х годах и стал ведущим промышленным городом, вторым после Баку по промышленной значимости, с нефтеперерабатывающими и нефтехимическими заводами, построенными в ту эпоху. Его население в 1960-х годах составляло 60 000 человек, но к концу 1980-х годов оно выросло до более чем 223 000 человек (с армянским населением около 17 000 человек), и город страдал от перенаселенности и других социальных проблем. В то время как среди азербайджанских жителей наблюдался высокий уровень безработицы и бедности, армяне составляли преимущественно трудовой и образованный сектор населения города. Политические и экономические реформы, инициированные генеральным секретарем Горбачевым в 1985 году, привели к заметной децентрализации советской власти. Армяне как в самой Армении, так и в Нагорном Карабахе, рассматривали программу реформ Горбачева как возможность объединить оба образования. 20 февраля 1988 года десятки тысяч армян собрались на площади Ленина (ныне площадь Возрождения) в Степанакерте, чтобы потребовать присоединения региона к Армении. В тот же день Верховный Совет Нагорного Карабаха проголосовал за присоединение к Армянской ССР, что встретило решительное неприятие со стороны советских властей Азербайджана. Горбачев отклонил эти требования, ссылаясь на статью 78 Конституции СССР, которая гласила, что границы республик не могут быть изменены без их предварительного согласия. Голосование совета и последовавшие за ним протесты также были осуждены государственными советскими СМИ; однако, они нашли более широкий отклик среди азербайджанцев. Как писал журналист Томас де Ваал в своей книге 2003 года о конфликте, после обращения совета "начался постепенный спуск в вооруженный конфликт, и он начался в первый же день".

Митинги и разжигание антиармянских настроений

Митингам в Армении противостояли демонстрации в Баку, во время которых граждане и должностные лица выражали резкую антиармянскую позицию. 14 февраля 1988 года глава отдела Центрального комитета Коммунистической партии Азербайджана, Асадов, заявил: «Сто тысяч азербайджанцев готовы в любой момент штурмовать Карабах и устроить там кровавую бойню». 26 февраля на площади Ленина в Сумгаите состоялось несколько небольших митингов. Звучали открытые призывы к насилию против армян и к их изгнанию из Азербайджана, а толпу подстрекали сообщениями об азербайджанских беженцах, покинувших Армению (города Капан и Масис). Отдельные лица рассказывали о якобы совершенных армянами убийствах и насилии над азербайджанцами. Советские власти впоследствии назвали этих людей провокаторами. По данным советской прессы, один из них, как выяснилось позже, не был жителем Капана, как он утверждал, а являлся преступником с судимостью. Зардушт Ализаде, активно участвовавший в общественно-политической жизни Азербайджана с 1988 по 1989 год и один из основателей Азербайджанского народного фронта, посетил Сумгаит через десять дней после погрома и встретился с рабочими алюминиевого завода. Он сообщил, что местные жители говорили о том, что приезжие подстрекали к насилию. Местный партийный лидер Баку, Фуад Мусаев, которого отозвали в Баку из-за беспорядков, заявил в интервью Томасу де Ваалу: «Кто-то их провоцировал, велась пропагандистская работа». Уильям Э. Одом в своей книге «Крах советской армии» приводит ряд доказательств, указывающих на то, что советский КГБ мог организовать эти события, чтобы дать советскому центральному правительству повод для вмешательства и подавления Азербайджанского народного фронта. Демонстрации на площади Ленина завершились проявлением сильной антиармянской враждебности. Во время демонстраций звучали прямые угрозы и обвинения в адрес армян в искажении территориальной целостности Азербайджана. Армян также обвиняли в том, что они живут значительно лучше большинства жителей Сумгаита. Скандировали лозунги: «Смерть армянам!» и «Армяне, убирайтесь из нашего города!». В митингах принимали участие многие известные люди, в том числе директор школы №25, актриса театра Араблинского, азербайджанский поэт Хыдыр Аловлу (сторонник Гейдара Алиева) и другие, которые призывали к изгнанию или убийству армян. Практически каждая речь заканчивалась лозунгом «Смерть армянам!». Благодаря использованию микрофонов эти призывы были слышны не только на площади, но и на близлежащих улицах. Первый секретарь Сумгаита Джахангир Муслимзаде обратился к толпе с призывом позволить армянам уйти по собственному желанию. Однако, по словам очевидцев, это заявление лишь подстегнуло агрессию толпы. Вскоре после выступления, около 18:30, Муслимзаде вручили флаг Азербайджанской ССР, и он вскоре возглавил толпу. По словам Муслимзаде, он пытался направить толпу от армянского района к морю, но многие армяне восприняли это как признак его руководства беспорядками. В любом случае, толпа рассеялась, и несколько групп направились в армянский район.

