Томас Дэвидсон: Жизнь и философские труды

Введение

Шотландский американский философ (1840–1900)

Томас Дэвидсон (25 октября 1840 – 14 сентября 1900) был шотландско-американским философом и преподавателем.

Биография

Дэвидсон родился в семье пресвитерианцев в Олд-Дир, близ Абердина. После окончания Абердинского университета (1860) первым выпускником и лауреатом премии по греческому языку, он занимал должность ректора гимназии Старого Абердина (1860–1863). С 1863 по 1866 год он преподавал в нескольких английских школах, проводя каникулы на континенте. В 1866 году он переехал в Канаду, чтобы занять должность в Лондонском коллегиальном институте. В следующем году он прибыл в Соединенные Штаты, и после нескольких месяцев, проведенных в Бостоне, переехал в Сент-Луис, где, помимо работы в журналах «New York Round Table» и «Western Educational Monthly», преподавал классические дисциплины в средней школе Сент-Луиса, а затем стал директором одного из филиалов этой школы. В 1875 году он переехал в Кембридж, штат Массачусетс. Он много путешествовал и стал опытным лингвистом, овладев французским, немецким, итальянским, испанским, греческим, латинским и арабским языками. В Греции он посвятил себя в основном археологии и изучению современного греческого языка. Он написал «Фрагменты Парменида» (1869). В Италии он изучал католическую церковь, схоластическую философию, Данте и Росмини. Для изучения католической церкви ему были предоставлены уникальные возможности, в основном благодаря принцессе Каролине цу Зайн-Витгенштейн и кардиналу Хоэнлоэ, которые предложили ему квартиру в своем епископском дворце в Альбано и в Вилле д’Эсте в Тиволи. Его интерес к Фоме Аквинскому дошел до сведения папы через епископа (позднее кардинала) Шiatлино, после чего он был приглашен в Ватикан, где папа предложил ему поселиться в Риме и помочь профессорам в подготовке нового издания трудов Святого Фомы. Более года он жил в Домодоссоле, в Пьемонте, где находится новициат Института Благотворительности, основанного Росмини. Здесь он создал работу, которая впервые привлекла внимание англоязычных студентов к Росмини: «Философская система Антонио Росмини Сербати», переведенная с приложением очерка жизни автора, библиографии, введения и примечаний (Лондон, 1882). Одновременно он писал эссе по классическим темам, преимущественно археологическим, опубликованные под названием «Фриз Парфенона и другие эссе» (Лондон, 1882). Он также перевел «Психологию» Росмини (в 3 томах, Лондон, 1884). В 1883 году он поселился в вилле на Капри, где перевел «Антропологию» Росмини. Дэвидсон часто публиковался в периодических изданиях и читал лекции в Институте Лоуэлла в Бостоне и других местах о современной Греции, греческой скульптуре и т. д. Он сыграл ключевую роль в основании «Братства новой жизни», которое имело отделения в Лондоне и Нью-Йорке. Наибольший успех Дэвидсону принесла работа с Образовательным альянсом в Нью-Йорке, где он завоевал широкую популярность благодаря серии лекций по социологии. Для еврейских юношей и девушек был создан специальный класс, для которого он представил выдающихся социологов и их работы. Он планировал основать среди них так называемый «колледж для зарабатывающих на жизнь», но его работа была прервана внезапной смертью в Монреале, Квебек.

Davidson was born of Presbyterian parents at Old Deer, near Aberdeen. After graduating from Aberdeen University (1860) as first graduate and Greek prizeman, he held the position of rector of the grammar school of Old Aberdeen (1860–1863). From 1863 until 1866, he was master in several English schools, spending his vacations on the continent. In 1866 he moved to Canada, to occupy a place in the London Collegiate Institute. In the following year, he came to the United States, and, after spending some months in Boston, moved to St. Louis, where, in addition to work on the New York Round Table and the Western Educational Monthly, he was classical master in the St. Louis high school, and subsequently principal of one of the branch high schools. In 1875, he moved to Cambridge, Massachusetts. He traveled extensively, and became a proficient linguist, acquiring a knowledge of French, German, Italian, Spanish, Greek, Latin, and Arabic. In Greece, he devoted himself mainly to archaeology and modern Greek. He wrote Fragments of Parmenides (1869). In Italy, he studied the Catholic Church, scholastic philosophy, Dante, and Rosmini. For studying the Catholic Church, unusual opportunities were thrown open to him, chiefly through the Princess Carolyne zu Sayn Wittgenstein and Cardinal Hohenlohe, who offered him an apartment in his episcopal palace at Albano, and also in the Villa d'Este at Tivoli. His interest in Thomas Aquinas having come to the ears of the pope through Bishop (later Cardinal) Schiatlino, he was invited to the Vatican, where the pope suggested that he should settle in Rome and aid his professors in editing the new edition of St. Thomas. For more than a year he lived at Domodossola, in Piedmont, where the Institute of Charity, founded by Rosmini, has its novitiate. Here he produced the work that first brought Rosmini to the notice of English speaking students: The Philosophical System of Antonio Rosmini Serbati, translated, with a Sketch of the Author's Life, Bibliography, Introduction, and Notes (London, 1882). At the same time he wrote essays on classical subjects, mainly archaeological, published under the title The Parthenon Frieze and Other Essays (London, 1882). He also translated Rosmini's Psychology (3 vols., London, 1884). In 1883, he occupied a villa in Capri, and there translated Rosmini's Anthropology. Davidson was a frequent contributor to periodicals, and delivered courses of lectures, before the Lowell Institute in Boston and elsewhere, on modern Greece, on Greek sculpture, etc. He was mainly instrumental in founding "The Fellowship of the New Life," which had branches in London and New York. Davidson's most successful work was in connection with the Educational Alliance in New York, where he attained wide popularity by a series of lectures on sociology. A special class was formed for Jewish young men and women, whom he introduced to the great writers on sociology and their problems. He aimed at founding among them what he called a
"Breadwinners' College," but his work was cut short by his sudden death in Montreal, Quebec.

