The Zoo

Введение

Комическая опера Артура Салливана и Б. С. Стивенсон комическая опера Артура Салливана "Зоопарк" - это комедийная опера в одном акте с музыкой Артура Салливана и либретто Б. С. Стивенсона, пишущего под псевдонимом Болтон Роу. Премьера состоялась 5 июня 1875 года в театре Святого Джеймса в Лондоне (как последующий эпизод к Том Кобб У. С. Гилберта), завершившуюся пяти недель спустя, 10 июля 1875 года, в театре Хеймаркет. В конце 1875 года и снова в 1879 году, перед тем как опера была отложена, были краткие возрождения. Фарцистическая история о двух парах влюбленных. Сначала дворянин, который идет в зоопарк, чтобы ухаживать за девушкой, которая продает там закуски. Он пытается произвести на нее впечатление, покупая и съедая всю еду. Другая пара - молодой химик, который считает, что отравил свою возлюбленную, смешав рецепт ее отца с мятой, которую он предназначал для нее. Сценарий не был опубликован при жизни Салливана, и местонахождение автографной сценической части композитора не было известно публике, пока Теренс Рис не купил ее на аукционе в 1966 году и не организовал публикацию. Опера состоит из одного акта без устного диалога и длится около 40 минут. Как и "Суд присяжных" и "Какс и Бокс", он был поставлен в качестве поднятия занавеса к более коротким операм Гилберта и Салливана. Трижды выпущенные оперы Салливана с одним актом также имели успех.

Начало работы

Как Салливан пришел к сотрудничеству со Стивенсоном, неизвестно. Всего за десять недель до открытия "Зоопарка" в "Роялти-театре" состоялась премьера "Суд присяжных", с либретто более известного коллегу Салливана, У. С. Гилберта. Но в 1875 году Гилберт и Салливан еще не были постоянной командой. Салливан уже написал две оперы с Ф. С. Бернаном, а в конце 1874 года он отправился в Париж, чтобы увидеть одного из либреттистов Оффенбаха, Альберта Милло, хотя неизвестно, что произошло на этой встрече. В конце января 1875 года в газете The Times появилась реклама театра "Роялти": "В подготовке новая комическая опера, специально написанная для этого театра мистером Артуром Салливаном, в которой появятся мадам Доларо и Нелли Бромли". Реджинальд Аллен и другие писатели приняли это как рекламу для "Судебный процесс присяжных". Однако, как отметил Джордж МакЭлрой, в рекламе не упоминается либреттописец, что является странным упущением, если речь идет о Гилберте, поскольку в то время Гилберт был более известен лондонским зрителям, чем Салливан. Кроме того, в "Триал" нет места для двух главных дам, но в "Зоопарке" есть. МакЭлрой продемонстрировал, что январская реклама определенно не была для Trial, когда он обнаружил дополнительную рекламу в The Era от 14 марта 1875 года, в которой отмечалось, что "вследствие продолжающегося успеха La Périchole производство оперы мистера Салливана в двух действиях откладывается". Эта работа в двух действиях, должно быть, была чем-то совершенно другим, чем "Судебный процесс присяжных", который состоит из одного действия и начался всего одиннадцать дней спустя. Комментаторы предположили, что "Зоопарк" был снят поспешно, чтобы извлечь выгоду из успеха "Судного процесса". Например, Хьюз пишет: "Салливан был так укушен сценической ошибкой, что по просьбе другого менеджера он бросился в The Zoo с либреттистом, чью личность было бы лучше не раскрывать, поскольку он впоследствии сделал хорошую работу под псевдонимом". Но МакЭлрой задается вопросом, "как Салливан обнаружил и поставил этот либретто, относительно новичком, так быстро?" Он отмечает, что 13 марта 1875 года в сплетнической колонке в "Афинеуме" говорилось, что Салливан работал над новой музыкой для пьесы в "Святого Джеймса", хотя и для другой оперы. Из этого МакЭлрой предполагает, что Стивенсон уже работал над либретто "Зоопарка" для "Святого Джеймса", в то время как Салливан все еще был занят подготовкой к открытию "Судного процесса". Казалось бы, странно (хотя, действительно, возможно), чтобы Салливан предпринял совершенно новую оперу, спеша получить "Суд присяжных" на сцене. Но если бы было окончательно решено, что "Зоопарк" никогда не станет оперой в двух действиях, в то время как Салливан, возможно, уже сочинил номера для него, это было бы логичным временем, чтобы спасти их, сказав Стивенсону, чтобы сократить либретто до одного акта и перенести проект в другой театр. Дэвид Рассел Хальм дает дополнительные доказательства того, что музыка The Zoo, или, по крайней мере, ее часть, уже существовала до открытия Trial by Jury. Он отмечает, что эскизный манускрипт Салливана для "Судного процесса" содержит первые шестнадцать тактов соло для Ашера, которое было удалено до премьеры оперы под названием "Его светлость всегда уходит". Кроме ключевой смены, это та же мелодия, которую Салливан использовал для арии Карбоя в "Зоопарке", "Я любил ее нежно". Но поскольку Салливан включил в свой эскиз лишь небольшую часть мелодии, Хюльм пришел к выводу, что композитору "нужно было лишь несколько нот, чтобы напомнить ему о его намерениях. (Нигде больше в набросках мы не находим подобного сокращения.) Разумно предположить, что он смог сделать это, потому что он намеревался использовать готовый материал".