The rallies in Armenia were countered by demonstrations in Baku, during which time strong anti Armenian sentiments were voiced by citizens and officials alike. One such statement came on February 14, 1988, when the head of the department of Central Committee of the Communist Party of Azerbaijan, Asadov, declared "a hundred thousand Azerbaijanis are ready to storm Karabakh at any time and organize a slaughter there." On February 26, several minor rallies were held at Lenin Square in Sumgait. Explicit calls for violence against Armenians and for their expulsion from Azerbaijan were heard and the crowds were agitated by news of Azerbaijani refugees who had fled Armenia (from the towns of Kapan and Masis). Certain individuals told stories of murders and violence purportedly carried out by Armenians against the Azerbaijanis. Soviet authorities would later cast these individuals as agents provocateur. One individual, according to the Soviet press, was later revealed not to be a resident of Kapan, as he had claimed, but a criminal with a prior arrest record. Zardusht Alizadeh, who was active in the social and political life of Azerbaijan from 1988 to 1989 and was one of the founders of Azerbaijani Popular Front, visited Sumgait ten days after the pogrom and met with the workers from the aluminum factory, and reported that locals said that people from out of town had been inciting the violence. Baku's local party leader Fuad Musayev, who was called back to Baku because of the unrest, stated in the interview given to Thomas de Waal, "Someone was provoking them, propaganda work was going on." William E. Odom cites several pieces of evidence in his book The Collapse of the Soviet Military to indicate that the Soviet KGB may have orchestrated the events to allow the Soviet central government to respond, suppressing the Azeri Popular Front. The demonstrations in the Lenin Square were concluded with strong anti Armenian sentiments. During the demonstrations there were apparent threats and accusations against the Armenians for distorting the territorial integrity of Azerbaijan. The Armenians were also blamed for being much better off than most of the Azerbaijanis in Sumgait. Slogans such as "Death to Armenians" and "Armenians get out of our city" were being voiced. There were also many public figures attending the rallies, among them the head of public school No. 25, an actress of the Arablinski theatre, Azerbaijani poet Khydyr Alovlu (a strong supporter of Heydar Aliyev) and others, who called for Armenians to be expelled from Azerbaijan or killed. Almost each speech was concluded with the slogan "Death to Armenians." Since the speakers used microphones these calls were heard not only in the square but also in the nearby streets. Jahangir Muslimzade, Sumgait's first secretary, spoke to the crowd, and told them to allow Armenians to leave of their own accord. But according to witnesses, this message served to agitate the crowd. Shortly after his speech, at around 6:30 pm, Muslimzade was handed a flag of the Azerbaijan SSR and soon found himself leading the crowd. According to Muslimzade, he was attempting to lead the crowd away from the Armenian district and toward the sea, but many Armenians saw this act as implicating him as a leader of the riot. The crowd, in any case, dispersed and several groups made for the Armenian district.

