Александр Мосолов: Жизнь и творчество композитора советской эпохи.

Введение

Александр Васильевич Мосолов (; 11 августа 1900 [по старому стилю 29 июля 1900] – 11 июля 1973) – композитор ранней советской эпохи, наиболее известный своими ранними футуристическими фортепианными сонатами, оркестровыми эпизодами и вокальной музыкой. Мосолов учился в Московской консерватории и достиг наибольшей известности в Советском Союзе и во всем мире благодаря своей композиции 1926 года «Железный литейный завод». Последующие конфликты с советскими властями привели к его исключению из Союза композиторов в 1936 году и заключению в ГУЛАГ в 1937 году. После досрочного освобождения, добившегося благодаря ходатайству его преподавателей консерватории, Мосолов обратился к обработке туркменских и кыргызских народных мелодий для оркестра. Его более поздняя музыка в большей степени соответствовала советской эстетике, но он так и не вернул себе успех, достигнутый в начале карьеры. В произведения Мосолова входят пять фортепианных сонат (сохранились только четыре), два фортепианных концерта (от второго фортепианного концерта сохранилась только одна часть), два концерта для виолончели, концерт для арфы, четыре струнных квартета, двенадцать оркестровых сюит, восемь симфоний и значительное количество хоровых и вокальных произведений.

Биография

Мосолов родился в семье состоятельных представителей среднего класса в Киеве, в Российской империи. Его мать, Нина Александровна, была профессиональной певицей в Большом театре и выпускницей Киевской музыкальной школы, и она дала Мосолову первые музыкальные уроки. В 1904 году семья переехала в Москву. Отец Мосолова, Василий Александрович, умер год спустя, когда Мосолову было пять лет. После смерти отца мать Мосолова вышла замуж за успешного художника и преподавателя Михаила Леблана. Молодой Мосолов сильно ощутил влияние космополитичного образа жизни, в котором он рос: в доме говорили на немецком и французском языках, и семья совершала поездки в Берлин, Париж и Лондон. Мосолов учился в гимназии до 1916 года, а в 1917 году работал в канцелярии Народного комиссариата по государственному контролю. Благодаря этому он лично трижды доставлял почту Владимиру Ленину, что оказало глубокое влияние на молодого Мосолова. В начале Гражданской войны Мосолов добровольно вступил в 1-й кавалерийский полк Красной Армии и сражался на Польском и Украинском фронтах. Дважды был награжден орденом Красного Знамени. Он страдал от посттравматического стрессового расстройства, вызванного войной, и был демобилизован в июле 1921 года. Мосолов поступил в Московскую консерваторию, где учился у Рейнхольда Глиэра до 1925 года; в том же году он начал заниматься композицией у Николая Мясковского. Также брал уроки фортепиано у Григория Прокофьева и Константина Игмунова. В 1927 и 1928 годах он был назначен секретарем русской секции Международного общества современной музыки (МОСМ). В 1928 и 1929 годах Большой театр заказал Мосолову создание футуристического балета «Четыре Москвы», представляющего Москву в 2117 году. Леонид Половинкин, Анатолий Александров и Дмитрий Шостакович также должны были написать музыку для сцен, изображающих Москву в 1568, 1818 и 1918 годах соответственно, но проект так и не был реализован. Его обработки народных песен подверглись критике со стороны советских музыкальных деятелей. Вместо простого использования мелодий в оркестровой аранжировке, Мосолов использовал плотную фактуру и политональность, игнорируя принципы социалистического реализма. В 1932 году, в отчаянии, он написал письмо Иосифу Сталину с просьбой о поддержке. В письме Мосолов писал: «С 1926 года я являюсь объектом постоянных нападок. Теперь это стало невыносимым. Я должен сочинять, и мои произведения должны звучать! Я должен испытать свои работы на публике; если я потерплю неудачу, я буду знать, куда двигаться дальше». Он попросил Сталина «оказать влияние на пролетарских музыкантов и их приспешников, которые преследовали меня в течение всего прошлого года, и позволить мне работать в СССР» или «разрешить мне уехать за границу, где я, со своей музыкой, мог бы быть более полезен для СССР, чем здесь, где меня травят и не дают возможности проявить себя». 4 февраля 1936 года Мосолов был исключен из Союза композиторов за грубое поведение с официантами и участие в пьяной драке в «Доме прессы», местном ресторане. После этого Мосолов добровольно отправился в Туркменскую и Узбекскую республики для сбора народных песен в качестве меры реабилитации. Его попытки не увенчались успехом, и 4 ноября 1937 года он был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности по статье 58, пункту 10 советского уголовного кодекса и приговорен к восьми годам исправительно-трудовых лагерей (ГУЛАГ). Он находился в заключении с 23 декабря 1937 года по 25 августа 1938 года. Глиэр и Мясковский направили письмо Михаилу Калинину, председателю Центрального исполнительного комитета РСФСР, с просьбой об освобождении Мосолова, ссылаясь на его обращение к реализму, его «выдающиеся творческие способности» и тот факт, что ни один из учителей не видел в нем антисоветских настроений. 15 июля 1938 года приговор Мосолова был смягчен до пяти лет ссылки — ему было запрещено проживать в Москве, Ленинграде и Киеве до 1942 года. Его быстрое освобождение, после отбытия всего восьми месяцев из восьмилетнего срока, стало возможным благодаря тому, что он был заключен в тюрьму не по политическим обвинениям, а по надуманному обвинению в «хулиганстве», выдвинутому врагами Мосолова в Союзе композиторов. С началом Второй мировой войны Мосолов сочинил оперу «Сигнал», посвященную войне. Однако произведения позднего периода творчества Мосолова настолько отличались от его раннего стиля, что один из исследователей отметил, что в них «невозможно узнать прежнего авангардиста». Мосолов жил в Москве и продолжал сочинять музыку до своей смерти в 1973 году.

