Введение

Канадский монархизм – это движение, направленное на повышение осведомленности канадской общественности о конституционной монархии Канады и поддержку её сохранения, противодействуя республиканским и антимонархическим реформам, которые обычно рассматриваются как ревизионистские, идеалистические и в конечном счете непрактичные. В целом, канадский монархизм противопоставляется антимонархистскому республиканизму, но не обязательно классической форме республиканизма, поскольку большинство канадских монархистов поддерживают конституционную форму монархии, иногда называемую «коронованной республикой». Эти убеждения могут выражаться как индивидуально – чаще всего в академических кругах, – так и через так называемые лояльные общества, такие как Монархическая лига Канады, легионы, исторические группы, этнические организации, а иногда и полицейские и скаутские организации. Хотя может быть пересечение, это понятие не следует путать с роялизмом – поддержкой конкретного монарха или династии; канадские монархисты могут высоко ценить монархию, не испытывая особого уважения к действующему монарху. Время от времени также высказывались предложения о создании уникальной канадской монархии, возглавляемой потомком нынешнего монарха, проживающим в Канаде, или основанной на королевском доме коренных народов. В Канаде монархизм, несмотря на насмешки со стороны оппонентов, обусловлен различными факторами: монархисты поддерживают предполагаемую практичность сосредоточения народной власти в руках беспартийного и аполитичного лица, и рассматривают канадскую монархию как современную связь, благодаря общей природе Короны, с этнически и исторически близкими странами по всему миру, уходящую корнями в 500-летнюю историю страны и играющую ключевую роль в поддержании независимости Канады от Соединенных Штатов. Дэвид Э. Смит в 2017 году утверждал, что канадская корона является не только «ключевым камнем конституционной архитектуры Канады», но и «индикатором истории развития Канады как федерации и как автономного члена Содружества». Хотя опросы общественного мнения традиционно показывали небольшой интерес к отмене монархии во время правления Елизаветы II, более поздние опросы, проведенные в 2022 и 2023 годах после восшествия на престол Карла III, показали, что большинство канадцев считают необходимым провести референдум о будущем монархии и что сейчас больше канадцев выступают за установление республики, чем за сохранение монархии.

Колониальная эпоха

С колониального периода Канады до конца Второй мировой войны монархизм был распространен среди жителей региона. Даже после передачи Новой Франции британцам в 1763 году, часть франкоязычного населения сохраняла верность британской короне и ее правительственным институтам, в то время как католическая церковь в Квебеке поощряла монархизм в иной форме, призывая своих прихожан ценить абсолютистскую монархию, существовавшую во Франции, и не одобрять революцию и цареубийство, произошедшие во Франции в 1789 году. В то же время те, кто оставался верен британской монархии и ее империи во время американской войны за независимость, столкнулись с последствиями как во время, так и после конфликта. Найдя убежище в Канадах и заселив значительную часть территорий, ныне известных как Онтарио и Приморские провинции, они, ставшие известными как лоялисты Объединенной империи, принесли с собой поддержку короне и заложили основу для идеи о том, что монархия олицетворяет собой "убеждения и институты, считающиеся необходимыми для сохранения образа жизни, отличного и превосходящего нравы, политику и общественный строй Соединенных Штатов". Республиканцы, как правило, происходили из Америки и были воспитаны в восхищении республиканским правлением как наилучшей формой правления и в насмешках над монархизмом: "некоторые люди, к сожалению, находятся под влиянием тех, чья враждебность к британской конституции настолько велика, что они готовы пожертвовать всем, чтобы свергнуть ее и построить республику на ее руинах". В основном канадцы сохраняли свою лояльность к конституционной монархии Великобритании, чувство, которое лишь усилилось в результате американских вторжений в Канаду в 1812 году, которые не смогли побудить большинство колонистов к разрыву с короной. Оранжевый орден сыграл роль в поддержании этой верности, поскольку, после опасений, что создание ордена в Верхней Канаде вызовет конфликт между протестантами и католиками, в 1830 году первый великий мастер Великой Оранжевой ложи Британской Америки, Огл Роберт Гоуэн, предпринял шаги по снижению религиозной исключительности организации и превращению ее частично в инструмент для укрепления уважения к королю и конституции.

