Защита необходимости в английском праве

Введение

Защита от нарушения закона

В английском праве защита необходимости признает, что могут существовать ситуации настолько крайней срочности, что человеку должно быть позволено реагировать путем нарушения закона. Случаев, когда защита необходимости увенчалась успехом, было очень мало, и в целом существует немного ситуаций, в которых такая защита могла бы быть применима. Определяющей характеристикой такой защиты является то, что ситуация не была вызвана действиями другого лица (что подпадало бы под принуждение или самооборону), и обвиняемый находился в реальной непосредственной опасности причинения вреда. В большинстве случаев преступления, которые можно оправдать как необходимые, являются незначительными, например, превышение скорости для получения медицинской помощи или повреждение имущества, чтобы избежать пожара. В почти всех случаях, когда совершено тяжкое преступление, защита необходимостью вряд ли будет успешной, поскольку суды в основном придерживаются точки зрения, что прямое причинение вреда другому человеку не может быть оправдано даже в экстремальных обстоятельствах, если только это не предотвращает неминуемый серьезный вред или смерть. Даже если человек уже находится на грани смерти, и его смерть позволит другим выжить, убийство не является необходимым, пока вред другим не станет неминуемым, и если этот вред не является немедленным, то необходимость не может быть применена. Таким образом, обстоятельства, при которых необходимость может быть применима к тяжкому преступлению, крайне ограничены и включают двух или более человек в ситуации, непосредственно угрожающей жизни, где только один может выжить. Даже в этой ситуации, поскольку закон позволяет человеку не предпринимать действий, которые спасли бы другого, если это поставит под угрозу его собственную жизнь, редко бывает строго необходимо, чтобы один человек убивал другого, позволяя другому умереть в ходе ситуации, а затем спасая себя. Служба прокуратуры исторически предпочитала использовать свое усмотрение и не привлекать к ответственности в тех случаях, когда она считает, что потенциальные подсудимые действовали разумно при всех обстоятельствах, и, следовательно, когда защита необходимостью является сильной.

In English law, the defence of necessity recognises that there may be situations of such overwhelming urgency that a person must be allowed to respond by breaking the law. There have been very few cases in which the defence of necessity has succeeded, and in general terms there are very few situations where such a defence could even be applicable. The defining feature of such a defence is that the situation is not caused by another person (which would fall under either duress or self defence) and that the accused was in genuine risk of immediate harm or danger. For the most part crimes that could be justified as necessary are minor in nature, such as driving over the speed limit to reach medical care, or damaging property to escape a fire. In almost all cases where a serious crime has taken place, necessity is unlikely to be a successful defence as courts have mostly taken the view that directly harming another person could not be justified even by extreme circumstances unless it directly prevented immediate serious harm or death. Even if a person were already likely to die, and their death would allow others to survive, killing them is not necessary until the point where harm is imminently likely to occur to the others and if that harm is not immediate, then necessity cannot apply. As such the circumstances where necessity could apply to a serious crime are extremely narrow, involving two or more people in an immediately life threatening situation where only one could survive. Even in this situation, as the law does allow for a person not to take actions that would save another person if to do so would put their own life at risk, it is seldom strictly necessary for one person to kill another, one allowing the other to die in the course of the situation, then saving themselves. The Crown Prosecution Service has historically chosen to exercise its discretion not to prosecute those cases where it believes potential defendants have acted reasonably in all the circumstances, and as such where necessity is a strong defence.

История

Эта защита была использована в ходе раннего судебного разбирательства дела Regina v. Dudley & Stephens (1884) 14 QBD 273 DC, где четверо моряков, потерпевших кораблекрушение, оказались в небольшой лодке без запасов продовольствия. Чтобы спастись, трое самых сильных решили съесть четвертого – 17-летнего юнгу. Суд постановил, что каннибализм в отношении юнги не был жизненно необходим. Несмотря на то, что юнга, вероятно, умер бы от естественных причин, моряки намеренно убили его и были признаны виновными в убийстве. Определенная необходимость возникла из-за угрозы голодной смерти, но в любой момент над горизонтом мог появиться корабль, чтобы спасти их, что в итоге и произошло – трое были спасены. Поскольку они не могли быть уверены в необходимости убийства в каждый конкретный момент, защита была отклонена. Каннибализм сам по себе не является преступлением, если смерть наступает по естественным причинам. Дадли и Стивенс были признаны виновными в убийстве и приговорены к повешению, однако впоследствии приговор был смягчен до шести месяцев тюремного заключения. Третьего мужчину, Брукса, не судили, поскольку он не принимал участия в убийстве. Принципы, изложенные в этом деле, стали основой для того, что защита необходимостью не может быть использована в делах об убийстве.

