Введение

Раджнараян Чандаваркар (род. 1953 23 апреля 2006 года) - читатель истории и политики Южной Азии и научный сотрудник Тринити-колледжа в Кембридже.

Предыстория

Работа Чандаваркара непосредственно связана с процессами, связанными с формированием промышленного рабочего класса в Мумбаи. Он работал над определением нового междисциплинарного подхода к пониманию процессов урбанизации, связи между городом и сельской местностью и эволюции промышленного капитализма. Его идеи побудили исследовать широкий круг тем в южноазиатской социальной истории и политике. Это было особенно очевидно в работе исследовательских студентов, которых он руководил в Кембридже. Новое поколение ученых, которые сейчас работают в Индии, Великобритании, Израиле, Японии, Соединенных Штатах и Канаде, во многом обязаны своим достижениям его наставничеству. В качестве участника семинаров в Кембридже, международных конференций и других академических собраний он вдохновлял ученых в областях, далеких от его собственных. Чандаваркар вырос в Бомбее, прежде чем отправиться в Англию для получения высшего образования. Последние годы учёбы он провёл в колледже Лэнсинг в Западном Сассексе. Остаток его академической карьеры был тесно связан с Кембриджским университетом в Англии и городом Мумбаи. Он учился в колледже Гонвилл и Каюс с 1973 по 1976 год, где на него глубоко повлиял Гарет Стетман Джонс, его научный руководитель. Затем он закончил докторскую степень под руководством Анила Сила в Тринити-колледже, Кембридж. Он стал членом Тринити в 1979 году и оставался связанным с колледжем до своей смерти. С 2001 года он также занимал должность директора Центра южноазиатских исследований в Кембридже. Несмотря на свою пожизненную связь с Кембриджем, он поддерживал прочные связи с Индией, сохраняя свое индийское гражданство, часто возвращаясь в Индию, чтобы посетить и провести исследования, и принимая непосредственное участие в кругах, связанных с его интеллектуальными интересами, его социальными обязательствами и крикетом. Начиная свои исследования в Мумбаи в конце 1970-х годов, он быстро развил сильное командование над ресурсами, доступными в библиотеках, таких как библиотека офиса Индии, государственный архив Махараштра и полицейский архив Мумбаи. Хотя он поглощал исторические материалы, он никогда не поклонялся "фактам". Он допросил свои записи, критически расшифровал доказательства и стремился раскрыть более широкие социальные и политические процессы, которые раскрывали его данные. Таким образом, он вышел далеко за пределы узкого ограничения простого "эмпиризма". Тем не менее, он подозрительно относился к любому исследованию, не основанному на тщательном анализе архивных материалов, и он призывал своих студентов прочно основываться на своих источниках. Раджнараян Чандаваркар умер от внезапного сердечного приступа 23 апреля 2006 года в Дартмутском медицинском центре в Ливане, штат Нью-Гэмпшир, США. Он посещал конференцию в близлежащем Дартмутском колледже. На момент его смерти ему было пятьдесят два года.

Публикации

Публикации, основанные на его диссертационных исследованиях, начали появляться в начале 1980-х годов, и ученые истории Мумбаи с большим нетерпением ждали его исследования города и его рабочего класса. Когда в 1994 году впервые появилась книга "Происхождение промышленного капитализма" (1994), в некоторых кругах к ней относились с восхищением, даже благоговением. Книга характеризовалась внушительным исследованием и представляла собой глубину местных исторических знаний, которые выходили за рамки всего, что существовало в трудовой истории Южной Азии в то время. "Происхождение" бросало вызов многим существующим интерпретациям; действительно, оно подвергло сомнению предположения о том, какой должна быть история рабочего класса. Исследование вышло за рамки промышленных рабочих мест и профсоюзов, в более широкую неформальную экономику Мумбаи, в районы, где жили рабочие, и в сельские районы, такие как Ратнагари и Декан, из которых происходят рабочие. По мнению Чандаваркара, истоки капитализма лежат не только в инициативах нескольких капитанов промышленности, но и в множестве социальных сил, которые все играли активную роль в формировании новых экономических структур позднего колониального Мумбаи. За "Происхождением" в 1998 году последовали "Имперская власть" и "Народная политика". Это был разнообразный ряд эссе об индустриальном капитализме, политике рабочих, полиции в Мумбаи, чуме, колониальном дискурсе и природе колониального государства. Некоторые из этих эссе были столь же богаты эмпирически, как "Происхождение", в то время как другие были размышлениями, провоцирующими интерпретационные произведения.