Mosolov was born to an upper middle class family in Kiev, in the Russian Empire. His mother, Nina Alexandrovna, was a professional singer at the Bolshoi Theater and a graduate of the Kiev school of music, and she gave Mosolov his first musical lessons. The family moved to Moscow in 1904. Mosolov's father, Vasiliy Alexandrovich, died a year later when Mosolov was five years old. After his father's death, Mosolov's mother married a successful painter and teacher, Mikhail Leblan. Young Mosolov was greatly impacted by the cosmopolitan lifestyle into which he was raised; both German and French were spoken in the home and the family took trips to Berlin, Paris, and London. Mosolov attended high school until 1916, and in 1917 worked in the office of the People's Commissioner for State Control. Through this, he personally delivered mail to Vladimir Lenin three times, which had a profound impact on the young Mosolov. At the start of the Bolshevik Revolution, Mosolov volunteered in the Red Army's First Cavalry Regiment and fought on the Polish and Ukrainian fronts. He received the Order of the Red Banner on two occasions. He suffered from post traumatic stress disorder due to the war and was medically discharged in July 1921. Mosolov entered the Moscow Conservatory, where he studied under Reinhold Glière until 1925; in that year he began composition studies under Nikolai Myaskovsky. He also studied piano under Grigoriy Prokofiev and Konstantin Igmunov. He was appointed secretary of the Russian section of the ISCM in 1927 and 1928. In 1928 and 1929, Mosolov was commissioned by the Bolshoi Theater to compose a futurist imagination of what Moscow would be like in 2117 for a speculative ballet called The Four Moscows. Leonid Polovinkin, Anatoly Alexandrov, and Dmitri Shostakovich were also involved, each to compose Moscow in 1568, 1818, and 1918 respectively, but nothing ever came of the project. His settings of folk songs were met with criticism from Soviet arbiters. Rather than simply set the melodies in an orchestral setting, Mosolov used dense textures and polytonality that disregarded the style of socialist realism. In 1932 and in desperation, he wrote a letter to Joseph Stalin pleading for Stalin's influence. In his letter, Mosolov wrote, "Since 1926, I am an object of permanent badgering. Now, this has become insufferable. I must compose, and my works must be performed! I must test my works against the masses; if I come to grief, I'll know where I must go." He went further to ask for Stalin to "influence the proletarian musicians and their myrmidons, who have badgered me during the whole last year, and to allow me to work in the USSR" or "authorize my departure abroad, where I, with my music, could be more useful for the USSR than here, where I am harassed and badgered, where I'm not allowed to display my forces, to test myself." On February 4, 1936, Mosolov was expelled from the Composers' Union for treating waiters poorly and taking part in a drunken brawl in Press House, a local restaurant. After this, Mosolov traveled voluntarily to the Turkmen and Uzbek republics to collect folk songs as a form of rehabilitation. His attempts were unsuccessful, and he was arrested on November 4, 1937, for alleged counter revolutionary activities under Article 58, Paragraph 10 of the Soviet criminal code and sentenced to eight years in the Gulag. He served in the prison from December 23, 1937, until August 25, 1938. Glière and Myaskovsky had sent a letter to Mikhail Kalinin, the chairman of the Central Executive Committee of the Russian Soviet Federative Socialist Republic, arguing for Mosolov's release citing his turn towards realism, his "outstanding creative ability," and the fact that neither teacher had seen in Mosolov any anti Soviet disposition. On July 15, 1938, Mosolov's sentence was commuted to a five year exile—he could not live in Moscow, Leningrad, or Kiev until 1942. His quick release, having only served eight months of his eight year sentence, was possible because he had been imprisoned not on political charges but on an overblown accusation of "hooliganism" brought by Mosolov's enemies in the Composers' Union. When World War II broke out, Mosolov composed Signal, an opera which dealt with the war. However, the compositions of Mosolov's later life were so uncharacteristic of his earlier style that one scholar noted that it was "impossible to discern the former avant gardist in the works written from the late thirties onward". Mosolov lived in Moscow and continued to compose until his death in 1973.