Принципы

Должна существовать неотложная и неминуемая угроза жизни, создающая ситуацию, в которой подсудимый обоснованно полагает, что соразмерным ответом на эту угрозу является нарушение закона. Это отражает различие между оправданиями необходимости и принуждения, поскольку первое представляет собой давление обстоятельств, возникающих естественным образом, а второе – угрозу, исходящую от другого человека, подавляющую волю подсудимого. Общий подход был сформулирован лордом Деннингом в деле Southwark London Borough Council v Williams (1971) 2 AER 175, согласно которому необходимость не должна признаваться общим оправданием, поскольку в противном случае воцарятся анархия и беспорядок. Если голод будет признан основанием для необходимости, любой малоимущий человек может попытаться оправдать кражу, утверждая, что он или она разумно полагали, что это соразмерный ответ на угрозу недоедания. Таким образом, тот факт, что голод не возникает спонтанно, и существуют другие способы облегчить бедность (например, работа или обращение за социальной помощью или благотворительностью), лишает возможности воспользоваться оправданием необходимости. Канадские суды кратко и точно сформулировали суть вопроса. В деле Perka v The Queen (1984) 2 SCR 232 судья Диксон на странице 250 указал, что если оправдание необходимости должно быть действительной и последовательной частью нашего уголовного права, оно должно, как общепризнано, строго контролироваться и тщательно ограничиваться ситуациями, соответствующими его основополагающей логике. При рассмотрении вопроса о необходимости в деле R v Cole (1994) Crim. LR 582 судья Саймон Браун указал, что опасность, на которую ссылался подсудимый в обоснование необходимости, не была неминуемой и не имела той степени непосредственности и связи с вменяемым преступлением, которая требуется. Подсудимый ограбил два строительных общества, чтобы погасить долги. Формой защиты было «принуждение, обусловленное обстоятельствами», которое пытается расширить сферу действия принуждения, заимствуя идею неконтролируемого внешнего обстоятельства, вынуждающего подсудимого нарушить закон.

There must be an urgent and immediate threat to life which creates a situation in which the defendant reasonably believes that a proportionate response to that threat is to break the law. This reflects the distinction between the defences of necessity and duress in that the former is pressure of circumstances arising naturally, whereas the latter is a threat from an entirely human agency that overpowers the will of the defendant. The general approach was laid down by Lord Denning in Southwark London Borough Council v Williams (1971) 2 AER 175 that necessity should be denied as a general defence because otherwise anarchy and disorder would follow. If hunger was allowed to become the basis of necessity, any poor person might seek to justify burglary to steal food by arguing that he or she had reasonably believed that this was a proportionate response to the threat of malnutrition. Thus, the fact that hunger does not arise spontaneously, and there are other ways in which to seek relief from poverty (e. g. work or by seeking welfare support or charity), would deny the defence of necessity. The Canadian courts put the issue succinctly. In Perka v The Queen (1984) 2 SCR 232, Dickson J. held at p250 that
If the defence of necessity is to form a valid and consistent part of our criminal law it must, as has been universally recognised, be strictly controlled and scrupulously limited to situations that correspond to its underlying rationale. When considering necessity in R v Cole (1994) Crim. LR 582 Simon Brown LJ. held that the peril relied on to support the plea of necessity lacked imminence and the degree of directness and immediacy required of the link between the suggested peril and the offence charged. This defendant robbed two building societies in order to repay debts. The form of defence was "duress by circumstance" which attempts to extend the coverage of duress by borrowing the idea of an uncontrollable external circumstance forcing a choice by the defendant to break the law.

