Hartman v. Moore

Введение

Hartman v. Moore, 547 U. S. 250 (2006), является решением Верховного суда Соединенных Штатов, касающимся стандарта ходатайства о возмездии в отношении обвинений против правительственных чиновников. После успешной попытки лоббирования генеральным директором одной из производственных компаний против конкурирующих устройств, которые поддерживала Почтовая служба США, генеральный директор оказался объектом расследования почтовых инспекторов США и уголовного преследования, которое было прекращено из-за отсутствия доказательств. Затем генеральный директор подал иск против инспекторов и других правительственных чиновников за то, что они пытались привлечь его к ответственности в отместку за то, что он воспользовался своими правами, предоставленными Первой поправкой, чтобы критиковать почтовую политику. Суд постановил, что для доказательства того, что преследование было вызвано мотивом возмездия, истец, предъявляющий такой иск, должен утверждать и доказывать, что уголовное обвинение было предъявлено без вероятной причины.

Кампания против политики U.S.P.S.

В 1980-х годах Уильям Г. Мур-младший был главным исполнительным директором компании Recognition Equipment Inc. (REI), которая производила многострочный оптический считыватель символов для интерпретации нескольких строк текста. Первоначально REI получила от почтовой службы США около 50 миллионов долларов на разработку этой технологии для чтения и сортировки почты, но генеральный почтовый директор США и другие почтовые чиновники призывали отправителей почты использовать девятизначные почтовые индексы ("Zip + 4"), которые предоставляли бы достаточно информации о маршрутизации на одной строке текста, чтобы позволить однострочным сканирующим машинам сортировать почту, прочитав только эту строку. Многие члены Конгресса и федеральные исследователи имели оговорки относительно политики почтовой службы Zip + 4 и ее предполагаемой зависимости от однострочных считывателей, отчасти из-за иностранных источников оборудования. Мур основывался на этой оппозиции, лоббируя Конгресс, давая показания перед комитетами Конгресса и поддерживая вкладку "Купить американский" в законопроект о ассигнованиях на почтовую службу в 1985 году. Мур утверждал, что он и REI получили просьбы от генерального директора почты замолчать, но его компания приступила к поддержке своей повестки дня и наняла фирму по связям с общественностью, рекомендованную должностным лицом почтовой службы.

Расследование и судебное преследование

Кампания увенчалась успехом, и в июле 1985 года Почтовая служба приняла технологию многолинейного обслуживания. Однако, последующий заказ почтовой службы на многолинейное оборудование (стоимостью от 250 до 400 миллионов долларов) был получен конкурентной фирмой. Вскоре Мур и REI стали объектом двух расследований почтовых инспекторов. Первый разрабатывал предполагаемую выплату взятки PR-компанией чиновнику, который рекомендовал ее услуги, а второй пытался задокументировать возможную ненадлежащую роль REI в поиске нового генерального директора почты. Несмотря на очень ограниченные доказательства, связывающие Мура и REI с каким-либо проступком, помощник прокурора Соединенных Штатов решил предъявить им уголовные обвинения, и в 1988 году большое жюри предъявило обвинение Муру, REI и вице-президенту REI. Однако, по окончании дела правительства, после шестинедельного судебного разбирательства, окружной суд пришел к выводу, что "полностью отсутствуют прямые доказательства", связывающие подсудимых с любым из предполагаемых преступных проступков, и он удовлетворил ходатайство подсудимых REI о решении об оправдании.

