Гай Цильний Маценат: советник Октавиана и покровитель искусств

Введение

Римский политический советник (ум. 8 г. до н.э.)

Гай Кильний Маэцен (Gaius Cilnius Maecenas) (13 апреля 68 г. до н.э. – 8 г. до н.э.) был другом и политическим советником Октавиана (который впоследствии стал императором Августом). Он также являлся важным покровителем нового поколения поэтов эпохи Августа, включая Горация и Вергилия. При Августе Маэцен выполнял функции неформального министра культуры, но, несмотря на своё богатство и влияние, он предпочёл не вступать в Сенат, оставшись в конном сословии.

Биография

Выражения у Проперция позволяют предположить, что Маценат принимал некоторое участие в кампаниях при Мутине, Филиппах и Перузии. Он гордился своим древним этрусским происхождением и утверждал, что происходит из княжеского рода Цилниев, вызывавших зависть сограждан своим преобладающим богатством и влиянием в Арреции в IV веке до н.э. Гораций упоминает об этом в своем обращении к Маценату в начале первых книг Од со словами "atavis edite regibus" (потомок царей). Тацит называет его "Цилний Маценат"; возможно, "Цилний" был именем его матери, или же Маценат на самом деле был когноменом. Гай Маценат, упомянутый Цицероном как влиятельный член всаднического сословия в 91 г. до н.э., мог быть его дедом или даже отцом. Свидетельства Горация и собственные литературные вкусы Мацената указывают на то, что он получил лучшее образование своего времени. Его огромное богатство могло быть отчасти наследственным, но свою позицию и влияние он приобрел благодаря тесной связи с императором Августом. Впервые он появляется в истории в 40 г. до н.э., когда Октавиан привлек его к организации своего брака со Скрибонией, а затем к переговорам о Брундизийском договоре и примирению с Марком Антонием. Как близкий друг и советник, он даже исполнял обязанности Августа во время его отсутствия. В 38 г. до н.э. Горация представили Маценату, который до этого принял в свой круг Луция Вария Руфа и Вергилия. В "Путешествии в Брундизий" в 37 г. описывается, что Маценат и Марк Кокцей Нерва – прадед будущего императора Нервы – были отправлены с важным поручением и успешно заключили Тарантумский договор, примирив двух претендентов на верховную власть. Во время Сицилийской войны против Секста Помпея в 36 г. Мацената отозвали в Рим и доверили верховное административное управление городом и Италией. Он был вице-правителем Октавиана во время кампании, приведшей к битве при Акции, когда он быстро и тайно подавил заговор Лепида Младшего; во время последующих отъездов своего начальника в провинции он снова занимал ту же должность. В последние годы жизни, как записал Светоний, он несколько утратил расположение своего господина. Историк приписывает потерю императорской благосклонности тому, что Маценат неосторожно рассказал Теренции, своей, по слухам, красивой, но своенравной жене, об обнаруженном заговоре, в котором был замешан ее брат Луций Лициний Варрон Мурена, но, по словам Кассия Диона (писавшего в начале III века н.э.), это было связано с отношениями императора с Теренцией. Маценат умер в 8 г. до н.э., оставив императора единственным наследником своего состояния.

