Хью Гейтскелл: Лидер лейбористов и оппозиции Великобритании.

Введение

Британский политик и лидер оппозиции

Хью Тодд Найлор Гейтскелл (9 апреля 1906 – 18 января 1963) был британским политиком, занимавшим пост лидера Лейбористской партии и лидера оппозиции с 1955 года до своей смерти в 1963 году. Преподаватель экономики и государственный служащий военного времени, он был избран в парламент в 1945 году и занимал должности в правительствах Клемента Эттли, в частности, в качестве министра топлива и энергетики после суровой зимы 1946–1947 годов, а затем стал канцлером казначейства. Столкнувшись с необходимостью увеличения военных расходов в 1951 году, он ввел плату за зубные протезы и очки в рамках Национальной службы здравоохранения, что привело к отставке Анеурина Бевана, видного представителя левого крыла, из кабинета министров. Сходство его взглядов с взглядами его консервативного коллеги Раба Батлера получило название "бутскеллизм" – изначально сатирический термин, образованный от сочетания их имен, – и стало одним из аспектов послевоенного консенсуса, в рамках которого основные партии в значительной степени соглашались по ключевым вопросам внутренней и внешней политики до 1970-х годов. В период, когда лейбористы находились в оппозиции с 1951 года, Гейтскелл выиграл упорную борьбу за лидерство у Бевана и его сторонников, став лидером Лейбористской партии и лидером оппозиции в 1955 году. В 1956 году он выступил против применения правительством Идена военной силы в Суэце. На фоне экономического подъема он возглавил Лейбористскую партию к третьему подряд поражению на всеобщих выборах 1959 года. В конце 1950-х годов, несмотря на сопротивление со стороны крупных профсоюзов, он безуспешно попытался отменить пункт IV Конституции Лейбористской партии, обязывавший лейбористов к национализации всех средств производства. Он не отвергал общественную собственность полностью, но также подчеркивал этические цели – свободу, социальное обеспечение и, прежде всего, равенство – и утверждал, что их можно достичь посредством фискальной и социальной политики в условиях смешанной экономики. Его ревизионистские взгляды, занимавшие правое крыло Лейбористской партии, иногда называли гейтскеллизмом. Несмотря на эту неудачу, Гейтскелл предотвратил принятие одностороннего ядерного разоружения в качестве политики Лейбористской партии и выступил против попытки премьер-министра Гарольда Макмиллана ввести Великобританию в Европейское экономическое сообщество. Его любили и ненавидели за его бескомпромиссное руководство и прямоту. Он внезапно скончался в 1963 году, когда, казалось, был близок к тому, чтобы вернуть Лейбористскую партию к власти и стать следующим премьер-министром.

Hugh Todd Naylor Gaitskell (9 April 1906 – 18 January 1963) was a British politician who served as Leader of the Labour Party and Leader of the Opposition from 1955 until his death in 1963. An economics lecturer and wartime civil servant, he was elected to Parliament in 1945 and held office in Clement Attlee's governments, notably as Minister of Fuel and Power following the bitter winter of 1946–47, and eventually joining the Cabinet as Chancellor of the Exchequer. Facing the need to increase military spending in 1951, he imposed National Health Service charges on dentures and spectacles, prompting the leading left winger Aneurin Bevan to resign from the Cabinet. The perceived similarity in his outlook to that of his Conservative Party counterpart Rab Butler was dubbed "Butskellism", initially a satirical term blending their names, and was one aspect of the post war consensus through which the major parties largely agreed on the main points of domestic and foreign policy until the 1970s. With Labour in opposition from 1951, Gaitskell won bitter leadership battles with Bevan and his supporters to become the Leader of the Labour Party and Leader of the Opposition in 1955. In 1956 he opposed the Eden government's use of military force at Suez. Against a backdrop of a booming economy he led Labour to its third successive defeat at the 1959 general election. In the late 1950s, in the teeth of opposition from the major trade unions, he attempted in vain to remove Clause IV of the Labour Party Constitution, which committed Labour to nationalisation of all the means of production. He did not reject public ownership altogether, but also emphasised the ethical goals of liberty, social welfare and above all equality, and argued that they could be achieved by fiscal and social policies within a mixed economy. His revisionist views, on the right wing of the Labour Party, were sometimes called Gaitskellism. Despite this setback, Gaitskell reversed an attempt to adopt unilateral nuclear disarmament as Labour Party policy, and opposed Prime Minister Harold Macmillan's attempt to lead the UK into the European Common Market. He was loved and hated for his confrontational leadership and brutal frankness. He died suddenly in 1963, when he appeared to be on the verge of leading Labour back into power and becoming the next prime minister.

Ранние годы

Хью Гайтскелл родился в Кенсингтоне, Лондон, третьим и младшим ребенком Артура Гайтскелла (1869–1915), служившего в Индийской государственной службе, и Аделаиды Мэри, урожденной Джеймисон (умерла в 1956), чей отец, Джордж Джеймисон, был генеральным консулом в Шанхае, а ранее – судьей британского Верховного суда по Китаю и Японии. В детстве его называли Сэмом. Гайтскелл учился в школе Дракона с 1912 по 1919 год, где был другом будущего поэта Джона Бетджемана. Затем он посещал Винчестерский колледж с 1919 по 1924 год. В 1927 году он окончил университет со степенью с отличием по философии, политике и экономике. В конечном итоге Гайтскелл стал выступать против гильдейского социализма и синдикализма Коула, считая, что Всеобщая забастовка была последней неудачной попыткой захватить власть посредством прямых действий профсоюзов, предпринятой ранее во время провалившейся забастовки Тройственного альянса в 1921 году. Неясно, испытывал ли Гайтскелл симпатии к Освальду Мосли, которого тогда рассматривали как потенциального лидера Лейбористской партии. Жена Гайтскелла позже утверждала, что это не так, однако Маргарет Коул, жена Эвана Дёрбина, и Ноэль Холл полагали обратное, хотя, будучи противником фракционных расколов, он не стремился присоединиться к Новой партии Мосли в 1931 году. Гайтскелл помогал в работе Нового исследовательского бюро Фабианского общества, созданного Г. Д. Х. Коулом в марте 1931 года. В 1934 году он вступил в XYZ Club – клуб для финансовых экспертов Лейбористской партии (например, Хью Далтона, у которого он стал протеже, Дугласа Джея и Эвана Дёрбина) и представителей лондонского Сити, таких как экономист Николас Давенпорт. В 1934 году Гайтскелл получил стипендию Рокфеллера и отправился в Вену, где работал совместно с Полом Розенштейном Роданом. Он также стал университетским адъюнктом. Работая лектором WEA в конце 1920-х годов, Гайтскелл некоторое время жил с местной женщиной в Ноттингемшире. Считается, что это были его первые взрослые отношения. К середине 1930-х годов Гайтскелл завязал близкие отношения с замужней женщиной, Дорой Фрост (урожденной Кредитор), которая приехала к нему в Вену на последнюю часть его пребывания там. Развод все еще был настолько стигматизирован, что она посчитала лучшим не помогать ему во время его парламентской кампании в Чатэме в 1935 году. После развода, который было трудно получить до принятия Закона о брачных делах 1937 года, они наконец поженились 9 апреля 1937 года, в тридцать первый день рождения Гайтскелла, а Эван Дёрбин был шафером. У Доры был сын, Рэймонд Фрост (родился в 1925 году), от первого брака. У Гайтскеллов родились две дочери: Джулия (1939 года рождения) и Крессида (1942 года рождения). Дора Гайтскелл получила пожизненный пэрский титул лейбористского назначения через год после смерти мужа и умерла в 1989 году. В 1950-х годах у Гайтскелла был длительный роман с представительницей высшего общества Энн Флеминг, женой писателя Яна Флеминга. Она написала Эвелину Во о званом ужине в 1958 году, на котором Гайтскелл и его друзья со студенческой скамьи в Оксфорде "держались за руки и читали стихи, потому что в юности они любили друг друга, принадлежав к одной компании", пока прибытие ее мужа "не заставило замолчать выдающихся гомосексуалистов", которые "не выглядели слишком довольными". Вудро Уайатт писал, что "в привязанности [Гайтскелла] к Тони [Кросленду] чувствовалась искра платонической гомосексуальности". Это контрастировало с его суровым публичным образом. Он был членом управляющего комитета группы Бильдерберг.