Музыкальный стиль

Ранние произведения Мосолова свидетельствуют о влиянии на него немецкого романтизма. «Железный литейный завод» построен на множестве остинато, работающих согласованно для создания звука фабрики; он используется во Второй и Пятой фортепианных сонатах и других произведениях. Диссонанс «в крайней степени» и хроматизм также являются характерными чертами стиля Мосолова, хотя он и не доходит до структурированной додекафонии Шёнберга. Вместо серий тонов Мосолов использует плотные, насыщенные хроматизмом аккорды для выражения своей идеи. Мосолов также обращался к народной музыке. Будучи первым композитором симфонической сюиты на основе туркменской народной песни, Мосолов начал использовать народную музыку раньше, чем это стало обязательным в эпоху социалистического реализма. Во Второй фортепианной сонате использованы кыргызские мелодии, а в «Трёх детских сценах» – городская уличная песня. Однако, вместо тщательной оркестровки, Мосолов рассматривал музыкальный материал «как тематический запас для своей композиторской мельницы». В отличие от этого, текст к «Трём детским сценам» был написан самим Мосоловым и имеет гораздо более мрачный характер. Первая сцена, «Мама, дай мне иголку, пожалуйста!», представляет собой короткую песню, в которой главный герой мучает кошку; певец даже имитирует кошачьи крики, а песня заканчивается выкриком: «Злобное существо!». Изначально произведение было восхвалено как «могучий гимн машинному труду» и как произведение, прославляющее индустриализацию и «рабочего», но со временем стало подвергаться критике со стороны всё более консервативных советских властей. Некоторые критики утверждали, что рабочие, как ни парадоксально, не находили в этой музыке удовольствия, в то время как другие утверждали, что рабочие, «для которых машинное масло – как материнское молоко», были пробуждены и вдохновлены музыкой своего времени. Один из критиков обнаружил в музыке «отсутствие организованной воли к победе, фактически, очень мало чего, кроме мелкобуржуазной анархии», при этом признавая, что она «стремится к обретению индивидуального идиома»; другой назвал её «грубым формалистическим искажением современной темы». Сегодня от сюиты «Сталь» сохранился только «Железный литейный завод»: рукописи были утеряны в 1929 году, в тот же год, когда Мосолов подвергся усилившейся критике со стороны советских властей.

Mosolov's earliest music implies that Mosolov was influenced by German romanticism, Iron Foundry is built of many ostinati working in tandem to create the sound of a factory, it is used in the Second and Fifth Piano Sonatas, etc. Dissonance "in the extreme" and chromaticism are also Mosolov's signatures, though he stops short of the structured twelve tone technique of Schoenberg. Instead of tone rows, Mosolov uses thickly clustered, heavily chromatic chords to make his point. Folk music also saw use by Mosolov. As the first composer of a symphonic suite on a Turkmen folk song, Mosolov adopted the use of folk music before it was mandated under Socialist realism. His Second Piano Sonata incorporated Kyrgyz melodies, and his "Three Children's Scenes" utilized a city street song. However, instead of carefully setting the music for orchestra, Mosolov handled the music "like thematic grist for his compositional mill." In contrast, the text to Three Children's Scenes was written by Mosolov himself, and is much darker. The first, called "Mama, give me a needle, please!" is a short song in which the protagonist tortures a cat; the singer even mimics the screams of the cat, and the song ends with a sung shout of "A wicked creature!" Although it was originally praised as "a mighty hymn to machine work" and as a piece that glorified industrialization and "the worker", as the years passed the piece began to receive criticism from increasingly conservative Soviet authorities. Some critics argued that the workers, ironically enough, didn't enjoy such music, while others argued that the workers, "for whom machine oil is mother's milk," were roused and inspired by music of their time. One critic found in the music "no organized will to victory, in fact very little besides the petty bourgeois anarchy", while conceding that it was "striving to find an individual idiom"; another called it a "grossly formalistic perversion of a contemporary topic". Today, only Iron Foundry remains from Steel: the manuscripts were lost in 1929, the same year that Mosolov came under increased fire from Soviet authorities.