Введение

Барбара Эллен Джонсон (Barbara Ellen Johnson; 4 октября 1947 - 27 августа 2009) - американская литературная критика и переводчица, родившаяся в Бостоне. Она была профессором английской и сравнительной литературы и профессором права и психиатрии Фредерика Вертама в Гарвардском университете. В ее научных исследованиях были включены различные структурные и постструктуралистские перспективы, включая деконструкцию, психоанализ Лакана и феминистскую теорию, в критическое, междисциплинарное изучение литературы. Будучи ученым, учителем и переводчиком, Джонсон помог сделать теории французского философа Жака Дерриды доступными для англоязычной аудитории в Соединенных Штатах в то время, когда они только начали получать признание во Франции. Соответственно, она часто ассоциируется с "Школой Йеля" академической литературной критики.

Ранние годы

Барбара Джонсон родилась в Бостоне, штат Массачусетс, единственная дочь Гилберта и Присциллы (Джеймс) Джонсон. Она окончила Уэствудскую среднюю школу в 1965 году, училась в Оберлинском колледже с 1965 по 1969 год и получила степень доктора философии. Доктор французского языка в Йельском университете в 1977 году. Ее аспирантура произошла во время появления "Школы Йеля", группы литературных критиков, в которую входил директор диссертации Джонсона Пол де Ман. Характерная для Йельской школы интеграция структурной и постструктуралистической теории в изучение литературы стала существенной особенностью подхода Джонсона к критике. В 1985 году она получила стипендию Гуггенхайма по французской литературе.

Обзор основных работ

В своем эссе 1990 года "Письмо" (в критических терминах для литературного исследования) Джонсон излагает важность теории для анализа литературы. Она утверждает, что история письма (l'écriture) является важной философской, политической и психоаналитической концепцией во французской мысли двадцатого века. Она утверждает, что французский теоретик Роланд Барт присвоил себе концепцию знака Фердинанда де Соссюра, включающую как "значителя", так и "значенного", как основу его теории о том, что язык является "структурой", системой отношений, управляемой набором правил. Затем Джонсон продолжает описывать центральную роль, которую сыграли Деррида и психоаналитик Жак Лакан в дестабилизации отчета Барта о связи между значением и значением и "структурой" языка. Следуя Дериде, Джонсон утверждает, что чтение - это не задача понимания истинного единственного значения текста, а понимания его многочисленных значений, которые часто нестабильны и противоречивы. Эта полисемия позволила феминистским и маргинализированным читателям вводить тексты в местах, где автор пытается "доминировать, стирать или искажать" различные "другие" утверждения, которые делаются через язык и подтверждают их идентичность.

Критическое различие

В книге "Критическая разница" (1980) Джонсон утверждает, что любая модель различия как поляризованная разница "между сущностями (прозой и поэзией, мужчиной и женщиной, литературой и теорией, виной и невинностью) " обязательно основана на "давлении различий внутри сущностей" (с. ХХI). В этой книге Джонсон исследует, как неизвестное и неизвестное функционируют в тексте. "Неизвестное", о котором она говорит, - это не что-то скрытое или отдаленное, а фундаментальная неизвестность, которая составляет и лежит в основе нашего лингвистического познания. В одной из статей в "Критической разнице", "Кулак Мелвилла: казнь Билли Бадда", Джонсон читает роман Германа Мелвилла как представление о непримиримости между "значителем" и "значенным". Она утверждает, что если описание может совершенно описать своего референта и фактически "ударить" его предполагаемый объект (так же, как Билли Бадд ударил и убил Джона Клэггарта), результатом будет уничтожение этого объекта. Таким образом, язык может функционировать только при несовершенстве, нестабильности и неизвестности.