Hugh Gaitskell was born in Kensington, London, the third and youngest child of Arthur Gaitskell (1869–1915), of the Indian Civil Service, and Adelaide Mary, née Jamieson (died 1956), whose father, George Jamieson, was consul general in Shanghai and prior to that had been Judge of the British Supreme Court for China and Japan. He was known as "Sam" as a child. Gaitskell was educated at the Dragon School from 1912 to 1919, where he was a friend of the future poet John Betjeman. He then attended Winchester College from 1919 to 1924. He graduated with a first class degree in Philosophy, politics and economics in 1927. Gaitskell eventually came to oppose both Cole's Guild socialism and Syndicalism and to feel that the General Strike had been the last failed spasm of a strategy – attempting to seize power through direct trade union action – which had already been tried in the abortive Triple Alliance Strike of 1921. It is unclear whether Gaitskell was ever sympathetic to Oswald Mosley, then seen as a future leader of the Labour Party. Gaitskell's wife later insisted that he never had been, but Margaret Cole, Evan Durbin's wife and Noel Hall believed that he was, although as an opponent of factional splits he was not tempted to join Mosley's New Party in 1931. Gaitskell helped to run the New Fabian Research Bureau, set up by G. D. H. Cole in March 1931. In 1934 he joined the XYZ Club, a club for Labour financial experts (e. g. Hugh Dalton, of whom he became a protégé, Douglas Jay and Evan Durbin) and City people such as the economist Nicholas Davenport. In 1934 Gaitskell was in Vienna on a Rockefeller scholarship. jointly with Paul Rosenstein Rodan. He also became a University Reader. Whilst a WEA lecturer in the late 1920s Gaitskell lived for a time with a local woman in Nottinghamshire. This is thought to have been his first adult relationship. By the mid 1930s Gaitskell had formed a close relationship with a married woman, Mrs. Dora Frost (née Creditor), who came out to join him in Vienna for the latter part of his stay there. Adultery still carried such stigma that she thought it best not to help him during his Parliamentary campaign in Chatham in 1935. After her divorce, hard to obtain prior to the passage of the Matrimonial Causes Act 1937, they were eventually married on 9 April 1937, Gaitskell's thirty first birthday, with Evan Durbin as best man. Dora had a son, Raymond Frost (b 1925), from her first marriage. The Gaitskells had two daughters: Julia, born in 1939 and Cressida, born in 1942. Dora Gaitskell became a Labour life peer one year following her husband's death, and died in 1989. Gaitskell had a long term affair in the 1950s with the socialite Ann Fleming, the wife of the writer Ian Fleming. She wrote to Evelyn Waugh about a dinner party in 1958 in which Gaitskell and friends from Oxford days "held hands and recited verse because in early life they had loved each other in the same set", until the arrival of her husband "silenced the eminent homos" who "did not seem too pleased." Woodrow Wyatt wrote that "there was a scintilla of platonic homosexuality in [Gaitskell's] affection for Tony [Crosland]"

In private, he was humorous and fun loving, with a love of ballroom dancing. This contrasted with his stern public image. He was a member of the Steering Committee of the Bilderberg Group.

Военный чиновник и избрание в парламент

Во время Второй мировой войны, с момента формирования коалиционного правительства Черчилля в мае 1940 года, Гайтскелл работал с Ноэлем Холлом и Хью Далтоном в качестве старшего государственного служащего в Министерстве экономической войны, что дало ему опыт работы в правительстве. Вместе с Далтоном Гайтскелл был переведен в Совет торговли в феврале 1942 года, где впервые вступил в контакт с лидерами профсоюзов шахтеров, которые позже поддержали его в его борьбе против Анерина Бевана в 1950-х годах. За свою службу он был назначен Командором ордена Британской империи в 1945 году. В марте 1945 года Гайтскелл перенес коронарный тромбоз, вызванный переутомлением. Ему рекомендовали отдохнуть, и он рассматривал возможность отказа от своей парламентской кандидатуры в Лидсе, но пользовался популярностью у работников своего избирательного округа, и они предложили вести за него кампанию, даже если он не сможет этого делать сам. Ему также предложили вернуться в UCL в качестве профессора после войны, но ему не нравилась постоянная изменчивость академической экономики и растущее внимание к математике, в которой он мало разбирался. К тому времени он почувствовал большую тягу к общественной жизни. Гайтскелл был избран членом парламента (MP) от лейбористов по Лидсу-Юг на волне победы лейбористов в 1945 году. Это могло бы стать редкой честью, поскольку 263 из 393 депутатов от лейбористской партии в 1945 году были новоизбранными, но этого не произошло. Будучи рядовым депутатом, он выступал в дебатах в поддержку национализации Банка Англии, которая получила Королевское одобрение 14 февраля 1946 года. Далтон пытался заработать политические очки, утверждая, что восстанавливает политический контроль над Сити, что было преувеличением, поскольку Банк уже находился под политическим контролем. Хотя некоторые консервативные депутаты высказались против этого решения, Черчилль, тогда лидер оппозиции, не возражал против него, поскольку его отношение к Банку было двойственным еще со времен его работы канцлером в 1920-х годах.

Министерство топлива и энергетики

Гайтскелл получил свое первое министерское назначение в мае 1946 года в качестве парламентского секретаря по топливу и энергетике, работая под руководством Эммануэля "Мэнни" Шинвелла. Эта должность изначально предназначалась для Гарольда Уилсона, а Гайтскелл рассматривался как его преемник на посту парламентского секретаря в Министерстве строительства. Гайтскелл полагал, что Шинвелл, с подозрением относившийся к социалистам-интеллектуалам из среднего класса, мог выбрать его вместо Уилсона, поскольку последний уже был признанным экспертом в горнодобывающей промышленности. Гайтскелл сыграл важную роль в продвижении законопроекта о национализации угольной промышленности через Палату общин, взяв на себя основную нагрузку на этапе работы комитетов и завершив заключительные дебаты. Во время топливного кризиса в феврале 1947 года Шинвелл, проигнорировавший предупреждения Гайтскелла, был вынужден обратиться в Кабинет министров с просьбой разрешить отключение электростанций; Гайтскелл был назначен руководителем ключевого комитета, который решал, куда направлять уголь. В 1947 году он вновь сыграл важную роль в продвижении законопроекта о национализации электроэнергии через Палату общин, завершив дебаты во втором чтении. Ранее в том же году, во время муниципальной избирательной кампании в Гастингсе, он допустил оплошность, порекомендовав людям экономить топливо, принимая меньше ванн, добавив, что сам он никогда не принимал их много. В конце октября в Палате общин Черчилль пошутил, что неудивительно, что правительство "в плохом запахе", и спросил спикера, разрешит ли он ему назвать министров лейбористов "вшивыми", что обычно считается недопустимым в парламентской речи, но было бы просто констатацией факта. Гайтскелл вызвал широкое недовольство, отменив базовый бензиновый паек для частных автовладельцев, но при этом поощрял строительство нефтеперерабатывающих заводов, что в то время осталось незамеченным, но впоследствии имело важные последствия. Как и Криппс и Далтон, Гайтскелл был сторонником дешевых денег. Более высокие процентные ставки ассоциировались не только с золотым стандартом и дефляционной политикой 1920-х годов, но и в 1940-х годах предпочтение отдавалось количественным ограничениям (например, валютному контролю в финансах или нормированию материальных благ), а не рыночному механизму ценообразования. Процентные ставки, которые были снижены до низкого уровня в 1930-х годах, вновь не стали использоваться в качестве инструмента политики до возвращения консерваторов к власти в 1952 году. Криппс серьезно заболел и 18 июля отправился в Швейцарию на поправку; Аттли объявил, что берет на себя обязанности Криппса, заручившись поддержкой трех молодых, компетентных в финансовых вопросах министров. 19 августа Гайтскелл и Уилсон встретились с Аттли, Эрнестом Бевином и Криппсом в Чекерсе, где Бевин и Криппс с неохотой согласились с девальвацией. Кабинет министров окончательно утвердил это решение 9 августа, хотя Криппс отклонил план Гайтскелла о плавающем валютном коридоре. Девальвация (с 4,03 до 2,80 доллара) была объявлена в воскресенье 18 сентября после секретного заседания Кабинета министров накануне. Многие другие страны последовали этому примеру, поэтому в основном пострадала торговля Великобритании со странами, использующими доллар. Гайтскелл изначально с подозрением относился к девальвации, поскольку она представляла собой рыночный механизм, но завоевал уважение Роберта Холла во время этого кризиса. Он признал необходимость сокращения расходов, чтобы девальвация сработала и угодить американцам, и считал бывшего канцлера Далтона "довольно неискренним" за то, что тот утверждал на Комитете по экономической политике, что сокращения не нужны. Криппс, который в своем радиообращении о девальвации подразумевал, что девальвация является альтернативой сокращениям, пригрозил уйти в отставку, если не будет согласовано сокращение расходов на 300 миллионов фунтов стерлингов; Аneurin Bevan (министр здравоохранения) в свою очередь пригрозил уйти в отставку, как и A. V. Alexander (министр обороны). В итоге большая часть сокращений коснулась будущих планов расходов, за исключением бюджета Бевана на жилищное строительство.

Gaitskell was given his first ministerial appointment in May 1946 as Parliamentary Under Secretary for Fuel and Power, serving under Emmanuel "Manny" Shinwell. The job had initially been earmarked for Harold Wilson, with Gaitskell pencilled in to succeed Wilson as Parliamentary Under Secretary at the Ministry of Works. Gaitskell believed that Shinwell, who was suspicious of middle class intellectual socialists, may have picked him in preference to Wilson because the latter was already an expert on the mining industry. Gaitskell played an important role steering the Coal Nationalisation Bill through the House of Commons, bearing the brunt of the committee stage and winding up the final debate. In the fuel crisis of February 1947 Shinwell, who had ignored Gaitskell's warnings, had to ask the Cabinet for permission to shut down power stations; Gaitskell was put on and ran the key committee which decided where coal should be sent. In 1947 he once again played an important role steering electricity nationalisation through the House of Commons, winding up the debate on the second reading. He had committed a gaffe during the municipal election campaign in Hastings earlier that year, when he recommended that people save fuel by taking fewer baths, adding that he had never taken all that many himself; in the House of Commons in late October Churchill joked that it was no wonder that the Government were "in bad odour" and asked the Speaker if he might be permitted to describe Labour ministers as "lousey", normally an unparliamentary expression, as it would be a simple statement of fact. Gaitskell made himself very unpopular by abolishing the basic petrol ration for private motorists, but encouraged the building of oil refineries, a move little noticed at the time which would have important repercussions for the future. Like Cripps and Dalton, Gaitskell was a devotee of cheap money. Not only were higher interest rates seen as associated with the Gold standard and the deflationary policies of the 1920s, but the policy preference in the 1940s was for quantitative controls (e. g. exchange controls in finance, or rationing of physical goods) rather than the price mechanism. Interest rates, which had been cut to low levels in the 1930s, did not begin to be used as an instrument of policy again until after the Conservatives returned to power in 1952. Cripps was seriously unwell and had to go to Switzerland to convalesce on 18 July; Attlee announced that he was taking over Cripps' responsibilities with three young, financially able, ministers to advise him. Gaitskell and Wilson met with Attlee, Ernest Bevin and Cripps at Chequers on 19 August, and Bevin and Cripps agreed with some reluctance to devaluation. The decision was finally confirmed by the Cabinet on 9 August, although Cripps rejected Gaitskell's plan for a floating band. Devaluation (from $4.03 to $2.80) was announced on Sunday 18 September after a secret Cabinet meeting the day before. Many other countries followed suit, so it was mainly UK trade with dollar using countries which was affected. Gaitskell had initially been suspicious of devaluation because it was a price mechanism, but earned the admiration of Robert Hall over this crisis. He accepted the need for spending cuts to help make devaluation work and keep to keep the Americans happy, and thought former chancellor Dalton "rather dishonest" for arguing at the Economic Policy Committee that cuts were not necessary. Cripps, who had implied in his devaluation broadcast that devaluation was an alternative to cuts, threatened to resign unless cuts of £300m were agreed; Aneurin Bevan (Minister of Health) in turn threatened to resign as did A. V. Alexander (Minister of Defence). In the event most of the cuts were to future spending plans except for Bevan's housing budget.