How Sullivan came to collaborate with Stephenson is uncertain. Just ten weeks before The Zoo opened, Trial by Jury premiered at the Royalty Theatre, with a libretto by Sullivan's more famous collaborator, W. S. Gilbert. But in 1875, Gilbert and Sullivan were not yet a permanent team. Sullivan had already written two operas with F. C. Burnand, and in late 1874 he had travelled to Paris to see one of Offenbach's librettists, Albert Millaud, although it is not known if anything came of that meeting. In late January 1875, The Times ran advertisements for the Royalty Theatre: "In preparation, a new comic opera composed expressly for this theatre by Mr. Arthur Sullivan, in which Madame Dolaro and Nelly Bromley will appear." Reginald Allen and other writers took this as an advertisement for Trial by Jury. However, as George McElroy noted, the advertisement does not mention a librettist, a peculiar omission if it was to have been W. S. Gilbert, since Gilbert was, at that point, better known to London theatregoers than Sullivan. Moreover, Trial has no place for two principal ladies, but The Zoo does. McElroy demonstrated that the January advertisement definitely was not for Trial, when he discovered a further advertisement in The Era of 14 March 1875, which noted that "In consequence of the continued success of La Périchole, the production of Mr. Sullivan's two act opera is postponed." That two act work must have been something entirely different from Trial by Jury, which is in one act, and which opened just eleven days later. Commentators have suggested that The Zoo was mounted hastily to capitalize on the success of Trial. For instance, Hughes writes, "Sullivan was so bitten by the stage bug that at the request of another manager he dashed off The Zoo, with a librettist whose identity it would be kinder not to reveal since he afterwards did good work under a nom de plume." But McElroy wonders "how Sullivan came to discover and set this libretto, by a relative beginner, so quickly?" He notes that a 13 March 1875 gossip column in the Athenæum said that Sullivan was working on new music for a piece at the St. James's, although for a different opera. From this, McElroy speculates that Stephenson was already working on the libretto of The Zoo for the St. James, while Sullivan was still busy preparing for the opening of Trial:

It would seem strange (though, indeed, possible) for Sullivan to have undertaken a completely new opera while rushing to get Trial by Jury on stage. But if it had been finally decided that The Zoo would never make a two act opera, while Sullivan had, perhaps, already composed numbers for it, this would have been a logical time to salvage them by telling Stephenson to boil the libretto down to one act and transferring the project to another theatre. David Russell Hulme provides further evidence that the music of The Zoo, or at least part of it, was already in existence before Trial by Jury opened. He notes that Sullivan's sketch manuscript for Trial contains the first sixteen bars of a solo for the Usher that was deleted before the opera's premiere, called "His Lordship's always quits". Aside from a key change, it is the same tune that Sullivan would use for Carboy's aria in The Zoo, "I loved her fondly." But because Sullivan entered only a bit of the tune in his sketch, Hulme concluded that the composer "needed only a few notes to remind him of his intentions. (Nowhere else in the sketches do we find similar curtailment.) It is reasonable to suggest that he was able to do this because he intended drawing on ready made material."

