Введение
Японский нарративный рукописный свиток Иллюстрированные рукописные свитки, или 絵巻; emaki - иллюстрированная горизонтальная система повествования из рисованных рукописных свитков, которая датируется периодом Нара (710794 г. н.э.) в Японии. Первоначально копируя стиль своих гораздо более старых китайских аналогов, в течение последующих периодов Хэйан (7941185) и Камакура (11851333), японские эмакимоно разработали свой собственный особый стиль. Поэтому термин относится только к японским рисованным повествовательным свиткам. Как и в китайских и корейских свитках, эмакимоно сочетают в себе каллиграфию и иллюстрации и рисуются, рисуются или штампуются на длинных рулонах бумаги или шелка, иногда имеющих несколько метров. Читатель раскрывает каждый свиток понемногу, раскрывая историю по мере необходимости. Поэтому эмакимоно - это нарративный жанр, похожий на книгу, развивающий романтические или эпические истории или иллюстрирующий религиозные тексты и легенды. Эти японские произведения, полностью основанные на стиле яматоэ, являются прежде всего повседневным искусством, сосредоточенным на человеке и ощущениях, передаваемых художником. Хотя первые эмакимоно 8-го века были копиями китайских произведений, эмакимоно японского вкуса появились с 10-го века в императорском дворе Хэйан, особенно среди аристократических дам с изысканной и уединенной жизнью, которые посвятили себя искусству, поэзии, живописи, каллиграфии и литературе. Однако ни одного эмакимоно не сохранилось из периода Хэйан, а самые старые шедевры относятся к "золотому веку" эмакимоно в 12 и 13 веках. В этот период техники композиции стали очень совершенными, а темы были еще более разнообразными, чем раньше, касаясь истории, религии, романтических романов и других известных историй. Покровителями создания этих эмакимоно были прежде всего аристократы и буддийские храмы. С XIV века жанр эмакимоно стал более маргинальным, уступив место новым движениям, рожденным в основном из дзен-буддизма. Картины Эмакимоно в основном относятся к стилю яматоэ, который характеризуется сюжетами из японской жизни и пейзажей, постановкой человека и акцентом на насыщенных цветах и декоративном внешнем виде. Формат эмакимоно, длинные свитки ограниченной высоты, требует решения всех видов композиционных задач: сначала необходимо сделать переходы между различными сценами, которые сопровождают историю, выбрать точку зрения, которая отражает повествование, и создать ритм, который лучше всего выражает чувства и эмоции момента. Таким образом, в целом существует две основные категории эмакимоно: те, которые чередуют каллиграфию и изображение, каждая новая картина иллюстрирует предыдущий текст, и те, которые представляют собой непрерывные картины, не прерываемые текстом, где различные технические меры позволяют плавным переходам между сценами. Сегодня эмакимоно дают уникальный исторический взгляд на жизнь и обычаи японцев всех социальных классов и всех возрастов в ранние средневековые времена. Из них сохранилось лишь несколько, и около 20 из них охраняются как национальные сокровища Японии.
Illustrated handscrolls, , or 絵巻; emaki is an illustrated horizontal narration system of painted handscrolls that dates back to Nara period (710–794 CE) Japan. Initially copying their much older Chinese counterparts in style, during the succeeding Heian (794–1185) and Kamakura periods (1185–1333), Japanese emakimono developed their own distinct style. The term therefore refers only to Japanese painted narrative scrolls. As in the Chinese and Korean scrolls, emakimono combine calligraphy and illustrations and are painted, drawn or stamped on long rolls of paper or silk sometimes measuring several metres. The reader unwinds each scroll little by little, revealing the story as seen fit. Emakimono are therefore a narrative genre similar to the book, developing romantic or epic stories, or illustrating religious texts and legends. Fully anchored in the yamato e style, these Japanese works are above all an everyday art, centered on the human being and the sensations conveyed by the artist. Although the very first 8th century emakimono were copies of Chinese works, emakimono of Japanese taste appeared from the 10th century in the Heian imperial court, especially among aristocratic ladies with refined and reclusive lives, who devoted themselves to the arts, poetry, painting, calligraphy and literature. However, no emakimono remain from the Heian period, and the oldest masterpieces date back to the "golden age" of emakimono in the 12th and 13th centuries. During this period, the techniques of composition became highly accomplished, and the subjects were even more varied than before, dealing with history, religion, romances, and other famous tales. The patrons who sponsored the creation of these emakimono were above all the aristocrats and Buddhist temples. From the 14th century, the emakimono genre became more marginal, giving way to new movements born mainly from Zen Buddhism. Emakimono paintings mostly belong to the yamato e style, characterized by its subjects from Japanese life and landscapes, the staging of the human, and an emphasis on rich colours and a decorative appearance. The format of the emakimono, long scrolls of limited height, requires the solving of all kinds of composition problems: it is first necessary to make the transitions between the different scenes that accompany the story, to choose a point of view that reflects the narration, and to create a rhythm that best expresses the feelings and emotions of the moment. In general, there are thus two main categories of emakimono: those which alternate the calligraphy and the image, each new painting illustrating the preceding text, and those which present continuous paintings, not interrupted by the text, where various technical measures allow the fluid transitions between the scenes. Today, emakimono offer a unique historical glimpse into the life and customs of Japanese people, of all social classes and all ages, during the early part of medieval times. Few of the scrolls have survived intact, and around 20 are protected as National Treasures of Japan.
Концепция
Термин emakimono или e makimono, часто сокращаемый как emaki, состоит из кандзи "рисунок"; 絵; e, "сверток" или "книга"; 巻; maki и "вещь"; 物; mono. Термин относится к длинным свиткам из окрашенной бумаги или шелка, длина которых составляет от одного до нескольких метров; некоторые из них, как сообщается, имеют длину до 12 метров. В свитках рассказывается история или последовательность анекдотов (таких как литературные хроники или буддийские притчи), сочетающие в себе изобразительные и повествовательные элементы, сочетание которых характеризует доминирующие художественные движения в Японии между 12 и 14 веками. Эмакимоно читают, согласно традиционному методу, сидя на коврике, а свиток кладут на низкий стол или на пол. Затем читатель разворачивает ее одной рукой, а другой рукой переворачивает, справа налево (в соответствии с направлением написания японского языка). Таким образом, можно увидеть только часть истории, хотя можно развернуть больше, и художник создает последовательность изображений для построения истории. После прочтения эмакимоно читатель должен снова свернуть свиток в первоначальном направлении. Эмакимоно закрывается шнуром и хранится в одиночку или с другими рулонами в специально предназначенной для этого коробке, которая иногда украшается сложными узорами. Эмакимоно может состоять из нескольких последовательных свитков, как это требуется для истории состояла из 48 свитков, хотя стандартное число обычно составляет от одного до трех. Эмакимоно состоит из двух элементов: разделов каллиграфического текста, известных как котоба-гаки, и разделов картин, называемых e; их размер, расположение и количество сильно различаются в зависимости от периода и художника. В эмакимоно, вдохновленном литературой, текст занимает не менее двух третей пространства, в то время как другие более популярные произведения, такие как Чёдзю джинбуцу гига, предпочитают изображение, иногда до такой степени, что текст исчезает. Свитки имеют ограниченную высоту (в среднем от и до), по сравнению с их длиной (в среднем до), что означает, что эмакимоно, следовательно, ограничиваются чтением в одиночку, исторически аристократией и членами высшего духовенства.
