Samothrace temple complex

Введение

Древнегреческое святилище греческих богов Самотракийский храмовый комплекс, известный как Святилище великих богов (современный греческий: Ιερό των Μεγάλων Θεών Ieró ton Megálon Theón), является одним из главных пангельянских религиозных святилищ, расположенных на острове Самотракия в пределах большей Фракии. Построенный непосредственно к западу от валов города Самофраки, он был, тем не менее, независимым, о чем свидетельствует отправка городских послов во время праздников. Он отмечался по всей Древней Греции за ее религию Мистерий. Многие известные люди были посвященными, включая историка Геродота, одного из немногих авторов, оставивших несколько подсказок о природе тайн, спартанского лидера Лисандра и многочисленных афинян. Храмовый комплекс упоминается Платоном и Аристофаном. В эллинистический период, после инвиституры Филиппа II, он сформировал македонское национальное святилище, где преемники Александра Великого соревновались, чтобы превзойти друг друга щедростью. В течение всего римского периода он оставался важным религиозным центром. Адриан посетил его, а Варро описал загадки. Культ исчезает из истории к концу поздней античности, когда храм был бы закрыт во время преследования язычников в поздней Римской империи.

Культ великих богов

Идентичность и природа богов, почитаемых в святилище, остаются в значительной степени загадкой, в основном потому, что произносить их имена было табу. В литературных источниках древности они упоминаются под общим названием "Кабери" (греч. Κάβειροι Kábiroi), в то время как на надписях, найденных на месте, они носят более простой эпитет богов или великих богов, который был титулом или состоянием бытия, а не фактическим именем (Μεγάλοι Θεοί Megáloi Theoí).

Пантеон Самофракии

Пантеон Великих Богов состоит из многочисленных хтонических божеств, в основном предшествующих прибытию греческих колонистов на остров в 7 веке до нашей эры, и собирающихся вокруг одной центральной фигуры - Великой Матери. Великая Мать, богиня, часто изображаемая на самофракийских монетах в виде сидящей женщины с львом рядом. Её первоначальное тайное имя было Аксиэрос. Она связана с Анатолийской Великой Матерью, Фригийской Горой и Троянской Богиней-Матерью Горы Иды. Греки связывали ее с Деметрой, богиней плодородия. Великая Мать - всемогущая госпожа дикого мира гор, почитаемая на священных скалах, где ей приносили жертвы и подношения. В святилище Самофраки эти алтари соответствуют порфировым выступам различных цветов (красный, зеленый, синий или серый). Для ее верных, ее сила также проявлялась в венах магнитного железа, из которых они изготавливали кольца, которые посвященные носили как признаки признания. Некоторые из этих колец были найдены в гробницах в соседнем некрополе. Гекате, под именем Зеринтия, и Афродита Зеринтия, две важные богини природы, одинаково почитаются в Самофраке, их культ был отстранен от культа Великой Матери и более тесно идентифицирован с божествами, более знакомыми грекам. Кадмилос (Καδμίλος), супруга Аксиэроса, является богом плодородия, идентифицированным греками как Гермес; фаллическое божество, священными символами которого были голова барана и дубинка (керикеион), которая, очевидно, была фаллическим символом и может быть найдена на некоторых валютах. Два других мужских божества сопровождают Кадмилоса. Они могут соответствовать двум легендарным героям, которые основали самутракийские тайны: братьям Дарданосу (Δάρδανος) и Ясиону (ασίων), также называемым Этионом (Ηετίων). Греки связывают их с Диоскури, божественными близнецами, которые были популярны как защитники моряков в беде. Пара подземных божеств, Аксиокерсос и Аксиокерса, идентифицируются с Адесом и Персефоной, но, похоже, не являются частью первоначальной группы доэлленских божеств. Легенда (знакомая грекам) о изнасиловании богини плодородия богом подземного мира также играет роль в священных драмах, отмечаемых в Самофраке; хотя и менее, чем в Элеусине. В более поздний период этот же миф был связан с браком Кадмоса и Гармонии, возможно, из-за сходства имен с Кадмилосом и Электрой.

