Святослав Рихтер: Жизнь и творчество великого пианиста

Введение

Советский пианист (1915–1997)

Святослав Теофилович Рихтер (20 марта 1915 [ст. ст. 7 марта 1915] – 1 августа 1997) – советский и российский пианист, исполнявший классическую музыку. Он считается одним из величайших пианистов всех времён и высоко ценится за глубину интерпретаций, виртуозную технику и обширный репертуар.

Детство

Рихтер родился в Житомире, Волынской губернии, Российской империи (ныне Украина), в родном городе своих родителей. Его отец, Теофил Рихтер (Theophil Richter) (1872–1941), был пианистом, органистом и композитором, родившимся в семье немецких эмигрантов, и с 1893 по 1900 год учился в Венской консерватории. Его мать, Анна Павловна Рихтер (урождённая Москалева; 1893–1963), происходила из знатного русского дворянского семейства землевладельцев, и в какой-то момент она брала уроки у своего будущего мужа. В 1918 году, когда родители Рихтера находились в Одессе, Гражданская война разлучила их с сыном, и Рихтер переехал жить к своей тёте Тамаре. Он жил с ней с 1918 по 1921 год, и именно тогда впервые проявился его интерес к искусству: он увлёкся живописью, которой его научила тётя. В 1921 году семья воссоединилась, и Рихтеры переехали в Одессу, где Теофил преподавал в Одесской консерватории и некоторое время работал органистом в лютеранской церкви. В начале 1920-х годов Рихтер заинтересовался музыкой (а также другими видами искусства, такими как кино, литература и театр) и начал изучать фортепиано. Необычно, но он был в основном самоучкой. Отец дал ему лишь базовое музыкальное образование, а также один из учеников отца, чешский арфист. Уже в раннем возрасте Рихтер обладал прекрасными навыками игры по нотам и регулярно занимался с местными оперными и балетными труппами. Он развил страсть к опере, вокальной и камерной музыке, которая нашла полное выражение в фестивалях, организованных им в Ла-Гранже-де-Меслей (Франция) и в Москве, в Музее имени Пушкина. В 15 лет он начал работать в Одесской опере, где аккомпанировал репетициям.

Начало карьеры

19 марта 1934 года Рихтер дал свой первый концерт в Одесском инженерном клубе, но к формальному изучению фортепиано он приступил лишь три года спустя, когда решил найти Генриха Нойхауса, пианиста и педагога, в Московской консерватории. Во время прослушивания у Нойхауса (где он исполнил Балладу № 4 Шопена), Нойхаус, по-видимому, прошептал сокурснику: «Этот человек – гений». Хотя Нойхаус обучал многих пианистов, включая Эмиля Гилельса и Раду Лупу, считается, что он считал Рихтера «гениальным учеником, которого он ждал всю жизнь», признавая при этом, что он «почти ничего» не преподал Рихтеру. В начале карьеры Рихтер также пробовал себя в композиции, и, по-видимому, даже исполнил некоторые свои произведения во время прослушивания у Нойхауса. Он оставил композицию вскоре после переезда в Москву. Годы спустя Рихтер объяснил это решение так: «Пожалуй, лучше всего сказать, что я не вижу смысла добавлять к уже существующему количеству плохой музыки в мире». К началу Второй мировой войны брак родителей Рихтера распался, а его мать влюбилась в другого мужчину. Поскольку отец Рихтера был немцем, он вызывал подозрения у властей, и был разработан план побега семьи из страны. Из-за своего романа мать не хотела уезжать, и они остались в Одессе. В августе 1941 года его отец был арестован, а позже признан виновным в шпионаже и приговорен к смертной казни 6 октября 1941 года. Рихтер больше не разговаривал с матерью до самой ее смерти, почти через 20 лет, в связи со своим первым турне по США. В 1943 году Рихтер познакомился с Ниной Дорляк (1908–1998), оперной сопрано. Он заметил Дорляк на поминальной службе по Владимиру Немировичу-Данченко, догнал ее на улице и предложил аккомпанировать ей на концертах. Часто утверждается, что они поженились примерно в это время, но на самом деле Дорляк получила свидетельство о браке лишь спустя несколько месяцев после смерти Рихтера в 1997 году. Они оставались вместе примерно с 1945 года до смерти Рихтера; у них не было детей. Дорляк сопровождала Рихтера как в его сложной личной жизни, так и в карьере. Она поддерживала его в последние дни болезни и сама умерла менее чем через год, 17 мая 1998 года. После его смерти сообщалось, что Рихтер был гомосексуалом и что наличие спутницы жизни обеспечивало ему социальное прикрытие его истинной сексуальной ориентации, поскольку гомосексуальность в то время была под строгим табу и могла повлечь за собой юридические последствия. Рихтер был человеком замкнутым и обычно молчаливым и избегал интервью. Он никогда публично не обсуждал свою личную жизнь до последнего года жизни, когда режиссер Бруно Монсэнжон убедил его дать интервью для документального фильма.