Министр экономики

В январе 1950 года Гайтскелл представил в Комитет по экономической политике доклад под названием "Контроль и либерализация", на заседаниях которого его иногда приглашали присутствовать. Он писал, что "мы зашли достаточно далеко в 'либерализации'. Но мы сделали это по политическим причинам – из-за США и Европы". Он выступал против конвертируемости валют и принципа равного отношения ко всем торговым партнерам, обе политики, которые поддерживали США. Великобритания по-прежнему предпочитала стимулировать торговлю в фунтах стерлингов в рамках Содружества, и Гайтскелл хотел сохранить для Великобритании возможность избегать спадов, подобных американскому спаду 1948–49 годов, которого Великобритания в значительной степени избежала благодаря девальвации. На всеобщих выборах в феврале 1950 года правительство было переизбрано с незначительным перевесом. В ходе последовавшей перестановки Гайтскелл был назначен министром экономики, фактически заместителем канцлера казначейства, но все еще не вошел в состав кабинета министров. Вскоре после назначения он отметил, что ему часто приходилось подталкивать Криппса, который не был столь тверд, как его публичный образ, чтобы тот не делал слишком много уступок в переговорах с коллегами. Объем расходов на новую Национальную службу здравоохранения (NHS) уже значительно превышал прогнозы. В ноябре 1949 года, когда высокий уровень государственных расходов уже был проблемой и под давлением со стороны Криппса, Беван провел через парламент закон, предоставляющий правительству право вводить плату за рецепты, хотя они пока не были введены в действие (Криппс предлагал 1 шиллинг за рецепт, но Беван с этим не согласился). В 1949–50 финансовом году Криппс разрешил дополнительные расходы на здравоохранение в размере 90 миллионов фунтов стерлингов ("дополнительные"). В начале 1950 года Криппс отказался от плана введения дополнительных платежей, на этот раз за зубные протезы и очки, после того как Беван пригрозил уйти в отставку, но Гайтскелл был включен в комитет для контроля за соблюдением Беваном соглашения об ограничении расходов NHS. Казначейство хотело ограничить расходы на здравоохранение 350 миллионами фунтов стерлингов в год, хотя было готово принять 392 миллиона фунтов стерлингов на 1950–51 финансовый год. Между Гайтскеллом и Беваном уже существовала напряженность. На одном из заседаний, предположительно 28 июня 1950 года, Беван собирался покинуть комнату, пока Аттли не остановил его. Беван перестал посещать четверговые обеды Криппса для министров экономики. После одного из таких обедов давний союзник Бевана Джон Стречи, ныне министр продовольствия, упрекнул его за критику Гайтскелла, которого он считал "одним из действительно выдающихся деятелей правительства", на что Беван ответил с презрением, назвав его "ничем, ничем, ничем".

In January 1950 Gaitskell submitted a paper called "Control and Liberalisation" to the Economic Policy Committee, which he was sometimes invited to attend. He wrote that "On 'liberalisation' we have gone about far enough. But we have done it for political reasons – US and Europe". He was opposed to the convertibility of currencies and non discrimination between trading partners, both policies which the US favoured. Britain still preferred to encourage trade in pounds sterling within the Commonwealth, and Gaitskell wanted to preserve Britain's ability to avoid downturns like the US downturn of 1948–9, which Britain had largely escaped because of devaluation. In the February 1950 General Election the Government were re elected with a tiny majority. In the ensuing reshuffle Gaitskell was appointed Minister for Economic Affairs, effectively Deputy Chancellor but still outside the Cabinet. Soon after his promotion he recorded that he often had to stiffen up Cripps, who was not as tough as his public image would suggest, to make sure he did not make too many concessions in negotiations with colleagues. The level of spending on the new NHS was already running far in excess of predictions. In November 1949, with the high level of public spending already a problem and under pressure from Cripps, Bevan had pushed an act through Parliament granting the government the power to impose prescription charges, although they were not brought in just yet (Cripps had wanted 1 shilling per prescription, but Bevan had not agreed to this). In the 1949–50 financial year Cripps had allowed £90m of extra health service spending ("supplementaries"). Early in 1950 Cripps backed off from a plan to introduce further charges, this time on false teeth and spectacles, after Bevan threatened to resign, but Gaitskell was put on a committee to monitor Bevan's agreement to a ceiling on NHS spending. The Treasury wanted health spending capped at £350m per annum, although it was willing to accept £392m for 1950–1. There was already friction between Gaitskell and Bevan. At one meeting, probably 28 June 1950, Bevan had been about to walk out of the room until Attlee called him back. Bevan stopped attending Cripps' Thursday night dinners for economics ministers. After one of those dinners Bevan's old ally John Strachey, now Minister of Food, rebuked him for attacking Gaitskell, whom he thought "one of the really considerable men of the Government", a suggestion to which Bevan responded with derision, calling him "nothing, nothing, nothing".

Перевооружение и Европейский платежный союз

К второй половине 1950 года западные державы оказались вовлечены в масштабную кампанию по перевооружению. Вспышка Корейской войны в июне 1950 года поначалу угрожала США потерей Южной Кореи (которая рассматривалась как жизненно важная для обороны Японии), а к осени – перерасти в полномасштабную войну между США и коммунистическим Китаем. Существовали также серьезные опасения, что Советы могут вторгнуться в Западную Европу (которая была безоружна и испытывала сильное коммунистическое влияние во многих странах) и что США не окажут помощь Великобритании, если она не предпримет меры по самозащите. Разгром демократии в Чехословакии произошел совсем недавно – в 1948 году. В августе 1950 года британский оборонный бюджет был увеличен с 2,3 млрд. фунтов стерлингов до 3,6 млрд. фунтов стерлингов (в течение трех лет); на тот момент казалось, что США будут готовы разделить расходы. В сентябре 1950 года инфляционное давление усилилось, когда Профсоюзный конгресс (TUC) проголосовал за отмену действующего двухлетнего замораживания заработной платы, хотя пока не наблюдалось резкого роста зарплат. Казначейству было сложно принимать жесткие меры, учитывая незначительное большинство правительства и вероятность скорых выборов. В сентябре 1950 года, когда платежный баланс Великобритании был в профиците, Гейтскелл вел переговоры о членстве Великобритании в Европейском платежном союзе, что означало, что вместо двусторонних клиринговых соглашений европейские валюты должны были стать конвертируемыми друг по отношению к другу, даже если не по отношению к доллару США. Ранее для торговли внутри Европы требовались доллары. До этого момента Гейтскелл разделял опасения, что некоторые страны могут постоянно оставаться в дефиците и, таким образом, эффективно использовать своих соседей для бесплатного кредитования, или, наоборот, что профицит Бельгии позволит ей выкачивать золото и доллары из Великобритании. Европейский платежный союз просуществовал до 1958 года, когда фунт стерлингов стал свободно конвертируемым. Хотя Гейтскелл до недавнего времени считал Бевана вероятным будущим лидером Лейбористской партии, на партийной конференции 1950 года (2 октября) политический корреспондент "The Daily Telegraph" верно предположил, что он и Гейтскелл уже ведут закулисную борьбу за будущее лидерство. Становилось ясно, что Конгресс США не желает помогать Великобритании оплачивать расходы на перевооружение. Гейтскелл посетил Вашингтон в октябре 1950 года, его первый визит туда, незадолго до назначения на должность канцлера казначейства. Он предупредил, что условия торговли меняются не в пользу Великобритании, и о затратах на перевооружение. В октябре 1950 года Криппс наконец подал в отставку с поста канцлера казначейства. Дальтон предложил кандидатуру Гейтскелла на эту должность. Сэр Эдвард Бриджес хотел видеть на этом посту Герберта Моррисона, влиятельного политика; Моррисон был одним из первых сторонников девальвации, но не считал себя достаточно компетентным. Гейтскелл был назначен на должность в возрасте 44 лет, что было особенно необычно, поскольку большинство членов кабинета Эттли были в возрасте шестидесяти лет и старше. Он стал канцлером казначейства с самым коротким опытом работы в парламенте со времен Питта Младшего в 1782 году. На посту канцлера казначейства он сохранил тот же контроль над экономическим планированием, которым обладал Криппс. И Криппс, и Гейтскелл настаивали на том, чтобы Гейтскелл в официальном порядке расстановки членов кабинета министров стоял после Эттли, Бевина и Моррисона. Гейтскелл записал, что Беван часто утверждал, что Криппс обещал ему должность канцлера казначейства. Раб Батлер и Сэмюэл Бриттан, оба писавшие в начале 1970-х годов, отмечали, что Гейтскелл был самым технически компетентным канцлером казначейства в 20-м веке на тот момент. В декабре 1950 года Гейтскелл отклонил совет Кима Кобболда (губернатора Банка Англии) и Холла о повышении процентных ставок, назвав такую политику "совершенно устаревшей". Гейтскелл приветствовал эти изменения, поскольку они снижали препятствия для экономии на расходах на здравоохранение. Гейтскелл по-прежнему поддерживал дискриминацию в пользу торговли в фунтах стерлингов и выступал против конвертируемости фунта стерлингов, но после своего визита в Вашингтон в октябре 1950 года стал гораздо более проамериканским. К февралю 1951 года он резко критиковал антиамериканизм в кабинете. В своей речи в Палате общин 15 февраля 1951 года Беван защищал дополнительные 4,7 млрд. фунтов стерлингов на вооружения, хотя большая часть его речи была предупреждением о том, что не следует слишком быстро перевооружаться и что коммунизм будет побежден демократическим социализмом, а не оружием. На следующий день Гейтскелл записал свое сожаление о том, что, несмотря на блестящую ораторскую манеру Бевана, он является "сложным членом команды, а по мнению некоторых – даже хуже – совершенно ненадежным и нелояльным коллегой".

