Японские и рюкюанские языки: вопросы классификации и родства.

Введение

Проблема установления родства японского и языков рюкю с другими языками

Классификация японоязыковых языков и их внешние связи остаются неясными. Лингвисты традиционно рассматривают японоязыковые языки как принадлежащие к самостоятельной семье; фактически, до признания рюкюанских и, в конечном итоге, хачжо как отдельных языков внутри японоязыковой семьи, а не как диалектов японского, японский язык считался изолированным. Среди более отдалённых связей обсуждается возможность генетического родства с такими языками, как австронезийские и кра-дайские. Некоторые лингвисты считают вероятной связь между японоязыковыми и корейскими языками, в то время как другие отвергают эту идею. Независимо от вопроса о японо-корейской связи, как японоязыковые, так и корейские языки иногда включаются в ныне в значительной степени дискредитированную алтайскую семью.

Основная языковая семья

В настоящее время наиболее распространенной точкой зрения является то, что японские языки (иногда также "японикские") образуют собственную первичную языковую семью, состоящую из японского языка и языков рюкю. Язык хатидзё иногда классифицируется как третья ветвь языковой семьи японикских языков, но чаще рассматривается как сильно дивергировавший диалект восточнояпонского языка. Предполагается, что языковая прародина японикских языков могла располагаться где-то в южном, юго-восточном или восточном Китае до гипотетической миграции протояпонцев на Корейский полуостров и Японский архипелаг. Миямото предполагает, что прародина находилась дальше на север, в районе современной провинции Ляонин. Носители корейских языков, уже обосновавшиеся в Маньчжурии, распространились на юг на Корейский полуостров, вытесняя носителей японикских языков, проживавших там, и спровоцировав миграцию Яёй в Японию. Вовин предполагает, что японикские языки были распространены в некоторых частях Кореи, особенно в Южной Корее, а затем были вытеснены и ассимилированы носителями протокорейского языка. Юха Янхунен (2003) предположил, что японикские языки возникли на побережье полуострова Шаньдун и изначально имели типологические характеристики, схожие с сино-тибетскими языками, прежде чем приобрести алтайские типологические черты в результате контакта с корейскими языками на Корейском полуострове. Лингвисты Юрайонг и Сето в 2020 году проанализировали стадии конвергенции японикских языков с другими языками и пришли к выводу, что "наши результаты косвенно подтверждают "палеоазиатское" происхождение японикских языков". Шоубей и ван Дрием (2020) предполагают, что японикские языки могли уже существовать в Японии в начале периода Дзёмон. Они считают, что японикские языки уже были распространены на Японском архипелаге и прибрежной Корее до периода Яёй и могут быть связаны с одним из населения Дзёмон юго-западной Японии, а не с более поздними земледельцами периода Яёй или Кофун. Затем носители японикских языков расширили свое распространение в период Яёй, ассимилировав новоприбывших, приняв рисовое земледелие и объединив континентальные азиатские технологии с местными традициями.

The currently most supported view is that the Japonic languages (sometimes also "Japanic") are their own primary language family, consisting of Japanese and the Ryukyuan languages. The Hachijō language is sometimes classified as a third branch of the Japonic language family, but it is otherwise seen to be a very divergent dialect of Eastern Japanese. It has been suggested that the linguistic homeland of Japonic may be located somewhere in southern, south eastern, or eastern China prior to a hypothetical migration of proto Japanese to the Korean Peninsula and the Japanese archipelago. Miyamoto suggests a homeland further north, around modern day Liaoning. Koreanic speakers, then established in Manchuria, expanded southward to the Korean peninsula, displacing Japonic speakers that had been living there and causing the Yayoi migrations into Japan. Vovin suggests that Japonic languages were spoken in parts of Korea, especially southern Korea, and were then replaced and assimilated by proto Korean speakers. Juha Janhunen (2003) proposed that the Japonic languages originated on the coast of the Shandong Peninsula, and that they originally had similar typological characteristics to the Sinitic languages before they acquired Altaic typological features through contact with the Koreanic languages on the Korean Peninsula. The linguists Yurayong and Szeto in 2020 analyzed the stages of convergence between Japonic and other languages. They concluded that "our results indirectly speak in favour of a "Paleo Asiatic" origin of the Japonic languages". Chaubey and van Driem (2020) propose that the Japonic languages may have already been present in Japan during the early Jōmon period. They suggest that the Japonic languages were already present within the Japanese archipelago and coastal Korea, before the Yayoi period, and can be linked to one of the Jōmon populations of southwestern Japan, rather than the later Yayoi or Kofun period rice agriculturalists. Japonic speakers then expanded during the Yayoi period, assimilating the newcomers, adopting rice agriculture, and fusing mainland Asian technologies with local traditions.