On March 19, 1934, Richter gave his first recital, at the Engineers' Club of Odessa; but he did not formally start studying piano until three years later, when he decided to seek out Heinrich Neuhaus, a pianist and piano teacher, at the Moscow Conservatory. During Richter's audition for Neuhaus (at which he performed Chopin's Ballade No. 4), Neuhaus apparently whispered to a fellow student, "This man's a genius." Although Neuhaus taught many pianists, including Emil Gilels and Radu Lupu, it is said that he considered Richter to be "the genius pupil, for whom he had been waiting all his life", while acknowledging that he taught Richter "almost nothing". Early in his career, Richter also tried composition, and it even appears that he played some of his works during his audition for Neuhaus. He gave up composition shortly after moving to Moscow. Years later, Richter explained this decision as follows: "Perhaps the best way I can put it is that I see no point in adding to all the bad music in the world". By the beginning of World War II, Richter's parents' marriage had failed and his mother had fallen in love with another man. Because Richter's father was a German, he was under suspicion by the authorities and a plan was made for the family to flee the country. Due to her romantic involvement, his mother did not want to leave and so they remained in Odessa. In August 1941, his father was arrested and later found guilty of espionage, being sentenced to death on October 6, 1941. Richter did not speak to his mother again until shortly before her death nearly 20 years later in connection with his first US tour. In 1943, Richter met Nina Dorliak (1908–1998), an operatic soprano. He noticed Dorliak during the memorial service for Vladimir Nemirovich Danchenko, caught up with her at the street and suggested to accompany her in recital. It is often alleged that they married around this time, but in fact Dorliak only obtained a marriage certificate a few months after Richter's death in 1997. They remained living companions from around 1945 until Richter's death; they had no children. Dorliak accompanied Richter both in his complex private life and career. She supported him in his final illness, and died herself less than a year later, on May 17, 1998. Since his death it has been reported that Richter was homosexual and that having a female companion provided a social front for his true sexual orientation, because homosexuality was widely taboo at that time and could result in legal repercussions. Richter was an intensely private person and was usually quiet and withdrawn, and refused to give interviews. He never publicly discussed his personal life until the last year of his life when filmmaker Bruno Monsaingeon convinced him to be interviewed for a documentary.

Международный авторитет

В 1949 году Рихтер получил Сталинскую премию, что привело к обширным концертным гастролям в России, Восточной Европе и Китае. В 1950 году он дал свои первые концерты за пределами Советского Союза в Чехословакии. В 1952 году Рихтер был приглашен сыграть Франца Листа в фильме о жизни Михаила Глинки, названном «Композитор Глинка» (ремейк фильма 1946 года «Глинка»). Главную роль сыграл Борис Смирнов. 18 февраля 1952 года Рихтер выступил в качестве дирижера в мировой премьере Симфонического концерта Прокофьева для виолончели и оркестра в ми миноре, с Мстиславом Ростроповичем в качестве солиста. В апреле 1958 года Рихтер был в жюри первого конкурса имени Чайковского в Москве. Наблюдая за исполнением Ван Клиберном Третьего концерта Рахманинова, Рихтер заплакал от радости; он присудил Клиберну 25 баллов – высший возможный результат. В 1960 году, несмотря на репутацию человека, «безразличного» к политике, Рихтер выступил против властей, исполнив произведение на похоронах Бориса Пастернака. Получив Сталинскую и Ленинскую премии и став народным артистом РСФСР, он дал свои первые гастрольные концерты в США в 1960 году, а в 1961 году – в Англии и Франции.