Конфедеративный Доминион

После Гражданской войны в Америке монархические чувства еще больше укоренились в умах многих английских канадцев, которые рассматривали ее как «последнюю стадию дискредитации [американской] демократии и республиканства». Таким образом, к моменту образования Канады в 1867 году, конституционная монархия, после анализа американской республики, была единогласно избрана Отцами Конфедерации во главе с монархистом Джоном А. Макдональдом, включая делегатов из Квебека. В начале 1960-х годов Уильям Льюис Мортон, стремясь прояснить историческое и продолжающееся значение канадской монархии, отметил, что структурирование Канады как королевства было не «уловкой для недалеких избирателей-тори», а способом для Канады заявить о своем присутствии в Северной Америке и предотвратить американский экспансионизм на канадские территории; конституционная монархия задумывалась как баланс между самодержавием Российской империи и народным суверенитетом Соединенных Штатов, приведшим к Гражданской войне. Вместо того чтобы конституция основывалась на договоре между государством и народом, она была построена вокруг принципа верности, при котором, по словам Мортона, «не было давления на унификацию». Монархия позволила достичь всего этого, в то время как республиканская демократия, казалось, обеспечила бы победу местных интересов и расовой вражды в Британской Северной Америке, что привело бы к поглощению Соединенными Штатами. Тем не менее, республиканские идеалы, в их широком понимании, оказали влияние в период после Конфедерации, когда применение законов и созданных ими институтов формировалось под влиянием общественных настроений, сосуществовавших с монархическими предпочтениями. Например, вопреки намерениям составителей конституции, провинции начали рассматривать себя как однородные общины, каждая из которых имеет право на определенную степень самоуправления, основанную на принципе со-суверенитета короны, что было окончательно закреплено в 1882 году решением Судебного комитета Тайного совета по делу Морского банка против генерального ресивера Нью-Брансуика.

Пост-квебекское движение за суверенитет

"Почти культовый статус", которым пользовалась монархия в первой половине XX века, начал колебаться между 1950-ми и 1970-ми годами, поскольку Британская империя трансформировалась в Содружество Наций и формировалась новая канадская идентичность, мультикультурализм был закреплен в качестве официальной политики Канады, а квебекский сепаратизм начал расцветать; последнее стало основным источником политических разногласий вокруг Короны. Премьер-министры Луи Сен-Лоран и Лестер Б. Пирсон рассматривали Корону как канадский символ, отличающий страну от США; действительно, королевский тур королевы Елизаветы II в 1959 году, по мнению Financial Post, продемонстрировал, что Канада – это "не просто пятьдесят первый штат Союза". В то же время, и в период премьерства Пьера Трюдо, некоторые королевские символы, ранее принимавшиеся как репрезентация Канады из-за их британского наследия, стали объектом иконоборчества по той же причине, и Короне все чаще противопоставляли мультикультурализм. Это послужило толчком к созданию в 1970 году Монархистской лиги Канады (MLC) как организованной платформы для граждан, желающих выразить свое несогласие с любым принижением роли Короны. Тем не менее, в разгар "Тихой революции" в 1967 году Винсент Масси заявил, что "монархия настолько важна для нас, что без нее, как оплота канадской национальности, цели и независимости, мы не смогли бы остаться суверенным государством". В опросах общественного мнения, начиная с 1970-х годов, большинство продолжало считать Корону канадским противовесом культурному влиянию Соединенных Штатов, что побудило монархистов утверждать, что Корона сохраняет культурный и юридический суверенитет Канады от ее крупнейшего республиканского соседа, и даже заявлять, что в начале XXI века наблюдается рост поддержки монархии среди канадской молодежи по этой же причине. Они поддерживают идею о том, что монарх, как всемирно известный лидер, идеально подходит для постмодернистской, мультикультурной страны, такой как Канада. Позиция Департамента канадского наследия и канадского секретаря Короны заключается в том, что "во всех отношениях [монарх] представляет человечность нашей страны и красноречиво говорит о коллективном духе, который делает нас по-настоящему канадцами". По крайней мере, с 1930-х годов сторонники Короны считали, что канадский монарх является одним из немногих объединяющих элементов канадского общества, фокусируя как "историческое сознание нации", так и различные формы патриотизма и национальной любви "[на] точке, вокруг которой формируется чувство национальной идентичности", и отражая это через пожизненную государственную службу. Бывший генерал-губернатор Винсент Масси утверждал, что монархия "является частью нас самих. Она особым образом связана с нашей национальной жизнью. Она символизирует качества и институты, которые значат Канаду для каждого из нас и которые, несмотря на все наши различия и разнообразие, сохранили Канаду канадской". Гэри Тоффоли, бывший председатель Торонтского отделения MLC, отметил, что "это одна из величайших гарантий демократии и одна из слабостей республиканской системы, заключающаяся в том, что в нашей системе Королева – это государство, а народ – нет", утверждая, что такое общество позволяет своим членам, находясь в неразрывном симбиозе с ним, существовать отдельно от государства, критиковать его и не нести ответственность за его действия. Это, по его словам, позволяет избежать парадокса, когда противодействие государству равносильно противодействию народу, то есть противодействию самому себе. Джордж Этьен Картье предсказал, что Канада, с ее сосуществующими французской и английской культурами, никогда не сможет иметь этническую национальность, но благодаря верности общему символу Короны страна сможет стать единой политической нацией. Канадские монархисты разделяют мнение Департамента канадского наследия о том, что суверен по крайней мере частично, а монархия в Канаде полностью канадская, поэтому сторонники монархии часто используют фразу "Кленовый венец". Противоположное мнение республиканцев, которые продолжают рассматривать личность и институт Короны как чисто британские и иностранные вторжения в Канаду, монархисты считают поверхностным аргументом.