Японско-корейская теория

Существуют разногласия относительно протоисторического или исторического периода, в течение которого происходило это расширение, варьирующегося от периода корейского бронзового века до периода Трёх корейских государств. Поскольку эксперты не пришли к единому мнению о времени начала распространения корейских языков, существует пространство для интерпретаций относительно протоисторического и исторического масштаба присутствия японских языков в центральной и южной частях Корейского полуострова.

История

Японский и корейский языки также имеют некоторые типологические сходства, такие как агглютинативная морфология, порядок слов «подлежащее – дополнение – сказуемое» (SOV), развитые системы вежливости (однако системы вежливости в этих двух языках различаются по форме и употреблению; см. Японская вежливость и корейская вежливость), а также отдельные лексические соответствия. Эти факторы побудили некоторых историков-лингвистов предположить генетическое родство между этими языками. Уильям Джордж Астон в 1879 году в журнале Королевского азиатского общества высказал предположение о родстве японского и корейского языков. В 1910 году японский ученый Сёсабуро Каназава поддержал эту точку зрения. В XX веке эту позицию разделяли и другие исследователи (Poppe 1965:137). Веские аргументы в пользу родства японского и корейского языков были представлены Сэмюэлем Мартином, ведущим специалистом по японскому и корейскому языкам, в 1966 году и в последующих публикациях (например, Martin 1990). К сторонникам этой точки зрения относятся Джон Уитман (1985) и Барбара Э. Райли (2004), а также Сергей Старостин со своими лексикостатистическими исследованиями, «Алтайская проблема и происхождение японского языка» (Москва, 1991). Связь между японским и корейским языками не исключает родства японского с когурё или алтайского происхождения. Считается, что эти два языка не имеют общих корней (за исключением заимствований), поскольку их словарный состав не имеет фонетического сходства. Однако в недавней статье 2016 года, предлагающей общее происхождение корейского и японского языков, утверждается, что удалось проследить около 500 основных слов, демонстрирующих общее происхождение, включая несколько числительных, таких как 5 и 10.

Критика

Эта теория подверглась критике за серьезные методологические недостатки, такие как предпочтение менее общепринятых альтернатив основным реконструкциям китайского и японского языков. Другие критики, такие как Александр Вовин и То Су Хи, утверждали, что связи между японским и языком Когурё объясняются более ранними языками японской семьи, распространенными на части территории Кореи, и что язык Когурё был ближе к языку Силла, а следовательно, и к корейскому. Последующие исследования (2019) опровергают и критикуют родство корейского и японского языков. Вовин также утверждает, что заявленные когнаты – не что иное, как ранние заимствования из периода, когда языки японской семьи еще использовались в южной Корее. Гипотеза предполагает, что японский язык является родственником вымерших языков, на которых говорили культуры Пуё и Когурё в Корее, южной Маньчжурии и Ляодуне. Наиболее хорошо задокументирован язык Когурё, а также предполагается родство с менее изученными языками Когурё из Пэкче и Пуё. В монографии Кристофера Беквита (2004) было установлено около 140 лексических единиц в корпусе языка Когурё. Они в основном встречаются в сочетаниях с топонимами, многие из которых могут включать грамматические морфемы (включая когнаты японского родительного маркера *no* и японской атрибутивной морфемы прилагательного *sa*), а некоторые могут демонстрировать синтаксические связи. Беквит предполагает, что большинство идентифицированных элементов корпуса языка Когурё, включая все грамматические морфемы, имеют отношение к японскому языку.