Радиопередачи

Еще одним фактором, который мог спровоцировать насилие, было объявление об убийстве двух азербайджанцев. 27 февраля советский заместитель федерального прокурора Александр Катусев сообщил по Бакинскому радио и Центральному телевидению, что два азербайджанских юноши, Бахтияр Гулиев и Али Гаджиев, были убиты в столкновении между армянами и азербайджанцами возле Агдама несколько дней назад. Преступники выбирали жертв исключительно по этническому признаку — принадлежность к армянской национальности была единственным критерием. Некоторые источники говорят о заранее спланированном нападении. В город завезли булыжники, чтобы блокировать и ограничить доступ и выезд из города; преступники заранее получили списки адресов армянских жителей. Азербайджанцы, сочувствовавшие своим армянским соседям, предупреждали их оставить свет включенным в ночь на 27-е; выключившие свет могли быть приняты за армян. По словам нескольких армянских свидетелей и советских военнослужащих, алкоголь и анаша (наркотическое вещество) были доставлены грузовиками и раздавались толпе, хотя об этом не сообщалось в СМИ. По мнению де Ваала, тот факт, что нападавшие были вооружены самодельным оружием, изготовление которого требовало времени и усилий, свидетельствует об определенном уровне подготовки. Насилие вспыхнуло вечером 27 февраля. Нападавшие были разных возрастов. Основными участниками были взрослые мужчины и некоторые женщины, но также участвовали молодые студенты, которые занимались вандализмом и грабежом домов армян, вынося бытовую технику, обувь и одежду. Как отмечает де Ваал, "вступил в силу еще один фактор, который, по-видимому, был необходимым условием для начала этнического насилия: местная полиция бездействовала. Позже выяснилось, что местная полиция состояла преимущественно из азербайджанцев и имела лишь одного профессионального армянского офицера". Еженедельник "Московские новости" позже сообщил, что восемь из двадцати городских машин скорой помощи были уничтожены толпой. Грабежи были широко распространены, и многие нападавшие обсуждали между собой, кто что заберет после взлома квартир. В некоторых случаях крали телевизоры, а также другую технику и предметы домашнего обихода; многие квартиры были разграблены и подожжены. Жизни многих армян были защищены и спасены их азербайджанскими друзьями, соседями или даже незнакомцами, которые, рискуя собственной жизнью, предоставили армянам убежище в своих домах или помогли выехать из города на машинах. По словам армянских свидетелей, когда советские войска обходили дома в поисках выживших, им удалось собрать тысячи армян, которые прятались в азербайджанских домах.

Another factor that may have ignited the violence was an announcement of the murder of two Azerbaijanis. On February 27, Soviet Deputy Federal Procurator, Aleksandr Katusev, announced on Baku Radio and Central Television, that two Azerbaijani youths, Bakhtiyar Guliyev and Ali Hajiyev, were killed in a clash between Armenians and Azerbaijanis near Aghdam several days earlier The perpetrators targeted the victims based solely on ethnicity — being Armenian was the only criterion. Some sources speak of premeditation ahead of the break out of violence. Cobbles were brought into the city to block and limit access and exit from the town; the perpetrators had previously obtained the list of addresses of the Armenian residents of the city. Warnings by Azerbaijanis sympathetic to their Armenian neighbors instructed them to leave their lights on the night of the 27th; those who shut them off would be assumed to be Armenian. According to several Armenian witnesses and Soviet military personnel, alcohol and anasha, a term referring to narcotics, were brought in trucks and distributed to the crowds, although such accounts were not reported in the media. According to de Waal, the fact that the attackers were armed with homemade weapons that would have taken some time and effort to manufacture suggests a certain level of planning. Violence broke on the evening of February 27. The attacking groups were of varying age groups. While the main participants were adult males and some women, there were also young students who took part in vandalizing and looting appliances, shoes, and clothing from the Armenians' homes. As mentioned by de Waal, "Another factor, which seems to have been a necessary condition for ethnic violence to begin, came into play: the local police did nothing. It later transpired that the local police force was overwhelmingly composed of Azerbaijanis and had only one professional Armenian officer." The weekly Moskovskiye Novosti later reported that eight of the city's twenty ambulances had been destroyed by the mobs. Looting was prevalent and many attackers discussed among themselves on who would take possession of what after they had broken into the apartments. In some cases, televisions were stolen, along with other appliances and household goods; many apartments were vandalized and set on fire. The lives of many Armenians were protected and saved by their Azerbaijani friends, neighbors or even strangers, who, at the risk of their own lives, let the Armenians hide in their houses or be escorted in their cars out of the city. According to Armenian witnesses, when Soviet troops went door to door searching for survivors, they managed to collect thousands of Armenians who had been hiding in Azeri households.

