Введение

Итальянский архитектор (1896-1945) Джузеппе Пагано (20 августа 1896 - 22 апреля 1945) - итальянский архитектор, известный своим участием в движении рационалистической архитектуры в Италии до конца Второй мировой войны. Он проектировал выставки, мебель и интерьеры и был фотографом-любителем. Он также был долгое время редактором журнала Casabella .

Предыстория

Джузеппе Погатшниг родился в Паренцо, Истрия, (тогда в Австро-Венгерской империи), ныне Пореч, часть Хорватии. После обучения в итальянском лицее в Триесте, он бежал, чтобы присоединиться к итальянской армии в начале Первой мировой войны и принял итальянское имя Пагано. Дважды был ранен и дважды пленен, но сумел сбежать. В годы, последовавшие сразу за войной, Пагано был связан с националистической и фашистской политикой и был одним из основателей первой фашистской партии в своем родном городе Паренцо.

Архитектура

В 1924 году Пагано окончил Политехническое училище Турина, получив степень в области архитектуры. В конце 1920-х годов он начал проектировать мосты и здания, в том числе офисное здание Гуалино в Турине (1928) с Джино Леви Монталчини, а также работал над рядом павильонов выставок для Туринской выставки 1929 года. В 1931 году он переехал в Милан, чтобы работать в La Casa Bella, основанной Гидо Марангони в 1928 году. Он работал вместе с Эдоардо Персико, Анной Марии Мазукчелли, Джулией Веронези, Джанкарло Паланти, Марио Лабо, Анольдоменико Пика и Джулио Карло Арган, и вместе они превратили журнал о доме и декорации в ключевую платформу для архитектурных и политических дебатов.

Философия

С конца 1920-х годов Пагано принял рационалистическую позицию, под влиянием футуризма и европейских авангардов. Он стал архитектором, попавшим между теорией и практикой фашистской Италии, подход которого выступал за триаду Единства, Абстракции и Сплоченности. Он имел значительную карьеру в качестве писателя и защитника рационалистической архитектуры в прессе, особенно Касабеллы, чье имя он вскоре изменил с La Casa Bella, когда стал директором журнала в 1933 году вместе с неаполитанским художественным критиком Эдоардо Персико. Пагано и Персико произвели революцию в графическом формате и использовали свою редакционную позицию, чтобы призвать к оружию единомышленников, которые верили в силу архитектуры, чтобы преобразовать современные стили, и жестоко критиковать тех, кто свел ее к "сборке стилей".

Дизайн выставки и павильона

Туринская выставка 1928 года стала первым попыткой Пагано в области выставочного дизайна, где он отвечал за общую планировку экспозиции и пяти ее павильонов. Он также спроектировал итальянский павильон для Льежской выставки 1930 года с Джино Леви Монталчини, а также интерьеры и многие из выставочных помещений для итальянского павильона на Парижской выставке 1937 года Марчелло Пиацентини. Он также работал над генеральным планом для роковой выставки в Риме в 1942 году, которая так и не состоялась. Он участвовал в Миланской триеннале V, которая проходила в Миланском Палаццо делл'Арте архитектора Джованни Муцио, специально построенном в Парко Семпионе, когда выставка промышленного и декоративного искусства переехала из Монцы в Милан. Здесь он сотрудничал в проектировании двух павильонов выставки жилья, проводимой в парке - Дом стальной конструкции и "Летний зал" и вагонеток поезда Breda ETR300 с Джо Понти. Он также отвечал за выставку аэронавтики 1934 года, где он спроектировал три основных пространства, включая Зал чести и Зал Икара. Он руководил VI Триеннале 1936 года вместе с художником Марио Сирони и спроектировал новый Павильон входа, расширение Палаццо делл'Арте (Архитектура или Новый павильон), впоследствии разрушенный из-за повреждения бомбами во Второй мировой войне. На Триеннале 1936 года он также спроектировал выставку строительных материалов (с Гидо Фретте) и выставку народной архитектуры (с Вернером Даниэлем). На 7-й Триеннале 1940 года он отвечал за выставку серийного производства.

Фотография

Он также был фотографом-любителем, деятельность, вызванная его желанием задокументировать традиционную архитектуру Италии. Он путешествовал по Италии, "ищу" образы и создавая тщательные композиции, которые выражали материальные качества, давали снимки повседневной жизни и праздновали то, что он видел как "настоящую" Италию, а не ту, что была в туристических брошюрах и в пропагандистской машине. С тех пор он часто публиковал свои собственные фотографии в Касабэле, используя их для укрепления своей критики архитектуры того времени.

Политика и искусство

Хотя изначально он был активным членом итальянской фашистской партии, архитектурная философия Пагано привела его все дальше и дальше от официальных архитекторов фашистского режима, так что его VI Триеннале, по сути, предложил альтернативное архитектурное выражение фашизма. Пагано выступал против "представительной архитектуры" всех типов, будь то современная или классическая. Он оставался сомнительным в отношении некоторых групп рационалистов (таких как Gruppo 7 и художественные критики, такие как Пьер Мария Барди), которые пытались идентифицировать свою архитектуру с итальянским фашизмом и сделать ее официальной государственной архитектурой. Он тесно сотрудничал с архитектором режима Марчелло Пьячентини в новом университете Рима в период с 1933 по 1935 год.

Протест и тюремное заключение

Позиция Пагано в фашистской партии и престиж среди архитекторов, а также разнообразие культурного производства при фашизме Бенито Муссолини позволили ему открыто критиковать некоторые конструкции режима как "бомбастически риторические", с страниц Касабэлла. В 1942 году Пагано покинул Школу фашистского мистицизма (Scuola di Mistica) и Фашистскую партию. В 1943 году он вступил в контакт с членами сопротивления, был захвачен в ноябре 1943 года и заключен в тюрьму в Брешии, откуда сбежал в июле 1944 года. В сентябре 1944 года в Милане он был вновь захвачен, заключен в тюрьму Вилла Тристе и подвергся пыткам. Позже он был переведен в тюрьму Сан-Витторе, затем в Болзано, затем в Маутхаузен, Мелк и обратно в Маутхаузен.

Смерть

Пагано умер от пневмонии в лагере концлагеря Маутхаузен в Австрии 22 апреля 1945 года. В одном из последних писем своим друзьям он просил: "Помните меня хорошо: живого и полного доброй воли человека".