Алтайская теория

Алтайская языковая семья — это теоретическая группа, в ядро которой входят языки, классифицируемые как тюркские, монгольские и тунгусские. В книге Г. Дж. Рамштедта «Введение в алтайскую лингвистику», опубликованной в 1952–1957 годах, корейский язык был включён в алтайскую семью. Рой Эндрю Миллер в книге «Японский и другие алтайские языки» (1971) также включил японский язык в алтайскую семью. Наиболее значительной современной работой, поддерживающей расширенную алтайскую семью (то есть возможность включения в неё корейского и японского языков), является «Этимологический словарь алтайских языков» (в 3 томах) Сергея Старостина, Анны В. Дьбо и Олега А. Мудрака (2003). Роббеетс (2017) рассматривает японский язык как «трансуразийский» (алтайский) язык, генетически не связанный с австронезийскими языками, и утверждает, что лексические сходства между японским и австронезийскими языками обусловлены языковыми контактами. Алтайская гипотеза в значительной степени отвергнута как в своей основной форме (тюркские, монгольские и тунгусские языки), так и в расширенной, включающей корейский и/или японский языки, поскольку эти признаки типологически связаны и легко заимствуются между языками (например, из-за географической близости к Маньчжурии). Такие факторы типологической дивергенции, как наличие грамматического рода в среднемонгольском языке, могут служить аргументом в пользу маловероятности генетического родства с алтайскими языками.

Предложения, относящиеся к японским языкам в языковых семьях Юго-Восточной Азии

Несколько лингвистов предположили, что японские языки генетически связаны с австронезийскими языками. Некоторые лингвисты считают более вероятным, что японский язык испытал влияние австронезийских языков, возможно, в виде австронезийского субстрата. Сторонники этой гипотезы предполагают, что австронезийская семья когда-то охватывала большую часть южной Японии. Фонетические сходства японского языка с австронезийскими языками и географическая близость Японии к Формозе и Малайскому архипелагу привели к теории о том, что японский язык может быть своего рода смешанным языком с корейским (или алтайским) суперстратом и австронезийским субстратом. Аналогично, Юха Янхунен утверждает, что австронезийцы жили в южной Японии, в частности на Сикоку, и что современный японский язык содержит «австронезийский слой». Лингвист Энн Кумар (2009) полагает, что некоторые австронезийцы мигрировали в раннюю Японию, возможно, элитная группа с Явы, и создали «японское иерархическое общество», выявив 82 вероятных родственных слова между австронезийскими и японскими языками. Морфология протояпонского языка демонстрирует сходство с рядом языков Юго-Восточной Азии и южного Китая. Однако теория Кумара подверглась критике из-за археологических, генетических и лингвистических противоречий. Итабаси (2011) утверждает, что сходство в морфологии, фонологии и базовом словарном запасе указывает на «прочную генеалогическую связь между японским и австронезийским языками». Пол К. Бенедикт (1992) предполагает генетическое родство между японским и австро-тайскими языками, включающими кра-дайские и австронезийские языки. Он предлагает, что кра-дайский и японский языки образуют генетическую группу материкового происхождения, в то время как австронезийские языки – островную группу. Вовин (2014) отмечает, что существуют типологические свидетельства, указывающие на то, что протояпонский язык мог быть монослоговым, с синтаксисом SVO и являться изолирующим языком – черты, характерные также для кра-дайских языков. Он подчеркивает, что идею Бенедикта о родстве японского и кра-дайского языков не следует отвергать, однако считает, что их связь не генетическая, а обусловлена контактом. По его мнению, этот контакт должен был быть достаточно древним и интенсивным, поскольку заимствованные слова частично относятся к базовому словарю. Он также утверждает, что эти данные опровергают любые генетические связи между японским и алтайскими языками.