Реакция правительства

Реакция советского правительства на беспорядки была изначально медленной. Власти не решались отправлять военные части для введения военного положения в городе. Дух гласности сделал Советский Союз более терпимым в реагировании на подобные политически острые вопросы. Однако советские чиновники в Азербайджане, некоторые из которых были свидетелями нападений, обратились к руководству Кремля с просьбой направить советские войска в Сумгаит. На заседании Советского Политбюро в третий день беспорядков (29 февраля) Горбачев и его кабинет министров обсудили несколько вопросов, прежде чем перейти к событиям в Сумгаите. Когда этот вопрос был наконец поднят, Горбачев высказался против предложения об отправке войск, но министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе и министр обороны Дмитрий Язов, опасаясь эскалации насилия, убедили его в обратном. Тем временем, накануне, два батальона МВД, оснащенные в основном дубинками и средствами для разгона демонстраций (военнослужащие, вооруженные огнестрельным оружием, были снабжены холостыми патронами и не получили приказа открывать огонь), прибыли в Сумгаит на автобусах и бронетранспортерах. Приступая к охране города, солдаты стали мишенью для толпы. Горожане были потрясены, увидев, как солдаты подвергаются нападению и калечатся самодельным стальным оружием. Их бронемашины переворачивались, а в некоторых случаях выводились из строя коктейлями Молотова, в результате чего войска оказались в полном хаосе. К 29 февраля ситуация ухудшилась настолько, что власти были вынуждены вызвать более подготовленные и хорошо вооруженные войска, которым было дано право применять оружие для поражения целей. В Сумгаит направился контингент, состоящий из подразделений дивизии имени Феликса Дзержинского Внутренних войск, роты морской пехоты Каспийской флотилии, войск из Дагестана, десантно-штурмовой бригады, военной полиции и 137-го гвардейского воздушно-десантного полка ВДВ из Рязани – военная группировка общей численностью около 10 000 человек под общим командованием генерал-лейтенанта Краева. Были доставлены танки и приказано оцепить город. Российский журналист Андрей Шилков, работавший в журнале «Гласность», насчитал не менее 47 танков и сообщил также о патрулировании города солдатами в бронежилетах, что свидетельствовало о наличии и применении огнестрельного оружия во время беспорядков. С 20:00 до 07:00 был введен комендантский час, продолжались столкновения между войсками и участниками беспорядков. Краев приказал войскам эвакуировать армян, оставшихся в своих квартирах. К вечеру 29-го было введено военное положение, и войска на автобусах и бронетранспортерах патрулировали улицы Сумгаита. Под усиленной охраной гражданские автобусы и БТР перевезли армянских жителей в культурный центр имени Самеда Вургуна (известный как СК) на главной площади города. Здание СК было рассчитано на несколько сотен человек, однако в конечном итоге там нашли убежище несколько тысяч.

The Soviet government's reaction to the riots was initially slow. Authorities were reluctant to send military units to impose martial law on the town. The spirit of glasnost had seen the Soviet Union more tolerant in responding to such politically charged issues. However, Soviet officials in Azerbaijan, some of whom were witnessing the attacks, appealed to Kremlin leaders to dispatch Soviet troops to Sumgait. In a Soviet Politburo session on the third day of the rioting (February 29), Gorbachev and his senior cabinet conferred on several subjects before discussing the events of Sumgait. When the issue was finally raised, Gorbachev voiced his opposition to the proposal of sending in troops but cabinet members Foreign Minister Eduard Shevardnadze and Defense Minister Dmitry Yazov, fearing an escalation of violence, persuaded him otherwise. Meanwhile, on the previous day, two battalions from the MVD, troops mainly equipped with truncheons and riot gear (those troops who were armed with firearms were armed with blanks and not given the permission to open fire), arrived in Sumgait in buses and armored personnel carriers. As they moved in to secure the town, the soldiers found themselves as targets of the mob. In what became a startling sight for the city's residents, the soldiers were attacked and maimed with the improvised steel objects. Their armored vehicles were flipped over and in some cases disabled by Molotov cocktails, as the troops found themselves in complete disarray. By February 29, the situation had worsened to the point where authorities were forced to call in more professional and heavily armed troops, who were given the right to use deadly force. A contingent made up of elements of the Felix Dzerzhinsky Division of the Internal Troops; a company of marines from the Caspian Sea Naval Flotilla; troops from Dagestan; an assault landing brigade; military police; and the 137th Guards Airborne Regiment of the Airborne Forces from Ryazan – a military force of nearly 10,000 men under the overall command of a Lieutenant General Krayev – made its way to Sumgait. Tanks were brought in and ordered to cordon off the city. Andrei Shilkov, a Russian journalist for the periodical Glasnost, counted at least 47 tanks and reported also seeing troops wearing bulletproof vests patrolling the town, an implication that firearms were present and used during the rioting. A curfew was imposed from 8:00 pm to 7:00 am as skirmishes between troops and rioters continued. Krayev ordered troops to rescue Armenians left in their apartments. By the evening of the 29th, martial law was imposed and troops in buses and personnel carriers were patrolling the streets of Sumgait. Under heavily armed guard, civilian buses and APCs transported Armenian residents to the Samed Vurgun Cultural Facility (known as the SK) in the city's main square. The SK building was designed to accommodate several hundred people, though as many as several thousand eventually found shelter there.