The Pantheon of the Great Gods consists of numerous chthonic deities, primarily predating the arrival of Greek colonists on the island in the 7th century BC, and congregating around one central figure – the Great Mother. The Great Mother, a goddess often depicted on Samothracian coinage as a seated woman, with a lion at her side. Her original secret name was Axiéros. She is associated with the Anatolian Great Mother, the Phrygian Mount, and the Trojan Mother Goddess of Mount Ida. The Greeks associated her equally with the fertility goddess Demeter. The Great Mother is the all powerful mistress of the wild world of the mountains, venerated on sacred rocks where sacrifices and offerings were made to her. In the sanctuary of Samothrace, these altars correspond to porphyry outcroppings of various colours (red, green, blue, or grey). For her faithful, her power also manifested itself in veins of magnetic iron, from which they fashioned rings that initiates wore as signs of recognition. A number of these rings were recovered from the tombs in the neighbouring necropolis. Hecate, under the name of Zerynthia, and Aphrodite Zerynthia, two important nature goddesses, are equally venerated at Samothrace, their cult having been distanced from that of the Great Mother and more closely identified with deities more familiar to the Greeks. Kadmilos (Καδμίλος), the spouse of Axiéros, is a fertility god identified by the Greeks as Hermes; a phallic deity whose sacred symbols were a ram's head and a baton (kerykeion), which was obviously a phallic symbol and can be found on some currency. Two other masculine deities accompany Kadmilos. These may correspond to the two legendary heroes who founded the Samothracean mysteries: the brothers Dardanos (Δάρδανος) and Iasion (Ἰασίων), also called Eetion (Ηετίων). They are associated by the Greeks with the Dioscuri, divine twins popular as protectors of mariners in distress. A pair of underworld deities, Axiokersos and Axiokersa, are identified to Hades and Persephone, but do not appear to be part of the original group of pre Hellenic deities. The legend (familiar to the Greeks) of the rape of the goddess of fertility by the god of the underworld also plays a part in the sacred dramas celebrated at Samothrace; although less so than at Eleusis. During a later period this same myth was associated with that of the marriage of Cadmos and Harmony, possibly due to a similarity of names to Kadmilos and Electra.

Ритуалы

Все святилище было открыто для всех, кто хотел поклоняться Великим Богам, хотя доступ к зданиям, посвященным таинствам, был зарезервирован для посвященных. Эти ритуалы и церемонии проводились жрицей в служении народу. Главной жрицей, а часто и пророчицей, называли Сибил, или Кибель. Наиболее распространенные ритуалы не отличались от обычаев других греческих святынь. Молитвы и мольбы сопровождались кровными жертвами домашних животных (овещей и свиней), сожженных в священных очагах (εσχάραι eschárai), а также ливанными подношениями к хтонным божествам в круговых или прямоугольных ритуальных ямах (βόθρος bóthros). Использовалось большое количество каменных алтарей, самый большой из которых был окружен монументальным ограждением в конце IV века до н.э. (план сайта, номер 11). Главный ежегодный праздник, который привлекал на остров делегатов со всего греческого мира, вероятно, проходил в середине июля. Он состоял из представления священной пьесы, которая подразумевала ритуальную свадьбу (ιερός γάμος hierós gámos); это, возможно, имело место в здании с стеной танцора, которая была построена в 4 веке до нашей эры. В эту эпоху возникло убеждение, что поиски пропавшей девушки, за которыми последовал ее брак с богом подземного мира, представляли брак Кадмоса и Гармонии. Фриз (см. фото ниже), на котором указано Теменос, может быть намеком на этот брак. Около 200 года до н.э. к фестивалю был добавлен Дионисийский конкурс, чему способствовало строительство театра (план сайта, номер 10) напротив большого алтаря (план сайта, номер 11). Согласно местному мифу, именно в эту эпоху город Самофракия почтил поэта из Яссоса в Карии за то, что он сочинил трагедию Дарданос и совершил другие акты доброй воли вокруг острова, города и святилища. Многочисленные приношения к обетам приносились в святилище, которые помещались в здании, построенном специально для этой цели, рядом с большим алтарем (план площадки, номер 12). Пожертвованиями могли быть статуи из бронзы, мрамора или глины, оружие, вазы и т. д. Однако из-за расположения Самофраки на оживленных морских маршрутах культ был особенно популярен, и многочисленные, часто очень скромные подношения нашли свой путь туда: раскопки обнаружили ракушки и рыболовные крючки, которые предлагали моряки или рыбаки, которые, вероятно, благодарили божества за то, что они защитили их от опасностей моря.