Иск Мура

Затем Мур подал иск в окружной суд Соединенных Штатов по Северному округу Техаса за гражданскую ответственность по делу Бивенс против шести неизвестных агентов, 403 U. S. 388 (1971), против прокурора и пяти почтовых инспекторов. Его жалоба подняла пять причин для возбуждения дела, включая утверждение, что прокурор и инспекторы организовали уголовное преследование в ответ на критику почтовой службы, тем самым нарушая Первую поправку. Мур утверждал, что почтовые инспекторы начали уголовное расследование против него задолго до того, как появились какие-либо подозрения в двух схемах, что инспекторы нацелились на него за его лоббистскую деятельность и что они оказали давление на прокуратуру Соединенных Штатов, чтобы предъявить ему обвинение. Он также добился возмещения у федерального правительства Соединенных Штатов в соответствии с Федеральным законом о претензиях (FTCA). Окружной суд отклонил иски против помощника прокурора США в соответствии с абсолютным иммунитетом для судебного решения, и отклонил иск о злоупотреблении процессом против инспекторов. Остальные иски были переданы в окружной суд США по округу Колумбия, где иск Мура был отклонен в целом, только чтобы апелляционный суд США по округу Колумбия восстановил ответный иск. Окружной суд разрешил ограниченное раскрытие этого вопроса в отношении инспекторов, но снова отклонил оставшиеся обвинения против Соединенных Штатов и прокурора. Хотя Муру удалось добиться от окружного суда Колумбии восстановления его иска FTCA против Соединенных Штатов, отклонение его требований против прокурора было подтверждено. После того, как остальная часть дела была возвращена в окружной суд, инспекторы обратились за кратким решением, настаивая на том, что, поскольку основополагающие уголовные обвинения были подкреплены вероятной причиной, они имели право на квалифицированный иммунитет от возмездного судебного иска. Окружной суд отклонил ходатайство, а Апелляционный суд подтвердил его. Апелляционные суды разделились по вопросу о требовании доказательств отсутствия вероятной причины в 42 U.S.C. § 1983 и Бивенс ответных судебных исков. Некоторые округи обязывали истцов доказывать его отсутствие, другие, включая округ Колумбия, не предъявляли такого требования. Верховный суд США предоставил разрешение на разделение округов.

Moore then brought an action in the United States District Court for the Northern District of Texas for civil liability under Bivens v. Six Unknown Named Agents, 403 U. S. 388 (1971), against the prosecutor and five postal inspectors. His complaint raised five causes of action, including the claim that the prosecutor and the inspectors had engineered his criminal prosecution in retaliation for criticism of the Postal Service, thus violating the First Amendment. Moore argued that the postal inspectors launched a criminal investigation against him well before any suspicion of the two schemes actually arose, that the inspectors targeted him for his lobbying activities, and that they pressured the United States Attorney's Office to have him indicted. He also sought recovery from the federal government of the United States under the Federal Tort Claims Act (FTCA). The District Court dismissed the claims against the Assistant United States Attorney in accordance with the absolute immunity for prosecutorial judgment, and rejected an abuse of process claim against the inspectors. The remaining claims were transferred to the United States District Court for the District of Columbia, where Moore's suit was dismissed in its entirety, only to have the United States Court of Appeals for the District of Columbia Circuit reinstate the retaliatory prosecution claim. The District Court then permitted limited discovery on that matter regarding the inspectors, but again dismissed the remaining charges against the United States and the prosecutor. Although Moore succeeded in having the District of Columbia Circuit reinstate his FTCA claim against the United States, the dismissal of his claims against the prosecutor was affirmed. With the remainder of the case back in District Court, the inspectors moved for summary judgment, urging that because the underlying criminal charges were supported by probable cause they were entitled to qualified immunity from a retaliatory prosecution suit. The District Court denied the motion, and the Court of Appeals affirmed. The Courts of Appeals had divided on the issue of requiring evidence of a lack of probable cause in 42 U. S. C. § 1983 and Bivens retaliatory prosecution suits. Some circuits burdened plaintiffs with the obligation to show its absence, Others, including the District of Columbia Circuit, imposed no such requirement. The U. S. Supreme Court granted certiorari to resolve the circuit split.