Последствия

К 1 марта советские войска эффективно подавили беспорядки. Расследование должно было начаться немедленно, однако мусоровозы убрали большую часть обломков с улиц до прибытия следователей. Советские власти арестовали более 400 человек по подозрению в причастности к беспорядкам и насилию. Советские СМИ первоначально не сообщали о произошедшем и сохраняли молчание, вместо этого транслируя новости, касающиеся внешней политики, в то время как СМИ в Сумгаите освещали только местные вопросы, не связанные с резней. Советское правительство поначалу колебалось признать факт применения насилия; однако, когда признало, быстро преуменьшило масштаб произошедшего, описывая беспорядки как действия "хулиганов". Агентство ТАСС сообщило о "беспорядках и насилии", произошедших в Сумгаите 1 марта, спровоцированных "группой хулиганов", совершивших различные преступления. Советские власти отказали западным журналистам в доступе к городу. 28 апреля 1988 года изображения погрома были показаны в 90-минутном документальном фильме советского журналиста Генриха Боровика. Боровик критиковал введенный советским правительством запрет на освещение в СМИ, утверждая, что это противоречило стремлению Горбачева к большей открытости в рамках гласности. Эдуард Шеварднадзе позже отметил, что неспособность сообщить о резне в Сумгаите была провалом самой гласности: "сработали старые механизмы, упрощавшие, искажавшие или просто замалчивавшие правду об [этом событии]".

Уголовное производство

Советские власти арестовали 400 человек в связи с резней и подготовили уголовные обвинения в отношении 84 человек (82 азербайджанца, одного русского и одного армянина). Талех Исмаилов, трубщик одного из промышленных заводов Сумгайыта, был обвинен в преднамеренном убийстве и стал первым, кого судил Верховный суд СССР в Москве в мае 1988 года. К октябрю 1988 года были вынесены приговоры девяти мужчинам, включая Исмаилова, который был приговорен к 15 годам тюрьмы, а еще 33 находились на суде. Другие приговоры были более суровыми: Ахмад Ахмадов был признан виновным и приговорен к расстрелу за руководство толпой и участие в убийстве семи человек. Однако 90 из осужденных были освобождены через относительно короткое время, поскольку их приговорили за хулиганство, а не за убийство и насилие. Многие выразили недовольство организацией и проведением судебных процессов. Советский историк и диссидент Рой Медведев подверг сомнению эти процессы: «Неизвестно, почему, но суд рассматривал события в Сумгайыте, разделяя их на отдельные эпизоды, а не как спланированный акт геноцида». Большинство армян и азербайджанцев также были недовольны этими судебными процессами. Армяне жаловались на то, что настоящие подстрекатели погрома так и не были задержаны, а азербайджанцы заявляли, что приговоры слишком суровы и были возмущены тем, что суды не проводились в Азербайджане. Некоторые азербайджанцы даже начали кампанию за «освобождение героев Сумгайыта».

В Армении и Карабахе

Погром сразу же был соотнесен с геноцидом армян 1915 года в армянском национальном сознании.

Теории заговора в Азербайджане

Несколько теорий заговора возникли после погрома, и в качестве виновников в них назывались то КГБ, то ЦРУ, то сами армяне.

"Армянская провокация"