Ранние постановки

Опера открылась 5 июня 1875 года в театре Святого Джеймса в Лондоне под управлением Мари Литон, делясь счетом с комической пьесой У. С. Гилберта, Томом Коббом. Генриетта Ходсон играла Элиза Смит. "Суд присяжных" все еще проходил в театре "Роялти" с "Ла Перихолем". Теренс Рис заметил: "Здесь есть две, казалось бы, явные ссылки на "La Périchole" Оффенбаха, поскольку и комическая попытка самоубийства Карбоя, и усилия хора, чтобы оживить падающего дворянина, имеют свои параллели в работе Оффенбаха. Особенность этой имитации, по-видимому, заключается в том, что в то время La Périchole делился счетом с собственным Судом присяжных Суливана в театре, недалеком от Сент-Джеймса, и от зрителей в Зоопарке можно было бы разумно ожидать, что они знают об этом ". Зоопарк работал в течение трех недель до конца сезона Литона, затем переведен в театр Хеймаркет 28 июня 1875 года и закрыт 10 июля 1875 года. Его пятинедельный прокат, между двумя театрами, не был таким же успешным, как "Судебный процесс", хотя Курт Ганцль говорит, что он "достиг определенной степени успеха". Второй этап постановки "Зоопарка" состоялся в Филармоническом театре в Ислингтоне с 2 по 30 октября 1875 года, в котором Ричард Темпл (будущий главный басс-баритон в Савойских опер) играл роль дворянина в маскировке в зоопарке Томаса Брауна. Там она выходила вместе с "Георгианками" Оффенбаха. Затем Салливан несколько лет не позволял произвести оперу, хотя другие продюсеры были заинтересованы в ее возрождении. Аллен цитирует письмо от 22 июня 1877 года, в котором композитор писал в третьем лице: "Мистер Салливан просит сообщить мистеру Кауперу, что "Зоопарк" еще не был опубликован, и не будет пока не будут внесены значительные изменения". В письме своему другу Алану Коулу 22 ноября 1877 года он написал: "Они хотят возродить "Зоопарк" на Странд. Ты перепишешь его со мной?" Оба письма показывают, что композитор был недоволен тем, что он сделал в 1875 году. Последнее представление пьесы при жизни Салливана состоялось в театре Роялти с 14 апреля 1879 года по 3 мая 1879 года с Лотти Венн в роли Элиза и У. С. Пенли в роли мистера Гриндера. Не известно, что Салливан сделал какие-либо из пересмотров, которые он рассматривал в 1877 году. Когда-то считалось, что Салливан использовал музыку из "Зоопарка" в своих последующих композициях. В 1927 году Герберт Салливан и Ньюман Флауэр написали: "Зоопарк был мелочью, написанной Салливаном в 1875 году. Она никогда не была напечатана, и большая часть музыки была использована композитором в его поздних савойских операх". Это утверждение оказалось одним из многих вводящих в заблуждение утверждений в книге Салливана и Флоуэра, когда была вновь обнаружена партитура "Зоопарка". Никакого повторного использования музыки из "Зоопарка" не было выявлено.