Гастроли и запись

В 1948 году Рихтер и Дорляк дали концерты в Бухаресте, Румыния, затем в 1950 году выступили в Праге и Братиславе, Чехословакия. В 1954 году Рихтер дал концерты в Будапеште, Венгрия. В 1956 году он вновь отправился в турне по Чехословакии, затем в 1957 году – по Китаю, а после этого снова выступил в Праге, Софии и Варшаве. В 1958 году Рихтер записал 5-й фортепианный концерт Прокофьева с Варшавским филармоническим оркестром под управлением Витольда Ровицкого – эта запись сделала Рихтера известным в Соединенных Штатах. В 1959 году Рихтер сделал еще одну успешную запись 2-го фортепианного концерта Рахманинова с Варшавской филармонией на лейбле Deutsche Grammophon. Таким образом, западная публика впервые узнала о Рихтере благодаря записям, сделанным в 1950-х годах. Одним из первых защитников Рихтера на Западе был Эмиль Гилельс, который во время своего первого тура по Соединенным Штатам заявил, что критики (осыпавшие Гилельса похвалами) должны «подождать, пока они услышат Рихтера». Первые концерты Рихтера на Западе состоялись в мае 1960 года, когда ему разрешили выступить в Финляндии, а 15 октября 1960 года – в Чикаго, где он исполнил 2-й фортепианный концерт Брамса с Чикагским симфоническим оркестром под управлением Эриха Лайнсдорфа, произведя фурор. В рецензии музыкальный критик «Чикаго Трибьюн» Клаудия Кэссиди, известная своими резкими отзывами об именитых артистах, вспоминала, как Рихтер сначала нерешительно вышел на сцену, выглядя уязвимым (словно собирался быть «поглощенным»), но затем сел за фортепиано и продемонстрировал «исполнение всей жизни». Тур Рихтера по Соединенным Штатам в 1960 году завершился серией концертов в Карнеги-холле. Рихтер не любил выступать в Соединенных Штатах. После инцидента в 1970 году в Карнеги-холле в Нью-Йорке, когда выступление Рихтера вместе с Давидом Ойстрахом было прервано антисоветскими протестами, Рихтер дал себе слово больше никогда туда не возвращаться. В 1961 году Рихтер впервые выступил в Лондоне. Его первый концерт, в котором прозвучали произведения Гайдна и Прокофьева, был встречен британскими критиками враждебно. Невилл Кардус заключил, что игра Рихтера была «провинциальной», и задался вопросом, почему Рихтера вообще пригласили в Лондон, учитывая, что в Лондоне и так хватало пианистов «второго сорта». После концерта 18 июля 1961 года, на котором Рихтер исполнил оба фортепианных концерта Листа, критики изменили свое мнение. В 1963 году, после поисков в долине Луары, Франция, подходящего места для музыкального фестиваля, Рихтер обнаружил La Grange de Meslay, расположенную в нескольких километрах к северу от Тура. Рихтер основал этот фестиваль, который стал ежегодным. В 1970 году Рихтер впервые посетил Японию, путешествуя по Сибири на поезде и корабле, так как не любил летать. Он исполнял произведения Бетховена, Шумана, Мусоргского, Прокофьева, Бартока и Рахманинова, а также произведения Моцарта и Бетховена с японскими оркестрами. Он посетил Японию восемь раз.

In 1948, Richter and Dorliak gave recitals in Bucharest, Romania, then in 1950 performed in Prague and Bratislava, Czechoslovakia. In 1954, Richter gave recitals in Budapest, Hungary. In 1956, he again toured Czechoslovakia, then in 1957, he toured China, then again performed in Prague, Sofia, and Warsaw. In 1958, Richter recorded Prokofiev's 5th Piano Concerto with the Warsaw Philharmonic Orchestra under the baton of Witold Rowicki – the recording which made Richter known in the United States. In 1959, Richter made another successful recording of Rachmaninoff's 2nd Piano Concerto with the Warsaw Philharmonic on Deutsche Grammophon label. Thus the West first became aware of Richter through recordings made in the 1950s. One of Richter's first advocates in the West was Emil Gilels, who stated during his first tour of the United States that the critics (who were giving Gilels rave reviews) should "wait until you hear Richter." Richter's first concerts in the West took place in May 1960, when he was allowed to play in Finland, and on October 15, 1960, in Chicago, where he played Brahms's 2nd Piano Concerto with the Chicago Symphony Orchestra and Erich Leinsdorf, creating a sensation. In a review, Chicago Tribune music critic Claudia Cassidy, who was known for her unkind reviews of established artists, recalled Richter first walking on stage hesitantly, looking vulnerable (as if about to be "devoured"), but then sitting at the piano and dispatching "the performance of a lifetime". Richter's 1960 tour of the United States culminated in a series of concerts at Carnegie Hall. Richter disliked performing in the United States. Following a 1970 incident at Carnegie Hall in New York City, when Richter's performance alongside David Oistrakh was disrupted by anti Soviet protests, Richter vowed never to return. In 1961, Richter played for the first time in London. His first recital, pairing works of Haydn and Prokofiev, was received with hostility by British critics. Neville Cardus concluded that Richter's playing was "provincial", and wondered why Richter had been invited to play in London, given that London had plenty of "second class" pianists of its own. Following a July 18, 1961, concert, where Richter performed both of Liszt's piano concertos, the critics reversed course. In 1963, after searching in the Loire Valley, France, for a venue suitable for a music festival, Richter discovered La Grange de Meslay, several kilometres north of Tours. The festival was established by Richter and became an annual event. In 1970, Richter visited Japan for the first time, traveling across Siberia by railway and ship as he disliked flying. He played Beethoven, Schumann, Mussorgsky, Prokofiev, Bartók and Rachmaninoff, as well as works by Mozart and Beethoven with Japanese orchestras. He visited Japan eight times.