By the second half of 1950 the western powers were caught up in a major rearmament drive. The outbreak of the Korean War in June 1950 at first threatened US loss of South Korea (which was seen as vital for the defence of Japan), and by the autumn threatened to escalate into a general war between the US and Communist China. There were also very real worries that the Soviets might invade western Europe (which was unarmed, with strong communist influence in many countries) and that the US would not help Britain if she did not help herself. The crushing of democracy in Czechoslovakia had been as recent as 1948. In August 1950 the British defence budget was hiked from £2.3bn to £3.6bn (a total over a three year period); at this stage it had appeared that the US would be willing to help foot the bill. In September 1950 inflationary pressure was worsened when the TUC voted to end the existing two year wage freeze, although there was no wage explosion just yet. It was difficult for the Treasury to take tough measures given the government's small majority and the likelihood of another election soon. In September 1950, with Britain's balance of payments now in surplus, Gaitskell negotiated British membership of the European Payments Union, meaning that instead of bilateral clearing, European currencies were to be convertible against one another even if not against the US dollar. Previously dollars had been needed for trade within Europe. Until then Gaitskell had shared concerns that some countries might stay in permanent deficit and thus effectively use their neighbours for free borrowing, or conversely that Belgium's surplus would enable her to suck gold and dollars from Britain. The EPU lasted until sterling was made convertible in 1958. Although Gaitskell had until recently thought Bevan an inevitable future leader for the Labour Party, by the 1950 Party Conference (2 October) "The Daily Telegraph" political correspondent guessed correctly that he and Gaitskell were already fighting a proxy battle for the future leadership. It was now becoming clear that the US Congress was reluctant to help Britain meet the cost of rearmament. Gaitskell visited Washington in October 1950, his first visit there, just before becoming Chancellor. He warned that the terms of trade were shifting against Britain, and of the costs of rearmament. In October 1950 Cripps finally resigned as Chancellor of the Exchequer. Dalton proposed Gaitskell for the vacancy. Sir Edward Bridges wanted Herbert Morrison, a political heavyweight; Morrison had been an early advocate of devaluation but did not regard himself as qualified. Gaitskell was appointed at the young age of 44, especially unusual as most of Attlee's Cabinet were in their sixties or older. He became the Chancellor with the shortest Parliamentary apprenticeship since Pitt the Younger in 1782. As Chancellor of the Exchequer he retained the same control over economic planning which Cripps had had. Both Cripps and Gaitskell insisted that Gaitskell be listed after Attlee, Bevin and Morrison in the official Cabinet pecking order. Gaitskell recorded that Bevan often asserted that Cripps had promised him the Exchequer. Rab Butler and Samuel Brittan, both writing in the early 1970s, commented that Gaitskell was the most technically qualified chancellor of the 20th century up until that date. In December 1950, Gaitskell rejected the advice of Kim Cobbold (Governor of the Bank of England) and Hall that interest rates be raised, calling such a policy "completely antiquated". Gaitskell welcomed the changes as reducing an obstacle to economies in health spending. Gaitskell still favoured discrimination in favour of sterling trade and was opposed to sterling convertibility, but was now a lot more pro American since his October 1950 visit to Washington. By February 1951 he was strongly critical of anti Americanism in cabinet. Bevan's Commons speech on 15 February 1951 defended the extra £4.7bn on armaments, although most of his speech was a warning not to rearm too fast and that communism would be defeated through democratic socialism not through arms. Gaitskell the following day recorded his regret that for all Bevan's brilliance in oratory he should be "a difficult team worker, and some would say even worse – a thoroughly unreliable and disloyal colleague."

Бюджет

Гейтскелл принял спорное решение ввести плату за очки и зубные протезы в рамках Национальной службы здравоохранения в своем весеннем бюджете 1951 года. Кабинет министров в феврале 1951 года в принципе согласился с введением платы за лечение зубов и приобретение очков. 9 марта Эрнеста Бевина отстранили от должности министра иностранных дел, а месяц спустя он скончался. Беван, надеявшийся занять его место, во второй раз за полгода был обойден при назначении на важный пост. К этому моменту другие министры полагали, что Беван ищет повод для отставки, и что делать значительные уступки бессмысленно, поскольку необходимо было добиться, чтобы он выглядел неправым. Кроме того, налог на товары широкого потребления был повышен с 33% до 66% на определенные предметы роскоши, такие как автомобили, телевизоры и бытовая техника, а также увеличен налог на развлечения, взимавшийся с билетов в кино. Однако одновременно с этим были повышены налоги на прибыль и увеличены пенсии для компенсации роста стоимости жизни пенсионерам, а также увеличены пособия на иждивенцев, выплачиваемые вдовам, безработным и больным, наряду с пособиями на брак и детей. Кроме того, ряд мелких товаров были исключены из-под действия налога на товары широкого потребления. Помимо налогообложения более обеспеченных слоев населения и защиты пенсий, Гайтскелл фактически увеличил финансирование Национальной службы здравоохранения. Бюджет увеличил расходы на оборону на 500 миллионов фунтов стерлингов до 1,5 миллиарда фунтов стерлингов на 1951–1952 годы, чему способствовал профицит, унаследованный от Криппса, и оптимистичные прогнозы экономического роста. Планы по введению налога на прирост капитала были отложены до 1952 года. Первоначальная реакция премьер-министра Эттли на проект бюджета заключалась в том, что он вряд ли принесет много голосов – Гайтскелл ответил, что не может рассчитывать на голоса в год перевооружения. На заседании кабинета министров 22 марта Гайтскелл был убежден отказаться от своего первоначального намерения настаивать на введении платы за рецепты, поскольку это могло серьезно ударить по действительно больным людям.

Отставка Бевана

Гейтскелл и Эттли предупредили о рисках неполной реализации программы перевооружения. Гейтскелл предупредил Комитет по экономической политике (3 апреля 1951 года) о нехватке станков и заявил, что часть из них можно импортировать из США, но это ослабит платежный баланс. Крайне возмущенный Беван расценил эти обвинения как удар по принципу бесплатной медицинской помощи, заявив препирающемуся во время выступления в Бермондси (3 апреля 1951 года), что он скорее уйдет в отставку, чем примет введение платы за медицинские услуги. Помимо очевидной необходимости в новом канцлере для утверждения своего авторитета, Гейтскелл видел в этом преднамеренную попытку оказать публичное давление на кабинет министров, сообщив Дальтону, что "влияние Бевана сильно преувеличено" и что он может расколоть Лейбористскую партию, как Ллойд Джордж расколол либералов. Герберт Моррисон, председательствовавший на заседании кабинета министров во время лечения Эттли в больнице, вновь предложил компромисс: установить согласованный потолок государственных расходов, но не вводить плату за медицинские услуги в NHS. Гейтскелл был полон решимости не брать на себя бессрочные обязательства по расходам на социальное обеспечение в ущерб экономическим инвестициям или перевооружению и отверг предложение Моррисона. Бюджет Гейтскелла получил высокую оценку в то время. Его предшественник, Стаффорд Криппс, написал ему, хваля за то, что он не поддался "политической целесообразности", а в публичной поддержке ему оказали два молодых депутата, которые впоследствии стали верными союзниками – Рой Дженкинс и Энтони Кросленд. После принятия бюджета Тони Бенн, который в то время придерживался правых взглядов в Лейбористской партии, отметил атмосферу на партийном собрании (то есть собрании депутатов от Лейбористской партии) 11 апреля как "чистое облегчение" от того, что ситуация не оказалась хуже; Парламентская лейбористская партия (PLP) решительно поддержала бюджет. Однако Беван вскоре отверг предложенный Гейтскеллом компромисс, согласно которому должно было быть объявлено, что плата за медицинские услуги не будет постоянной, назвав это "успокоительным средством". Союзник Бевана, Майкл Фут, опубликовал редакционную статью в Tribune, сравнивая Гейтскелла с Филиппом Сноуденом (канцлером, чьи сокращения в 1931 году привели к падению Второго лейбористского правительства, после чего он и другие ведущие члены кабинета вошли в национальное правительство, доминируемое консерваторами). Беван подал в отставку 21 апреля, вслед за ним – Гарольд Уилсон и Джон Фриман. Гейтскелл защищал свой бюджет на партийном собрании 24 апреля. Он заявил, что пока слишком рано судить о возможности реализации программы перевооружения.