В силу этой истории и современных настроений, сторонники монархии утверждают, что президентская республика не соответствует канадской ментальности, противоречит национальному характеру и была бы чужда Канаде, поскольку ни одна часть страны никогда не была республикой. Действительно, "Тихая революция", как и предыдущие восстания, не смогла вдохновить республиканские настроения среди канадцев за пределами Квебека; среди остальных канадцев уровень монархизма было трудно оценить в последующие десятилетия, поскольку опросы общественного мнения показывали нестабильность и даже противоречия в отношении к канадской монархии (часто определяемой в вопросах как "британской"), но не было выражено желания изменить существующий порядок. После того, как в 1998 году в статье Globe and Mail был процитирован Питер Доноло, директор по коммуникациям премьер-министра Жана Кретьена, заявивший, что офис премьер-министра рассматривает возможность отмены монархии как проект тысячелетия, Кретьен опроверг это утверждение, заявив, что вопрос о республике не является приоритетом для либералов и не интересует обычных канадцев, признав: "[Т]акой большой дискуссии в Канаде нет". Премьер-министры провинций выразили то же самое мнение, как и различные газетные редакционные статьи, с заголовком Ottawa Citizen о так называемом проекте тысячелетия: "Какое тысячелетие?". Еще в 1950-х годах было отмечено, что канадцы не "считают себя гражданами ни республики, ни монархии". Канадские лоялисты утверждают, что вместо того, чтобы стыдиться монархической истории и нынешнего положения страны, их следует принять. Монархисты считают, что республиканские аргументы часто принимают форму культурного комплекса неполноценности или необоснованных утверждений, таких как заявление республиканцев о том, что монархия была навязана канадцам без их согласия, что иногда усугубляется распространенностью американской культуры в Канаде. Центральная роль монархии в канадской конституции и сложность ее отмены, по мнению монархистов, иллюстрируют важность Короны как основы всей системы правительства и правосудия в Канаде, до такой степени, что Корона и конституция неразделимы. Доктор Стивен Филлипс, заведующий кафедрой политологии в Langara College, заявил, что монархия более укоренилась в Канаде, чем обычно считается, претерпев значительные изменения с момента Конфедерации в ответ на и параллельно с переходом Канады из самоуправляющегося доминиона в полностью суверенное государство, тем самым предотвратив возникновение значительного республиканского движения. Поскольку монархия функционирует удовлетворительно и по-прежнему имеет "мощную, хотя и недооцененную" символическую ценность для англоязычных канадцев, а дебаты, которые, по мнению монархистов, были бы национально раскольными, отчасти связаны с конституционно закрепленными фидуциарными обязательствами монарха быть единственным посредником между Первыми народами и остальным населением и предоставлять первым определенные гарантии, что делает неотъемлемую стабильность и преемственность Короны, в отличие от мимолетности популистских прихотей, важным фактором для коренных народов Канады; Тони Холл утверждал, что "живое наследие" договоров Короны с Первыми народами не должно быть принесено в жертву редукционистским республиканским взглядам на...