Медицинская необходимость

В деле Quayle и другие против R; Ответ Генерального прокурора (No. 2 от 2004) (2005) EWCA Crim 1415 каждый ответчик обжаловал обвинительные приговоры, связанные с выращиванием или хранением смолы каннабиса для облегчения боли. Выбор, стоявший перед апелляционными лицами, заключался не в сильной боли без каннабиса или отсутствии боли при его употреблении, а в отсутствии боли с нежелательными побочными эффектами без каннабиса и отсутствии боли с минимальными побочными эффектами при его употреблении. Разница сводилась к нежелательным побочным эффектам, которые, хотя и неприятны, нельзя было обоснованно считать создающими prima facie вероятность серьезного вреда, тем более такого, который мог бы подавить волю ответчика. Объективных доказательств того, что апелляционные лица действовали разумно и соразмерно угрозе вреда, не было. Доказательства ясно показывали, что апелляционные лица могли контролировать боль общепринятыми и законными средствами. Признание медицинского использования каннабиса на основании необходимости подорвало бы законодательную цель, лежащую в основе Закона о злоупотреблении наркотиками 1971 года. Более того, для успеха защиты необходимости угроза вреда должна быть неминуемой и исходить из внешнего источника. Стороны реагировали на постоянную боль в течение определенного периода времени, и в любом случае боль слишком субъективна, чтобы считаться внешней угрозой. Ничто не подавляло их волю к сопротивлению. Затем стороны утверждали, что закон нарушает статью 8 Европейской конвенции о правах человека, вмешиваясь в право на частную жизнь. Вмешательство в право на уважение частной жизни допустимо в соответствии со статьей 8(2), если оно "предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе для предотвращения беспорядков или преступлений, для защиты здоровья или морали, или для защиты прав и свобод других лиц". В пределах, установленных в деле Taylor (Joseph) v Lancashire County Council (2005) EWCA Civ 284, решение суда включало бы оценку медицинских и научных доказательств, но они пришли к выводу, что это вопрос политики, который лучше находится в компетенции соответствующего министра. Таким образом, эта незаконная самопомощь не подпадала под защиту необходимости и не подлежала защите статьи 8 ЕКПЧ. В деле Altham (2006) EWCA Crim 7 подсудимый использовал каннабис для облегчения боли после травмы, полученной в дорожно-транспортном происшествии. Ему было предъявлено обвинение в хранении наркотиков в соответствии со ст. 5(2) Закона о злоупотреблении наркотиками 1971 года. Судья первой инстанции отказался передать защиту медицинской необходимости на рассмотрение присяжных, поэтому подсудимый изменил свое заявление на "виновен". Апелляционный суд постановил, что статья 3 ЕКПЧ (запрет подвергать кого-либо бесчеловечному или унижающему достоинство обращению) применима к государству. Подсудимый утверждал, что употребление каннабиса было единственным способом облегчить его симптомы и что он не мог сделать это, не совершив уголовного преступления. Таким образом, государство, преследуя его, подвергло его унижающему достоинству обращению. Суд заявил, что государство, отказывая в каннабисе, не совершало и не воздерживалось от совершения каких-либо действий, которые могли бы подвергнуть подсудимого унижающему достоинству обращению. Государство ничего не сделало, чтобы улучшить или ухудшить состояние подсудимого, и не было оснований требовать от суда толкования Закона о злоупотреблении наркотиками 1971 года как предусматривающего защиту медицинской необходимости. Суд применил принципы, изложенные в деле Quayle, где основное внимание уделялось статье 8, и отклонил защиту необходимости, поскольку она противоречила бы цели и эффекту законодательной схемы. В деле Re A (Children) (Conjoined Twins: Surgical Separation) (2000) 4 AER 961 Джоди и Мэри были близнецами-ишиопагами (соединенными в области таза), и Апелляционный суд должен был решить, законно ли проводить операцию по их разделению, если разделение приведет к смерти Мэри. Если бы операция не состоялась, имелись доказательства того, что обе они умрут в течение шести месяцев. Суд исходил из того, что потенциальное обвинение будет в убийстве, поскольку, хотя девочки были физически соединены, они были отдельными "живыми существами". Суд решил, что операция будет законной. Лорд-судья Уорд заключил, что, по аналогии с самообороной, убийство Мэри было законным, поскольку она, хотя и законно, убивала Джоди. Лорд-судья Уорд рассуждал, что причинение смерти Мэри не нарушает общественную политику "святости жизни" из-за "квази-самообороны", но лорд-судья Брук отклонил самооборону, поскольку Мэри не угрожала жизни Джоди незаконным путем. Он заключил, что в данном случае применима необходимость, а не крайняя необходимость, поскольку воля врачей не была подавлена угрозой. Вместо этого врачи делали рациональный выбор в пользу меньшего из двух зол, то есть смерти одной, а не смерти обоих близнецов. Лорд-судья Уорд рассуждал, что операция по разделению явно отвечает наилучшим интересам Джоди, но не отвечает наилучшим интересам Мэри, поскольку лишает ее "врожденного права на жизнь". Учитывая конфликт интересов детей и, как следствие, конфликт обязанностей врачей перед каждым ребенком, "не было другого способа решить эту проблему, кроме как выбрать меньшее из двух зол и найти наименее вредную альтернативу". Джоди могла бы получить пользу от операции, чтобы наслаждаться, вероятно, почти нормальной жизнью; отказ от разрешения разделения привел бы к смерти обоих близнецов. Таким образом, "наименее вредной альтернативой" было разрешение разделения. Защита необходимости обычно не допускается в качестве защиты от обвинения в убийстве, но лорд-судья Брук отличил дело Dudley & Stephens от настоящего дела на том основании, что врачи не выбирали жертву, в отличие от юнги в деле Dudley. Решение ограничено случаями медицинской необходимости и конфликтом обязанностей, возложенных как на врачей по отношению к разным пациентам, так и на родителей по отношению к своим детям, но представляет собой интересное расширение закона, хотя, как отмечает Михаловски (2001), оно ставит сложные вопросы о том, кто должен принимать такие решения от имени пациентов.