Происхождение
Считается, что рукописи были изобретены в Индии до 4-го века нашей эры. Они использовались для религиозных текстов и вошли в Китай к 1 веку. Ручные свитки были введены в Японию через несколько столетий после распространения буддизма. Самый ранний из сохранившихся японских рукописных свитков был создан в 8 веке и посвящен жизни Будды. Истоки японских рукописных свитков можно найти в Китае и, в меньшей степени, в Корее, основных источниках японского художественного вдохновения до современности. Формы повествовательного искусства в Китае можно проследить между III веком н.э. при династии Хань и II веком н.э. при династии Чжоу, керамика которой была украшена сценками охоты, сопоставленными с движениями. Бумага была изобретена в Китае примерно в I веке н.э., упростив написание на свитках законов или сутрах, иногда украшенных. Первые повествовательные свитки появились позже; различные мастера проявили интерес к этой среде, в том числе Гу Кайцзи (345406), который экспериментировал с новыми методами. Жанровые рисунки и китайские символы, доминировавшие в свитках до X века н.э., остаются малоизвестными до сих пор, потому что они были омрачены знаменитыми пейзажными свитками династии Сун. Отношения с Восточной Азией (в основном с Китаем и Кореей) принесли китайское письмо (кандзи) в Японию к 4 веку, а буддизм в 6 веке, вместе с интересом к, по-видимому, очень эффективной бюрократии могущественной Китайской империи. В период Нара японцы вдохновлялись династией Тан: администрацией, архитектурой, обычаями одежды или церемониями. Обмен между Китаем и Японией также был плодотворным для искусства, в основном религиозного искусства, а художники японского архипелага стремились скопировать и использовать континентальные методы. В этом контексте эксперты предполагают, что первые китайские рисованные свитки прибыли на острова примерно в VI веке н.э. и, вероятно, соответствуют иллюстрированной сутре. Таким образом, самый старый из известных японских рисованных свитков (или эмакимоно) датируется VII веком в период Нара: Иллюстрированная сутра причины и следствия, в которой прослеживается жизнь Гаутамы Будды, основателя буддийской религии, до его просветления. Все еще наивный по стилю (Шесть династий и ранняя династия Тан) с картинами, расположенными в фризах над текстом, это, скорее всего, копия более старой китайской модели, несколько версий которой были идентифицированы. Хотя последующие классические эмакимоно отличаются очень отличным стилем от этого произведения, он предвещает золотой век движения, который наступил четыре века спустя, начиная с XII века н.э.
Искусство и литература, зарождение национальной эстетики
Период Хэйан сегодня является пиком японской цивилизации через культуру императорского двора, хотя интриги и неинтересность к делам государства привели к войне Генпей. Это восприятие возникает из эстетики и кодифицированного и утонченного искусства жизни, которое развивалось при дворе Хэйан, а также из определенной сдержанности и меланхолии, рожденной от чувства непостоянства вещей (состояние ума, называемое моно-но-аузе в японском языке). Кроме того, разрыв отношений с Китаем до 9-го века из-за беспорядков, связанных с крахом славной династии Тан, способствовал тому, что Миеко Мурасе назвала "возникновением национального вкуса", поскольку истинная японская культура впервые покинула китайское влияние с начала периода Кофун. Это развитие впервые было замечено в литературе женщин эпохи Хэйан: в отличие от мужчин, которые изучали китайское письмо с юного возраста, женщины приняли новый слог, хирагана, который был проще и более согласован с фонетикой японского языка. Романы периода Хэйан (моногатари) и дневники (никки) записывали интимные подробности о жизни, любовных отношениях и интригах при дворе, как они развивались; наиболее известным из них является радикальная "Рассказ о Генджи" Мурасаки Шикибу, леди в ожидании Императорского двора 10-го века. Начало японской живописи периода Хэйан, ретроспективно названной yamato e, можно найти сначала в некоторых аспектах буддийской живописи новых эзотерических сект Тэндай и Шингон, затем более сильно в буддизме Чистой Земли (Jodō); после фазы, когда китайские методы были скопированы, искусство японского архипелага стало постепенно более деликатным, лирическим, декоративным с менее мощными, но более красочными композициями. Тем не менее, именно в светском искусстве зарождающаяся ямато-э была ощущена наиболее сильно; ее происхождение восходит к раздвижным перегородкам и экранам Императорского дворца Хэйан, покрытым картинами на бумаге или шелке, темы которых были выбраны из вока (поэзия), придворной поэзии, ежегодных обрядов, сезонов или знаменитых жизней и пейзажей архипелага. Это светское искусство затем распространилось среди дворян, особенно женщин, заинтересованных в иллюстрации романов, и, похоже, стало распространенным в начале 10-го века. Как и в случае с религиозной живописью, темы японской жизни, ценимые дворянами, не совпадали с живописью китайской чувствительности, настолько, что придворные художники разработали в определенной степени новую национальную технику, которая, казалось, была модной в 11-м веке, например, в сезонных пейзажах панельных картин в зале Феникса (堂) или зале Амида в храме Бёдо, шедевре примитивного ямато э начала 11-го века. Эксперты считают, что ямато и иллюстрации романов и рисованные повествовательные свитки, или эмакимоно, развились в духе этого светского искусства, связанного с литературой и поэзией. Техника живописи полностью соответствовала художественным вкусам двора в 11 веке, склонна к эмоциональному, меланхолическому и изысканному представлению отношений во дворце и формировала живописный вектор, очень подходящий для повествования. В отличие от придворных картин, вдохновленных женскими романами (оннаэ), существуют и другие свитки, вдохновленные такими темами, как повседневная жизнь людей, исторические хроники и биографии известных монахов; в конечном счете, стиль эмакимоно, изображающий вопросы за пределами дворца и называемый отокоэ ("мужская живопись"). Шигисан Энги Эмаки (середина 12 века), с динамичными и свободными линиями, светлыми цветами и решительно популярным и юмористическим тоном, прекрасно иллюстрируют это движение, не стесняясь изображать жизнь японского народа в самых незначительных деталях. Здесь цвет применяется только в легких штрихах, которые оставляют бумагу голым, поскольку гибкая и свободная линия доминирует в композиции, в отличие от построенных картин двора. Кроме того, текст занимает очень ограниченное пространство, художник рисует довольно длинные сцены без фиксированных границ. Во второй половине XII века на свет появились еще два шедевра. Во-первых, гига Чжоу-джинбуцу образует монохромный эскиз чернилами, мягко карикатуя на обычаи буддийских монахов, где выделяется спонтанность прикосновения. Во-вторых, Ban Dainagon Ekotoba рассказывает о политическом заговоре в 866 году, предлагая удивительную смесь двух жанров onna e и otoko e, с свободными линиями и иногда светлыми, иногда богатыми и непрозра...