The opera opened on 5 June 1875 at the St. James's Theatre in London under the management of Marie Litton, sharing the bill with a W. S. Gilbert comic play, Tom Cobb. Henrietta Hodson starred as Eliza Smith. Trial by Jury was still running at the Royalty Theatre with La Périchole. Terence Rees observed:

[T]here are two seemingly explicit references to Offenbach's La Périchole, for both Carboy's comic attempt at suicide and the efforts of the chorus to revive the swooning nobleman have their parallels in the Offenbach work. The particular point of this imitation seems to lie in the fact that La Périchole was at that time sharing the bill with Sullivan's own Trial by Jury at a theatre not too distant from the St James', and the audience at The Zoo might reasonably be expected to know this." The Zoo ran for three weeks until the end of Litton's season, then transferred to the Haymarket Theatre on 28 June 1875, and closed on 10 July 1875. Its five week run, between the two theatres, was not the hit that Trial by Jury had been, although Kurt Gänzl says that it "achieved a certain degree of success." There was a second production of The Zoo at the Philharmonic Theatre, Islington, from 2–30 October 1875, with Richard Temple (the future principal bass baritone in the Savoy Operas) starring as the nobleman in disguise at the zoo, Thomas Brown. There it ran together with Offenbach's Les géorgiennes. Sullivan then prevented the opera from being produced, for several years, although other producers were interested in reviving it. Allen quotes a letter of 22 June 1877, in which the composer wrote in the third person, "Mr. Sullivan begs to inform Mr. Cowper that the 'Zoo' has not yet been published, nor will it until considerable alterations have been made." In a letter to his friend Alan Cole on 22 November 1877, he wrote, "They want to revive the 'Zoo' at the Strand. Will you rewrite it with me?" Both letters suggest that the composer was less than satisfied with what he had done in 1875. The final production of the piece during Sullivan's lifetime was at the Royalty Theatre from 14 April 1879 to 3 May 1879, with Lottie Venne as Eliza and W. S. Penley as Mr. Grinder. Sullivan is not known to have made any of the revisions he had contemplated in 1877. It was once believed that Sullivan had re used the music of The Zoo in his later compositions. In 1927, Herbert Sullivan and Newman Flower wrote, "The Zoo was a trifle composed by Sullivan in 1875. It was never printed, and much of the music was used up again by the composer in his later Savoy operas." This statement turned out to be one of many misleading statements in Sullivan and Flower's book when the score of The Zoo was rediscovered. No re use of music from The Zoo has been identified.

Современные постановки

Герберт Салливан унаследовал рукопись "Зоопарка", и после смерти его вдовы Елены в 1957 году музыкальная партитура стала доступна. В 1966 году доктор Теренс Рис купил партитуру "Зоопарка" на аукционе и поручил создать оркестровые партии и вокальную партитуру. Современная премьера была дана Фулхэмской легкой оперой в 1971 году, транслировалась на BBC Radio 3 в 1972 году и впервые профессионально записана оперной компанией D'Oyly Carte в 1978 году с Королевским филармоническим оркестром; это было проведено Ройстоном Нэшем, и Джеффри Шоувлтон озвучил рассказ. Многие постановки шоу были сделаны с 1970-х годов. Профессиональное производство в США было дано Лайт-оперой Манхэттена в Нью-Йорке в 1980 году (вместе с Trial и Cox and Box), повторенным в 1981 году. Другие профессиональные постановки были сделаны в Северной Америке, в частности, на фестивале Шоу в Канаде в 1995 году, когда было проведено 92 представления в течение пяти месяцев. Огайо Лайт Опера исполнила пьесу в 1999 году. Около 1982 года в Королевском театре в Глазго, Шотландия, был представлен один спектакль с современным костюмом, сделанный шотландской оперой. Первая современная профессиональная полная постановка в Великобритании была показана весной 2007 года в театре Финборо в Лондоне. В 2007 году Чарльз Корт Опера впервые исполнила "Зоопарк в Сиренчестере". В феврале 2009 года та же компания исполнила оперу в Риверхаус Барн в Лондоне и на Международном фестивале Гилберта и Салливана в Бекстоне, Англия, в 2009 и 2010 годах. Они снова исполнили его на том же фестивале в Геттисбурге, Пенсильвания и Букстоне в 2011 году, в рамках тройного счета с Trial и Cox, который стал популярной группой вечера опер Салливана в одном акте. Производство 2015 года в Бостоне, штат Массачусетс, было сочетано с Медведем.