Вклад

Вместе эти две книги и связанные с ними статьи выдвигают последовательные и принципиально новые способы мышления об истории западной Индии и ее экономике. Во-первых, работа Чандаваркара предлагала новое понимание процессов индустриализации и капиталистической трансформации. Вместо того, чтобы рассматривать развитие крупномасштабного производства как простой вопрос технологического распространения из Европы в Индию или как доказательство триумфа предпринимательских пионеров, Чандаваркар поместил этот процесс прямо в исторический контекст, обусловленный империализмом, сельской бедностью, небезопасными рынками и агентством рабочих. Он утверждал, что создание фабрик часто было риском, минимизирующим усилия почти маргинальных фигур в экономике девятнадцатого века, людей, которые находились в подчинении иностранным бизнесменам в экспортных сделках, которые сталкивались с постоянными трудностями в мобилизации капитала и которые бросали от одной формы инвестиций к другой в надежде на быструю прибыль в этом неопределенном деловом климате. Чандаваркар особо подчеркнул роль рабочей силы в формировании формы промышленного капитализма в Мумбаи. Он видел промышленников и рабочих как участников общего театра взаимодействия; оба набора актеров ограничивали поведение друг друга. Потребности в наборе рабочей силы и сопротивление рабочих постоянно ограничивали власть капиталистов в разработке единой политики, которая могла бы максимизировать прибыль; стратегии промышленников служили для содействия разделению среди своих рабочих. Второй вклад в эти исследования заключался в анализе социальной организации рабочего класса. Он рассмотрел социальные формирования, начиная с рабочего места, заканчивая городскими кварталами и рабочими сельскими городскими связями. Его исследования вышли за рамки большинства предыдущих исследований труда, которые часто пытались определить какую-то прочную, устойчивую структуру - будь то каста, класс или место происхождения - как сущность рабочего класса. Чандаваркар рассматривал работников как участвующих в чрезвычайно разнородных и постоянно меняющихся отношениях. Например, он тщательно подверг сомнению доминирование рабочей силы в обществе рабочего класса, тем самым поставив под сомнение основную ортодоксию трудовой истории. Он показал, что рабочие в Мумбаи конкурируют с другими фигурами в рабочих кварталах, и их власть ограничена необходимостью удовлетворять требованиям своих клиентов. Чандаваркар также утверждал, что нет прямой тенденции к развитию классовых социальных связей в контексте промышленной занятости. Действительно, особенности рабочего места и конкуренция различных руководящих должностей за последователей могут привести к новым разделениям, а также к новым единствам. В своем случае для диффузного, хрупкого и постоянно меняющегося характера социальной организации, стипендия Чандаваркара имела глубокие последствия для понимания городского общества в Южной Азии в целом. Третья основная область вклада в эти книги касалась их понимания политики рабочего класса. Работа Чандаваркара вышла за рамки обычных исследований трудовой политики, поскольку она исследовала не только участие рабочих в профсоюзах и Коммунистической партии, но и их участие во всем спектре групп и партий, с которыми они стали связаны. Этот подход позволил ему поставить под сомнение взгляды, которые интерпретировали политические события как доказательство непрерывной эволюции "классового сознания" или, наоборот, пытались объяснить неспособность рабочих развивать такие обязательства. Чандаваркар убедительно утверждал, что политические принадлежности и идентичность рабочих, включая классовые, динамичны и меняются, и постоянно строятся в меняющихся политических контекстах. По мере изменения обстоятельств рабочие перемещались между поддержкой коммунистических, националистических и коммунистических организаций, между выражениями широкого активизма и относительной пассивностью.

"Класс" и "Культура"