The whole of the sanctuary was open to all who wished to worship the Great Gods, although access to buildings consecrated to the mysteries was understood to be reserved for initiates. These rituals and ceremonies were presided over by the priestess in service to the people. The head priestess, and often a prophetess, was titled a Sybil, or Cybele. The most common rituals were indistinguishable from practice at other Greek sanctuaries. Prayer and supplications accompanied by blood sacrifices of domestic animals (sheep and pigs) burnt in sacred hearths (εσχάραι eschárai), as well as libations made to the chthonic deities in circular or rectangular ritual pits (βόθρος bóthros). A large number of rock altars were used, the largest of which was surrounded by a monumental enclosure at the end of the 4th century BC (site plan, number 11). The major annual festival, which drew envoys to the island from throughout the Greek world, probably took place in mid July. It consisted of the presentation of a sacred play, which entailed a ritual wedding (ιερός γάμος hierós gámos); this may have taken place in the building with the Dancer's Wall which was built in the 4th century BC. During this era the belief arose that the search for the missing maiden, followed by her marriage to the god of the underworld, represented the marriage of Cadmos and Harmonia. The frieze (see photo below) on which the Temenos is indicated may be an allusion to this marriage. Around 200 BC, a Dionysian competition was added to the festival, facilitated by the construction of a theatre (site plan, number 10) opposite the great altar (site plan, number 11). According to local myth, it is in this era that the city of Samothrace honoured a poet of Iasos in Caria for having composed the tragedy Dardanos and having effected other acts of good will around the island, the city, and the sanctuary. Numerous votive offerings were made at the sanctuary, which were placed in a building made for the purpose next to the great altar (site plan, number 12). Offerings could be statues of bronze, marble or clay, weapons, vases, etc. However, due to Samothrace's location on busy maritime routes the cult was particularly popular and numerous often very modest offerings found their way there: excavations have turned up seashells and fish hooks offered by mariners or fishermen who were likely thanking the divinities for having protected them from the dangers of the sea.