Поздние годы

Хотя Рихтер очень любил выступать перед публикой, он терпеть не мог планировать концерты за годы вперёд, и в поздние годы стал играть с очень коротким уведомлением в небольших, чаще всего затемнённых залах, освещая партитуру лишь небольшой лампой. Рихтер говорил, что такая обстановка помогала слушателям сосредоточиться на музыке, а не на посторонних и несущественных вещах, таких как гримасы и жесты исполнителя.

Смерть

Рихтер умер в Центральной клинической больнице в Москве от сердечного приступа 1 августа 1997 года в возрасте 82 лет. Он страдал от депрессии из-за невозможности играть, вызванной изменениями слуха, которые исказили его восприятие высоты тона.

Карьера

В 1981 году Рихтер инициировал международный музыкальный фестиваль «Декабрьские ночи», проводившийся в Пушкинском музее, который после его смерти в 1997 году был переименован в «Декабрьские ночи Святослава Рихтера». В 1986 году Рихтер отправился в шестимесячное турне по Сибири со своим любимым фортепиано Yamaha, где дал, возможно, 150 концертов, иногда выступая в небольших городах, в которых даже не было концертного зала. Говорят, что после одного из таких концертов зрители, никогда прежде не слышавшие классической музыки, собрались посреди зала и начали покачиваться из стороны в сторону, чтобы выразить свой восторг исполнителю. В последние годы жизни Рихтер дал несколько бесплатных концертов для студентов (14 февраля 1990 года: Театр Ромеа, Мурсия, Испания, также 1 марта 1990 года: утренний концерт в Театре Муниципаль, Жирона, Испания). Анекдот иллюстрирует подход Рихтера к исполнению в последнее десятилетие его жизни. Прочитав биографию Карла Великого (он был страстным читателем), Рихтер попросил своего секретаря отправить телеграмму директору театра в Аахене, любимом городе Карла Великого и месте его захоронения, с текстом: «Маэстро прочитал биографию Карла Великого и хотел бы выступить в Аквисгране (Аахен)». Вскоре после этого состоялось выступление. Вплоть до 1995 года Рихтер продолжал исполнять одни из самых сложных произведений в пианистском репертуаре, включая цикл Равеля «Зеркала», Вторую сонату Прокофьева, этюды и Балладу № 4 Шопена, а также Токкату Шумана. Последним записанным оркестровым выступлением Рихтера стали три концерта Моцарта в 1994 году с Японским симфоническим оркестром «Shinsei» под руководством его старого друга Рудольфа Баршая. Последний концерт Рихтера состоялся на частном вечере в Любеке, Германия, 30 марта 1995 года. В программу вошли две сонаты Гайдна и Вариации и фуга Регера на тему Бетховена, произведение для двух фортепиано, которое Рихтер исполнил с пианистом Андреасом Луцевичем. К моменту смерти он репетировал «Fünf Klavierstücke, D. 459» Шуберта.

