Введение
Станция HYPO, также известная как Флотский радиоузел Тихоокеанского региона (FRUPAC), была подразделением мониторинга сигналов и криптографической разведки ВМС США на Гавайях во время Второй мировой войны. Это было одно из двух основных подразделений разведывательной связи союзников, называемых Радиоподразделениями флота на тихоокеанских театрах, наряду с FRUMEL в Мельбурне, Австралия. Название станции было получено от фонетического кода "H" для радиовески Heʻeia на Гавайях. Точная роль и значение HYPO в проникновении в японские военно-морские коды были предметом значительных споров, отражающих внутреннюю напряженность среди криптографических станций ВМС США. HYPO находилась под контролем ОП 20 G Секции военно-морской разведки в Вашингтоне. До нападения на Перл-Харбор 7 декабря 1941 года и в течение некоторого времени после этого, HYPO находился в подвале старого административного здания в Перл-Харборе. Позже для станции было построено новое здание, хотя к тому времени оно было реорганизовано и переименовано.
Предыстория
Криптоаналитические проблемы, с которыми столкнулись Соединенные Штаты в Тихом океане до Второй мировой войны, были в основном связаны с Японией. Раннее решение ОП 20 Г в Вашингтоне разделило ответственность за них между CAST в Кавите, а затем Коррегидоре, на Филиппинах, HYPO на Гавайях, и самим ОП 20 Г в Вашингтоне. Другие криптостанции ВМС, включая Гуам и остров Бэйнбридж на Пьюджет-Саунд, были задействованы и укомплектованы для перехвата сигналов и анализа трафика. Армия США взломала японский дипломатический шифр высшего уровня (названный США PURPLE) задолго до нападения на Перл-Харбор. ПУРПУРЫЙ цвет не имел особой военной ценности, поскольку ультранационалисты считали, что министерство иностранных дел Японии ненадежно. Кроме того, дешифровки из PURPLE, в конечном итоге названные MAGIC, были плохо распространены и использованы в Вашингтоне. SIS смогла построить несколько эквивалентов машины PURPLE. Один был отправлен в CAST, но так как назначенная ответственность HYPO не включала трафик PURPLE, никакая машина PURPLE никогда не была отправлена туда. Отсутствие такой машины на Гавайях долгое время рассматривалось теоретиками заговора как причина неподготовленности США на Гавайях и/или как доказательство заговора высокопоставленных чиновников, чтобы лишить Перл-Харбор разведывательной информации, известной Вашингтону. Однако нет никаких убедительных доказательств такого заговора.
Японские военно-морские сигналы в 1941 и начале 1942 года
HYPO была назначена ответственностью за работу над системами японского военно-морского флота, и после соглашения с Австралией, Великобританией и Нидерландами поделиться усилиями, работала с крипто-группами, базирующимися в Мельбурне, Гонконге и Батавии. До нападения на Перл-Харбор количество доступных транспортных средств IJN было низким, и мало успехов было достигнуто в наиболее важной японской военно-морской системе, названной JN 25 аналитиками США. JN 25 использовалась IJN для операций высокого уровня: командование движением и планированием, например. Это был супершифрованный код, в конечном итоге состоящий из двух книг. Криптоаналитический прогресс был медленным. Большинство ссылок приводит примерно 10% сообщений, частично (или иногда полностью) расшифрованных до 1 декабря 1941 года, когда в силу вступила новая версия системы, что потребовало от криптоаналитиков начать все сначала. Хотя большинство ссылок установили лимит процента сообщений, которые были расшифрованы на 10%, они не были в курсе последней информации. Уилфорд в своей книге "Декодирование Перл-Харбора: криптоанализ ВМС США и проблема JN 25B в 1941 году" предполагает, что эта точка зрения теперь неосуществима и что коды JN 25 в значительной степени читались, и, следовательно, "поддерживают ревизионистские теории Толанда и Стиннетта". После нападения на Перл-Харбор, было значительно больше JN 25 трафика, поскольку оперативное темпо японского флота увеличилось и географически расширилось, что помогло продвинуться против него. Вклад Гонконга прекратился до тех пор, пока криптостанцию не удалось переместить (на Цейлон и, в конечном итоге, в Кению), но HYPO и голландцы в Батавии совместно с CAST и OP 20 G добились устойчивого прогресса. В частности, HYPO внесла значительный вклад. Его люди, включая его командира Джозефа Рошфорта, думали, что предстоящее японское нападение в начале 1942 года было предназначено для центральной части Тихого океана, в то время как мнение OP 20 G, поддержанное CAST, выступало за Северную часть Тихого океана, возможно, на Алеутских островах. В начале 1942 года в ответ на японские набеги на Филиппины (которые угрожали CAST), возможность вторжения на Гавайи и растущий спрос на разведку, в Вашингтоне был создан еще один центр разведки сигналов, известный как NEGAT, использующий элементы OP 20 G. К середине 1942 года HYPO находился под большим давлением, и есть рассказы о 36-часовых заездах, о том, что Рошфорт работал в халате и появлялся на брифингах поздно и неряшливо. Это усилие достигло кульминации в последнюю неделю мая с расшифровкой достаточного количества трафика JN 25 для понимания японского плана нападения на Мидуэй в некоторых, но не в полной мере. Это позволило адмиралу Нимицу сделать ставку на засаду, которая привела к битве при Мидуэе, потере четырех японских авианосцев и многих морских летчиков за гораздо меньшие потери союзников, и что, как принято считать, стало поворотным моментом Тихоокеанской войны.
As mid 1942 approached, HYPO was under high pressure, and there are tales of 36 hour stints, of Rochefort working in his bathrobe and appearing for briefings late and disheveled besides. This effort climaxed in the last week of May with the decryption of enough JN 25 traffic to understand the Japanese attack plan at Midway in some, but not complete detail. This allowed Admiral Nimitz to gamble on the ambush that resulted in the Battle of Midway, the loss of four Japanese carriers and many naval aviators for much lower Allied losses, and what is generally agreed to have been the turning point of the Pacific War.
Переводы и изменения после промежуточного периода
В октябре 1942 года после Мидуэя, борьба за власть в ВМС привела к отстранению Лоренса Саффорда, при поддержке адмиралов Эрнеста Кинга и Ричмонда К. Тернера (и Джозефа Редмана). Контроль за перехваткой и взломом кодов централизовался в ОП 20 G в Вашингтоне, где два новых отдела возглавляли Джон Р. Редман (отдел боевой разведки связи) и Джозеф Венгер (отдел криптоаналитика связи; для обработки расшифровки и перевода). Саффорд был переведен на роль административного сопровождения и исследования криптографии; поэтому остался в стороне до конца войны (не занимался дальнейшей криптографией); так же, как и Джозеф Рошфорт на Гавайях (он был назначен командовать сухим доком на западном побережье). После Мидуэя Рошфорт был рекомендован для награждения медалью адмирала Эрнеста Кинга. Однако личная вражда со стороны его начальника штаба из-за предыдущей встречи и отсутствие поддержки со стороны его непосредственных руководителей заставили Кинга отказаться от награды. Когда Нимиц узнал о лечении Рошфорта несколько лет спустя, он был очень недоволен. Рошфорту посмертно была присуждена медаль после кампании, проведенной его офицерами разведки, подтолкнув адмирала Д. "Мэка" Дууэрса и, в конечном итоге, главу ЦРУ Уильяма Кейси исправить упущение. После захвата женской школы в Вашингтоне (армия также взяла одну из них), военно-морская разведка и ОП 20 Г значительно расширились. HYPO стала меньшей частью от общего объема усилий разведки сигналов ВМС в Тихом океане.