Апеиротеизм

Томас Дэвидсон преподавал философию, называемую апеиротеизмом, которая была описана как "форма плюралистического идеализма, сочетающаяся со строгой этической ригористичностью". Все чаще он предпочитал именовать свою философию апеиротеизмом – термин, который он определял как "теорию богов бесконечного числа". Эта теория была во многом обязана плюрализму Аристотеля и его концепциям души и Нуса. "Душа" Аристотеля – это рациональный, живой аспект живого существа, не способный существовать отдельно от тела, поскольку это не субстанция, а скорее сущность; Нус – это рациональное мышление и понимание. Дэвидсон утверждал, что Нус Аристотеля отождествлял Бога с рациональным мышлением и что Бог не может существовать отдельно от мира, подобно тому, как аристотелевская душа не может существовать отдельно от тела. Таким образом, Дэвидсон обосновал имманентную Эмерсоновскую Мировую Душу в сложной аристотелевской метафизике. Изначально будучи панентеистом, исследования Дэвидсона в Домодоссоле, включая работы итальянского философа эпохи Возрождения Джордано Бруно, Лейбница, Канта и Росмини, привели его к панпсихической монологии – теории, согласно которой реальность состоит из бесконечного числа ментальных или духовных субстанций, каждая из которых обладает аристотелевским те́лосом. Однако человеческая психика уникальна, поскольку она обладает автономией, дающей возможность стать божественной посредством правильной, моральной связи с другими человеческими психиками. Это позволило Дэвидсону отвергнуть пантеизм, который, по его мнению, приводил к Богу, "рассеянному по вселенной, так что Абсолютное Сущее существует лишь в сумме вещей, взятых вместе". Скорее, утверждал Дэвидсон, Бог существует везде, но "существует полно или совершенно" в каждой монаде. Реальность – это Гёттергемайншафт, общество богов; метафизическое, социальное и духовное единство носит моральный, а не онтологический характер. Религиозная философия Дэвидсона имела важные последствия для социальной мысли. Апеиротеизм был абсолютно демократичен и перфекционистичен, поскольку предполагал, что каждый индивид обладает потенциалом стать Богом, хотя ограничивающие социальные отношения препятствовали развитию потенциала большинства людей. По мнению Дэвидсона, поскольку мы заключаем в себе божественное, наши неограниченные естественные инстинкты побуждают нас действовать морально. По мере того, как люди становились все более осознающими божественное в себе, они становились все более нравственными. Джеймс полагал, что эта индивидуалистическая религия сделала Дэвидсона "безразличным к социализму и общим административным панацеям". По словам Джеймса, Дэвидсон учил: "Жизнь должна быть гибкой. Вы просите свободного человека, а эти утопии дают вам взаимозаменяемую деталь с фиксированным номером в социальном организме, связанном правилами". Апеиротеизм призывал к раскрытию потенциальной божественности каждого человека посредством самосовершенствования и воспитания других, а не посредством изменений в материальных условиях. Дэвидсон был убежден, что это освобождение приведет к единственной истинной реформе человеческого общества; именно этой задаче он посвятил остаток своей жизни.

Thomas Davidson taught a philosophy called apeirotheism that has been described as a "form of pluralistic idealism coupled with a stern ethical rigorism " Increasingly, he preferred to identify his philosophy as apeirotheism, an appellation he defined as "a theory of Gods infinite in number." The theory was indebted to Aristotle's pluralism and his concepts of the soul and Nous. Aristotle's "soul" is the rational, living aspect of a living substance and cannot exist apart from the body because it is not a substance, but rather an essence; Nous is rational thought and understanding. Davidson argued that Aristotle's Nous identified God with rational thought, and that God could not exist apart from the world just as the Aristotlean soul could not exist apart from the body. Thus Davidson grounded an immanent Emersonian World Soul in a sophisticated Aristotelian metaphysics. Though initially a panentheist, Davidson's studies in Domodossola—including the work of the Italian Renaissance philosopher Giordano Bruno, Leibniz, Kant, and Rosmini—led him to a panpsychistic monadology, a theory that reality consists of an infinite number of mental or spiritual substances, each with an Aristotelian telos. Human psyches are unique however, because they possess autonomy, which provides the potential to become divine through proper, moral association with other human psyches. This allowed Davidson to reject pantheism, which, he reasoned, led to a God "scattered through the universe so that the total Absolute exists only in the sum of things taken together." Rather, Davidson argued, God exists everywhere, but he "exists fully or completely" in each monad. Reality is a Göttergemeinschaft, a society of gods; metaphysical, social and spiritual unity is moral rather than ontological. Davidson's religious philosophy had important consequences for social thought. Apeirotheism was utterly democratic and perfectionistic because it entailed that each individual has the potential to be a God, although restrictive social relations have thwarted the development of most people's potential. For Davidson, because we contain the divine within us, our unfettered natural instincts would impel us to act morally. As individuals became increasingly aware of the divine within themselves, so they became increasingly moral. James believed this individualistic religion made Davidson "indifferent to socialisms and general administrative panaceas." According to James, Davidson taught that "Life must be flexible. You ask for a free man and these Utopias give you an interchangeable part, with a fixed number, in a rule bound social organism." Apeirotheism called for the release of each individual's potential divinity through self cultivation and the nurturing of others rather than through changes in one's material conditions. Davidson was convinced that this release would lead to the only true reform of human society; it was to this task that he devoted the rest of his life.