Мнение суда

Пишущая для пяти судей, судья Дэвид Саутер вынес решение суда, что истец в деле Бивенса о возмездном преследовании должен утверждать и доказывать отсутствие вероятной причины для предъявления основополагающих уголовных обвинений. Судья Рут Бадер Гинзбург подала несогласие, к которому присоединился судья Стивен Брейер. Два судьи не участвовали в деле. Судья Сэмюэль Алито был утвержден в Суде 31 января 2006 года, через 21 день после слушания устных доводов. Главный судья Джон Робертс был отстранен от дела, потому что, как судья в окружном апелляционном суде округа Колумбия, он участвовал в решении этого суда от 31 января 2005 года, отклонившего ходатайство инспекторов о повторном рассмотрении дела в судебном заседании.

Большинство мнений Соутера

Хотя Суд принял позицию инспекторов-ответчиков о том, что отсутствие вероятной причины должно быть существенным элементом этого требования, он не согласился с их аргументами и вместо этого основал необходимость этого элемента на требовании доказать причинность. Инспекторы-ответчики сначала утверждали, что "объективная" обязанность доказывать отсутствие вероятной причины необходима для отсеивания легкомысленных претензий. Однако Суд отметил, что за последние 25 лет в Апелляционных судах было подано менее двух десятков исков о возмездном преследовании, и не было никаких признаков того, что они были поданы непропорционально в округах, которые не требовали установления отсутствия вероятной причины. Обвиняемые также настаивали на том, что традиционный деликт обычного права о злонамеренном преследовании должен быть поучительным, поскольку эта причина иска требовала от истца, после оправдания, доказать, что уголовное дело было начато без вероятной причины для обвинения в преступлении в первую очередь. Однако Суд считал, что элементы деликтного права обычного права являются скорее "источником вдохновленных примеров, чем изготовленных компонентов деликтных дел Бивенса". Суд считал, что наложение этого бремени на истцов лучше всего оправдывается необходимостью установить причинность, "от враждебности к вреду, с подробностями, специфическими для случаев возмездного преследования". Хотя причинно-следственная связь требуется в любом возмездном уголовном деле, Суд посчитал, что возмездное уголовное преследование представляет дополнительную трудность. Обычное требование - это то, в котором государственный агент, якобы скрывающий вражду, также является лицом, якобы предпринимающим неблагоприятные действия, как в парадигматическом случае государственного служащего, уволенного за критику правительства. В этих случаях требуется "но для" причинности, что означает, что неблагоприятные действия не были бы предприняты, если бы не ответный мотив чиновника. Доказательства враждебности и оспариваемого действия были приняты как достаточные для косвенного доказательства того, что одно вызвало другое. Суд считал, что требования о возмездном преследовании отличаются от обычных требований о возмездном преследовании двумя ключевыми аспектами. Во-первых, когда заявленная месть - это предъявление уголовных обвинений, всегда будут доказательства, показывающие, была ли вероятная причина для основной обвинения. Доказательство отсутствия вероятной причины будет свидетельствовать о том, что ответные меры были причиной для возбуждения судебного преследования, в то время как, наоборот, установление наличия вероятной причины будет свидетельствовать о том, что судебное преследование было бы осуществлено независимо от этого. Суд не пришел к выводу, что это само по себе означает, что истцу следует требовать, чтобы он заявил и доказал отсутствие вероятной причины, но это означало, что любой случай возмездного преследования, вероятно, будет оспаривать этот вопрос. Во-вторых, причинно-следственная связь будет намного сложнее, чем в обычных случаях возмездия, потому что иммунитет прокурора запрещает истцу подавать в суд на должностного лица, которое непосредственно причинило вред возмездию. Вместо этого ответчиком будет чиновник, например, почтовый инспектор, который, возможно, повлиял на решение прокурора, но не принял его. Суд рассматривал это не столько как причину возбуждения дела в качестве возмездия, сколько как "успешное возмездие в качестве стимула к возбуждению дела". Следовательно, требуемая причинно-следственная связь заключается между возмездием одного лица и действием другого. Проблема в том, что доказательства мотивов инспектора не обязательно показывают, что он вызвал преследование, которое в противном случае не было бы под давлением. Кроме того, существует давняя презумпция, что у прокурора есть законные основания для действий, которые он предпринимает, подкрепленные позицией Суда о том, что "судебное вмешательство в дискреционную власть исполнительной власти такого высокого порядка должно быть минимальным". Поскольку в таком случае необходим какой-то вид обвинения, чтобы преодолеть разрыв между мотивом не обвиняющего должностного лица и действием прокурора, чтобы устранить презумпцию законного принятия обвинительного решения, "мотив возмездия со стороны должностного лица, призывающ...