This secular art then spread among the nobles, especially the ladies interested in the illustration of novels, and seems to have become prevalent early in the 10th century. As with religious painting, the themes of Japanese life, appreciated by the nobles, did not fit well with painting of Chinese sensibility, so much so that court artists developed to a certain extent a new national technique which appeared to be fashionable in the 11th century, for example in the seasonal landscapes of the panel paintings in the Phoenix Hall (鳳凰堂) or Amida Hall at the Byōdō in temple, a masterpiece of primitive yamato e of the early 11th century. Experts believe that yamato e illustrations of novels and painted narrative scrolls, or emakimono, developed in the vein of this secular art, linked to literature and poetry. The painting technique lent itself fully to the artistic tastes of the court in the 11th century, inclined to an emotional, melancholic and refined representation of relations within the palace, and formed a pictorial vector very suited to the narrative. In contrast with court paintings inspired by women's novels (onna e) there are other scrolls inspired by themes such as the daily lives of the people, historical chronicles, and the biographies of famous monks; ultimately, a style of emakimono depicting matters outside the palace and called otoko e ("men's painting"). The Shigisan Engi Emaki (middle of the 12th century), with dynamic and free lines, light colors and a decidedly popular and humorous tone, perfectly illustrate this movement, not hesitating to depict the life of the Japanese people in its most insignificant details. Here, the color is applied only in light touches that leave the paper bare, as the supple and free line dominates the composition, unlike the constructed paintings of the court. In addition, the text occupies very limited space, the artist painting rather long scenes without fixed limits. Two other masterpieces emerged into the light of day during the second half of the 12th century. First, the Chōjū jinbutsu giga forms a monochrome sketch in ink gently caricaturing the customs of Buddhist monks, where the spontaneity of touch stands out. Secondly, the Ban Dainagon Ekotoba tells of a political conspiracy in the year 866 by offering a surprising mixture of the two genres onna e and otoko e, with free lines and sometimes light, sometimes rich and opaque colors; this meeting of genres foreshadows the style that dominated a few decades later, during the Kamakura period. While the authority of the court rapidly declined, the end of the Heian period (in 1185) was marked by the advent of the provincial lords (in particular, the Taira and the Minamoto), who acquired great power at the top of the state. Exploiting the unrest associated with the Genpei War, which provided fertile ground for religious proselytism, the six realms (or Six destinies [fr]) Buddhist paintings (rokudō e) – such as the Hell Scroll or the two versions of the , otoko e paintings – aimed to frighten the faithful with horror scenes. Retracing the evolution of emakimono remains difficult, due to the few works that have survived. However, the obvious mastery of the classical scrolls of the end of the Heian period testifies to at least a century of maturation and pictorial research. These foundations permitted the emakimono artists of the ensuing Kamakura period to engage in sustained production in all of the themes.
Камакуринский период: золотой век
Эпоха, охватывающая конец периода Хэйан и большую часть периода Камакура, или 12-й и 13-й века, обычно описывается искусствоведами как "золотой век" искусства эмакимоно. Под влиянием нового воинского класса, находящегося у власти, и новых буддийских сект, производство действительно было очень устойчивым, а темы и методы более разнообразными, чем раньше. Стиль эмакимоно того времени характеризовался двумя аспектами: синтезом жанров ямато и реализмом. Первоначально эволюция, отмеченная ранее Ban Dainagon Ekotoba (очень поздняя эпоха Хэйан), распространялась очень широко из-за значения, придаваемого как свободе мазков, так и легкости тонов (otoko e), а также ярких цветов, воспроизводимых толстыми пигментами для определенных элементов сцен (onna e). Однако очень изысканный внешний вид придворных картин позже уступил место более динамичным и популярным работам, по крайней мере, в отношении темы, в стиле Шигисан Энги Эмаки. Например, в "Китано Тенджин Энги Эмаки" рассказывается о жизни и смерти Сугавары но Мичизанэ, министра в IX веке и трагической фигуры в японской истории, почитаемой в образе бога (ками). Богатые цвета, напряженные контуры, поиск движения и очень реалистичные детали лиц хорошо иллюстрируют эту смесь стилей, особенно потому, что картины черпали вдохновение как из буддизма, так и из синтоизма. Реалистические тенденции, которые были в моде в искусстве Камакуры, прекрасно воплощенные в скульптуре, были обнаружены в большинстве эмакимоно Камакуры; действительно, система сёгуната Бакуфу властвовала над Японией, а изысканное и кодифицированное искусство двора уступило место большей текучести и динамизму. Более широкая простота, отстаиваемая в искусстве, привела к более реалистичному и человеческому представлению (гнев, боль или размер). Если деятельность, связанная с религией, была плодовитой, то также были и приказы буши (благородных воинов). Среди наиболее известных - несколько эмакимоно исторических или военных хроник, в частности (больше не существующие) и Хэйдзи Моногатари Эмаки; из последних, свиток, хранящийся в Музее изящных искусств в Бостоне, остается высоко оцененным за его мастерство композиции (которая достигает кресцендо в драматической кульминации свитка, т. е. сжигание дворца и кровавая битва между солдатами), и за его вклад в современное понимание японского средневекового оружия и доспехов. Акияма Теруказу описывает его как "шедевр по теме мировой армии". В том же духе один благородный воин заказал создание Моко Шурай Экотоба, чтобы рассказать о своих подвигах во время монгольских вторжений в Японию. Искусство Камакуры особенно процветало в отношении реалистического портрета (нисе е); если персонажи эмакимоно развивались в сторону большего живописного реализма, то некоторые, такие как "Тридцать шесть бессмертных поэтов" или "Зюйджин Тейки Эмаки", приписываемые Фудзиваре но Нобузане, непосредственно представляют портретные галереи в соответствии с иконографическими методами того времени. Подобные изменения произошли и в религии, когда эзотерические буддийские секты эпохи Хэйан (Тэндай и Шингон) уступили место буддизму Чистой Земли (Джодо), который в первую очередь обращался к людям, проповедуя простые практики преданности Будде Амиды. Эти очень активные секты активно использовали эмакимоно в XIII и XIV веках для иллюстрации и распространения своих доктрин. Несколько религиозных практик повлияли на эмакимоно Камакуры: в частности, публичные проповеди и сессии объяснения картин (絵解, e toki) привели художников к использованию свитков больших размеров, чем обычно, и к представлению главных героев истории несколько непропорционально по сравнению с эмакимоно стандартных размеров, чтобы эти главные герои могли быть замечены издалека, в типично японской нереалистичной перспективе (например, Эдем Иппен Шоннин). Религиозные эмакимоно периода Камакура сосредоточены на основаниях храмов или жизни известных монахов. Что касается "Сайго", то в ней обращается к упадку аристократии, идеализируя фигуру монаха-эстета Сайго красотой его пейзажей и каллиграфической поэзией. К середине периода Камакура возник интерес к двору Хэйан, который уже являлся вершиной японской цивилизации и ее утонченной культурой. Таким образом, Мурасаки Шикибу Никки Эмаки, в котором прослеживаются жизнь и интриги Мурасаки Шикибу, автора "Рассказ о Генджи" (10 век), во многом отражает технику живописи того времени, особенно цу�...
Период Муроматчи: упадок и
К концу периода Камакура искусство эмакимоно уже теряло свое значение. Эксперты отмечают, что, с одной стороны, макимоно стало менее вдохновленным, отмеченным крайним эстетическим манерным стилем (таким как преувеличенное использование золота и серебра в порошке) с композицией, более технической, чем творческой; тенденция к умножению сцен в фиксированном стиле можно увидеть в (самом длинном известном макимоно, с 48 свитками, завершенном в 1307), Касуга Гонген Генки Е (1309) и в (16 век). С другой стороны, инновационное и более духовное влияние китайского искусства Сун, глубоко укоренившееся в духовности и дзен-буддизме, инициировало доминирующее художественное движение "воссы" (чернила или монохромная живопись в воде, сумиэ или суибоку га на японском языке) в последующий период Муромачи, руководимое такими известными художниками, как Теншо Шубун или Сесшу Тоё. Профессиональное направление, тем не менее, поддерживалось школой Тоса: единственной, которая до сих пор претендует на ямато, она производила много эмакимоно по заказу двора или храмов (эта школа художников возглавляла императорское эдокоро до 18-го века). Тоса Мицунобу создал несколько работ по основанию храмов: "Тендзинь-эмаки" (1517), "Скриншоты" (1497), "Скриншоты" (1487) или версию "Китано Тендзинь-эмаки" (1503); он уделял большое внимание деталям и цветам, несмотря на общую композицию. Более общим образом, иллюстрации романов в классическом стиле яматоэ (такие как многочисленные версии "Гендзи Моногатари Эмаки" или "Сказки об Исе Эмаки") сохранялись в позднем средневековье. Это небольшие, символические и забавные истории, предназначенные для того, чтобы провести время, сосредоточившись на мифологии, фольклоре, легендах, религиозных верованиях или даже современном обществе. Однако область изучения Нара-эхон и Нара-э живописный стиль существует на периферии и выделяется из рамки эмакимоно.