Еще в середине 1988 года Билл Келлер написал в New York Times, что "Среди азербайджанского большинства Сумгаита общепринято считать, что беспорядки 27, 28 и 29 февраля были намеренно спровоцированы армянскими экстремистами с целью дискредитации Азербайджана в борьбе за сочувствие мирового сообщества". Тезис Буньядова основывался на том, что армяне Сумгаита сняли с банковских счетов более миллиона рублей перед нападениями. В подтверждение своей теории он также обратил внимание на то, что одним из участников беспорядков и убийств был Эдуард Григорян, человек смешанного русско-армянского происхождения, который был освобожден после пребывания в тюрьме в России, имел три предыдущие судимости и выдавал себя за азербайджанца. Григорян был рабочим фабрики, участвовал в групповых изнасилованиях и массовых нападениях, и впоследствии был приговорен к 12 годам лишения свободы за свою роль в погромах. Григорян был воспитан в Сумгаите своей русской матерью после ранней смерти его армянского отца, и его этническая принадлежность считается несущественной, поскольку он полностью соответствовал профилю "погромщика – молодого бандита неопределенной национальности с криминальным прошлым, стремящегося к насилию ради самого насилия". Эта точка зрения с тех пор получила широкое распространение по всему Азербайджану, где до сих пор в СМИ и официальных кругах она эвфемистически именуется "Сумгаитскими событиями" (Sumqayıt hadisələri). По словам журналиста Шахина Рзаева, к 2018 году правительство впервые официально приняло эту теорию заговора. Расследование Генеральной прокуратуры установило, что "армяне, проживающие в Сумгаите, пытались провокационно поджечь свои дома и имущество, чтобы обвинить в этом азербайджанцев". Согласно их расследованию, нападения были спровоцированы "диверсионной группой" из 20–25 человек, которые "не были жителями Сумгаита и разговаривали между собой на армянском языке". Эта дискредитированная теория заговора поддерживается президентом Азербайджана Алиевым: “Я безоговорочно заявляю, что Сумгаитские события были организованы армянскими националистами и армянскими группировками. Сумгаитские события были использованы для развертывания антиазербайджанской черной PR-кампании, и в результате произошел Нагорно-Карабахский конфликт”.

As early as mid 1988 Bill Keller wrote in the New York Times that "It is accepted wisdom among Sumgait's Azerbaijani majority that the riots Feb. 27, 28 and 29 were deliberately contrived by Armenian extremists in order to discredit Azerbaijan in the battle for the world's sympathy." Bunyadov's thesis was hinged on the fact that Sumgait Armenians had withdrawn more than one million rubles from their savings before the attacks. To support his thesis, he had also drawn attention to the fact that one of the participants in the riots and killings was Eduard Grigorian, a man of mixed Russian Armenian lineage who was freed after while later in Russia, and who had three previous criminal convictions and pretended to be Azerbaijani. Grigorian was a factory worker who took part in gang rapes and mass attacks and was subsequently sentenced to 12 years for his role in the massacres. Grigorian had been brought up in Sumgait by his Russian mother following the early death of his Armenian father, and his ethnic identity is considered irrelevant since he appropriately fit the profile of a "pogromshchik, a thuggish young man, of indeterminate nationality with a criminal past, seeking violence for its own sake." This view has since gained wider currency in all of Azerbaijan today, where it is still euphemistically referred to in the media and by government officials as the "Sumgait events" (Sumqayıt hadisələri). By 2018 the conspiracy theory was adopted by the government for the first time, according to journalist Shahin Rzayev. An investigation by the Prosecutor General's Office stated that "Armenians living in Sumgayit tried to provocatively burn down their homes and property and blame Azerbaijanis." According to their investigation a "diversion group" of 20–25 people who "weren’t residents of Sumgayit and were speaking in Armenian among themselves" instigated the attacks. This conspiracy theory, though discredited, is supported by Azerbaijan's president Aliyev: “I without reservation declare that the Sumgait events were carried out by Armenian nationalists and Armenian groups The Sumgait events were used as to expand the black PR campaign against Azerbaijan, and as a result the Nagorno Karabakh conflict happened.”

Другие теории

По словам члена Политбюро КПСС Александра Яковлева, Сумгаитский погром был организован агентами-провокаторами КГБ для "оправдания важности советских спецслужб". Джордж Сорос в 1989 году написал в статье для New York Review of Books: "Нельзя исключать предположение, что первые погромы против армян в Азербайджане были спровоцированы печально известной местной мафией, контролируемой сотрудником КГБ Г. А. Алиевым [Гейдаром Алиевым], с целью создать ситуацию, в которой Горбачев проиграл бы, независимо от его действий". В 2004 году два автора отметили: "Хотя эту возможность нельзя исключать, убедительных доказательств до сих пор нет". Американский аналитик Пол А. Гобл в интервью армянской редакции "Голоса Америки" в 2015 году предположил, что погром был совершен "группой азербайджанских преступников по провокации КГБ". Азербайджанский режиссер Давуд Иманов развил эту теорию в серии фильмов под названием "Эхо Сумгаита", где обвинил армян, русских и американцев в сговоре против Азербайджана и заявил, что карабахское движение было заговором, организованным ЦРУ.