Gaitskell and Attlee warned of risks that the rearmament programme might not be fully implemented. Gaitskell warned the Economic Policy Committee (3 April 1951) of the shortage of machine tools, and stated that some could be imported from the US but that this would weaken the balance of payments. A very angry Bevan saw the charges as a blow to the principle of a free health service, telling a heckler whilst he was making a speech in Bermondsey (3 April 1951) that he would resign rather than accept health charges. Gaitskell, besides the obvious need for a new Chancellor to assert his authority, saw this as a deliberate attempt to publicly bounce the Cabinet, telling Dalton that Bevan's "influence was very much exaggerated" and that he might split the Labour Party as Lloyd George had the Liberals. Herbert Morrison, who was chairing the Cabinet whilst Attlee was being treated in hospital, again proposed a compromise that there be an agreed ceiling on public spending but no NHS charges. Gaitskell was determined that there would not be an open ended commitment to welfare spending at the expense of economic investment or rearmament, and rejected Morrison's proposal. Gaitskell's budget was praised at the time. His predecessor Stafford Cripps wrote to him praising him for not giving in to "political expediency", whilst he was supported in public by two younger MPs later to be staunch allies, Roy Jenkins and Anthony Crosland. After the budget Tony Benn, who was on the right of the Labour Party at that time, recorded the atmosphere at the party meeting (i. e. a meeting of Labour MPs) on 11 April as "sheer relief" that it had not been worse; the Parliamentary Labour Party (PLP) strongly supported the budget. However, Bevan soon rejected Gaitskell's proposed compromise that it be announced that the health charges were not to be permanent as "a bromide". Bevan's ally Michael Foot wrote an editorial in Tribune comparing Gaitskell to Philip Snowden (the Chancellor whose cuts in 1931 had brought down the Second Labour Government, after which he and other leading members of the Cabinet entered into the Tory dominated National Government). Bevan resigned on 21 April, as did Harold Wilson and John Freeman. Gaitskell defended his budget at the party meeting on 24 April. He said it was still too early to tell if the rearmament programme was actually achievable.

Анализ

Эдмунд Делл утверждает, что ни Беван, ни Гейтскелл не вышли из этой истории с честью. "Гейтскелл был одержим Беваном и необходимостью утвердить над ним свою власть". Расходы на зубные протезы и очки были "незначительными" в масштабах бюджета и "финансово не имели существенного значения", но Беван был "нетерпелив, высокомерен, шумлив и, по-видимому, стремился исчерпать терпение своих коллег по кабинету". Гейтскелл согласился ограничить платные медицинские услуги тремя годами (при условии продления их парламентом), пошел на уступки по вопросам пенсий профсоюзной группе парламентариев, а запись в дневнике свидетельствует о его недовольстве ограничениями на дивиденды, однако он не был готов пойти на существенные уступки Бевану. Тем не менее, Делл утверждает, что каждый канцлер должен иметь принципиальные позиции, иначе ему пришлось бы уступать всем. Гейтскелл считал, что защищает интересы страны и хотел доказать, что лейбористы – "ответственная правящая партия", но общественность еще не осознавала надвигающуюся угрозу инфляции. В 1960 году Гейтскелл сказал Джорджу Брауну: "Это была борьба между нами за власть – он это знал, и я тоже". Джон Кэмпбелл согласен с тем, что Беван, возможно, был прав в том, что Гейтскелл, подстрекаемый Моррисоном, намеренно пытался вытеснить его из кабинета. Гейтскелл полагал, что лейбористы должны демонстрировать финансовую ответственность, заявив Далтону 4 мая 1951 года, что он и Беван ведут борьбу за душу Лейбористской партии, и что в случае победы Бевана лейбористы окажутся в оппозиции на долгие годы (хотя, по иронии судьбы, победил Гейтскелл, но лейбористы все равно остались в оппозиции надолго). Если бы Эттли не заболел, он, возможно, смог бы найти компромиссное решение. Историк Брайан Бривати считает, что значение этих обвинений было "несущественным" по сравнению с огромными затратами на перевооружение, которое подорвало восстановление Великобритании в последующие годы, поглотив доходы от экспорта.

Последствия

Из профицита в 300 миллионов фунтов стерлингов в британском платежном балансе в 1950 году произошел переход к дефициту в 400 миллионов фунтов стерлингов в 1951 году – самое резкое изменение, зафиксированное к тому времени. Это было частично вызвано переориентацией предприятий на перевооружение вместо наращивания экспорта. Другой причиной стало ухудшение условий торговли: рост цен на нефть после иранского нефтяного кризиса привел к оттоку долларов, в то время как цены на шерсть, олово и каучук снизились, что уменьшило доходы в долларах для остальной части стерлинговой зоны. К второй половине 1951 года страны стерлинговой зоны импортировали из Северной Америки в два раза больше, чем в 1950 году. К 1951 году инфляция начала ускоряться, профицит государственного бюджета исчез, а в качестве еще одного признака перегрева экономики уровень безработицы опустился до уровня 1945 года. Во второй половине 1951 года Гайтскелл беспокоился о политических последствиях роста стоимости жизни, однако Financial Times и The Economist обвинили его в использовании повышения цен для сдерживания потребления и высвобождения ресурсов для перевооружения, а не для производства потребительских товаров. Гайтскелл вновь отклонил совет Казначейства о повышении процентных ставок для охлаждения экономики в июне, июле и августе 1951 года. Он утверждал, что повышение ставок будет воспринято как увеличение прибыли банков, что вызовет недовольство профсоюзов, и он был готов лишь рассмотреть возможность требования к банкам ограничить кредитование. К августу-сентябрю 1951 года Казначейство было застигнуто врасплох полномасштабным кризисом стерлингов, который они передали новому консервативному правительству. Фунт стерлингов неофициально торговался по $2,40, ниже официального курса $2,80. Осенью 1951 года Гайтскелл посетил Вашингтон, где считал министра финансов США Джона Уэсли Снайдера "довольно недальновидным, человеком из провинции, с тенденциями к изоляционизму". Была сформирована комиссия с участием Плоудена и Аверелла Харримана для изучения того, как перевооружение США поглощало и повышало цены на мировое сырье. Лейбористы проиграли всеобщие выборы в октябре 1951 года, несмотря на то, что получили больше голосов, чем консерваторы. Беваниты обвинили в поражении политику "консолидации" Моррисона, а правые – Бевана в создании раскола. Никто не предполагал, что лейбористы останутся в оппозиции более нескольких лет, и Эттли рассчитывал вновь стать премьер-министром к 1953 году. Когда консерваторы вернулись к власти, новый канцлер Раб Батлер восстановил профицит платежного баланса в 1952 году за счет сокращения зарубежных расходов, мерой, которую, по мнению Делла, Гайтскелл не хотел принимать, опасаясь раздражать американцев. В своих мемуарах ("Искусство возможного", с. 163) Батлер позже назвал его "политической мышью, которая, столкнувшись с огромным ухудшением платежного баланса, ответила, срезав тонкий ломтик с сыра". После того, как консерваторы сократили планы перевооружения в 1952 году, Кросланд заявил, что Гайтскелл заставил его выглядеть "полным идиотом" за публичную поддержку бюджета. Однако даже к концу 1951 года вероятность перерастания Корейской войны в общемировую снизилась (линия фронта стабилизировалась, а администрация США ясно дала понять, что не желает эскалации конфликта с Китаем), поэтому любое правительство могло сократить расходы на оборону в 1952 году.

A £300m surplus in the British balance of payments in 1950 turned into a £400m deficit in 1951, the most sudden reversal on record up until that time. This was caused partly by businesses switching to rearmament rather than generating exports. The other reason was a deterioration in the terms of trade: higher oil prices after the Iranian oil crisis caused an outflow of dollars, whilst prices of wool, tin and rubber fell so the rest of the sterling area was not earning so many dollars from exports. By the second half of 1951 the overseas sterling area was importing from North America at double the 1950 rate. By 1951 inflation was beginning to increase, the government budget surplus had disappeared, and in another sign of an overheating economy unemployment was down to 1945 levels. By the second half of 1951 Gaitskell was worried about the political effect of the higher cost of living, but the Financial Times and The Economist accused him of using higher prices to choke off consumption and free up resources for rearmament instead of consumer goods production. Gaitskell again rejected Treasury advice to raise interest rates to cool the economy in June, July and August 1951. He argued that higher interest rates would be perceived as generating profits for the banks, which would not sit well with trade unions, and he was only prepared to consider demanding that the banks restrict credit. By August–September 1951 the Treasury were taken by surprise by a full on sterling crisis, which they passed on to the incoming Conservative Government. Sterling was trading unofficially at $2.40, below the official rate of $2.80. Gaitskell visited Washington in the autumn of 1951, where he thought US Treasury Secretary John Wesley Snyder "a pretty small minded, small town, semi isolationist". A committee was formed, containing Plowden and Averell Harriman, to investigate the way in which US rearmament was absorbing and pushing up the prices of world raw materials. Labour lost the October 1951 General Election despite getting more votes than the Conservatives. Whilst the Bevanites blamed defeat on Morrison's policy of "consolidation", the right blamed Bevan for causing a split. Nobody imagined Labour would be out of power for more than a few years, and Attlee expected to be Prime Minister again by 1953. When the Conservatives returned to power, the new chancellor Rab Butler would get the balance of payments back into surplus in 1952 by cutting overseas spending, a measure which Dell suggests Gaitskell had not wanted to irritate the Americans by taking. In his memoirs (Art of the Possible, p. 163) Butler later called him "a political mouse who, confronted with a gigantic deterioration in the balance of payments, responded by cutting a sliver off the cheese ration". After the Conservatives cut the armament plans in 1952 Crosland told people that Gaitskell had made him look like "a complete idiot" for supporting the budget in public. However, even by the end of 1951 there was less likelihood of the Korean War turning into a general war (the front line had stabilised, with the US administration being clear that they did not wish to escalate hostilities against China), so any government might have pared back defence spending in 1952.