Темы и жанры
По сути, эмакимоно - это система повествования (как книга), которая требует построения истории, поэтому композиция должна основываться на переходах от сцены к сцене до окончательного развязки. Эмакимоно первоначально сильно подверглись влиянию Китая, как и японское искусство того времени; Иллюстрированная сутра причины и следствия [fr] включает в себя многие наивные, простые стили династии Тан, хотя можно различить диссонансы, особенно в отношении цветов. С периода Хэйан эмакимоно стали отделяться от Китая, в основном в их темах. Китайские свитки были предназначены главным образом для иллюстрации трансцендентных принципов буддизма и безмятежности пейзажей, предполагая величие и духовность. Японцы, с другой стороны, переориентировали свои свитки на повседневную жизнь и человека, передавая драму, юмор и чувства. Таким образом, эмакимоно начали вдохновляться литературой, поэзией, природой и особенно повседневной жизнью; короче говоря, они сформировали интимное искусство, иногда в противоположность поиску китайского духовного величия. Первые японские темы в период Хэйан были очень тесно связаны с литературой и поэзией Вака: картины сезонов, ежегодный календарь церемоний, сельская местность и, наконец, знаменитые пейзажи японского архипелага. Впоследствии воины Камакуры и новые секты буддистов Чистой Земли еще более широко разнообразили предметы. Несмотря на широкий спектр эмакимоно, специалисты предпочитают классифицировать их как по содержанию, так и по форме. Эффективный метод дифференцирования эмакимоно возвращается к изучению предметов, ссылаясь на каноны того времени. Категоризация, предложенная Окудайрой и Фукуи, таким образом, различает светские и религиозные картины:
Художники и их зрители
Авторы эмакимоно в настоящее время чаще всего неизвестны, и остается рискованным спекулировать на имена "мастеров" эмакимоно. Кроме того, свиток может быть результатом сотрудничества нескольких художников; некоторые методы, такие как цукури, даже естественно склонны к такому сотрудничеству. Историки искусства больше интересуются определением социальной и художественной среды художников: любители или профессионалы, при дворе или в храмах, аристократы или скромного происхождения. Во-первых, художников-любителей, возможно, инициаторов классического эмакимоно, можно найти при императорском дворе в Хэйань, среди аристократов, разбирающихся в различных видах искусства. Источники того периода упоминают в частности конкурсы живописи (e awase), где дворяне соревновались вокруг общей темы из стихотворения, как описано Мурасаки Шикибу в "Сказке о Генджи". Их работа, похоже, больше сосредоточена на иллюстрациях романов (моногатари) и дневников (никки), а не женской литературе двора. Монахи также могли создавать картины без какого-либо покровительства. Во-вторых, в средневековой Японии существовали; в период Камакуры в значительной степени доминировало профессиональное производство, и различались несколько категорий мастерских: официально прикрепленные к дворцу (кютей эдокоро), прикрепленные к большим храмам и святыням (джин эдокоро), или, наконец, те, которые принимали несколько высокопоставленных лиц. Изучение некоторых колофонов и текстов периода позволяет связать многие эмакимоно с этими профессиональными мастерскими, а иногда даже понять, как они функционируют. Когда мастерские храма производили эмакимоно, они предназначались в основном для прозелитизма, или для распространения доктрины, или даже как акт веры, потому что копирование иллюстрированных сутр должно позволять общение с божествами (теория даже подтверждает идею о том, что Китано Тенджин Энги Эмаки стремился умиротворить злых духов). Прозелитизм, способствовавший появлению сект буддизма Чистой Земли в эпоху Камакуры, изменил методы производства эмакимоно, потому что произведения прозелитизма должны были быть скопированы и широко распространены во многих связанных храмах, что объясняет большое количество более или менее похожих копий о жизни великих монахов и основания важных храмов. Различные историки подчеркивают использование эмакимоно в сеансах объяснения картин (絵 解), во время которых ученый монах подробно рассказывал о содержании свитков популярной аудитории. Специалисты объясняют необычно большие размеры различных версий Китано Тенджин Энги Эмаки или Иппен Шоннин Эден. Что касается придворных мастерских, то они выполняли заказы дворца, будь то для иллюстрации романов или исторических хроник, таких как Heiji Monogatari Emaki. Форма эксплуатации истории также могла мотивировать спонсора: например, Heiji Monogatari Emaki были созданы для клана Минамото (победитель войны Генпей), а Mōko Shūrai Ekotoba была создана для восхваления деяний самурая в поисках признания со стороны сёгуна. Эти произведения, по-видимому, предназначались для чтения дворянами. Тем не менее, Секкель и Хасе утверждают, что разделение между светским и религиозным остается неясным и, несомненно, не соответствует явной практике: таким образом, аристократы регулярно приказывали макимоно приносить их в храм, а религиозные свитки не воздерживаются от представления популярных вещей. Так, например, представляет богатый обзор средневековой цивилизации. Колофоны и сравнительные исследования иногда позволяют вывести имя художника эмакимоно: например, монах Эни подписал Иппен Шоннин Эден, историки обозначают Токиву Мицунага как автора Бан Дайнагон Экотоба и Эничибо Джонина как часть Кегон Энги Эмаки. Тем не менее, жизнь этих художников остается малоизвестной, в лучшем случае они, кажется, были благородного происхождения. Такой фон особенно подразумевается всегда очень точными изображениями в эмакимоно императорского дворца (внутренняя архитектура, одежда и ритуалы) или официальных органов (в частности, императорской полиции (検非違使)). Шигисан Энги Эмаки хорошо иллюстрирует эту точку зрения, так как точность как религиозных, так и аристократических мотивов предполагает, что художник близок к этим двум мирам. Возможно, более известным художником является Фудзивара но Нобузане, аристократ клана Фудзивара и автор "Зуйдзин Тэйки Эмаки", а также различных сюитов реалистичных портр...