Начало

Уникальной особенностью культа тайн Самофракеи была его открытость: по сравнению с Элевсинскими Мистериями, для посвящения не было никаких предпосылок для возраста, пола, статуса или национальности. В нем могли участвовать все: мужчины и женщины, взрослые и дети, греки и негреки, свободные, наемники и рабы. Инициация не ограничивалась определенной датой, и посвященный мог в один и тот же день достичь двух последовательных степеней тайны. Единственное условие, которое требовалось, - это присутствие в святилище. Первой стадией посвящения был миезис (μύησις). Священный рассказ и специальные символы были открыты мистесам (μύστης); то есть посвященным. Таким образом, Геродоту было дано откровение о значении фаллических изображений Гермеса Кадмилоса. По словам Варро, символы, открытые в этот раз, символизировали небо и землю. В обмен на это откровение, которое держалось в тайне, посвященному давали гарантию определенных привилегий: надежду на лучшую жизнь, и в частности защиту на море, и, возможно, как в Элеузине, обещание счастливой жизни после смерти. Железный кольцо, подверженное божественной силе магнитных камней, вероятно, был еще одним символом защиты, предоставленным во время посвящения. Подготовка к посвящению проходила в небольшой комнате к югу от Анакторона (план площадки, номер 16; буквально Дом лордов), тип сакристии, где посвященный был одет в белое и ему давали лампу. Затем миезис проходил в Anaktoron, большом зале, способном вместить многочисленных уже посвященных верующих, которые посещали церемонию, сидя на скамейках вдоль стен. Посвященный совершал ритуальный омовение в бассейне, расположенном в юго-восточном углу, а затем в круглом яме приносил богам ливанную жертву. В конце церемонии посвященный занимал свое место, сидя на круглом деревянном трибуне, обращенном к главной двери, в то время как вокруг него проходили ритуальные танцы. Затем его отвели в северную комнату, святилище, где он получил откровение. Доступ в это святилище был запрещен для не посвященных. Посвященному давался документ, удостоверяющий его посвящение в таинства, и мог, по крайней мере в более поздний период, заплатить за то, чтобы его имя было выгравировано на памятной доске. Вторая степень посвящения называлась эпоптией (εποπτεία, буквально, созерцание). В отличие от одного года между степенями, который требовался в Элевсине, вторая степень в Самофраке могла быть получена сразу после миеза. Несмотря на это, его реализовали лишь небольшое количество посвященных, что позволяет нам полагать, что он включал в себя некоторые сложные условия, хотя вряд ли эти условия были финансовыми или социальными. Lehman оценил, что это касается моральных вопросов, так как кандидат был допрошен и должен был признаться в своих грехах. Это прослушивание проходило ночью перед Иероном (план площадки, номер 13; буквально святое место). Здесь был найден фундамент, который мог бы поддерживать гигантский факел; в целом, обнаружение многочисленных ламп и опор факелов по всему этому месту подтверждает ночной характер ритуалов посвящения. После допроса и последующего прощения, присуждаемого священником или чиновником, кандидат был доставлен в Иероном, который также служил эпопцией (местом созерцания), где проводилось ритуальное очищение и приносилась жертва в священном очаге, расположенном в центре "святого святых". Затем посвященный шел к апсиде в задней части здания, которая, вероятно, была призвана напоминать гроту. Иерофант (ιεροφάντης hierophántes), иначе известный как инициатор, занимал свое место на платформе (βήμα béma), в апсиде, где он читал литургию и отображал символы тайн. Во времена римской эпохи, около 200 года н.э., вход в Иерону был изменен, чтобы позволить вход живым жертвенным приношениям. Внутри был построен парапет для защиты зрителей, а в апсиду была встроена крипта. Эти изменения позволили праздновать Криоболию и Тауроболию Анатолийской Магна Матер, которые были введены в эпоптеи в это время. Новые обряды видели посвященного, или, возможно, только священника по прокси, спускаются в яму в апсиде. Кровь жертвенных животных затем проливалась на него или ее в форме обряда крещения.