Синопсис

В зоологических садах гордые и упрямые британцы собираются, чтобы посмотреть на животных. Эскулапиус Карбой обнаружен стоящим на стуле с веревкой вокруг шеи. Хор настаивает, что если он собирается покончить с собой, он должен сначала сказать им причину. Карбой с радостью согласится. Он ухаживал за Леттией Гриндер, дочерью богатого бакалейщика. Ее отец, мистер Гриндер, не одобрял их отношений, но Карбой, аптекарий (фармацевт), смог общаться с ней "по рецептам". Но однажды этикетки для дозы мятной перы для Лэтиции и лосьона для спины ее отца были перепутаны. Карбой, веря, что убил свою любовь, потерял всякую надежду. Он намерен покончить с собой, но Элиза Смит, не глупый хранитель стола с напитками в зоопарке, запрещает это. Появляется любовник Элизы, Томас Браун, и они проводят романтический момент. Томас начинает покупать и быстро съедает удивительное количество напитков Элизы. Леттия входит, ищет Карбоя. Он удивляется, что она жива, но она объясняет, что она не выпила лосьон, как он боялся. Они тоже описывают свою вечную любовь, а затем объединяются с Томасом и Элиза, когда Элиза перечисляет замечательный каталог еды, которую только что съел Томас. Томас объясняет, что съел все ее продукты, чтобы доказать свою привязанность к ней. Затем Томас падает в обморок, и мужчины-зоохозяева спорят со своими женами о том, как его оживить. Карбой, объясняя, что он врач, просит толпу отойти в сторону и помочь. После быстрого осмотра он выписывает рецепт, который Элиза берет и заполняет. Томас вскоре очнулся, и перед тем, как снова потерять сознание, произнес бредовый комментарий, который подразумевает, что он является благородным. Карбой развязывает куртку пациента, и толпа шокирована, узнав, что Томас - рыцарь подвязки. Томас оживает, и оказывается, что он герцог Ислингтон (шутка, поскольку Ислингтон тогда был рабочим классом Кокни). Он замаскировался под обычного человека, чтобы найти себе скромную, добродетельную жену, не раскрывая своего истинного положения. Теперь, когда его секрет раскрыт, Томас произносит искаженную, но хорошо принятую речь и, следуя совету проницательной толпы, решает предложить Элизе брак, как только он сможет измениться в свой "родной вид". Он выходит. Мистер Гриндер приезжает в поисках Карбоя и Летиции, но никто не хочет ему помочь. Элиза возвращается и расстроена, обнаружив, что Томас исчез. Забавленная толпа таинственно говорит ей, что он скоро вернется. Елиза, все еще расстроенная, жалуется, что она простой маленький ребенок, который не может понять, почему богатые люди всегда наполняют ее подарками и приглашениями. Гриндер возвращается, чтобы встретиться со своей непослушной дочерью и её любимым аптекарем. Леттиция просит отца позволить ей выйти замуж за Карбоя, но Гриндер снова отказывается. Услышав это, Карбой просит толпу верёвку, чтобы повеситься. Не сумев этого, и после долгого прощания с Лэтицией, он направляется в медвежью яму в надежде быть убитым страшными существами. Томас Браун вновь входит, теперь одетый как герцог Ислингтонский, и он великолепно предлагает сделать Элизу своей герцогиней. Она вскрикнула, не желая оставлять своих любимых животных, но Томас сказал ей не беспокоиться: он купил их всех! Карбой возвращается. Его попытка самоубийства провалилась, на этот раз потому что медвежьи ямы ремонтируют, и медведей переместили. Он клянется отправиться в логово льва, но герцог останавливает его. Томас достиг финансового урегулирования с мистером Гриндером, который теперь готов принять Карбоя в качестве своего зятя. Две пары влюбленных объединяются, и все заканчивается счастливо, с публикой, гордо заявляющей, что "британцы никогда, никогда не будут рабами!"