Мир различий и феминистские различия

Следующая книга Джонсон, Мир различий (1987), отражает отход от строго канонического контекста ее анализа в "Критической разнице". Джонсон хочет вывести свое исследование за пределы "белого мужского евро-американского литературного, философского, психоаналитического и критического канона", который доминирует в академии в целом и в ее работе в частности. Но она также ставит под сомнение "одинаковую" эту белую евроамериканскую литературную и критическую традицию, тщательно исследуя ее границы. Кроме того, Джонсон расширяет сферу своих литературных предметов, включая черных и / или женщин-писателей, таких как Зора Нил Херстон, Дороти Диннерштейн, Джеймс Уэлдон Джонсон и Адриенна Рич. Ее последующий сборник, "Феминистская разница" (1998), предлагает постоянную критику терминов, используемых на протяжении всей истории феминизма, и исследование различий внутри и между феминизмами.

Последние события деконструкции

"След деконструкции" (1994) приближается к общему состоянию деконструкции в свете негативной реакции, с которой она столкнулась в течение 1980-х и начале 90-х годов. С помощью двойных линз посмертного нацистского скандала с сотрудничеством Пола де Мана и реакции академического сообщества на убийство теоретики феминистского права Мэри Джо Фраг, Джонсон обсуждает аллегорию, феминизм и неправильное толкование деконструкции.

Вопрос перевода

В "Философском подходе к верности" (в "Различия в переводе") Джонсон описывает перевод как в конечном счете невозможное дело, потому что "мать" или исходный язык уже, по сути, непереводим от означающего к означаемому. Чем больше человек пытается перевести произведение в понятный язык, тем больше вероятность того, что он отклонится от его первоначальной двусмысленности. Жак Деррида, в своих мыслях о дифференции, проясняет сложный, но необходимый факт языка: что он чужд самому себе. Каждая попытка перевести язык ставит его против самого себя, создавая новые напряженности по мере его развития. Перевод, хотя и невозможен, также необходим, так как именно эти напряжения составляют язык.

Деконструкция, неопределенность и политика

В своей работе Джонсон подчеркивает как трудности применения деконструкции к политическим действиям, так и разделения лингвистических противоречий, сложностей и полисемии от политических вопросов. В "Мир различий" она обращается к "реальному миру", который всегда остается в кавычках, но тем не менее неотделим от его текстового, письменного аспекта. В главе книги под названием "Консервативно ли писательство?" Джонсон рассматривает политические последствия "нерешительности" в письменной форме, а также последствия обозначения поэтического и нерешительного как политически инертного. Она пишет, что если "поэзия не делает ничего, то поэзия также не делает ничего" - границы политического сами по себе чреваты политическими последствиями. Гарольд Швейцер в своем введении к "Пробуждению деконструкции" пишет, что "если интерпретационное закрытие всегда нарушает текстовую неопределенность, если авторитет, возможно, в основном не текстовый, сводя к идентичности то, что должно оставаться другим, работа Джонсона лучше всего может быть резюмирована как попытка задержать неизбежное редукционистское желание смысла".

Просопопея и антропоморфизм

В "Апострофе, анимации и аборте" (в "Мир различия") и "Антропоморфизме в лирике и законе" (в "Личности и вещи") Джонсон обсуждает повторяющиеся риторические фигуры просопопеи (обращение к умершему или отсутствующему человеку) и антропоморфизма (придание человеческих атрибутов нечеловеческой сущности) в рамках современных споров об аборте, корпоративной личности и других дебатов, касающихся того, кто или что квалифицируется как человек. "Апостроф" сопоставляет поэтов-романтиков, таких как Перси Бише Шелли, с стихами двадцатого века Гвендолин Брукс, Люсиль Клифтон и Адриенна Рич, которые касаются женского опыта после аборта. Джонсон утверждает, что аналогия между творческим письмом и рождением детей, традиционно используемая мужчинами-поэтами, такими как Сидни и Джонсон, появляется в искаженном виде в женском письме. Интерес Джонсона к просопопеи представляет собой продолжающуюся разработку работы Пола де Ман, расширяя проблемы, поставленные в его эссе "Автобиография как де фацемент" и "Антропоморфизм и троп в лирике" (в "Риторике романтизма") к феминистской и афроамериканской литературе.

Смерть

Джонсон был диагностирован с церебелярной атаксией в 2001 году. Она продолжала писать и консультировать аспирантов до своей смерти в 2009 году.