Expressions in Propertius seem to imply that Maecenas had taken some part in the campaigns of Mutina, Philippi, and Perugia. He prided himself on his ancient Etruscan lineage, and claimed descent from the princely house of the Cilnii, who excited the jealousy of their townsmen by their preponderant wealth and influence at Arretium in the 4th century BC. Horace makes reference to this in his address to Maecenas at the opening of his first books of Odes with the expression "atavis edite regibus" (descendant of kings). Tacitus refers to him as "Cilnius Maecenas"; it is possible that "Cilnius" was his mother's nomen – or that Maecenas was in fact a cognomen. The Gaius Maecenas mentioned in Cicero as an influential member of the equestrian order in 91 BC may have been his grandfather, or even his father. The testimony of Horace and Maecenas's own literary tastes imply that he had profited from the highest education of his time. His great wealth may have been in part hereditary, but he owed his position and influence to his close connection with the emperor Augustus. He first appears in history in 40 BC, when he was employed by Octavian in arranging his marriage with Scribonia, and afterwards in assisting to negotiate the Treaty of Brundisium and the reconciliation with Mark Antony. As a close friend and advisor he had even acted as deputy for Augustus when he was abroad. It was in 38 BC that Horace was introduced to Maecenas, who had before this received Lucius Varius Rufus and Virgil into his intimacy. In the "Journey to Brundisium", in 37, Maecenas and Marcus Cocceius Nerva – great grandfather of the future emperor Nerva – are described as having been sent on an important mission, and they were successful in patching up, by the Treaty of Tarentum, a reconciliation between the two claimants for supreme power. During the Sicilian war against Sextus Pompeius in 36, Maecenas was sent back to Rome, and was entrusted with supreme administrative control in the city and in Italy. He was vicegerent of Octavian during the campaign that led to the Battle of Actium, when, with great promptness and secrecy, he crushed the conspiracy of Lepidus the Younger; during the subsequent absences of his chief in the provinces he again held the same position. During the latter years of his life as recorded by Suetonius he fell somewhat out of favour with his master. The historian attributes the loss of the imperial favour to Maecenas' having indiscreetly revealed to Terentia, his allegedly beautiful but difficult wife, the discovery of the conspiracy in which her brother Lucius Licinius Varro Murena was implicated, but according to Cassius Dio (writing in the early 3rd century AD) it was due to the emperor's relations with Terentia. Maecenas died in 8 BC, leaving the emperor sole heir to his wealth.

Репутация

В древности мнения о его личном характере сильно разделились, однако свидетельства о его административных и дипломатических способностях были единодушны. Ему приписывали значительную роль в установлении нового порядка, примирении враждующих сторон и успешном преодолении новой империей множества опасностей. Особенно его влиянию приписывали более гуманную политику Октавиана после его первого союза с Антонием и Лепидом. Наиболее точное описание его характера как личности и государственного деятеля, данное Марком Веллеем Патеркулом, характеризует его как "обладающего неусыпной бдительностью в критические моменты, проницательностью и умением действовать, но в часы отдыха более склонного к роскоши и изнеженности, чем женщина". Выражения в "Одах" Горация, по-видимому, указывают на то, что Мэцената отличачала недостаточная стойкость духа, которую римляне считали неотъемлемой чертой своего города.

Маэценатство

Маэценас наиболее известен своей поддержкой молодых поэтов, поэтому его имя стало э́понимом «покровителя искусств». Он поддерживал Вергилия, который написал «Георгики» в его честь. Вергилий, впечатлённый образцами поэзии Горация, познакомил Горация с Маценатом. Действительно, Гораций начинает первое стихотворение своих «Од» (Оды I. i), обращаясь к своему новому покровителю. Маценат предоставил ему полную финансовую поддержку, а также поместье в Сабинских горах. Проперций и другие поэты – Варий Руф, Плотий Тукка, Вальгий Руф и Домиций Марс – также были его протеже. Его репутация щедрого покровителя литературы, сделавшая его имя нарицательным, с благодарностью признаётся теми, кого он поддерживал, и подтверждается сожалениями литераторов более позднего времени, выраженными Марциалом и Ювеналом. Его покровительство осуществлялось не из тщеславия или просто из любви к литературе как к хобби, а в интересах государства. Он видел в гении поэтов того времени не только украшение двора, но и силу примирить умы людей с новым порядком вещей, придать существующему положению дел идеальную славу и величие. Изменение серьёзности замысла между «Эклогами» и «Георгиками» Вергилия во многом было результатом направления, данного государственным деятелем гению поэта. Подобное изменение между ранними одами Горация, в которых он заявляет о своём эпикурейском безразличии к государственным делам, и великими национальными одами третьей книги некоторые приписывают тому же руководству. Однако, поскольку структура «Од» не является полностью хронологической, и их написание последовало за обеими книгами «Сатир» и «Эпод», этот аргумент явно несостоятелен, но, несомненно, атмосфера круга Мацената повлияла на написание «Римских Од» (III.1–6) и других, таких как ода Поллиону «Motum ex Metello» (II.1). Маценат также пытался отвлечь менее мужественный гений Проперция от постоянного воспевания своей любви к темам, представляющим общественный интерес, что в некоторой степени обернулось обратным эффектом в иронических элегиях третьей книги. Но если бы мотив его покровительства был исключительно политическим, он никогда бы не смог вдохновить на ту привязанность, которую он вызывал у своих подопечных. Главным очарованием Мацената в его отношениях с гениальными людьми, составлявшими его круг, были простота, сердечность и искренность. Хотя он не был разборчив в выборе некоторых из соратников по развлечениям, он допускал к своей близости только достойных, и, однажды приняв их, относился к ним как к равным. Большая часть мудрости Мацената, вероятно, сохранилась в «Сатирах» и «Посланиях» Горация. Ни одному другому покровителю литературы не довелось связать своё имя с произведениями, представляющими столь длительный интерес, как «Георгики» Вергилия, первые три книги «Од» Горация и первая книга его «Посланий». В Приложении Вергилиана есть две элегии, посвящённые ему. Вергилий не мог их написать, так как умер за одиннадцать лет до Мацената; их мог написать Альбинован Пед.