In 1981, Richter initiated the international December Nights music festival, held at the Pushkin Museum, which after his death in 1997 was renamed December Nights of Sviatoslav Richter. In 1986, Richter embarked on a six month tour of Siberia with his beloved Yamaha piano, giving perhaps 150 recitals, at times performing in small towns that did not even have a concert hall. It is said that after one such concert, the members of the audience, who had never before heard classical music performed, gathered in the middle of the hall and started swaying from side to side to celebrate the performer. In his last years, Richter gave a few concerts for students that were free of charge (February 14, 1990: Teatro Romea, Murcia, Spain, also March 1, 1990: matinee concert in Teatre Municipal, Girona, Spain). An anecdote illustrates Richter's approach to performance in the last decade of his life. After reading a biography of Charlemagne (he was an avid reader), Richter had his secretary send a telegram to the director of the theater in Aachen, Charlemagne's favoured residence city and his burial place, stating "The Maestro has read a biography of Charlemagne and would like to play at Aquisgrana (Aachen)". The performance took place shortly thereafter. As late as 1995, Richter continued to perform some of the most demanding pieces in the pianistic repertoire, including Ravel's Miroirs cycle, Prokofiev's Second Sonata and Chopin's études, Ballade No. 4, and Schumann's Toccata. Richter's last recorded orchestral performance was of three Mozart concerti in 1994 with the Japan Shinsei Symphony Orchestra conducted by his old friend Rudolf Barshai. Richter's last recital was a private gathering in Lübeck, Germany, on March 30, 1995. The program consisted of two Haydn sonatas and Reger's Variations and Fugue on a Theme by Beethoven, a piece for two pianos, which Richter performed with pianist Andreas Lucewicz. At the time of his death, he was rehearsing Schubert's Fünf Klavierstücke, D. 459.

Репертуар

Как однажды сказал Рихтер: "Мой репертуар включает около восьмидесяти различных программ, не считая камерных произведений". Его репертуар варьировался от Генделя и Баха до Чайковского, Скрябина, Симановского, Берга, Веберна, Стравинского, Бартока, Хиндемита, Бриттена и Гершвина. Рихтер неустанно работал над изучением новых произведений. Например, в конце 1980-х годов он выучил Вариации Паганини и на тему Генделя Брамса, а в 1990-х годах – несколько этюдов Дебюсси и пьес Гершвина, а также произведения Баха и Моцарта, которые он ранее не включал в свои программы. Центральное место в его репертуаре занимали произведения Шуберта, Шумана, Бетховена, И.С. Баха, Шопена, Листа, Прокофьева и Дебюсси. Говорят, что он выучил и запомнил вторую книгу "Хорошо темперированного клавира" Баха всего за один месяц. Он дал премьеру Седьмой сонаты Прокофьева, которую выучил за четыре дня, и Девятой сонаты, которой Прокофьев посвятил ее Рихтеру. Помимо сольной карьеры, он также исполнял камерную музыку с такими партнерами, как Мстислав Ростропович, Рудольф Баршай, Давид Ойстрах, Олег Каган, Юрий Башмет, Наталья Гутман, Золтан Кочиш, Элизабет Леонская, Бенджамин Бриттен и участники Квартета Бородина. Рихтер также часто аккомпанировал певцам, таким как Дитрих Фишер-Дискау, Петер Шрайер, Галина Писаренко и его жена и давняя художественная соратница Нина Дорляк. Рихтер также дирижировал премьерой Симфонического концерта Прокофьева для виолончели с оркестром. Это было его единственное выступление в качестве дирижера. Солистом был Ростропович, которому было посвящено это произведение. Прокофьев также написал свою сонату для виолончели до мажор для Ростроповича в 1949 году, и они с Рихтером впервые исполнили ее в 1950 году. Сам Рихтер неплохо играл на виолончели, а Ростропович был хорошим пианистом; на одном из концертов в Москве, где он аккомпанировал Ростроповичу на фортепиано, они на часть программы поменялись инструментами.