Материалы и производство
Предпочтительной носителем для эмакимоно является бумага, а в меньшей степени шелк; оба происходят из Китая, хотя японская бумага (ваши) обычно имеет более твердую текстуру и менее хрупкую, чем китайская бумага, поскольку волокна длиннее). Бумага традиционно изготавливается с помощью женщин японского архипелага. Самые известные цвета получают из минеральных пигментов: например, азюрит для синего, вермильон для красного, реальгар для желтого, малахит для зеленого и другие. Эти плотные пигменты, называемые ива-эногу на японском языке, не растворяются в воде и требуют плотного связующего вещества, обычно клея животного происхождения; количество клея зависит от того, насколько тонко были измельчены пигменты. Поскольку эмакимоно предназначены для свертывания, цвета должны наноситься на них тонким, плоским слоем, чтобы избежать трещин в среднесрочной перспективе, что ограничивает использование узоров (рельефов), преобладающих в западной живописи. Что касается чернил, также изобретенных в Китае примерно в I веке н. э., то они получены из простой смеси связующего вещества и древесного дыма, дозировка которой зависит от производителя. Необходимо для каллиграфии, он также важен в азиатских изобразительных искусствах, где линия часто имеет приоритет; японские художники применяют его с помощью кисти, варьируя толщину линии и разбавление чернил, чтобы получить цвет от темно-черного до бледно-серых, сильно поглощаемых бумагой. Свитки из бумаги или тканей остаются относительно хрупкими, особенно после нанесения краски. Поэтому эмакимоно выстилаются одним или несколькими слоями прочной бумаги, очень похожим на какемоно (японские свитки): окрашенная бумага или шелк растягивается, приклеивается к подкладке, а затем сушится и расчесывается, как правило, специализированным мастером, известным как киоши (буквально "мастер в сутре"). Длинный формат эмакимоно создает особые проблемы: обычно листы окрашенной бумаги или шелковой длинны отдельно, а затем смонтированы с использованием полос длинноволокнистой японской бумаги, известной своей прочностью. Для этого достаточно нанести клея животного происхождения, который, сушась, позволяет правильно растянуть окрашенную бумагу или шелк. Сборка макимоно завершается выбором деревянного стержня (軸), который довольно тонкий, и соединением крышки (表紙), которая защищает работу после того, как она свернута шнуром (紐); для самых драгоценных предметов, окрашенных в золото и серебро, дополнительное защитное одеяло (見返し) часто изготавливается из шелка и украшается внутри.
Общий
Течения и методы искусства эмакимоно тесно связаны и чаще всего являются частью движения яматоэ, с самого начала легко противопоставляемого китайским стилям живописи, известным как караэ. Яматоэ, красочное и декоративное повседневное искусство, сильно типизирует продукцию того времени. Изначально ямато в основном обозначали работы с японской тематикой, в частности, придворная жизнь, церемонии или пейзажи архипелага, в противоположность до сих пор доминировавшим китайским научным темам, особенно в период Нара. В документах 9-го века упоминаются, например, картины на скользящих стенах и экранах тогдашнего Императорского дворца, которые иллюстрируют стихи Вака (поэзия). Впоследствии термин "ямато" обозначал все японские картины, созданные в IX веке, которые выражали чувствительность и характер людей архипелага, в том числе и те, которые выходят за рамки более ранних тем. Миеко Мурасе говорит о "появлении национального вкуса". Различные течения живописи являются частью ямато в зависимости от времени (около 10 и 14 веков), и встречаются в эмакимоно. Стиль, композиция и техника сильно различаются, но можно определить основные принципы. Таким образом, в отношении стиля, период Хэйан создал контраст между утонченной придворной живописью и динамичной живописью предметов за пределами двора, в то время как период Камакура видел синтез двух подходов и вклад новых реалистических влияний китайских стирных картин династии Сун. В отношении композиции художники могли чередовать каллиграфию и живопись, чтобы проиллюстрировать только самые яркие моменты истории, или создать длинные рисованные секции, где несколько сцен сливались вместе и плавно протекали. Наконец, в отношении техники классификация эмакимоно, хотя и сложная, позволяет выделить два подхода: картины, предпочитающие цвет, и те, которые предпочитают линию с целью динамизма. Особый формат эмакимоно, длинные полосы картин без фиксированных границ, требует решения ряда композиционных проблем для поддержания простоты и ясности повествования, и которые породили последовательную форму искусства на протяжении нескольких веков. Вкратце, по словам Э. Сент-Марка: "Нам пришлось создать словарь, синтаксис, решить целый ряд технических проблем, изобрести дисциплину, которая является одновременно литературной и пластической, эстетический режим, который находит свои конвенции [ ] в свою очередь изобретены и смоделированы, заморожены использованием, затем переделаны, чтобы сделать его инструментом утонченного выражения".
Обзор стилей периода Хэйан
Специалисты любят различать два направления в яматоэ, а, следовательно, и в эмакимоно, периода Хэйан, а именно оннаэ ("рисунок женщины", онна означает "женщина") и отокоэ ("рисунок человека", отоко означает "человек"). В период Хэйан эти два течения яматоэ также отражали тайны и уединение императорского двора: стиль оннаэ рассказывал о том, что происходило внутри двора, а стиль отокоэ говорил о событиях в народе снаружи.
Дворцовый стиль:
Оннаэ полностью переписал лирическую и изысканную эстетику двора, которая характеризовалась определенной сдержанностью, интроспекцией и выражением чувств, объединяя прежде всего произведения, вдохновленные "романтической" литературой, такой как Гендзи Моногатари Эмаки. Доминирующее впечатление этого жанра выражается в японском термине "моно но аувере", своего рода мимолетная меланхолия, рожденная от ощущения непостоянства вещей. Эти работы в основном использовали так называемую технику (построенной живописи), с богатыми и непрозрачными цветами. В эмакимоно 13-го века, в котором стиль оннаэ был обновлен, была использована та же техника, но иногда менее полно, цвета более непосредственно выражали чувства, а художники использовали более декоративную эстетику, например, с очень важным использованием золотой пыли в Мурасаки Шикибу Никки Эмаки. Характерный элемент оннаэ заключается в рисунке лиц, очень безличных, которые специалисты часто сравнивают с масками Но. Действительно, согласно технике хикиме кагибана, двух или трех линий было достаточно, чтобы изобразить глаза и нос стилизованным образом; Э. Грилли отмечает меланхолию этого подхода. Желаемый эффект пока не определен, но, вероятно, отражает большую сдержанность чувств и личностей во дворце или даже позволяет читателям легче отождествлять себя с персонажами. В некоторых моногатари периода Хэйан художники скорее выражали чувства или страсти в позах, а также в складках и складках одежды, в гармонии с настроением момента.
Популярный стиль:
Текущий стиль отокоэ был более свободным и более живым, чем оннаэ, представляя битвы, исторические хроники, эпосы и религиозные легенды, отдавая предпочтение длинным иллюстрациям над каллиграфией, как в Шигисан Энги Эмаки или Хэйдзи Моногатари Эмаки. Стиль основан на мягких линиях, свободно нарисованных художником чернилами, в отличие от цукури и построенных картин, чтобы создать впечатление движения. Цвета, как правило, казались более приглушенными и оставляли бумагу голым в местах. Если термин оннаэ хорошо засвидетельствован в текстах того времени и, похоже, происходит из иллюстраций романов придворных дам 10-го века, то происхождение отокоэ более неясно: они возникают априори из интереса дворян к японской провинциальной жизни 11-го века, а также из местных народных легенд; более того, несколько очень подробных сцен из Шигисан Энги Эмаки ясно показывают, что его автором мог быть только дворецкий, обычный аристократ или монах. В любом случае, до сих пор существует несколько сборников этих народных сказок того времени, таких как Конджаку Моногатаришу. В отличие от придворных картин, более спонтанные свитки, такие как Шигисан Энги Эмаки или Бан Дайнагон Экотоба, демонстрируют гораздо больший реализм в рисунке персонажей и изображают, среди прочих тем, юмор и бурлеск, с чувствами людей (такими как гнев, радость и страх), выражающимися более спонтанно и напрямую.