Maecenas is most famous for his support of young poets; hence his name has become the eponym for a "patron of arts". He supported Virgil who wrote the Georgics in his honour. It was Virgil, impressed with examples of Horace's poetry, who introduced Horace to Maecenas. Indeed, Horace begins the first poem of his Odes (Odes I. i) by addressing his new patron. Maecenas gave him full financial support as well as an estate in the Sabine Mountains. Propertius and the minor poets Varius Rufus, Plotius Tucca, Valgius Rufus, and Domitius Marsus also were his protégés. His character as a munificent patron of literature – which has made his name a household word – is gratefully acknowledged by the recipients of it and attested by the regrets of the men of letters of a later age, expressed by Martial and Juvenal. His patronage was exercised, not from vanity or a mere dilettante love of letters, but with a view to the higher interest of the state. He recognized in the genius of the poets of that time not only the truest ornament of the court, but the power of reconciling men's minds to the new order of things, and of investing the actual state of affairs with an ideal glory and majesty. The change in seriousness of purpose between the Eclogues and the Georgics of Virgil was in a great measure the result of the direction given by the statesman to the poet's genius. A similar change between the earlier odes of Horace, in which he declares his epicurean indifference to affairs of state, and the great national odes of the third book has been ascribed by some to the same guidance. However, since the organization of the Odes is not entirely chronological, and their composition followed both books of Satires and the Epodes, this argument is plainly specious; but doubtless the milieu of Maecenas's circle influenced the writing of the Roman Odes (III.1–6) and others such as the ode to Pollio, Motum ex Metello (II.1). Maecenas endeavoured also to divert the less masculine genius of Propertius from harping continually on his love to themes of public interest, an effort which to some extent backfired in the ironic elegies of Book III. But if the motive of his patronage had been merely political, it never could have inspired the affection which it did in its recipients. The great charm of Maecenas in his relation to the men of genius who formed his circle was his simplicity, cordiality and sincerity. Although not particular in the choice of some of the associates of his pleasures, he admitted none but men of worth to his intimacy, and when once admitted they were treated like equals. Much of the wisdom of Maecenas probably lives in the Satires and Epistles of Horace. It has fallen to the lot of no other patron of literature to have his name associated with works of such lasting interest as the Georgics of Virgil, the first three books of Horace's Odes, and the first book of his Epistles. Two poems in the Appendix Vergiliana are elegies to him. Virgil cannot have written them, as he died eleven years before Maecenas; they may have been written by Albinovanus Pedo.

Работы

Маецен также сам писал литературу как в прозе, так и в стихах, которая до нас не дошла. Сохранившиеся около двадцати фрагментов свидетельствуют о том, что он был менее успешен как автор, чем как судья и меценат литературы. Его прозаические работы на разные темы – «Прометей», диалоги, такие как «Симпозиум» (пир, на котором присутствовали Вергилий, Гораций и Мессалла), «De cultu suo» (о его образе жизни) и стихотворение «In Octaviam» («Против Октавии»), содержание которого неясно, – подверглись насмешкам Августа, Сенеки и Квинтилиана за их необычный стиль, употребление редких слов и неуклюжие конструкции. По словам Диона Кассия, Маецен также изобрел систему стенографии.