1951 52

В противоположность этому, дом Гейтскелла в Фрогналь Гарденс, Хэмпстед, стал центром политических интриг. Поначалу Хёрберт Моррисон всё ещё казался наиболее вероятным преемником Атли. Этот период характеризовался фракционной борьбой между левыми «беванистами» Лейбористской партии во главе с Анеурином Беваном, чья сила заключалась главным образом в местных партийных организациях («CLP»), и правыми «гайтскеллитами», которые имели перевес в Парламентской партии (депутаты от Лейбористской партии, известные как «PLP»). Беван в то время считал, что Гайтскелла следует понизить до «младшего клерка» в следующем лейбористском правительстве. 1 августа 1952 года, когда Гайтскеллу удалось поставить Черчилля (действующего премьер-министра) в затруднительное положение в дебатах в Палате общин, Беван вмешался, чтобы атаковать Гайтскелла, что было встречено с облегчением со стороны тори и, по словам Кроссмана, «ледяным молчанием» на лейбористских скамьях. Дальтон (30 сентября 1952 года) считал партийную конференцию в Моркембе «худшей с точки зрения плохого настроения и общей ненависти со времен 1926 года», а Майкл Фут описывал её как «шумную, конвульсивную, вульгарную, язвительную». Была принята серия левых резолюций. Беваниты захватили представительство местных организаций в Национальном исполнительном комитете Лейбористской партии (НИК): Беван, Барбара Касл, Том Дриберг, Ян Микардо и Гарольд Уилсон заняли первые пять мест, а Кроссман – седьмое. Ветераны правого крыла, такие как Хёрберт Моррисон и Хью Далтон, были исключены из состава, при этом Джим Гриффитс на шестом месте остался единственным представителем старой гвардии; Шинвелл, которого в качестве министра обороны считали ответственным за программу перевооружения, был исключён в предыдущем году. В своей речи в Сталибридже (5 октября 1952 года) Гайтскелл заявил, что «примерно одна шестая» делегатов от местных организаций «казались коммунистами или лицами, находящимися под коммунистическим влиянием», и подверг критике «поток грубо вводящей в заблуждение пропаганды с ядовитыми намёками и злонамеренными нападками на Атли, Моррисона и всех нас», опубликованной в Tribune. Он утверждал, что Лейбористской партии угрожает «власть толпы», поднятая «разочарованными журналистами» (некоторые из беванистов, включая Майкла Фута и Тома Дриберга, были журналистами). Отношения между Беваном и Гайтскеллом оставались напряжёнными. Однажды в 1953 году, когда Гайтскелл призвал к единству на заседании теневого кабинета, было замечено, что Беван бросил на него «взгляд, полный сосредоточенной ненависти» и заявил: «Ты слишком молод для движения, чтобы понимать, о чём говоришь». Беван ушёл из теневого кабинета в апреле 1954 года из-за поддержки Лейбористской партией создания СЕАТО. Выборы казначея считались особенно важными, поскольку определяли преемника Атли, чья отставка казалась вполне неминуемой.

In opposition, Gaitskell's house at Frognal Gardens, Hampstead, became a centre for political intrigue. At first Herbert Morrison still seemed likely to succeed Attlee as leader. This period was characterised by factional infighting between the 'Bevanite' left of the Labour party led by Aneurin Bevan, whose strength lay mainly in the constituency Labour Parties ("CLP"s) and the 'Gaitskellite' right who had the upper hand in the Parliamentary Party (Labour MPs – known collectively as the "PLP"). Bevan at this time thought that Gaitskell should be reduced to "a junior clerk" in the next Labour Government. On 1 August 1952, when Gaitskell had succeeded in putting Churchill (Prime Minister at the time) on the ropes in a House of Commons debate, Bevan intervened to attack Gaitskell, an event greeted with Tory relief and according to Crossman "icy silence" on the Labour benches. Dalton (30 September 1952) thought the Morecambe Party Conference "the worst for bad temper and general hatred, since 1926" whilst Michael Foot thought it "rowdy, convulsive, vulgar, splenetic". A series of left wing motions were passed. Bevanites took over the constituency section of Labour's National Executive Committee (the "NEC"): Bevan, Barbara Castle, Tom Driberg, Ian Mikardo and Harold Wilson took the top five places with Crossman seventh. Veteran right wingers such as Herbert Morrison and Hugh Dalton were voted off, with Jim Griffiths in sixth place the only member of the Old Guard to survive; Shinwell, who as Minister of Defence was seen as responsible for the rearmament programme, had been voted off the previous year. In a speech at Stalybridge (5 October 1952) Gaitskell alleged that "about one sixth" of the constituency delegates "appeared to be Communist or Communist inspired" and attacked "the stream of grossly misleading propaganda with poisonous innuendos and malicious attacks on Attlee, Morrison and the rest of us" published in Tribune. He claimed that Labour was threatened by "mob rule" got up by "frustrated journalists" (a number of Bevanites, including Michael Foot and Tom Driberg, were journalists). Relations between Bevan and Gaitskell continued to be acrimonious. On one occasion in 1953, when Gaitskell called for unity at a Shadow Cabinet meeting, Bevan was observed to give him "a glare of concentrated hatred" and declared: "You're too young in the movement to know what you're talking about". Bevan resigned from the Shadow Cabinet in April 1954 over Labour's support for the setting up of SEATO. The Treasurership election was seen as particularly important as it was lining up a successor to Attlee, whose retirement was clearly fairly imminent.

1955 год

В марте 1955 года Беван, не проявивший никаких признаков несогласия с партийной политикой на партийном собрании за несколько дней до этого, теперь оспорил позицию Аттли в дебатах в Палате общин, потребовав условий применения нового водородного оружия в обмен на поддержку лейбористов. Он и 62 других воздержались при голосовании, что привело к требованиям со стороны сторонников партии об отзыве партийной дисциплины и, как предварительный шаг к его официальному исключению из Лейбористской партии, рассмотрению этого вопроса Исполнительным комитетом. Гайтскелл написал несколько дней спустя, что почувствовал, что «рано или поздно [Бевану] придется уйти, но я не был уверен, что это подходящий момент» (19 марта). Однако Гайтскелл заявил аудитории в Донкастере, что Беван бросил «прямой вызов избранному лидеру нашей партии» и обвинил его в отсутствии командного духа. На партийном собрании через несколько дней (16 марта) Беван обвинил Гайтскелла во лжи против него и заявил, что именно «люди с кинжалами, сидящие на платформе», подрывают руководство. После сдержанного заключения Аттли PLP проголосовала 114 голосами против 112 за отзыв партийной дисциплины от Бевана. Гайтскелл посчитал, что должен следовать примеру профсоюзов и настоял на исключении Бевана, сообщив Кроссману (24 марта), что Йен Микардо руководит беванистской организацией в местных отделениях, чтобы выдвинуть Бевана на пост лидера. Когда Кроссман заметил, что Беван «только наполовину стремится» стать лидером, не строил никаких заговоров против Аттли и в основном обеспокоен выражением протеста против Моррисона и Гайтскелла, последний ответил, что «между Най и Адольфом Гитлером существуют поразительные параллели. Они демагоги одного и того же типа. Есть незначительные различия, но поражает их сходство». Бевана вызвали на заседание подкомитета Исполкома, но он отказался идти на поводу у Гайтскелла. В итоге Гайтскелл вмешался лишь однажды, попросив Бевана дать обещание не нападать на лидера, на что Беван отказался, назвав это «ловушкой». Извинения Бевана за его мятеж в отношении водородного оружия были приняты. Гайтскелл охарактеризовал результат (2 апреля) как «тупик, моя позиция, несомненно, слабее». На конференции в Маргейте осенью Гайтскелл произнес вдохновляющую и хорошо принятую речь, включавшую, по-видимому, не подготовленный заранее отрывок, подчеркивающий его собственные социалистические убеждения и утверждающий, что национализация по-прежнему является «важным средством» достижения этой цели. За Беваном наблюдали, как он слушал речь «с покрасневшим лицом и яростью», жалуясь на «чистую демагогию» Гайтскелла. В октябре 1955 года Гайтскелл был переизбран казначеем партии с большим отрывом от Бевана, чем в предыдущем году. Гайтскелл с легкостью победил Бевана (Моррисон занял третье место) в борьбе за лидерство в партии. Гайтскелл сказал другу, что «лидерство пришло ко мне так рано, потому что Беван бросил его мне своим поведением», что разделяли Аттли и Гарольд Уилсон. Гайтскелл был очень неопытен для лидера партии по меркам того времени. Он предложил Бевану публичный знак примирения на партийном собрании после объявления результатов, пообещав, что «не будет уступать ему в великодушии», если Беван примет решение о голосовании. Беван согласился, пожелав Гайтскеллу «более высокой должности». Бривати пишет, что «политические выступления» Гайтскелла в 1951–1955 годах «не получили должного признания за энергию, стратегию и выдержку». Гайтскелл осудил действия Насера в 11 утра 27 июля в ходе дебатов в Палате общин. Позиция Гайтскелла стала более осторожной летом, и он предложил передать спор с Египтом в Организацию Объединенных Наций. Его первая речь о Суэце (2 августа 1956 года) подвергла критике Насера и была хорошо принята многими консерваторами, а также подразумевала, что он поддержит применение силы, но, по мнению Бривати, не уделил достаточного внимания своему условию о том, что это должно быть сделано через Организацию Объединенных Наций. В двух письмах Эдену, отправленных 3 и 10 августа, Гайтскелл осудил Насера, но предупредил, что не поддержит никаких действий, нарушающих Устав Организации Объединенных Наций. Позиция Гайтскелла по Суэцкому вопросу получила некоторую поддержку либералов. Опросник Марк Абрамс убедил его в необходимости расширить привлекательность Лейбористской партии, завоевав голоса противников колониализма, что стало бы развитием долгосрочного значения для Лейбористской партии. В то время Гайтскелл подвергся резкой критике в прессе, особенно за его неудачную и безуспешную просьбу к диссидентам-тори обратиться к Эдену с требованием об отставке.