Демократические принципы и роль правительства

Монархисты в Канаде утверждают, что "устаревшее мнение о фундаментальной несовместимости демократии и монархии было опровергнуто" такими странами, как Норвегия, Швеция, Бельгия, Испания и другие, и нет оснований полагать, что Канада – исключение. Они утверждают, что монарх не только воспитывается с рождения, чтобы быть компетентным главой государства, но и что конституционная монархия является демократическим институтом, поскольку должность монарха учреждена и заполняется в соответствии с канадской конституцией, которая продолжает пользоваться поддержкой канадского народа через его избранных представителей в парламенте. Отмечается, что такая система уже основана на республиканских принципах, при этом власть короны, еще задолго до Конфедерации, ограничивалась волей избранного законодательного органа и вмешивалась только в случае злоупотребления властью со стороны избранного должностного лица. Среди аргументов против монархии – идея о том, что существование королевской семьи препятствует становлению Канады страной, где ценится заслуга, поскольку королевский род является "главным воплощением классовой системы, которая разделяет нацию не по способностям, а по скрытым механизмам привилегий". В противовес этому, и опровергая республиканское презрение, монархисты, по сути, представляют собой современное "Общество плоскоземельцев". Питер Бойс также отметил, что достоинство монархии, стоящее над партийной политикой, "подчеркнуло различие между политикой и исполнительной властью" и укрепило доверие к политическим институтам. Позже Трюдо заявил: "Канадцы должны осознать, насколько хорошо они живут при монархии. Для подавляющего большинства канадцев монархия, вероятно, является единственной приемлемой формой правления. Я всегда выступал за парламентскую демократию и считаю, что институт монархии во главе с королевой хорошо послужил Канаде". Бывший генерал-губернатор Роланд Миченер в своей речи 1970 года перед Имперским клубом Канады сказал: "Канадцы вообще отказываются рассматривать этот вопрос, исходя из простой причины: то, что у нас есть, работает. Разве это не лакмусовая бумажка для любой системы?".

Хотя политолог Дэвид Смит предположил, что канадская монархия выиграла от недостатка дискуссий вокруг нее, он также выразил мнение, что монархистские аргументы в пользу короны, основанные на юридических аспектах, несмотря на их прочную законодательную и логическую основу, оказались контрпродуктивными, лишь отдаляя обычных канадцев от монархии, которую они воспринимали в основном через призму средств массовой информации.

Непартийность

Монархия в Канаде претерпела глубокие изменения со времен Конфедерации. Фактически, она далека от статического института, погрязшего в прошлом, и оказалась на удивление универсальной. Особенно актуальным здесь является процесс, в ходе которого неделимая Имперская Корона была заменена делимой Канадской Короной. Суверен также рассматривался как идеальный представитель канадского государства, в отличие от президента, который, в силу избирательного процесса, был бы просто еще одним политиком, неизменно сопровождаемым определенной степенью разделения между его сторонниками и противниками и, следовательно, не мог бы казаться столь же беспартийным и непредвзятым, как конституционный монарх. Монархисты утверждают, что это приносит пользу демократии, поскольку суверен и его представители могут свободно представлять всех канадцев. Юджин Форси, профсоюзный деятель и основатель Кооперативной федерации Содружества, предшественника Новой демократической партии, и В. Л. Мортон считали, что, поскольку канадцы отдают свою верность монарху, а не такой концепции, как «Народ», на них не оказывается давления, чтобы соответствовать единому канадскому образу жизни. Мортон сказал: «Общество верности допускает разнообразие, которое не допускает общество договоренностей, и одним из благословений канадской жизни является то, что нет канадского образа жизни, тем более двух, а есть единство под Короной, допускающее тысячу различий». Джон А. Макдональд, выступая в 1865 году по поводу предложений о предстоящей Конфедерации Канады, заявил:

«Придерживаясь монархического принципа, мы избегаем одного недостатка, присущего Конституции Соединенных Штатов. Президент избирается большинством голосов на короткий срок и никогда не является сувереном и главой нации. Он никогда не воспринимается всем народом как глава и вождь нации. В лучшем случае он – успешный лидер партии. Этот недостаток усугубляется практикой переизбрания. В течение первого срока пребывания в должности он занят принятием мер для обеспечения своего переизбрания и сохранения власти для своей партии. Мы избегаем этого, придерживаясь монархического принципа – суверена, которого вы уважаете и любите. Я считаю, что признание этого принципа имеет первостепенное значение, чтобы у нас был суверен, стоящий над партийными интересами, к которому обращаются все партии; который не возвышается действиями одной партии и не принижается действиями другой; который является общим главой и сувереном всех». В конце 1930-х годов Твидсмуир в своей речи сказал, что, хотя воля народа проявляется в избрании им парламентских представителей, король воплощает народ на более высоком уровне, выше всех «мутаций и перемен в партиях», а примерно через 60 лет член парламента от Новой демократической партии Билл Блейки высказал мнение: «[Королева] символизирует для многих достоинства конституционной монархии, в которой глава государства отделен от текущей политической борьбы».

Конституционный гарант

Монархисты считают, что положение монарха вне политической борьбы позволяет ему или ей выступать в качестве эффективного посредника между различными уровнями власти в Канаде и политическими партиями – незаменимый элемент федеративной системы. Таким образом, утверждается, что монархия обеспечивает провинциям в пределах их юрисдикции такую же силу, как и федеральным властям, способствуя гибкому и устойчивому федерализму, который противодействует влиянию "политической, академической и журналистской элиты" в Канаде. Все согласны с тем, что Корона "хорошо послужила нам", а последующий анализ Дэвида Смита показал, что федеральный кабинет того времени не смог в полной мере понять сложность канадской монархии и "осознать ее федеративное измерение", при этом монархия считается ключевым фактором провинциального суверенитета. Помимо провинциальной политики, монархия рассматривается как единственный институт, способный вместить в себя канадский суверенитет, поскольку ни одна из альтернатив – народ или нация – не обладает достаточной сплоченностью для выполнения этой функции. Ирландская президентская должность, которую канадские республиканцы предлагают скопировать в Канаде, не является главой федеративного государства, и, следовательно, роль гипотетического канадского президента не будет аналогична ирландской. Монархисты, такие как лорд Твидсмуир, полагали, что, несмотря на некоторые недостатки, конституционная монархия обеспечивает большую стабильность, а ценность монархии заключается не во власти, которой она обладает, а в той, которой она лишает других. В ответ на это монархисты утверждают, что такой шаг приведет к расколу в этой должности, ссылаясь на ситуацию, сложившуюся в 2004 году между соперничающими кандидатами на вице-королевский пост в Папуа – Новой Гвинее, другом государстве Содружества, где кандидат на должность генерал-губернатора избирается парламентским голосованием. Что касается идеи о том, что главу государства должны выбирать члены Ордена Канады, монархисты заявили, что это "политизирует и разрушит" канадскую систему почестей, превратив ее в форму выборщиков, и опровергли предложение Эдварда МакУинни о том, что Канада может стать республикой, просто не провозгласив нового монарха после кончины действующего, утверждая, что такое предложение игнорирует необходимость учета мнения провинций и "противоречит первоначальной цели тех, кто создавал нашу систему управления".

Суверенитет Квебека

Канадская монархия представляется канадскими монархистами как продолжение французской монархии, при которой была основана Новая Франция, а генерал-губернатор Квебека представляет монарха «тем же способом, как представители французской короны были резидентами в Шато Сен-Луи». Кроме того, утверждается, что, как и в остальной части Канады, Квебек никогда не был республикой, и монархизм не является чуждым понятием для жителей провинции. Более того, королевская семья Канады всегда прилагала все усилия для сохранения и признания французского наследия, не пренебрегая им. Квебекские суверенисты рассматривают любую федеральную власть как репрессивную, независимо от того, республиканская она или монархическая; поэтому будущее монархии не является предметом обсуждения для сепаратистских партий, таких как Блок Квебекуа и Parti Québécois. Монархисты также утверждают, что канадские президенты, скорее всего, будут избираться из числа или представителями англоязычного большинства страны, и суверенисты, таким образом, полагают, что квебекцы не будут представлены главой государства. Даже в случае установления отношений суверенной ассоциации с Канадой остаётся вопрос, действительно ли Квебек станет свободен от канадской монархии.