Several linguists have proposed that the Japonic languages are genetically related to the Austronesian languages. Some linguists think it is more plausible that Japanese was instead influenced by Austronesian languages, perhaps by an Austronesian substratum. Those who propose the latter scenario suggest that the Austronesian family once covered most of southern Japan. The phonological similarities of Japanese to the Austronesian languages, and the geographical proximity of Japan to Formosa and the Malay Archipelago have led to the theory that Japanese may be a kind of mixed language, with a Korean (or Altaic) superstratum and an Austronesian substratum. Similarly Juha Janhunen claims that Austronesians lived in southern Japan, specifically on Shikoku, and that modern Japanese has an "Austronesian layer". The linguist Ann Kumar (2009) believes that some Austronesians migrated to early Japan, possibly an elite group from Java, and created the "Japanese hierarchical society", and identifies 82 plausible cognates between Austronesian and Japanese. The morphology of Proto Japanese shows similarities with several languages in South East Asia and southern China. However, Kumar's theory was criticized for archaeological, genetic, and linguistic contradictions. Itabashi (2011) claims that similarities in morphology, phonology and basic vocabulary point towards "a strong genealogical connection between Japanese and Austronesian". Paul K. Benedict (1992) suggests a genetic relation between Japanese and the Austro Tai languages, which include Kra Dai and Austronesian. He proposes that Kra Dai and Japanese form a genetic mainland group while Austronesian is the insular group. Vovin (2014) says that there is typological evidence that Proto Japonic may have been a monosyllabic, SVO syntax and isolating language; which are features that the Kra Dai languages also exhibit. He notes that Benedict's idea of a relation between Japanese and Kra Dai should not be rejected out of hand, but he considers the relationship between them not to be genetic, but rather a contact one. According to him, this contact must be quite old and quite intense, as the borrowed words belong partially to a very basic vocabulary. He further says that this evidence refutes any genetic relations between Japanese and Altaic.

Прото-азиатская гипотеза

"Протоазиатская гипотеза" (Larish 2006) предполагает родство между языками Юго-Восточной и Восточной Азии. Японский язык объединяется с корейским в одну группу, являющуюся потомками протоазиатского языка. В данную гипотезу также включены австронезийские языки, кра-дайские, хмонг-миенские и сино-тибетские языки.

Дравидийская гипотеза

Еще более редкая гипотеза состоит в том, что японский (и корейский) языки родственно связаны с дравидийскими языками. Предположение о родстве японского и дравидийских языков было высказано Робертом Колдуэллом (см. Колдуэлл 1875:413), а в последнее время – Сусуму Шиба, Акирой Фудзивара и Сусуму Оно (без даты, 2000). Японский профессор Цутому Канбе заявил, что в 2011 году обнаружил более 500 сходных слов, связанных с сельским хозяйством, в тамильском и японском языках.

Уральская гипотеза

Японский лингвист Канехира Дзёдзи полагает, что японский язык имеет родство с уральскими языками. Он основывает свою гипотезу на сходстве некоторых базовых слов, морфологии и фонологии. По его мнению, ранний японский язык испытал влияние китайского, австронезийских и айнуских языков. Он соотносит свою теорию с "моделью двойной структуры" происхождения японского языка, возникшей между периодами Дзёмон и Яёй.

Гипотеза Айну

Японский лингвист Татсумине Катаяма (2004) обнаружил множество схожих базовых слов в языках айну и японском. В связи с большим количеством общих лексических единиц, схожей фонологией и грамматикой, а также географическими и культурными связями, он и Такеши Умехара предположили, что японский язык тесно связан с языками айну и испытал влияние других языков, особенно китайского и корейского. Лингвистический анализ 2015 года выдвинул гипотезу о родстве японских языков с языками айну и австроазиатскими языками. Однако сходство между языками айну и японским также объясняется интенсивными контактами в прошлом. Аналитические грамматические конструкции, возникшие или трансформировавшиеся в языке айну, вероятно, являются результатом контакта с японским и японскими языками, которые оказали значительное влияние на язык айну, предоставив большое количество заимствований, и в меньшей степени – наоборот. В настоящее время гипотеза о родстве языков айну и японского (или австроазиатского) не находит подтверждения, и язык айну остаётся изолированным.