Реалистическая живопись периода Камакура
В период Камакуры два направления яматоэ (оннаэ и отокоэ) смешались и породили произведения, которые одновременно динамичны и ярко окрашены, в манере Китано Тендзин Энги Эмаки. Кроме того, большинство эмакимоно также переписали реалистические тенденции того времени, в соответствии с вкусами воинов, находящихся у власти. Таким образом, в "Эмаки" Хэйдзи-моногатари очень подробно изображены оружие, доспехи и униформа солдат, а в "Экотобе" Бан Дайнагон отдельно изображены более двухсот панических фигур, которые появляются на разделе, изображающем огонь у двери. Реалистическая живопись лучше всего проявляется в портретах, известных как нисе е, движение, инициированное Фудзиварой но Таканобу и его сыном Фудзиварой но Нобузане. Эти два художника и их потомки создали ряд эмакимоно определенного жанра: это были портреты известных людей, сделанные в довольно похожем стиле, с почти геометрической простотой одежды и крайним реализмом лица. Суть "Нисе" заключалась в том, чтобы с большой экономией запечатлеть интимную личность субъекта. Среди самых известных свитков нисее - Тенно Сэкан Дайдзин Эйзукан, состоящий из 131 портрета императоров, губернаторов, министров и старших придворных (по Фудзивара но Таменобу и Фудзивара но Гошин, XIV век), и Цуйдзин Тейки Эмаки Нобузане, чья чернильная живопись (хакубио), усиленная очень нежным цветом, прекрасно иллюстрирует линии нисее. Кроме того, есть Санжуроккасен Эмаки, работа более идеализированного, чем реалистического стиля, которая образует портретную галерею Тридцати шести бессмертных поэтов. В более общем плане люди являются одним из элементарных предметов эмакимоно, и многие работы периода Камакура включают в себя техники низе е, такие как Heiji Monogatari Emaki или Mōko Shūrai Ekotoba.
Китайские пейзажи и стирки династии Сун
Таким образом, стиль яматоэ характеризовался почти всеми экакимоно, а китайская живопись больше не предоставляла темы и методы. Однако влияние было все еще заметно в некоторых работах периода Камакура, в частности в искусстве, столь известном сегодня, из стирки династии Сун, которая была полностью продемонстрирована в грандиозных и глубоких пейзажах, набросанных чернилами, Иэнагой. Заимствования также оставались видимыми в религиозных свитках, таких как Kegon Engi Emaki или Ippen Shōnin Eden. В этой последней работе представлены многие пейзажи, типичные для Японии, в соответствии с перспективой и строгим реализмом, с большой экономией цветов; различные живописные методы Сун используются для того, чтобы предположить глубину, например, полеты птиц, исчезающие на горизонте, или постепенно исчезающий фон.
техники
Классическая техника живописи эмакимоно называется , используется особенно в большинстве работ в стиле оннаэ. Сначала контуры рисовались чернилами, а затем цвета наносились на всю поверхность бумаги с помощью ярких и непрозрачных пигментов. Контуры, частично скрытые краской, были наконец возрождены чернилами, а мелкие детали (такие как волосы дам) были подчеркнуты. Однако первый эскиз часто изменялся, особенно когда минеральные пигменты были нерастворимы в воде и поэтому требовалось использование толстого клея. Цвет, по-видимому, является очень важным элементом в японской живописи, гораздо более, чем в Китае, потому что он придает смысл выраженным чувствам; в "Эмаки Гендзи Моногатари" доминирующий тон каждой сцены, иллюстрирующей ключевой момент оригинального романа, раскрывает глубокие чувства персонажей. В период Камакуры различные стадии цукуриэ все еще широко наблюдались, несмотря на вариации (более светлые цвета, линии, более похожие на стиральные картины династии Сун и т. Д.). )
Линия чернил и монохромная покраска
Несмотря на то, что цветные эмакимоно часто занимают преобладающее место, напротив, можно найти монохромные картины в индийской черниле (хакубио или шираэ), в соответствии с двумя подходами. Во-первых, чернильные линии могут быть чрезвычайно свободными, с художником, накладывающим на бумагу неограниченные мягкие жесты, которые особенно динамичны, поскольку в основном в этих работах появляется чувство движения. Художник также использует толщину кисти, чтобы подчеркнуть динамизм, а также разбавление чернил, чтобы использовать более широкую палитру серого. Среди таких свитков наиболее известным остается Chōjū jinbutsu giga, ранее, вероятно, ошибочно приписываемый Тоба Соджо; Грилли описывает эту черту как "непрерывное излияние". Второй подход к монохромным картинам более конструирован, с тонкими, регулярными штрихами, начертающими полную и последовательную сцену, очень похожую на первый эскиз в работах цукури до применения цветов; по мнению некоторых историков искусства, также возможно, что эти эмакимоно просто незаконченные. Такой подход идеально подходит для Takafusa kyō Tsuyakotoba Emaki и Toyo no Akari Ezōshi. Несколько несколько любительских иллюстраций хакубио классических романов сохранились с позднего средневековья и упадка эмакимоно.
Перспектива и точка зрения
Пространство в композиции эмакимоно является вторым важным моментом повествования во времени. Поскольку свиток обычно читается справа налево и сверху вниз, авторы в основном используют углубленные точки зрения (чокан, "перспектива птичьего глаза"). Однако низкая высота эмакимоно заставляет художника создавать такие трюки, как использование длинных диагональных исчезающих линий или извилистых кривых, предполагающих глубину. В помещении архитектурные элементы (порты, перегородки, двери) используются для установки этих диагоналей; на улице диагонали устанавливаются крышами, стенами, дорогами и реками, расположенными на нескольких плоскостях. В эмакимоно нет реальной перспективы в западном смысле - той, которая верно представляет то, что воспринимает глаз, - а скорее параллельная или наклонная проекция. Расположение элементов в эмакимоно основывается на точке зрения, включая технику, известную как fukinuki yatai. Как упоминалось выше, сцены чаще всего рисуют сверху (взгляд с высоты птичьего полета), чтобы максимизировать пространство, доступное для рисования, несмотря на уменьшенную высоту свитков, оставляя часть фона видимой. В интерьерных сценах наиболее простая техника была разработана китайскими художниками-танго: нарисованы только три стены комнаты, в параллельной перспективе; точка зрения расположена на месте четвертой стены, немного выше. Когда возникла необходимость нарисовать несколько плоскостей, например заднюю часть комнаты или дверь, открывающуюся к следующей, художники приступили к уменьшению размера (масштаба). Более общие сцены, в которых развивается история, такие как пейзажи, могут быть представлены с очень отдаленной точки зрения (как в Иппен-Шонин-Эдене или Сумиёси-Моногатари-Эмаки). В "Как и в Кокава дера Энги Эмаки" художник предпочитает в основном боковой вид, а развитие сюжета зависит от последовательности общающихся плоскостей. Однако японские художники придумали новую композицию для эмакимоно, которая быстро стала нормой для изображения интерьеров. Он назывался fukinuki yatai (буквально "покрышка снята"), и включает в себя не представление крыш зданий, а, возможно, и стен на переднем плане, если это необходимо, чтобы обеспечить изображение интерьера. В отличие от предыдущей схемы, точка зрения расположена вне зданий, все еще высоко, потому что основная цель фукинуки ятай - представлять два отдельных повествовательных пространства, например, две смежные комнаты, или же внутри и снаружи. Генезис этой техники до сих пор мало известен (она уже появляется в биографии на деревянной панели принца Шотоку). Техника фукинуки ятай также использовалась различными другими способами, например с очень высокой точкой зрения для усиления разделения пространств, даже в одной комнате, или путем придания ландшафту более важного места. В конечном счете, главной целью оставалось изобразить две повествовательные стадии, а следовательно, два различных пространства в одной картине. Поэтому фукинуки ятай широко использовался, иногда даже как простой стилистический пример, не связанный с чувствами или текстом, в отличие от "Эмаки" в "Гендзи Моногатари". Наконец, масштаб эмакимоно также позволяет предположить глубину и указать расположение элементов. В японской живописи масштаб зависит не только от глубины сцены, но и часто от важности элементов в композиции или в истории, в отличие от реалистичных изображений в китайских пейзажных свитках. Таким образом, главный персонаж может быть увеличен по сравнению с другими, в зависимости от того, что художник хочет выразить: в "Иппенском саду" Иппен иногда изображается на заднем плане в ландшафте того же размера, что и деревья или здания, чтобы читатель мог четко его идентифицировать. Изменения в масштабе также могут передавать настроение момента, например, силу воли и страдания Сугавары но Мичизанэ в Китано Тенджин Энги Эмаки. Для Сент-Марка "каждый элемент принимает [более общее] значение, которое он имеет в себе в сознании художника", освобождая себя от правил реалистической композиции.