In March 1955 Bevan, who had given no hint of disagreement with party policy at the party meeting a few days earlier, now challenged Attlee in a House of Commons debate to demand terms for use of the new H Bomb in return for Labour's support for the weapon. He and 62 other abstained in the vote, leading to demands from loyalists that the party whip be withdrawn from him as a preliminary to him being formally expelled from the Labour Party by the NEC. Writing a few days later, Gaitskell claimed to have felt that "sooner or later [Bevan] would have to go, but I was not sure whether this was the right moment" (19 March). However, Gaitskell told an audience at Doncaster that Bevan had made "a direct challenge to the elected Leader of our Party" and accused him of not being a team player. At a party meeting a few days later (16 March) Bevan accused Gaitskell of having told a direct lie against him and declared that it was "those hatchet faced men sitting on the platform" who were undermining the leadership. After a lukewarm summing up by Attlee the PLP voted by 114–112 to withdraw the whip from Bevan. Gaitskell felt he had to follow the lead of the unions and pushed for Bevan's expulsion, telling Crossman (24 March) that Ian Mikardo was running a Bevanite organisation in the constituency parties to make Bevan leader. When Crossman interjected that Bevan "was only half wanting" to be leader, had not made any conspiracy against Attlee and was mainly concerned at voicing protests against Morrison and Gaitskell, the latter replied that "there are extraordinary parallels between Nye and Adolf Hitler. They are demagogues of exactly the same sort There are minor differences but what is striking is the resemblance". Summoned to appear before an NEC sub committee, Bevan refused to be "cornered by Gaitskell". In the event Gaitskell intervened only once at the meeting, asking Bevan to give a pledge that he would not attack the leader – Bevan refused as it was "a trap". Bevan's apology for his rebellion over the H Bomb was accepted. Gaitskell described the result (2 April) as "a stalemate my own position is no doubt weaker". At the Margate conference that autumn Gaitskell gave a stirring and well received speech including an apparently unscripted passage stressing his own socialist credentials and arguing that nationalisation was still a "vital means" to achieving that end. Bevan was observed to be watching the speech "red faced and furious" and complaining of Gaitskell's "sheer demagogy". In October 1955 Gaitskell was re elected Party Treasurer by a wider margin over Bevan than the previous year. Gaitskell comfortably defeated Bevan (Morrison came a poor third) in the party leadership contest. Gaitskell told a friend that "The leadership came to me so early because Bevan threw it at me by his behaviour", a view shared by Attlee and Harold Wilson. Gaitskell was very inexperienced for a party leader by the standards of the time. He offered Bevan a public olive branch at the party meeting after the result, promising that he would "not be outdone in generosity" if Bevan accepted the vote. Bevan agreed to do so, wishing Gaitskell "higher office". Brivati writes that Gaitskell's 1951–55 "political performance has not received the credit it deserves, for energy, for strategy and for sheer nerve". Gaitskell denounced Nasser's action at 11am on 27 July in the House of Commons debate. Gaitskell's position became more cautious during the summer, and he suggested the dispute with Egypt should be referred to the United Nations. His first speech on Suez (2 August 1956) attacked Nasser and was welcomed by many Conservatives, and implied that he would support the use of force, but in Brivati's view did not give enough emphasis to his stipulation that it be done through the United Nations. In two letters to Eden sent on 3 and 10 August Gaitskell condemned Nasser, but warned that he would not support any action that violated the United Nations charter. Gaitskell's stance on Suez attracted some Liberal support. The pollster Mark Abrams convinced him of the need to broaden Labour's appeal by picking up anti colonialist votes, but this would be a development of longer term importance to the Labour Party. At the time Gaitskell was much criticised in the press, especially for his ill judged and unsuccessful plea for Tory dissidents to remove Eden from power.

Национализация и политическая философия

Гайтскелл был лидером, ориентированным на консенсус, в 1955–59 годах, в отличие от его более раннего и позднего имиджа. Ожидалось, что лейбористы выиграют следующие всеобщие выборы, и, по мнению Кэмпбелла, он, возможно, не проявил достаточной решительности или не атаковал консерваторов достаточно агрессивно. Гайтскелл изначально считал национализацию одновременно морально правильной и экономически эффективной и напрасно надеялся на преобразование отношений между менеджерами и работниками. Политическая философия Гайтскелла стала известна как гайтскеллизм и с конца 1950-х годов привела к растущему конфликту с профсоюзами по вопросу национализации. Помимо отказа от безусловной приверженности общественной собственности на средства производства, которая теперь рассматривалась лишь как одно из множества полезных средств, он подчеркивал цели личной свободы, социального обеспечения и, прежде всего, социального равенства. Гайтскеллизм, как правило, принижал лояльность к рабочему движению как центральную этическую цель и утверждал, что новых целей можно достичь, если правительство будет использовать соответствующие меры фискальной и социальной политики в контексте рыночно-ориентированной смешанной экономики. Фрэнк Кузинс стал генеральным секретарем TGWU в 1956 году, начав процесс, в результате которого профсоюзы стали смещаться влево. Конференция 1957 года одобрила документ "Промышленность и общество", в котором призывалось к большей гибкости, включая государственную покупку акций небольших частных фирм. Это было громко осуждено женой Бевана, Дженни Ли, и Майклом Футом, редактором Tribune, но в то время не входившим в парламент. Летом 1959 года Хью и Дора Гайтскелл, в сопровождении Бевана, отправились в СССР, чтобы повторить недавнюю успешную поездку Макмиллана. В Ньюкасле, когда всеобщие выборы были неминуемы, Гайтскелл пообещал, что планы расходов лейбористов не потребуют от него повышения подоходного налога, за что его атаковали тори за предполагаемую безответственность. Лейбористская партия, как ожидалось, выиграла всеобщие выборы 1959 года, но этого не произошло. Консерваторы увеличили свое большинство, что отчасти объяснялось послевоенным процветанием, которое в то время переживала Британия. Это поражение на выборах привело к вопросам о том, сможет ли лейбористская партия когда-нибудь снова выиграть всеобщие выборы, но Гайтскелл остался лидером. Конференция ноября 1959 года, отложенная из-за выборов, уже была разделена слухами о том, что Гайтскелл планирует принять меры в отношении пункта IV. Игнорируя советы своих союзников и частично мотивированный подробным опросом Марка Абрамса, который показал, что молодые избиратели считают лейбористскую партию старомодной, Гайтскелл настаивал на реформе. Бривати пишет, что пункт IV не имел практического значения, но Гайтскелл совершил "фронтальную атаку на лейбористский эквивалент Тридцати девяти статей Англиканской церкви". Бенн писал (28 ноября 1959 года): "Речь Най сегодня днем была остроумной, блестящей, позитивной, примирительной – образцом того, что должен делать лидер. Он не нокаутировал Хью, но осторожно оттолкнул его в сторону". Мультипликатор "Викки" изобразил Гайтскелла, едущего в Блэкпул на тандеме с Беваном сзади, а затем возвращающегося, но на этот раз с Беваном в переднем седле (30 ноября 1959 года). Было много разговоров о том, что Беван может теперь захватить партийное руководство, но, по-видимому, у него больше не было на это сил, не в последнюю очередь потому, что он никогда не хотел быть лидером исключительно ради себя. Гайтскелл больше не мог позволить себе ссориться со своим заместителем и пользовался влиянием как хранитель совести партии, аналогичным, но гораздо более мощным, чем позиция Джона Прескотта по отношению к Тони Блэру сорок лет спустя. Более того, к концу 1959 года Беван серьезно заболел; он ушел из поля зрения общественности и умер в июле 1960 года. В марте 1960 года Исполнительный комитет согласовал новое заявление о целях лейбористов в дополнение к пункту IV, а не в качестве замены. В течение лета 1960 года профсоюзные конференции, многие из которых имели свой собственный эквивалент пункта IV, были враждебны новому предложению, и в конечном итоге четыре из шести крупнейших профсоюзов выступили против планов Гайтскелла. Новое предложение было понижено до "ценного выражения". Гайтскелла безуспешно вызвал на лидерство Гарольд Уилсон в ноябре 1960 года. Конференция в Блэкпуле в октябре 1961 года увидела узкое голосование конференции в пользу односторонней демилитаризации. Односторонняя ядерная демилитаризация оставалась спорным вопросом, и многие слева продолжали призывать к смене руководства. Гайтскелла снова безуспешно вызвал на лидерство Энтони Гринвуд в ноябре 1961 года. Кампания за демократический социализм была основана для продвижения дела Гайтскеллизма – она так и не приобрела большого влияния в рядах профсоюзов, но добилась некоторого успеха в продвижении выбора дружественных парламентских кандидатов. Ричард Гамильтон вместе со своей женой Терри Гамильтон, оба сторонника Кампании за ядерное разоружение, сотрудничали для создания "Портрета Хью Гайтскелла как знаменитого монстра из Фильмленда" в 1964 году, который Ричард завершил в 1964 году после смерти Терри в 1962 году. Совет по искусству Англии приобрел эту работу для национальной коллекции, что вызвало споры. Картина была сочтена безвкусной атакой. Гамильтон заявил в своей посмертно опубликованной автобиографии (написанной в третьем лице):