In Quayle and Others v R; Attorney General's Reference (No. 2 of 2004) (2005) EWCA Crim 1415 each defendant appealed convictions associated variously with the cultivation or possession of cannabis resin to be used for pain management. The choice facing the appellants was not severe pain without cannabis or absence of pain with cannabis, rather it was the absence of pain with adverse side effects without cannabis, and absence of pain with minimal side effects with cannabis. The difference was restricted to the adverse side effects which, however unpleasant, could not sensibly be said to raise a prima facie possibility of serious injury, let alone one such as would overwhelm the will of the defendant. There was no evidence from an objective standpoint that the appellants were acting reasonably and proportionately to a threat of injury. The evidence was clear that it was possible for the appellants to control pain by conventional and legal means. To admit the medical use of cannabis on the ground of necessity would defeat the legislative purpose underpinning the Misuse of Drugs Act 1971. Further, for the defence of necessity to succeed, the threat of injury must be immediate and imminent and come from an extraneous source. The parties were responding to continuous pain over a period of time and, in any event, pain is too subjective to qualify as an external threat. There was nothing urgent that overwhelmed their will to resist. The parties then argued that the law breached Article 8 European Convention on Human Rights by interfering with the right of privacy. Interference with the right of respect for private life is permissible under Article 8(2) if "in accordance with the law and necessary in a democratic society for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or the protection of the rights and freedoms of others". Within the limits indicated in Taylor (Joseph) v Lancashire County Council (2005) EWCA Civ 284, the court's decision would involve an evaluation of the medical and scientific evidence, but their conclusion was that this was a policy matter more properly within the remit of the relevant Minister. Thus, this unlawful self help did not qualify as necessity and did not fall within the protection of Article 8 ECHR. In Altham (2006) EWCA Crim 7 the defendant used cannabis for pain relief following injury in a road accident. He was charged with possession under s5(2) Misuse of Drugs Act 1971. The judge at first instance refused to leave the defence of medical necessity to the jury so the defendant changed his plea to guilty. The Court of Appeal held that Article 3 ECHR (not to subject a person to inhuman or degrading treatment) does apply to the state. The defendant argued that using cannabis was the only way in which his symptoms could be alleviated and that he could not do so without committing a criminal offence. Thus, the state, by prosecuting him, subjected him to degrading treatment. The court said that the state, by refusing cannabis, neither did nor refrained from doing anything that would subject the defendant to degrading treatment. The state had done nothing to change the defendant's condition for better or worse, and there was nothing to require the court to read the Misuse of Drugs Act 1971 as subject to a defence of medical necessity. The court applied Quayle where the focus was on Article 8, and the defence of necessity was denied because it would be in conflict with the purpose and effect of the legislative scheme. In Re A (Children) (Conjoined Twins: Surgical Separation) (2000) 4 AER 961 Jodie and Mary were ischiopagus conjoined twins (i. e. joined at the pelvis) and the Court of Appeal had to decide whether it was lawful to perform surgery to separate them when the separation would kill Mary. If the operation did not take place there was evidence that both would die within six months. The court proceeded on the basis that the potential charge would be murder in that, although the girls were physically joined, they were separate "lives in being". The court decided that the operation would be lawful. Ward LJ concluded that, by analogy with self defence, it was lawful to kill Mary because she was, albeit lawfully, killing Jodie. Ward reasoned that causing Mary's death did not breach the public policy of "sanctity of life" because of the "quasi self defence", but Brooke LJ, rejected self defence because Mary was not unlawfully threatening Jodie's life. He concluded that necessity rather than duress of circumstances would apply because the doctor's will was not being overwhelmed by the threat. Instead, the doctors were making a rational choice to adopt the lesser of two evils, i. e. the death of one rather than the death of both twins. Ward LJ. reasoned that separation surgery was clearly in Jodie's best interests, but not in Mary's best interests because it denied her "inherent right to life." Given the conflict of the children's interests and the consequent conflict in the doctor's duties to each child, there was "no other way of dealing with it than by choosing the lesser of the two evils and so finding the least detrimental alternative." Jodie could benefit from the surgery to enjoy probably a near normal life; refusal to allow separation would result in the death of both twins. So "the least detrimental alternative" was to allow separation. Necessity would not usually be allowed as a defence to murder, but Brooke LJ. distinguished Dudley & Stephens on the basis that the doctors were not selecting the victim unlike the cabin boy in Dudley. The decision is restricted to cases of medical necessity and a conflict of duty owed both by doctors to different patients and by parents to their children but does provide an interesting expansion of the law albeit, as Michalowski (2001) comments, it poses difficult questions as to who should take such decisions on behalf of patients.