Though the Court adopted the position of the inspector defendants that the absence of probable cause should be an essential element of this claim, it disagreed with their reasoning, and instead based the need for that element upon the requirement to prove causation. The inspector defendants had first argued that the "objective" burden of proving lack of probable cause was needed to filter out frivolous claims. However, the Court noted that in the past 25 years, fewer than two dozen actions for retaliatory prosecution had been before the Courts of Appeals, and there was no sign that they were brought disproportionately in the circuits that did not require the absence of probable cause to be established. The defendants also urged that the traditional common law tort of malicious prosecution should be instructive, as that cause of action required a plaintiff, following acquittal, to show that the criminal action was begun without probable cause for charging the crime in the first place. However, the Court considered common law tort elements to be more "a source of inspired examples than of prefabricated components of Bivens torts." The Court believed that imposing that burden on plaintiffs was instead best justified by the need to establish causation, "from animus to injury, with details specific to retaliatory prosecution cases." Although causal connection is required in any retaliation action, the Court considered that retaliatory prosecution claims presented an additional difficulty. The ordinary claim is one in which the government agent allegedly harboring the animus is also the individual allegedly taking the adverse action, as in the paradigmatic case of a public employee being fired for criticizing the government. Those cases require "but for" causation, meaning that the adverse action would not have been taken but for the retaliatory motive of the official. Evidence of the animus and the challenged action has been taken as sufficient for a circumstantial demonstration that the one caused the other. The Court believed retaliatory prosecution claims differed from such ordinary retaliation claims in two key respects. First, when the claimed retaliation is the bringing of criminal charges, there will always be evidence showing whether there was or was not probable cause for the underlying charge. Demonstrating that there was no probable cause will tend to show that retaliation was the but for cause for instigating the prosecution, while, conversely, establishing the existence of probable cause will suggest that prosecution would have occurred regardless. The Court did not conclude that this alone meant that the plaintiff should be required to plead and prove no probable cause, but it did mean that any case for retaliatory prosecution would likely litigate the issue. Second, the causal relationship will be much more complex than in ordinary retaliation cases, because prosecutorial immunity bars the plaintiff from suing the official who directly caused the injury of a retaliatory prosecution. The defendant will instead be an official such as the postal inspectors, who may have influenced the prosecutorial decision but did not make it. The Court viewed this less as a cause of action for retaliatory prosecution, but rather for "successful retaliatory inducement to prosecute." The required causal connection is therefore between the retaliatory motive of one person and the action of another. The problem is then that evidence of an inspector's motive does not necessarily show that the inspector induced a prosecution that would not have been otherwise pressed. There is furthermore a long standing presumption that a prosecutor has legitimate grounds for the actions he takes, supported by the Court's position that "judicial intrusion into executive discretion of such high order should be minimal." Because some kind of allegation is then needed to bridge the gap between the motive of the nonprosecuting official and the prosecutor's action, to address the presumption of legitimate prosecutorial decisionmaking, "retaliatory motive on the part of an official urging prosecution combined with an absence of probable cause supporting the prosecutor's decision to go forward are reasonable grounds to suspend the presumption of regularity behind the charging decision." The Court observed that it could have left the causal gap to be filled by "such pleading and proof as the circumstances allow." The disclosure of a prosecutor's own retaliatory motive would be significant, as would evidence that he merely rubber stamped the work of his investigators. However, the Court believed that those examples "are likely to be rare and consequently poor guides in structuring a cause of action." Furthermore, because the issue is so likely to be raised in such litigation at some point, "a requirement to plead and prove its absence will usually be cost[ ]free by any incremental reckoning."