Сады Маецены

Маэценат разместил свои знаменитые сады, первые сады в эллинистическом персидском стиле в Риме, на Эскилинском холме, на вершине Сервиевой стены и прилегающего к ней некрополя, рядом с садами Ламии. Сады включали террасы, библиотеки и другие элементы римской культуры. Считается, что Маэценат первым в Риме построил бассейн с горячей водой, который, возможно, находился в его садах. Роскошь его садов и вилл вызвала недовольство Сенеки Младшего. Хотя приблизительное местоположение известно, непросто сопоставить литературные свидетельства, чтобы определить точное расположение садов – располагались ли они по обе стороны Сервийского агера и к северу и к югу от Порты Эскилины. Общие захоронения архаичного Эскилинского некрополя были обнаружены недалеко от северо-западного угла современной площади Витторио Эмануэле, то есть за пределами Эскилинских ворот древности и к северу от виа Тибуртина Ветус; скорее всего, сады Маэценациани простирались на север от этих ворот и дороги по обе стороны агера. "Аудитория Маэцената", вероятно, использовавшаяся для обедов и развлечений, до сих пор доступна для посещения (по предварительной записи) на Ларго Леопарди, недалеко от Виа Мерулана. После смерти Маэцената сады перешли в имперскую собственность, и Тиберий жил там после своего возвращения в Рим в 2 году нашей эры. Нерон соединил их с Палатинским холмом посредством своего Домуса Транзитория и наблюдал за его пожаром с башни Маэценациана. Эта башня, вероятно, является "molem propinquam nubibus arduis" ("массивной постройкой, близкой к высоким облакам"), упомянутой Горацием. Неизвестно, принадлежали ли сады Маэценациани, приобретенные Фронтоном, действительно бывшему саду Маэцената, и дом Фронтона, упомянутый в XII веке Магистром Грегорием, также мог относиться к садам Маэцената.

Наследие

Его имя стало нарицательным на многих языках для влиятельного и богатого покровителя. Например, Джон Дьюи в своих лекциях «Искусство как опыт» сказал: «Экономическое покровительство богатых и влиятельных людей во многих случаях играло роль в поддержке художественного творчества. Вероятно, у многих диких племен был свой Маценат». Он прославился благодаря этой роли в двух стихотворениях – «Elegiae in Maecenatem», написанных после его смерти и собранных в Приложении Вергилиана. В различных языках его имя даже стало словом для обозначения (частного) покровительства (преимущественно культурного, но иногда и в более широком смысле, обычно воспринимаемого как более альтруистичного, чем спонсорство). В одной из строф студенческой песни «Gaudeamus igitur» выражается пожелание долголетия щедрости благодетелей студентов («Maecenatum», родительный падеж множественного числа от «Maecenas»). Филлис Уитли, поэтесса XVIII века и первая афроамериканская писательница, опубликовавшая книгу, поместила стихотворение «К Маценату» в начало своей книги 1773 года «Стихи на различные темы, религиозные и моральные». В Польше и Западной Украине к адвокатам традиционно обращались с почетным обращением «пан меценат», поскольку адвокатов считали филантропами и покровителями искусств. В романе «Великий Гэтсби» Маценат, наряду с Мидасом и Дж. П. Морганом, является одним из трех знаменитых богачей, чьи тайны рассказчик Ник Каррауэй надеется раскрыть в книгах, которые он покупает для своей домашней библиотеки.

Кино- и телевизионные роли

Маэценаса сыграл Алекс Уиндэм во втором сезоне телесериала HBO "Рим", вышедшего в 2005 году. Рассел Барр исполнил его роль в телефильме "Imperium: Augustus". Он также появляется в одном эпизоде второго сезона сериала "Plebs" на ITV. В телевизионном сериале "Домина" 2021 года роль Мацената исполнил Юсеф Керкур.

Вторичные источники

В. Гардтаузен, Август и его время, I. 762 и след. ; II. 432 и след. Фрагменты поэзии Мецената собраны и изданы Й. Блансдорфом (ред.). Филипп Ле Дозе, "Меценат. Тени и великолепие", Париж, Les Belles Lettres, 2014. Fragmenta poetarum Latinorum epicorum et lyricorum praeter Ennium et Lucilium, 3-е изд., Штутгарт: Teubner, 1995, с. 243–248. С. Лайонс, Музыка в Одах Горация, 2010, Оксфорд, Aris and Phillips.