A unique feature of the Samothracean mystery cult was its openness: as compared to the Eleusinian Mysteries, the initiation had no prerequisites for age, gender, status or nationality. Everyone, men and women, adults and children, Greeks and non Greeks, the free, the indentured, or the enslaved could participate. Nor was the initiation confined to a specific date and the initiate could on the same day attain two successive degrees of the mystery. The only condition, in fact, was to be present in the sanctuary. The first stage of the initiation was the myesis (μύησις). A sacred account and special symbols were revealed to the mystes (μύστης); that is to say the initiate. In this fashion, Herodotus was given a revelation concerning the significance of phallic images of Hermes Kadmilos. According to Varro, the symbols revealed on this occasion symbolized heaven and earth. In return for this revelation, which was kept secret, the initiate was given the assurance of certain privileges: Hope for a better life, and more particularly protection at sea, and possibly, as at Eleusis, the promise of a happy afterlife. During the ceremony the initiate received a crimson sash knotted around the waist that was supposed to be a protective talisman. An iron ring exposed to the divine power of magnetic stones was probably another symbol of protection conferred during the initiation. The preparation for the initiation took place in a small room south of the Anaktoron (site plan, number 16; literally the House of the Lords), a type of sacristy where the initiate was dressed in white and was given a lamp. The myesis then took place in the Anaktoron, a large hall capable of accommodating numerous already initiated faithful, who would attend the ceremony seated on benches along the walls. The initiate carried out a ritual washing in a basin situated in the southeast corner and then made a libation to the gods in a circular pit. At the end of the ceremony, the initiate took his place seated on a round wooden platform facing the principal door while ritual dances took place around him. He was then taken to the north chamber, the sanctuary where he received the revelation proper. Access to this sanctuary was forbidden to non initiates. The initiate was given a document attesting to his initiation in the mysteries and could, at least during the later period, pay to have his name engraved on a commemorative plaque. The second degree of the initiation was called the epoptia (εποπτεία, literally, the contemplation). Unlike the one year interval between degrees which was demanded at Eleusis, the second degree at Samothrace could be obtained immediately after the myesis. In spite of this, it was only realized by a small number of initiates, which leads us to believe that it involved some difficult conditions, though it is unlikely that these conditions were financial or social. Lehman assessed that it concerned moral issues, as the candidate was auditioned and required to confess his sins. This audition took place overnight in front of the Hieron (site plan, number 13; literally the holy place). A foundation was recovered here which could have supported a giant torch; generally speaking, the discovery of numerous lamps and torch supports throughout this site confirms the nocturnal nature of the initiation rites. After the interrogation and the eventual absolution awarded by the priest or official the candidate was brought into the Hieron, which also functioned as an epoption (place of contemplation) where ritual cleansing took place and sacrifice was made into a sacred hearth located in the center of the "holy of holies". The initiate then went to an apse in the rear of the building, which was probably intended to resemble a grotto. The hierophant (ιεροφάντης hierophántes), otherwise known as the initiator, took his place on a platform (βήμα béma), in the apse where he recited the liturgy and displayed the symbols of the mysteries. During the Roman era, towards 200 AD, the entrance to the Hieron was modified to permit the entrance of live sacrificial offerings. A parapet was constructed in the interior to protect the spectators and a crypt was fitted into the apse. These modifications permitted the celebration of the Kriobolia and the Taurobolia of the Anatolian Magna Mater, which were introduced to the epopteia at this time. The new rites saw the initiate, or possibly only the priest by proxy, descend into a pit in the apse. The blood of the sacrificial animals then flowed over him or her in the fashion of a baptismal rite.