Не согласен с Гинзбургом

Судья Гинзбург высказала несогласие, к которому присоединился судья Стивен Брейер. Она считала, что решение нижестоящего суда установило правильный баланс, который был в соответствии с прецедентом Суда. Гинзбург начала свою речь с того, что Апелляционный суд постановил, что "доказательства возмездия близки к притче о дымящемся пистолете". В записях также говорится, что почтовые инспекторы "необычно подталкивали" и настоятельно призывали нежелательное Управление прокурора США предъявить обвинения Муру. Следуя прецеденту окружного суда, Апелляционный суд постановил, что "когда истец показывает, что [поведение, защищенное Первой поправкой] было мотивирующим фактором в решении предъявить обвинение", бремя переходит к защитникам, чтобы доказать, что дело все равно было бы рассмотрено. Поскольку дело на этом этапе было направлено только против почтовых инспекторов, Гинзбург не считал, что истцу - "предполагаемой жертве" - следует нести бремя ходатайства и доказательства отсутствия вероятной причины для судебного преследования. Вместо этого она применила бы ту же нагрузку, что и Апелляционный суд, требуя от почтовых инспекторов доказать, что прокуратура США продолжила бы дело даже без "мотива возмездия и досаждения". Гинзбург считал, что распределение бремени доказательств большинством будет только проверять "совершенно необоснованные" обвинения. "Пока ответные действия будут представлять доказательства, едва достаточные для установления вероятной причины и убеждения прокурора действовать на основании их тонкой информации, они могут выполнять свою миссию бесплатно. С другой стороны, их жертва не только понесет расходы, связанные с защитой, но и, вероятно, потеряет репутацию, и ни одна из этих потерь не будет компенсирована по федеральному закону". Гинзбург предпочла бы "более защитную формулировку" окружного суда, в которой возмещение остается возможным "в тех редких случаях, когда убедительные доказательства мотивов сочетаются с слабыми вероятными причинами для подтверждения вывода, что [расследование и последующее] обвинение не произошло бы, если бы не возмездие [защищающихся] чиновников".

Justice Ginsburg filed a dissenting opinion, which was joined by Justice Stephen Breyer. She believed that the lower court's ruling had struck a proper balance that was consistent with Court precedent. Ginsburg began by noting that the Court of Appeals had determined that "the evidence of retaliatory motive [came] close to the proverbial smoking gun." The record also indicated that the postal inspectors engaged in "unusual prodding," strenuously urging a reluctant U. S. Attorney's Office to press charges against Moore. Following circuit precedent, the Court of Appeals held that "once a plaintiff shows [conduct sheltered by the First Amendment] to have been a motivating factor in the decision to press charges," the burden shifts to the defending officials to show that the case would have been pursued anyway. Because the case was at this stage directed only against the instigating postal inspectors, Ginsburg did not believe that the plaintiff—"the alleged victim"—should bear the burden of pleading and proving the lack of probable cause for the prosecution. She would have instead applied the same burden that the Court of Appeals did, requiring the postal inspectors to show that the U. S. Attorney's Office would have pursued the case even absent "retaliatory motive and importuning." Ginsburg believed that the majority's burden of proof allocation would only check "entirely baseless" prosecutions. "So long as the retaliators present evidence barely sufficient to establish probable cause and persuade a prosecutor to act on their thin information, they could accomplish their mission cost[ ]free. Their victim, on the other hand, would incur not only the costs entailed in mounting a defense, he likely would sustain a reputational loss as well, and neither loss would be compensable under federal law." Ginsburg would have preferred the D. C. Circuit's "more speech protective formulation," in which recovery remains possible "in those rare cases where strong motive evidence combines with weak probable cause to support a finding that the [investigation and ensuing] prosecution would not have occurred but for the [defending] officials' retaliatory animus."