At a zoological gardens, the proud and opinionated British Public gather to look at the animals. Æsculapius Carboy is discovered standing on a chair with a rope around his neck. The chorus insist that if he is going to commit suicide, he must first tell them the reason why. Carboy happily obliges. He had wooed Lætitia Grinder, the daughter of a prosperous grocer. Her father, Mr. Grinder, disapproved of their relationship, but Carboy, an apothecary (pharmacist), was able to communicate with her "in prescriptions." But one day, the labels for a dose of peppermint for Lætitia and a lotion for her father's back were mixed up. Carboy, believing that he has killed his love, has despaired of all hope. He intends to kill himself, but Eliza Smith, the no nonsense keeper of the refreshment stall at the zoo, forbids it. Eliza's beau, Thomas Brown, appears, and they spend a romantic moment. Thomas begins to purchase and rapidly eat an astonishing amount of Eliza's refreshments. Lætitia enters, looking for Carboy. He is surprised to find her alive, but she explains that she did not drink the lotion as he had feared. They too describe their everlasting love and then combine with Thomas and Eliza as Eliza lists the remarkable catalogue of the food that Thomas has just eaten. Thomas explains that he has eaten all of her wares to prove his affection for her. Thomas then faints, and the male zoogoers argue with their wives about how to revive him. Carboy, explaining that he is a physician, asks the crowd to stand back and steps in to help. After making a quick examination, he writes a prescription, which Eliza takes to be filled. Thomas now revives briefly, and before passing out again, makes a delirious comment that implies that he is of noble birth. Carboy unfastens his patient's jacket, and the crowd are shocked to find that Thomas is a Knight of the Garter. Thomas revives, and it turns out that he is the Duke of Islington (a joke reference, since Islington was then a working class Cockney neighbourhood). He had disguised himself as a commoner so that he could search for a humble, virtuous wife without revealing his true rank. Now that his secret is discovered, Thomas makes a garbled but well received speech and, taking the perceptive crowd's advice, resolves to propose marriage to Eliza as soon as he can change into his "native guise." He exits. Mr. Grinder arrives looking for Carboy and Lætitia, but no one will help him. Eliza returns and is upset to find that Thomas has disappeared. The amused crowd tell her, mysteriously, that he will return soon. Still upset, Eliza laments that she is a simple little child who cannot understand why wealthy men have always showered her with gifts and invitations. Grinder returns, confronting his disobedient daughter and her beloved apothecary. Lætitia begs her father to let her marry Carboy, but Grinder once again refuses. Hearing this, Carboy asks the crowd for a rope with which to hang himself. Failing at that, and after bidding Lætitia a lengthy farewell, he heads for the bear pit in the hopes of being killed by the fearsome creatures. Thomas Brown re enters, now dressed as befits the Duke of Islington, and he grandly proposes to make Eliza his Duchess. She bursts into tears, reluctant to leave her beloved animals behind, but Thomas tells her not to worry: he has bought them all! Carboy now returns. His suicide attempt has failed, this time because the bear pit is being renovated, and the bears have been moved. He vows to head for the lion's den, but the Duke stops him. Thomas has reached a financial settlement with Mr. Grinder, who is now willing to accept Carboy as his son in law. The two pairs of lovers are united, and all ends happily, with the public proudly declaring that "Britons never, never will be slaves!"

Музыкальные номера

- Нет, не могу. 1. Второй. "Британская публика" (Хор) Нет. Второй. "Я любил ее нежно" (Карбой и хор) No 1 Третье. "А теперь вернемся к "Ах, девчонка" (Карбой и хор, затем Том и Элиза) Нет. 4. Нельзя. "Песня Летиции" (Летиция) Нет. 4б. "Где он?" Пять. "Опять лицо" (Карбой, Летиция, Элиза, Том) Нет. 6, "Помощь! Помогите!" (Том и хор) Нет. Семь. "Охраны! Подростки!" (Том, соло и хор) Номер. 8 и 9. "Дамы и господа, мы собираем из того, что вы сказали" (Том и хор) Десять. "Где моя дочь?" Нет, нет, нет. Одиннадцать. "Я простой маленький ребенок" (Элиза) 12 "Отец мой!" (Летиция, Карбой, Гриндер и Хор) Нет. Тринадцать. "Что я вижу в этой маскировке?" (Финал)