Gaitskell was a consensual leader in 1955–59, in contrast to his earlier and later image. Labour was widely expected to win the next general election and in Campbell's view he arguably did not give a clear enough lead or attack the Conservatives aggressively enough. Gaitskell had initially believed nationalisation to be both morally right and economically efficient, and hoped in vain that manager worker relations would be transformed. Gaitskell's political philosophy became known as Gaitskellism, and from the late 1950s brought him into increasing conflict with the trade unions over nationalisation. Besides repudiating the unquestioned commitment to public ownership of the means of production, now seen as merely one of numerous useful devices, he emphasised the goals of personal liberty, social welfare and above all social equality. Gaitskellism tended to downplay loyalty to the Labour movement as a central ethical goal, and argued that the new goals could be achieved if the government used appropriate fiscal and social policy measures within the context of a market oriented mixed economy. Frank Cousins became General Secretary of the TGWU in 1956, beginning the process whereby the unions began to shift left. The 1957 Conference endorsed the document "Industry and Society", which called for more flexibility, including state purchase of shares in small private firms. This was loudly condemned by Bevan's wife Jennie Lee and by Michael Foot, editor of Tribune but out of Parliament at the time. In the summer of 1959 Hugh and Dora Gaitskell, accompanied by Bevan, went to the USSR to copy Macmillan's recent successful trip. At Newcastle, with a general election clearly imminent, Gaitskell pledged that Labour's spending plans would not require him to raise income tax, for which he was attacked by the Tories for supposed irresponsibility. The Labour Party had been widely expected to win the 1959 general election, but did not. The Conservatives increased their majority, a fact partly attributable to the post war prosperity that Britain was now experiencing. This election defeat led to questions being asked as to whether Labour could ever win a general election again, but Gaitskell remained as leader. The November 1959 Conference, postponed because of the election, was already divided by rumours that Gaitskell was planning action over Clause IV. Ignoring advice from his allies, and partly motivated by detailed polling by Mark Abrams which showed that younger voters regarded Labour as old fashioned, Gaitskell pushed for reform. Brivati writes that Clause IV was irrelevant in practice but Gaitskell had made "a frontal assault on a Labour equivalent of the Thirty nine Articles of the Church of England". Benn wrote (28 November 1959): "Nye's speech this afternoon was witty, scintillating, positive, conciliatory – the model of what a Leader should do. He didn't knock Hugh out but he gently elbowed him aside". The cartoonist "Vicky" showed Gaitskell pedalling to Blackpool on a tandem with Bevan behind him – then pedalling back again but this time with Bevan in the front saddle (30 November 1959). There was much talk that Bevan might now seize the party leadership, but it seems unlikely that he had the stomach for this anymore, not least as he had never wanted to be leader solely for its own sake. Gaitskell could no longer afford to quarrel with his deputy, and he enjoyed a position of great influence as keeper of the party's conscience, similar to, but much more powerful than, the position of John Prescott relative to Tony Blair forty years later. Moreover, by the end of 1959 Bevan was seriously unwell; he withdrew from the public eye and died in July 1960. In March 1960 the NEC agreed a new statement of Labour's aims as an addition to Clause IV rather than a replacement. Throughout the summer of 1960 union conferences, many of whose rule books had their own equivalent to Clause IV, were hostile to the new proposal, and in the end four of the six largest unions opposed Gaitskell's plans. The new proposal was demoted to a "valuable expression". Gaitskell was challenged unsuccessfully for the leadership by Harold Wilson in November 1960. The Blackpool Conference of October 1961 saw a narrow conference vote in favour of multilateral disarmament. Unilateral nuclear disarmament remained a divisive issue, and many on the Left continued to call for a change of leadership. Gaitskell was again challenged unsuccessfully for the Labour leadership in November 1961, this time by Anthony Greenwood. The Campaign for Democratic Socialism was founded to promote the Gaitskellite cause – it never acquired much influence in the ranks of the trades unions, but achieved some success in promoting the selection of friendly Parliamentary candidates. Richard Hamilton with his wife, Terry Hamilton, both supporters of Campaign for Nuclear Disarmament, collaborated to produce Portrait of Hugh Gaitskell as a Famous Monster of Filmland, 1964, with Richard completing the piece in 1964 after Terry's death in 1962. Arts Council England bought the piece for the national collection, which caused controversy. The painting was considered a tasteless attack. Hamilton stated in his posthumously published autobiography (written in the third person)

"Когда она была завершена, он был недоволен результатом. Картина не имела той агрессии, которую он намеревался передать, или той стилистической полярности, к которой он стремился. Она была, возможно, слишком самодовольной, слишком умной: сарказм не был подходящим инструментом для темы, которая затрагивала все человечество".

Вход в ЕЭС

Гейтскелл оттолкнул часть своих сторонников, выступив против членства Великобритании в Европейском экономическом сообществе, к которому стремился премьер-министр Макмиллан с июля 1961 года. Хотя он и не был полностью против вступления Великобритании в ЕЭС, он считал, что ЕЭС сопротивляется реформам и что членство нанесет ущерб отношениям Великобритании со странами Содружества. В своей речи на партийной конференции в октябре 1962 года Гайтскелл утверждал, что если целью является участие Великобритании в создании федеративной Европы, это означало бы "конец Британии как независимого европейского государства, конец тысячелетней истории!". Он добавил: "Вы можете сказать: "Хорошо, пусть так и будет! Но, господи, это решение, которое требует некоторой осмотрительности и обдумывания". Тело Гайтскелла было кремировано в крематории Голдерс Грин 23 января 1963 года. Его прах захоронен на церковном кладбище Святого Иоанна при церкви Хэмпстед, в северном Лондоне. Его жена скончалась в 1989 году и была похоронена рядом с ним. Шок от смерти Гайтскелла был сопоставим с потрясением от внезапной смерти лидера Лейбористской партии Джона Смита в мае 1994 года, когда тот также, казалось, стоял на пороге Даунинг-стрит, 10. Его имущество было оценено для целей наследования в 80 013 фунтов стерлингов 10 шиллингов 0 пенсов 23 апреля 1963 года (что эквивалентно примерно 1,7 млн фунтов стерлингов по ценам 2020 года). Начиная со времени работы в качестве министра при Атли, Гайтскелл вел дневник до 1956 года. Этот дневник является важным первоисточником для изучения политики той эпохи.

Теории заговора

Смерть Гейтскелла освободила место для Гарольда Уилсона в руководстве партии; Уилсон лишь с небольшим перевесом выиграл следующие всеобщие выборы для лейбористов спустя 21 месяц. Резкий и неожиданный характер смерти Гейтскелла породил предположения о возможной причастности к ней нечистых сил. Наиболее распространенная теория заговора связывала это с предполагаемым заговором советского КГБ, целью которого было обеспечить приход к власти Уилсона (который, по утверждению сторонников этих теорий, сам был агентом КГБ). Эта версия получила новую жизнь благодаря скандальной книге Питера Райта 1987 года "Spycatcher", однако единственным свидетельством, которое когда-либо всплыло, были показания советского перебежчика Анатолия Голицына. МИ5 неоднократно расследовала деятельность Уилсона в течение нескольких лет, прежде чем прийти к окончательному выводу об отсутствии у него каких-либо связей с КГБ.

Гайтскеллиты и после

Гейтскелл был обожаем последователями, такими как Рой Дженкинс, который считал его маяком надежды, порядочности и честности, особенно по мере того, как правительство Уилсона все больше и больше напоминало череду сомнительных компромиссов. Левые, такие как Барбара Касл, ненавидели его за непреклонность. Многие, включая Тони Бенна – в то время центриста в Лейбористской партии, – просто считали его фигурой, вызывающей разногласия, и изначально приветствовали Уилсона как новое начало, способное объединить партию. В итоге ближайшие соратники Уилсона на посту премьер-министра – Кросман и Касл – были бывшими сторонниками Бевана. Однако многие из числа гейтскеллитов занимали ведущие должности в кабинете Гарольда Уилсона в 1964–1970 годах. Многие из них – например, Рой Дженкинс и Билл Роджерс, но не Энтони Кросленд или Дуглас Джей – стали сторонниками членства Великобритании в ЕЭС, вопроса, по которому Лейбористская партия разделилась в 1970-х годах и который способствовал расколу СДП в 1981 году. Нил Киннок (лидер Лейбористской партии в 1983–1992 годах) вырос в Южном Уэльсе и воспитывался как поклонник Бевана, но, хотя ему не нравилось это сравнение, его борьба с радикальными левыми из «Милитант» в середине 1980-х годов содержала отголоски гейтскеллизма; Джон Смит (лидер Лейбористской партии в 1992–1994 годах) был гейтскеллитом в молодости, в начале 1960-х годов; первым шагом Тони Блэра в качестве лидера в 1994 году стала окончательная отмена пункта IV – за это и другие действия его поддержал пожилой Рой Дженкинс, к тому времени ставший либеральным демократом. Как и Гейтскелл до него, Блэр часто казался многим его противникам в Лейбористской партии выходцем из привилегированных школ, чуждым среднему классу.