The fukinuki yatai technique was also used in a variety of other ways, for example with a very high point of view to reinforce the partitioning of spaces, even in a single room, or by giving the landscape a more important place. Ultimately, the primary goal remained to render two narrative stages, and therefore two distinct spaces, in the same painting. Fukinuki yatai was therefore used extensively, sometimes even as a simple stylistic instance unrelated to feelings or text, unlike in the Genji Monogatari Emaki. Finally, the scale of an emakimono also makes it possible to suggest depth and guide the arrangement of the elements. In Japanese painting, the scale depends not only on the depth of the scene, but also often on the importance of the elements in the composition or in the story, unlike the realistic renderings in Chinese landscape scrolls. Thus, the main character can be enlarged compared with the others, depending on what the artist wants to express: in the Ippen Shōnin Eden, Ippen is sometimes depicted in the background in a landscape the same size as trees or buildings, so that the reader can clearly identify it. Changes in scale can also convey the mood of the moment, such as the strength of will and distress of Sugawara no Michizane in the Kitano Tenjin Engi Emaki. For Saint Marc, "each element takes [more generally] the importance it has in itself in the painter's mind", freeing itself from the rules of realistic composition.
Рассказный ритм
Рассказный ритм эмакимоно возникает в основном из расположения текстов и изображений, что является важным маркером эволюции истории. В картинах придворного стиля (оннаэ) художник мог внушить спокойствие и меланхолию через последовательность фиксированных и созерцательных кадров, как, например, в "Эмаки Гендзи Моногатари", в которых сцены кажутся вне времени, пронизывающими моменты крайней чувствительности. В отличие от этого, более динамичные истории играют на чередовании между крупными и широкими панорамами, элизиями, переходами и преувеличением. В таких историях ритм повествования целиком посвящен строительству свитка, ведущего к драматическому или эпическому вершине, с непрерывно окрашенными свитками, позволяющими раскрыть действие по мере того, как оно происходит, усиливая ритм, а следовательно, и напряжение. Сжигание дворца Сандзё в "Эмаки" Хэйдзи Моногатари хорошо иллюстрирует этот аспект, так как художник, используя очень непрозрачный красный цвет, распространяющийся почти на всю высоту бумаги, изображает постепенную интенсификацию кровавых сражений и преследование императора Го Ширакавы, пока дворец не загорится. Другой известный пожар, Ōtenmon Incident в Ban Dainagon Ekotoba, использует тот же подход, изображая движения толпы, все более и более плотные и беспорядочные, до раскрытия драмы. Японские художники также используют другие композиционные методы, чтобы активизировать историю и установить ритм: одни и те же персонажи изображаются в серии разнообразных наборов (обычно на открытом воздухе), техника, известная как повторение (хампуку байоша). В "Госаннен Кассен Экотоба" композиция, сосредоточенная на замке Канадзава, постепенно показывает захват замка войсками Минамото но Йошие, создавая постепенный и драматический эффект. В Киби Дайджин Нитто Эмаки башня, которой назначен Киби но Макиби (или Киби Дайджин), окрашена так, чтобы изображать каждый вызов, выигранный главным героем. Другой характерный для эмакимоно метод повествования называется иджи додзу: он состоит из представления одного и того же персонажа несколько раз в одной сцене, чтобы предложить последовательность действий (борьбы, дискуссии, поездки) с большой экономией пространства. Движение глаза чаще всего является круговым, и сцены изображают разные моменты. Иджи додзу может одинаково предполагать либо длительный момент в одной сцене, например, монахиня в Шигисан Энги Эмаки, которая остается в отступлении в Тодай-джи в течение нескольких часов, либо серию коротких, но интенсивных действий, таких как бои в Бан Дайнагон Экотоба и Иппен Шоннин Эдем. В "Kegon Engi Emaki" художник предлагает последовательность почти "кинематографических" кадров, чередующих страдания молодой китайской девушки Зенмё и лодку, несущую ее любимого на горизонте.
Каллиграфия
Как отмечалось в вышеприведенном разделе истории, появление силлабарии каны способствовало развитию женской придворной литературы и, следовательно, иллюстрации романов на свитках. Поэтому каны использовались на эмакимоно, хотя китайские иероглифы также оставались в большинстве случаев. В некоторых свитках можно найти другие алфавиты, в частности санскрит на Хакубио Исе Моногатари Эмаки. В Восточной Азии каллиграфия является преобладающим искусством, которое аристократы учатся овладевать с детства, а стили и расположение символов широко кодифицированы, хотя и разнообразны. В контексте эмакимоно каллиграфические тексты могут иметь несколько целей: ввести историю, описать нарисованные сцены, передать религиозное учение или быть представленными в виде стихотворений (поэзия вака остается наиболее представительной для древней Японии). Для богато украшенных картин в придворном стиле (оннаэ), таких как Гендзи Моногатари Эмаки, бумаги были тщательно подготовлены и украшены золотой и серебряной пылью. Текст эмакимоно не только служит украшением и повествованием, но и может влиять на композицию картины. Эмаки Гендзи-моногатари широко изучены в этом вопросе: историки искусства показали связь между чувством, передаваемым текстом, и доминирующим цветом сопровождающей краски, цвет, который также используется для украшенной бумаги. Кроме того, композиция картин может позволить понять их в соответствии с текстом: например, персонажи в истории могут быть нарисованы на сцене во дворце в порядке их появления в тексте. Другие специалисты, в свою очередь, настаивали на важности текста в позиционировании картин, важный момент в буддийском эмакимоно, в котором передача догм и религиозных учений оставалась важной целью художника.
Японское искусство
По словам Питера С. Свана, производство эмакимоно было первым по-настоящему оригинальным художественным движением Японии после прихода иностранных влияний. Влияние Китая на эмакимоно и рисования оставалось ощутимым в начале, настолько, что историки работали над формализацией того, что действительно составляет искусство эмакимоно как японское искусство. В дополнение к стилю яматоэ специалисты часто выдвигают несколько элементов ответов: очень типичная диагональная композиция, перспектива в зависимости от предмета, процесс иззи додзу, чувствительность цветов (существенная в яматоэ), стереотипные лица персонажей (безличные, реалистичные или карикатурные) и, наконец, туманная атмосфера. К. Чино и К. Ниши также отметили технику фукинуки ятай (буквально "покрытие снято"), беспрецедентную во всем азиатском искусстве. Хотя главные герои чаще всего являются дворянами, известными монахами или воинами, присутствие простых людей более или менее ощутимо в огромном большинстве работ, что позволяет изучать очень широкий спектр повседневной деятельности: крестьяне, ремесленники, торговцы, нищие, женщины, старики и дети могут появляться по очереди. В "Шигисан Энги Эмаки" особенно интересна деятельность женщин, художник показывает, как они готовят еду, стирают одежду или кормят грудью. В Санджуни-бан Шокунин Ута-авасе Эмаки представлены 142 ремесленника периода Муроматчи, начиная от кузнеца и заканчивая саке-изготовителем. Одежда персонажей эмакимоно, как правило, соответствует действительности и точно отражает современную одежду и ее связь с социальными категориями того времени. В военных тематических свитках оружие и доспехи воинов также изображены с точностью; например, в Heiji Monogatari Emaki изображены многие детали, в частности доспехи и упряжья лошадей, в то время как в Mōko Shūrai Ekotoba изображены боевые стили японцев во время монгольских вторжений в Японию, в тактике которых до сих пор доминировало использование лука. Другой примечательный пример - Шигисан Энги Эмаки, в котором дается уникальный эскиз великого Будды Тодай-джи, который сгорел в 1180 году. Эмакимоно очень часто используют исторические или религиозные события в качестве источника вдохновения: нарративное значение истории (истинная история) информирует современных историков как о истории, так и о способе восприятия этой истории в то время (иногда существует разрыв в несколько веков между временем истории и временем художника). Среди наиболее интересной информации в эмакимоно могут быть подробности строительства древних храмов, религиозных практик и, наконец, разворачивающихся сражений и крупных исторических событий, таких как монгольские вторжения, война Генпей или даже политический заговор Отенмон.