Описание заповедника

На первый взгляд местоположение в Самофраке может показаться несколько запутанным; это связано с сочетанием необычной топографии и длительным периодом в два века, в течение которого был разработан сайт. Святилище занимает три узких террасы на западных склонах горы Георгий, разделенных двумя крутыми ручьями. Вход находится на востоке через Птолемей II пропилей, также известный как Птолемей (план No 20), который простирается по восточному ручью и функционирует как мост. Непосредственно к западу, на первой террасе, находится несколько круглая мощеные депрессия, содержащая алтарь в центре, который, несомненно, был жертвенной зоной; хотя точная функция этого места не была дополнительно определена. Извилистая тропа спускается к главной террасе, между двумя ручьями, где можно найти основные памятники культа. Большой толос, Арсинойон, или Арсиной Ротонда (план No 15), крупнейшее покрытое круглое пространство в древнегреческом мире (диаметр 20 м), возможно, служило для приветствия теорои, священных послов, делегированных городами и ассоциациями для участия в больших праздниках в святилище. Из-за украшений из розетки и черепицы с головами быков некоторые полагают, что здесь также могли совершаться жертвоприношения. Ротонда была построена на более старом здании, из которого сохранился только фундамент. Резервуар Арлингтон Массачусетс, резервуар с водой в 2 миллиона галлонов, основан на одной из реконструкций ротонды. Прямо у входа в святилище находится самое большое здание, здание танцовщицы Фриз (план No 14), иногда называемое Теменос, так как оно соответствует монументальному ограждению, обозначающему гораздо более старую жертвенную зону. Существует большое разнообразие в реконструированных планах этой части участка (сравните, например, различные издания археологического руководства Лемана - план, использованный в этой статье, отражает 4-е издание). По сути, это простой двор, которому предшествует ионный пропилей, украшенный фризом известного танцора (фото ниже). Возможно, его проектировщиком был знаменитый архитектор Скопа. Самое важное здание культа, эпоптейон, находится к югу от Теменоса. На этом здании находится надпись Hieron (план No 13). Неизвестно, кто посвятил это здание, но, учитывая великолепие, вероятно, это был королевский. Это какой-то тип храма, но нет периптеров (окружающих колонны) и только один простиль (частично восстановленный см. фото выше). Архитектурная орнаментация фасада примечательна своей элегантностью. Внутри находится самый большой неподдерживаемый пролет в древнегреческом мире - 11 метров. Южный конец этого здания - апсида (фр. abside inscrite), которая составляет самую священную часть. Эта апсида может представлять, по мнению Р. Жинувеса, гроту для проведения хтонических ритуалов. Главный алтарь и здание для выставления обетов находятся к западу от Хирона (планы No 11 и 12). Анакторон, здание для приветствия миеза, расположено к северу от Арсинойской ротонды, хотя видимая версия датируется имперской эпохой. Третья и последняя терраса, к западу от духовного центра святилища, в основном занята почитаемыми зданиями, такими как Милетское здание, названное так, поскольку оно было посвящено гражданином Милета (план No 5), и Неорион, или военно-морской памятник (план No 6). Здесь также расположен банкетный зал (план No 7). Три других небольших эллинистических сокровища не очень известны (план сайта, номера от 1 до 3). На центральной террасе расположена большая крыльцовая площадка (длина 104 м, план No 8), которая служит монументальным фоном святилища над театром. Именно в этой части участка можно найти самые последние следы занятия: квадратный византийский форт, построенный из сокровищ, поскольку он использовал строительный материал с первоначального участка. Диодор Сицилийский (III.55) повествует легенду о храме, основанном Мириной, до того, как она была побеждена Мопсом и Сипилом и убита: После этого, покоряя некоторые из остальных островов, она попала в шторм, и после того, как она вознесла молитвы о своей безопасности Матерь Богов, она была доставлена на один из необитаемых островов; этот остров, в соответствии с видением, которое она увидела в своих снах, она сделала священным для этой богини, и установила алтари там и принесла великолепные жертвы. Она также дала ему имя Самотраки, что означает, когда переводится на греческий язык, "Священный остров", хотя некоторые историки говорят, что он раньше назывался Самос, а ...

The Samothrace site may appear to be somewhat confusing at first glance; this is due to a combination of the unusual topography and the two century long period over which the site was developed. The sanctuary occupies three narrow terraces on the west slopes of mount Hagios Georgios, separated by two steep banked torrents. The entrance is in the east through the Ptolemy II propylaeum, also known as the Ptolemaion (site plan number 20), which spans the eastern brook and functions as a bridge. Immediately to the west, on the first terrace, there is a somewhat circular paved depression, containing an altar in the centre, which was undoubtedly a sacrificial area; although the precise function of this place has not further been determined. A winding path descends towards the main terrace, between two brooks, where the main monuments to the cult can be found. A large tholos, the Arsinoëion, or Arsinoë Rotunda (site plan number 15), the largest covered round space in the ancient Greek world (20 m in diameter), may have served to welcome the theoroi, sacred ambassadors delegated by cities and associations to attend the great festivals at the sanctuary. The decoration of rosettes and garlanded bull's heads leads some to believe that sacrifices may have also taken place here. The rotunda was built on an older building of which only the foundation has remained. The Arlington Massachusetts Reservoir, a 2,000,000 gallon water tank, is based on one of the reconstructions of the rotunda. Right at the opening of the path leading to the sanctuary, one finds the largest building, the Building of the Dancer's Frieze (site plan number 14), sometimes called the Temenos, as it corresponds to a monumental enclosure marking a much older sacrificial area. There is a great deal of variance in reconstructed plans for this portion of the site (compare for example the different editions of Lehman's archeological guide — the plan used in this article reflects the 4th edition). It is in essence a simple court preceded by an ionic propylaeum decorated with the well known dancer's frieze (photo below). The celebrated architect Scopas may have been the designer. The most important building of the cult, the epopteion, is located to the south of the Temenos. This building bears the inscription of Hieron (site plan number 13). It is not known who dedicated this building, but given the magnificence was likely a royal. It is some type of temple, but there is no peripteros (surround of columns) and only a single prostyle (partly restored – see photo above). The architectural ornamentation of the facade is noteworthy for its elegance. The interior boasts the largest unsupported span in the ancient Greek world – 11 metres. The south end of this building is an apse (fr: abside inscrite), which constitutes the most sacred portion. This apse may represent, according to R. Ginouvès, a grotto for conducting chthonic rituals. The main altar, and the building for displaying votive offerings, are located to the west of the Hieron (site plan numbers 11 & 12). The Anaktoron, the building for greeting the myesis is located north of the Arsinoë Rotunda, though the version currently visible dates to the imperial era. The third and final terrace, West of the spiritual centre of the sanctuary, is primarily occupied by votive buildings such as the Miletean Building, so named as it was dedicated by a citizen of Miletus (site plan number 5), and the Neorion, or naval monument (site plan number 6). It is also the location of a banquet hall (site plan number 7). Three other small Hellenistic treasures are not well known (site plan, numbers 1 to 3). Overlooking the central terrace, the space is above all dominated by a very large portico (104 m long; site plan number 8) which acts as a monumental backdrop to the sanctuary, above the theatre. It is in this area of the site that the most recent traces of occupation can be found: a square Byzantine fort in effect built of treasure; as it re used building material from the original site. Diodorus Siculus (III.55) relates a legend of the temple being founded by Myrina, before she was defeated by Mopsus and Sipylus, and slain:

After that, while subduing some of the rest of the islands, she was caught in a storm, and after she had offered up prayers for her safety to the Mother of the Gods, she was carried to one of the uninhabited islands; this island, in obedience to a vision which she beheld in her dreams, she made sacred to this goddess, and set up altars there and offered magnificent sacrifices. She also gave it the name of Samothrace, which means, when translated into Greek, 'Sacred Island', although some historians say that it was formerly called Samos and was then given the name of Samothrace by Thracians who at one time dwelt on it. However, after the Amazons had returned to the continent, the myth relates, the Mother of the Gods, well pleased with the island, settled in it certain other people, and also her own sons, who are known by the name of Corybantes; who their father was, is handed down in their rites as a matter not to be divulged; and she established the mysteries which are now celebrated on the island and ordained by law that the sacred area should enjoy the right of sanctuary.

Исследование территории

В XVII и XVIII веках интерес к этому месту вновь вызвал интерес к таинственным религиям. После открытия в 1863 году статуи Крылатой Победы Самофраки, которая сейчас находится в Лувре, французским консулом Шарлем Шампозо (поставленным в Адрианополь), французская команда Девилля и Кокарта провела первые археологические раскопки на этом месте в 1866 году. Австриец А. Конзе был следующим, кто раскопал место в 1873 и 1876 годах: он очистил Птолемайон и стою и провел некоторые поверхностные раскопки в Хиероне, Арсиноэионе, а также в Теменосе. Эта работа была опубликована в двух томах необычайно высокого качества для того времени. В соответствии с соглашением с турецким правительством австрийцы поделились своими открытиями: многочисленные архитектурные фрагменты отправились в Венский музей истории искусств, а другие были отправлены в Галлиполи, а затем в Стамбульский археологический музей. Шампозо вернулся в 1891 году, чтобы найти блоки, которые образовали нос корабля, на котором была установлена статуя Крылатой Победы Самофраки в Париже, и в это время обнаружил театр. Французская школа в Афинах и Университет Карла в Праге (Салач и Фернан Чапутуэр) также проводили совместную работу в период с 1923 по 1927 год, прежде чем Институт изящных искусств (Нью-Йоркского университета) начал свои первые раскопки в 1938 году, в ходе которых был обнаружен Анакторон. Перерыв в работе был вызван войной, в течение которой площадка сильно пострадала в результате болгарской оккупации, они вернулись в 1948 году и продолжают работать по сей день. В 1956 году была проведена частичная реконструкция (анастилоз) фасада Hiéron.