Подход к производительности

Рихтер объяснил свой подход к исполнению следующим образом: «Исполнитель – это прежде всего исполнитель, воплощающий намерения композитора в точности. Он не добавляет ничего, чего уже нет в произведении. Если он талантлив, он позволяет нам увидеть истину произведения, которое само по себе является гениальным и отражается в нем. Он не должен доминировать над музыкой, а должен растворяться в ней». «Я не совсем идиот, но, возможно, из-за слабости или лени, не обладаю даром мыслить. Я умею лишь отражать: я – зеркало. Логика для меня не существует. Я плыву по волнам искусства и жизни и никогда не могу понять, что принадлежит тому или другому, или что у них общего. Жизнь предстает передо мной как театр, представляющий последовательность несколько нереальных чувств; в то время как произведения искусства для меня реальны и отзываются в самом сердце». Вера Рихтера в то, что музыканты должны «воплощать намерения композитора в точности», заставляла его критически относиться к другим и, чаще всего, к самому себе. Подобным образом, когда Рихтер осознал, что на протяжении десятилетий играл неверную ноту в Итальянском концерте Баха, он настоял на том, чтобы на CD с его записью была напечатана следующая оговорка/извинение: «Только что Свиatoslav Рихтер с сожалением осознал, что он всегда ошибался в третьем такте перед окончанием второй части «Итальянского концерта». Фактически, на протяжении сорока лет – и ни один музыкант или техник никогда не указал ему на это – он играл «фа-диез» вместо «фа». Та же ошибка была обнаружена и в предыдущей записи, сделанной маэстро Рихтером в 1950-х годах».

Записи

Несмотря на обширную дискографию, Рихтер не любил делать студийные записи, и большинство его записей происходят из живых выступлений. Таким образом, его живые концерты в Москве (1948), Варшаве (1954 и 1972), Софии (1958), Нью-Йорке (1960), Лейпциге (1963), Альдебурге (в разные годы), La Grange de Meslay близ Турса (в разные годы), Праге (в разные годы), Зальцбурге (1977) и Амстердаме (1986) считаются одними из лучших свидетельств его игры, как и другие живые записи, выпущенные при его жизни и после его смерти на лейблах Music & Arts, BBC Legends, Philips, Russia Revelation, Parnassus и Ankh Productions. Среди других получивших высокую оценку критиков живых записей Рихтера – исполнение избранных этюдов, прелюдий и сонат Скрябина (многократные исполнения), Фантазии до мажор Шумана (многократные исполнения), Сонаты «Аппассионата» Бетховена (Москва, 1960), Сонаты си-бемоль мажор Шуберта (многократные исполнения), «Картинок с выставки» Мусоргского (София, 1958), «Зеркал» Равеля (Прага, 1965), Сонаты си минор Листа (многократные исполнения, 1965–66), Сонаты «Гаммерклавир» Бетховена (многократные исполнения, 1975) и избранных прелюдий Рахманинова (многократные исполнения) и Дебюсси (многократные исполнения). Несмотря на заявленное неприятие студийной работы, Рихтер серьезно относился к процессу записи. Например, после продолжительной записи «Фантазии странника» Шуберта, для которой он использовал фортепиано Bösendorfer, Рихтер прослушал записи и, будучи недоволен исполнением, сказал звукорежиссеру: «Что ж, думаю, все-таки переделаем на Steinway». Подобным образом, во время записи «Токкаты» Шумана, Рихтер, по сообщениям, несколько раз подряд исполнял это произведение (которое сам Шуман считал «одним из самых сложных когда-либо написанных»), не делая перерывов, чтобы сохранить спонтанность интерпретации. Согласно статье Фалька Шварца и Джона Берри «Святослав Рихтер – дискография» (1983), в 1970-х годах Рихтер объявил о намерении записать весь свой сольный репертуар «примерно на 50 дисках». Этот «полный» проект Рихтера не был реализован, однако в период с 1970 по 1973 год было сделано двенадцать пластинок, которые впоследствии были переизданы (в формате CD) лейблами Olympia (разные композиторы, 10 CD) и RCA Victor («Хорошо темперированный клавир» Баха). В 1961 году запись Рихтером на RCA Victor совместно с Эрихом Лайнсдорфом и Чикагским симфоническим оркестром Концерта для фортепиано № 2 Брамса получила премию «Грэмми» за лучшее классическое исполнение – концерт или солист-инструменталист. Эта запись до сих пор считается знакомой (несмотря на недовольство Рихтера), как и его студийные записи «Фантазии странника» Шуберта, двух фортепианных концертов Листа, Второго фортепианного концерта Рахманинова и «Токкаты» Шумана, среди многих других.