Самым спорным аспектом "Оригина и имперская власть" было, возможно, их отношение к "культуре". Чандаваркар выступил против подходов, которые приписывают поведение рабочих "традиционным" обязательствам, укорененным в сельской Индии. Он настаивал, например, на том, что поддержание сельских связей должно рассматриваться как стратегия для обеспечения прожиточного минимума трудящимися, а не как доказательство эмоциональных привязанностей, сохранившихся с более раннего периода. Его недовольство каким-либо статическим представлением рабочей культуры привело его к резкой критике некоторых членов группы "Субальтернативные исследования". Написав, пожалуй, свою самую полемичную статью в 1997 году, он настаивал: "Кастовые и родственные связи имеют жизненно важное значение для социальной организации рабочих: но так же, как и родственные связи региона и религии, рабочего места и соседства, профсоюзов и политических партий, все они пересекаются друг с другом. Настаивать на том, что культура трудящихся-мигрантов характеризовалась "сильными первобытными связями общины, языка, религии, касты и родства", - значит скрывать степень, в которой их взаимодействие произвело что-то совершенно другое, и оставаться слепым к тому, в какой степени их "культура" также была проинформирована работой и политикой, и, действительно, ежедневными борьбами на рабочем месте и в соседстве" (Chandavarkar 1997, с. 187). Но поскольку исторические исследования продолжали развивать более динамичные портреты культуры и идентичности рабочего класса, а его собственная стипендия стремилась оценить рост энтузиазма со стороны рабочих к движениям регионального шовинизма и коммунизма, Чандаваркар все больше признавал роль культурных явлений и процессов в своей работе и он поощрял своих студентов серьезно заниматься культурными проблемами. Самым важным из последних работ Чандаваркара является его введение (2004) в книгу "Сто лет, сто голосов: мельничные работники Гирангаона" Ниры Адаркар и Мины Менон. Это длинное эссе оказалось гораздо больше, чем обычное введение; это была оригинальная работа по исследованию и обширная история рабочего класса в городе с 1880-х по 1980-е годы, которая может долго оставаться стандартной работой по этому вопросу. В эссе в первую очередь рассматриваются изменения в преданности рабочего класса с течением времени, начиная с пика профсоюзной и коммунистической деятельности, движениями "Самойты Махараштра" и "Шив Сена" и заканчивая Великой забастовкой 1982 года. Основываясь на рассказах Адаркара и Менона, он предложил многогранное объяснение этих событий, в котором рассматривалась богатая популярная культура Гирангаона, роль капиталистов, призывы и стратегии различных политических партий и руководства, а также собственные действия и интересы рабочих. В эссе также подчеркивается растущая политическая бессилие рабочих после 1982 года. Это, вероятно, работа, которая лучше всего отражает эволюцию стипендии Чандаваркара в последние годы. Однако на момент его смерти еще работали несколько других публикаций, в том числе специальный выпуск "Современных азиатских исследований" по трудовой истории, который он редактировал (в котором он будет вносить индивидуальный вклад в упадке рабочих в Мумбаи), и длинное эссе о колониализме и демократии. В последние годы он все больше интересовался историей Мумбаи. Менее чем за двадцать четыре часа до своей смерти он выступил с блестящей работой о городе с семнадцатого века до настоящего времени на конференции в Дартмуте. Другие труды, к сожалению, были, вероятно, не так далеко, и мы боимся, что большая часть обширных исследований Чандаваркара во многих различных областях может теперь остаться неопубликованной.

Наследие

Чандаваркар также оставил богатое наследие в истории Южной Азии, пишущей через своих учеников. Он наставлял около 18 студентов-исследователей. Его интенсивная личность и критическое нелепое участие в работе студентов могли быть изначально подавляющими для его учеников, но также отражали богатый и искренний интеллектуальный наставничество. Его неустанная критика часто позволяла студентам более плодотворно развивать свои идеи и в то же время формировать более богатые исследовательские идеи. Его иконоборчество также облегчило их способность подвергать сомнению полученную мудрость об исторических теориях, а его грозное взаимодействие с архивными материалами подготовило их к тому, чтобы обращаться с доказательствами оригинальными способами. Влияние Чандаваркара отражается в исследованиях его студентов в таких разнообразных областях, как политика городских бедных в городах Уттар-Прадеша; взаимодействие пола, класса и общины среди работников джута в Бенгалии; и изменение моделей формирования общин и развития коммунизма в Малабаре. Многие его студенты изучали трудовую историю в контексте новых перспектив, таких как отношения между национализмом и трудовым радикализмом в Солапуре, сравнения между работниками джута в Бенгалии и рабочими классами Данди в контексте британского империализма и значение класса в контексте народных движений в городах джутовых мельниц за пределами Калькутты. Другие исследовали более широкие области, включая язык политики и идеологические предпочтения националистов в Уттар-Прадеш и проблемы городского среднего класса в Гуджарате в колониальный период. Недавнее исследование коммунизма в современном Ахмедабаде стремилось раскрыть более широкие теоретические основы роли этнической принадлежности в политике. Другие его студенты изучали формирование региональной идентичности в Ориссе, политику тамильских мусульман, а также детство и детский труд в Индии. Через своих учеников Чандаваркар не только наставлял новую когорту историков, но и стимулировал исследования в широких и эклектических областях, охватывающих самые разнообразные аспекты истории Южной Азии. На более забавную записку Чандаваркар имел репутацию драконовского руководителя. Академическая жизнь в Кембридже была богата фольклором интересных и сложных способов обращения Чандаваркара со своими студентами. Действительно, по слухам, одна студентка Чандаваркара спряталась под мостом, чтобы избежать его, а другая отмерила ее движение в Тринити-колледже, заметив его машину. Чандаваркар в шутку обвинил своих учеников в том, что у него волосы постоянно отступают. Однако верность его учеников и глубокая привязанность к их руководителю создали прочные узы между ними и их интеллектуальным наставником. Он предупредил их не спешить с покупкой самого модного продукта на рынке и призвал их не смотреть на то, что кажется на первый взгляд. Этот серьезный, критический дух исследования и отказ идти на компромисс с его собственными твердыми убеждениями остается вечным наследием Чандаваркара.