Цитируемые работы

Беквит, Кристофер И. 2004. Когурё: язык континентальных родственников Японии: введение в историческое сравнительное исследование японских когурёических языков. Лейден: Brill. Колдуэлл, Роберт. 1875. Сравнительная грамматика дравидийской или южноиндийской семьи языков, второе издание. Лондон: Trübner. Георг, Стефан, Питер А. Микалов, Алексис Манастер Рамер и Пол Дж. Сидвелл. 1999. "Сообщение об алтайских языках для специалистов по общей лингвистике". Journal of Linguistics 35, 65–98. Кембридж: Cambridge University Press. Гринберг, Джозеф Х. 2000–2002. Индоевропейский и его ближайшие родственники: евразийская языковая семья, в 2 томах. Стэнфорд: Stanford University Press. Гринберг, Джозеф Х. 2005. Генетическая лингвистика: эссе о теории и методе, под редакцией Уильяма Крофта. Оксфорд: Oxford University Press. Канадзава, Шосабуро. 1910. Общее происхождение японского и корейского языков. Токио: Sanseidō. Оно, Сусуму. Без даты. "Генеалогия японского языка: тамильский и японский". Оно, Сусуму. 2000. 日本語の形成. 岩波書店. Поппе, Николас. 1965. Введение в алтайскую лингвистику. Висбаден: Otto Harrassowitz. Райли, Барбара Э. 2003. Аспекты генетического родства корейского и японского языков. Диссертация на соискание ученой степени PhD, Гавайский университет. Шибатани, Масаёси. 1990. Языки Японии. Кембридж: Cambridge UP. Старостин, Сергей А. 1991. Altajskaja problema i proisxoždenie japonskogo jazyka, «Алтайская проблема и происхождение японского языка». Москва: Наука. Старостин, Сергей А., Анна В. Дьбо и Олег А. Мудрак. 2003. Этимологический словарь алтайских языков, в 3 томах. Лейден: Brill. (Также доступна версия базы данных.) Тромбетти, Альфредо. 1922–1923. Элементы глоттологии, в 2 томах. Болонья: Nicola Zanichelli. Вовин, Александр. 2003. 日本語系統論の現在:これからどこへ "Генетические связи японского языка: куда двигаться дальше?". В: "Перспективы изучения происхождения японского языка" под редакцией Александра Вовина и Тосики Осады. Киото: Международный центр японских исследований. Уитман, Джон Брэдфорд. 1985. Фонетическая основа для сравнения японского и корейского языков. Диссертация на соискание ученой степени PhD, Гарвардский университет.

Beckwith, Christopher I. 2004. Koguryo: The Language of Japan's Continental Relatives: An Introduction to the Historical Comparative Study of the Japanese Koguryoic Languages. Leiden: Brill. Caldwell, Robert. 1875. A Comparative Grammar of the Dravidian or South Indian Family of Languages, second edition. London: Trübner. Georg, Stefan, Peter A. Michalove, Alexis Manaster Ramer, and Paul J. Sidwell. 1999. "Telling general linguists about Altaic." Journal of Linguistics 35, 65 98. Cambridge: Cambridge University Press. Greenberg, Joseph H. 2000–2002. Indo European and Its Closest Relatives: The Eurasiatic Language Family, 2 volumes. Stanford: Stanford University Press. Greenberg, Joseph H. 2005. Genetic Linguistics: Essays on Theory and Method, edited by William Croft. Oxford: Oxford University Press. Kanazawa, Shōsaburō. 1910. The Common Origin of the Japanese and Korean Languages. Tokyo: Sanseidō. Ōno, Susumu. n. d. "The genealogy of the Japanese language: Tamil and Japanese." Ōno, Susumu. 2000. 日本語の形成. 岩波書店. Poppe, Nicholas. 1965. Introduction to Altaic Linguistics. Wiesbaden: Otto Harrassowitz. Riley, Barbara E. 2003. Aspects of the Genetic Relationship of the Korean and Japanese Languages. PhD thesis, University of Hawaii. Shibatani, Masayoshi. 1990. The languages of Japan. Cambridge: Cambridge UP. Starostin, Sergei A. 1991. Altajskaja problema i proisxoždenie japonskogo jazyka, 'The Altaic Problem and the Origin of the Japanese Language'. Moscow: Nauka. Starostin, Sergei A., Anna V. Dybo, and Oleg A. Mudrak. 2003. Etymological Dictionary of the Altaic Languages, 3 volumes. Leiden: Brill. (Also: database version.) Trombetti, Alfredo. 1922–1923. Elementi di glottologia, 2 volumes. Bologna: Nicola Zanichelli. Vovin, Alexander. 2003. 日本語系統論の現在：これからどこへ 'The genetic relationship of the Japanese language: Where do we go from here?'. In 日本語系統論の現在 'Perspectives on the Origins of the Japanese Language', edited by Alexander Vovin and Toshiki Osada. Kyoto: International Center for Japanese Studies. Whitman, John Bradford. 1985. The Phonological Basis for the Comparison of Japanese and Korean. PhD thesis, Harvard University.