Примечательные примеры
Историки искусства в своих трудах неоднократно подчеркивали специфические приемы искусства эмакимоно через некоторые характерные свитки.
- Да.
Гендзи Моногатари Эмаки, датированные приблизительно между 1120 и 1140 годами, иллюстрируют "Рассказ о Гендзи" в утонченном и интимном стиле двора (оннаэ), но сегодня сохранилось лишь несколько фрагментов из четырех свитков. На этой картинке изображен последний визит принца Гендзи к его умирающей возлюбленной, леди Мурасаки. В композиции диагональ раскрывает эмоции персонажей. Сначала леди Мурасаки появляется в верхнем правом углу, затем линии направляют взгляд к принцу в нижнем центре, который, кажется, подавлен печалью. Затем чтение продолжается, и слева несколько месяцев прошло, показывая сад влюбленных, опустошенный временем, отголоски потерянного любимого человека. Цвета темнее обычного. В этой сцене видны все классические элементы эмакимоно жанра оннаэ: диагональ, которая направляет глаз, фукинуки-ятай, хикиме-кагибана, а также цвета, равномерно нанесенные на всю поверхность с помощью техники цкуриэ.
- Да.
Шигисан Энги Эмаки представляет собой популярный и юмористический рассказ о трех эпизодах из жизни буддийского монаха Мёрена (основателя Чогосонси), подчеркивая линию и светлые цвета отоко е. Наиболее точные оценки относят его к периоду между 1157 и 1180 годами, а качество описаний храмов и дворца предполагает, что художник знаком как с церковными, так и с аристократическими кругами. Миорен, который жил в качестве отшельника в горах Киото, обычно отправлял волшебную чашу по воздуху в соседней деревне, чтобы получить его рисовое подношение. Однажды богатый купец устал от этого ритуала и запер чашу на своем чердаке. Чтобы наказать его, Миорен взорвал весь хлебохранилище, содержащий сельский урожай, как показано на картине, изображенной здесь; в этой сцене, известной как летающий хлебохранилище, художник полностью представляет популярные чувства, страх и панику, видя исчезновение урожая. Движения толпы и выразительные, почти бурлескные лица пейзажей контрастируют с ощутимой сдержанностью в Гендзи Моногатари Эмаки. Итак, это эмакимоно вписывается в жанр "отоко е", отмеченный динамичными чернильными линиями, светлыми цветами, раскрывающими бумагу, и темами повседневной жизни.
- Да.
В "Эмаки" рассказывается об исторических событиях восстания Хэйдзи, эпизода гражданской войны между кланами Тайра и Минамото в конце эпохи Хэйан. Из многочисленных первоначальных свитков, составленных во второй половине XIII века, вероятно, за несколько десятилетий, сохранились только три, а также различные фрагменты. Первый свиток, изображающий осаду дворца Сандзё, является одним из самых известных в искусстве эмакимоно, благодаря своему мастерству движения и установке повествования до кульминации: огонь, который распространяется почти на всю высоту свитка в сцене, показанной здесь. На месте огня, чрезвычайно реалистично изображенные солдаты, вооруженные оружием и доспехами, сражаются жестоко, в то время как аристократы, которые пытаются бежать, жестоко убиты (здесь один из них убит пушистым солдатом). Огонь дворца отражает то, что в другом, более старом свитке, Ban Dainagon Ekotoba, который славится своим смешением красочных и изысканных сцен.
- Да.
Двенадцать свитков Иппен Шоньин Эдема рассказывают биографию святого монаха Иппеня, основателя школы Джи-шу [fr; ja; 時宗] буддизма Чистой Земли. Они были нарисованы в 1299 году монахом-художником Эни [fr], учеником Иппена, на шелке, вероятно, из-за важности персонажа. Иппен, кантор спасения для всех душ и танцевальных молитв (Nianfo), путешествовал по всей Японии, чтобы передать свое учение мужчинам, крестьянам, горожанам и дворянам. Эмакимоно славится своими многочисленными яркими пейзажами, типичными для Японии, настолько реалистичными, что их можно до сих пор прекрасно распознать. Результат, настолько восхищающий специалистов, очень близок к глубоким и духовным китайским пейзажам с грубыми чернильными мазками, сохраняя при этом японскую иконографию через свободу, взятую с точки зрения (персонажи, в частности, непропорциональны) и элементы повседневной жизни.
- Да.
Кегон Энги Эмаки, написанный около 12181230 года, иллюстрирует легенду о двух корейских монахах, которые основали секту Кегон в своей стране в 12 веке. Один из них, Гишо, в юности совершил паломничество в Китай, чтобы закончить свое буддийское образование. Там он встретил молодую китайку Зенмё, которая влюбилась в него. Увы, в тот день, когда он должен был уехать, последняя опоздала в порт и в отчаянии бросилась в воду, поклявшись защищать своего любимого навсегда. Затем она превратилась в дракона и стала защитным божеством школы Кегон, согласно легенде. Известная сцена, показанная здесь, в которой Зенмё, превратившаяся в дракона, несет корабль Гишо на спине, имеет гибкие и тонкие линии, а также дискретные цвета, которые не маскируют мазки кисти; По факту, спонсор свитка, монах Мёэ из Козан-дзи, ценил искусство азиатского континента и привез в Японию несколько современных китайских произведений, которые, вероятно, вдохновили художников его мастерской живописи.
- Да.
Оригинальные свитки Китано Тенджин Энги Эмаки, сообщающие о жизни и смерти Сугавары но Мичизанэ, ученого министра императора при его жизни, и обожествляемого по легенде как ками исследований и писем, демонстрируют чувствительность в смешивании буддизма и, прежде всего, синтоизма. В действительности свитки предназначались для синтоистского храма Китано Тенмангу в Киото; последние два из восьми свитков рассказывают о основаниях и чудесах. Однако тематическое разделение произведения, по-видимому, не завершено, так как на свет появился эскиз девятого свитка. В этой сцене Мичизан, несправедливо осужденный на ссылку, взывает к богам в своем несчастье. Состав картины свидетельствует о очень японской чувствительности; Мичизанэ непропорционально изображен, чтобы подчеркнуть его величие и решимость перед лицом бесчестия, в то время как ярко окрашенный и почти бесконтурный (мокотсу) пейзаж проникнут синтоистским анимизмом. Туман, напоминающий длинные непрозрачные ленты, является дополнительной особенностью эмакимоно, хотя он также присутствует в другой форме в китайском искусстве.