Despite his large discography, Richter disliked making studio recordings, and most of his recordings originate from live performances. Thus, his live recitals from Moscow (1948), Warsaw (1954 and 1972), Sofia (1958), New York City (1960), Leipzig (1963), Aldeburgh (multiple years), la Grange de Meslay near Tours (multiple years), Prague (multiple years), Salzburg (1977) and Amsterdam (1986), are considered among the finest documents of his playing, as are other live recordings issued during his lifetime and since his death on labels including Music & Arts, BBC Legends, Philips, Russia Revelation, Parnassus, and Ankh Productions. Other critically acclaimed live recordings by Richter include performances of Scriabin's selected études, preludes and sonatas (multiple performances), Schumann's C major Fantasy (multiple performances), Beethoven's Appassionata Sonata (Moscow, 1960), Schubert's B flat Sonata (multiple performances), Mussorgsky's Pictures at an Exhibition (Sofia, 1958), Ravel's Miroirs (Prague, 1965), Liszt's B minor Sonata (multiple performances, 1965–66), Beethoven's Hammerklavier Sonata (multiple performances, 1975) and selected preludes by Rachmaninoff (multiple performances) and Debussy (multiple performances). Despite his professed aversion for the studio, Richter took the recording process seriously. For instance, after a long recording session for Schubert's Wanderer Fantasy, for which he had used a Bösendorfer piano, Richter listened to the tapes and, dissatisfied with his performance, told the recording engineer "Well, I think we'll remake it on the Steinway after all". Similarly, during a recording session for Schumann's Toccata, Richter reportedly chose to play this piece (which Schumann himself considered "among the most difficult pieces ever written") several times in a row, without taking any breaks, in order to preserve the spontaneity of his interpretation. According to Falk Schwartz and John Berrie's 1983 article "Sviatoslav Richter – A Discography", in the 1970s, Richter announced his intention of recording his complete solo repertoire "on some 50 discs". This "complete" Richter project did not come to fruition, however, although twelve LPs worth of recordings were made between 1970 and 1973 and were subsequently reissued (in CD format) by Olympia (various composers, 10 CDs) and RCA Victor (Bach's The Well Tempered Clavier). In 1961, Richter's RCA Victor recording with Erich Leinsdorf and the Chicago Symphony Orchestra of the Brahms Piano Concerto No. 2 won the Grammy Award for Best Classical Performance – Concerto or Instrumental Soloist. That recording is still considered a landmark (despite Richter's dissatisfaction with it), as are his studio recordings of Schubert's Wanderer Fantasy, Liszt's two Piano Concertos, Rachmaninoff's Second Piano Concerto and Schumann's Toccata, among many others.

В фильме

Рихтер снялся в советском фильме 1952 года, исполнив роль Листа в фильме «Композитор Глинка».

Памятные высказывания о Рихтере

Итальянский критик Пьеро Ратталино утверждал, что единственными пианистами, сопоставимыми с Рихтером в истории фортепианного исполнительства, были Франц Лист и Ферруччо Бусони. Гленн Гулд назвал Рихтера «одним из самых мощных выразителей, которых породил мир музыки в наше время». Натан Милштейн описал Рихтера в своих мемуарах «От России на Запад» так: «Рихтер, безусловно, был замечательным пианистом, но не таким безупречным, каким его считали. Его музыка была слишком сухой для меня. В интерпретации Рихтера «Водяных игр» Равеля вместо журчащей воды слышишь замерзшие сосульки». Ван Клиберн посетил концерт Рихтера в 1958 году в Советском Союзе. Сообщается, что он плакал во время концерта и, вернувшись в Соединенные Штаты, описал игру Рихтера как «самое мощное исполнение на фортепиано, которое я когда-либо слышал». Артур Рубинштейн описал свое первое знакомство с Рихтером следующим образом: «Поначалу это было совершенно обычно. Но потом я заметил, что мои глаза наполнились влагой: слезы потекли по щекам». Дмитрий Шостакович писал о Рихтере: «Рихтер – это необыкновенное явление. Величие его таланта поражает и восхищает. Все явления музыкального искусства ему подвластны». Владимир Софроницкий провозгласил Рихтера «гением», на что Рихтер ответил, что Софроницкий – «бог». Владимир Горовиц сказал: «Из всех русских пианистов мне нравится только один – Рихтер». Пьер Булез писал о Рихтере: «Его личность превосходила возможности, которые предоставляло ему фортепиано, была шире, чем само понятие полного владения инструментом». Марлен Дитрих, подруга Рихтера, написала в своей автобиографии «Марлен»: «Однажды вечером зрители сидели вокруг него на сцене. Когда он играл, женщина, стоявшая прямо за ним, упала и умерла на месте. Её вынесли из зала. Этот случай произвел на меня глубокое впечатление, и я подумала: «Какая завидная судьба – умереть, когда играет Рихтер! Какое сильное чувство к музыке должна была испытывать эта женщина, испуская последний вздох!» Но Рихтер не разделял этого мнения, он был потрясен». Критик журнала «Gramophone» Брайс Моррисон описал Рихтера так: «Эксцентричный, прямолинейный, героический, сдержанный, лиричный, виртуозный и, пожалуй, прежде всего, глубоко загадочный, Свиатослав Рихтер остается одним из величайших интерпретаторов всех времен».

The Italian critic Piero Rattalino has asserted that the only pianists comparable to Richter in the history of piano performance were Franz Liszt and Ferruccio Busoni. Glenn Gould called Richter "one of the most powerful communicators the world of music has produced in our time". Nathan Milstein described Richter in his memoir From Russia to the West as the following: "Richter was certainly a marvelous pianist but not as impeccable as he was reputed to be. His music making was too dry for me. In Richter's interpretation of Ravel's Jeux d'eau, instead of flowing water you hear frozen icicles." Van Cliburn attended a Richter recital in 1958 in the Soviet Union. He reportedly wept during the recital and, upon returning to the United States, described Richter's playing as "the most powerful piano playing I have ever heard". Arthur Rubinstein described his first exposure to Richter as follows: "It really wasn't anything out of the ordinary. Then at some point I noticed my eyes growing moist: tears began rolling down my cheeks." Dmitri Shostakovich wrote of Richter: "Richter is an extraordinary phenomenon. The enormity of his talent staggers and enraptures. All the phenomena of musical art are accessible to him." Vladimir Sofronitsky proclaimed that Richter was a "genius", prompting Richter to respond that Sofronitsky was a "god". Vladimir Horowitz said: "Of the Russian pianists, I like only one, Richter." Pierre Boulez wrote of Richter: "His personality was greater than the possibilities offered to him by the piano, broader than the very concept of complete mastery of the instrument." Marlene Dietrich, who was Richter's friend, wrote in her autobiography, Marlene: "One evening the audience sat around him on the stage. While he was playing a piece, a woman directly behind him collapsed and died on the spot. She was carried out of the hall. I was deeply impressed by this incident and thought to myself: "What an enviable fate, to die while Richter is playing! What a strong feeling for the music this woman must have had when she breathed out her life!" But Richter did not share this opinion, he was shaken". Gramophone critic Bryce Morrison described Richter as follows: "Idiosyncratic, plain speaking, heroic, reserved, lyrical, virtuosic and perhaps above all, profoundly enigmatic, Sviatoslav Richter remains one of the greatest recreative artists of all time."

Памятные высказывания Рихтера

О том, как слушать Баха: "Не вредит время от времени слушать Баха, даже с гигиенической точки зрения". О Скрябине: "Скрябин – не тот композитор, которого можно считать ежедневной пищей, а скорее крепкий ликёр, которым можно периодически опьянять себя, поэтический наркотик, хрусталь, который легко разбить". О выборе небольших площадок для выступлений: "Загрузите небольшое пианино в грузовик и отправляйтесь по просёлочным дорогам; найдите время, чтобы открыть для себя новые пейзажи; остановитесь в живописном месте, где есть хорошая церковь; выгрузите пианино и сообщите местным жителям; дайте концерт; подарите цветы тем, кто проявил любезность и пришёл; и снова отправляйтесь в путь". О своём плане выступать бесплатно: "Музыка должна быть дарована тем, кто её любит. Я хочу давать бесплатные концерты – это и есть ответ". О Ньюхаусе: "Я многому у него научился, хотя он постоянно утверждал, что не может меня ничему научить. Музыка написана, чтобы её играли и слушали, и мне всегда казалось, что она прекрасно обходится без слов. Так было и с Генрихом Нойхаусом. В его присутствии я почти всегда погружался в полную тишину. Это было очень хорошо, потому что мы могли сосредоточиться исключительно на музыке. Прежде всего, он научил меня значению молчания и значению пения. Он говорил, что я невероятно упрям и делаю только то, что хочу. Это правда, что я всегда играл только то, что хотел. И он позволил мне делать, как я считаю нужным". Об игре: "Я играю не для публики, я играю для себя, и если я получаю от этого удовольствие, то публика тоже остаётся довольна". После исполнения нескольких сонат Гайдна для телевизионной программы во время гастролей по США, Рихтер, после долгих уговоров интервьюера и собственного смущения, сказал, что Гайдн был "лучше Моцарта".