Мария Элеонора Бранденбургская — королева Швеции

Введение

Мария Элеонора Бранденбургская (11 ноября 1599 – 28 марта 1655) — королева Швеции с 1620 по 1632 год, супруга короля Густава II Адольфа (Гюстава Адольфа). Она родилась немецкой принцессой, дочерью Иоанна Сигизмунда, курфюрста Бранденбурга, и Анны, герцогини Прусской, дочери Альбрехта Фридриха, герцога Пруссии. В 1620 году Мария Элеонора вышла замуж за Густава Адольфа с согласия матери, но вопреки воле брата Георга Вильгельма, курфюрста Бранденбурга, который недавно вступил в наследство после отца. В 1626 году она родила мужу дочь Кристину, которая впоследствии стала королевой Швеции.

Ранние годы

Родилась 11 ноября 1599 года в Кенигсберге, в Прусском герцогстве, Мария Элеонора была третьим ребенком и второй дочерью Иоанна Сигизмунда, курфюрста Бранденбурга, и его супруги, герцогини Анны Прусской, курфюрстицы Бранденбургской. Воспитанием Марии Элеоноры и её братьев и сестёр в основном занималась мать.

Привлечение

В 1616 году 22-летний Густав Адольф из Швеции начал искать себе протестантскую невесту. С 1613 года он пытался получить разрешение матери на брак с дворянкой Эббой Браге, но это не было разрешено, и ему пришлось отказаться от желания жениться на ней, хотя он продолжал ее любить. Он получил донесения с самыми льстивыми описаниями физических и умственных качеств красивой 17-летней принцессы Марии Элеоноры. Отец Марии Элеоноры, курфюрст Иоанн Сигизмунд, был расположен к шведскому королю, но сильно ослаб после апоплексического удара осенью 1617 года. Его решительная прусская жена проявила сильную неприязнь к этому шведскому жениху, поскольку Пруссия была польским феодом, а польский король Сигизмунд III Ваза все еще негодовал из-за потери Швеции отцу Густава Адольфа Карлу IX. У Марии Элеоноры были и другие претенденты: молодой Вильгельм Оранский (?), Владислав Ваза из Польши, Адольф Фридрих из Мекленбурга и даже будущий Карл I Английский. Брат Марии Элеоноры Георг Вильгельм был польщен предложением британского наследного принца и предложил их младшую сестру Екатерину (1602–1644) в качестве более подходящей жены для шведского короля. Однако Мария Элеонора, по-видимому, отдавала предпочтение Густаву Адольфу. Для него было делом чести добиться руки Марии Элеоноры и никого другого. Он приказал переделать комнаты своего замка в Стокгольме и начал готовиться к отъезду в Берлин, чтобы лично добиться ее расположения, когда пришло письмо от матери Марии Элеоноры к его матери. Курфюрстина потребовала, чтобы королева-вдова помешала сыну отправиться в путь, поскольку это «наносит ущерб интересам Бранденбурга ввиду состояния войны между Швецией и Польшей». Ее муж, писала она, был «так ослаблен болезнью, что его можно было убедить согласиться на что угодно, даже если это привело бы к гибели страны». Это был отказ, граничащий с оскорблением.

In 1616, the 22 year old Gustavus Adolphus of Sweden started looking for a Protestant bride. He had since 1613 tried to get his mother's permission to marry the noblewoman Ebba Brahe, but this was not allowed, and he had to give up his wishes to marry her, though he continued to be in love with her. He received reports with the most flattering descriptions of the physical and mental qualities of the beautiful 17 year old princess Maria Eleonora. Maria Eleonora’s father, the Elector John Sigismund, was favorably inclined towards the Swedish king, but he had become very infirm after an apoplectic stroke in the autumn of 1617. His determined Prussian wife showed a strong dislike for this Swedish suitor, because Prussia was a Polish fief and the Polish King Sigismund III Vasa still resented his loss of Sweden to Gustavus Adolphus' father Charles IX. Maria Eleonora had additional suitors in the young William of Orange (? ), Wladislaw Vasa of Poland, Adolf Friedrich of Mecklenburg and even the future Charles I of England. Maria Eleonora's brother George William was flattered by the offer of the British Crown Prince and proposed their younger sister Catherine (1602–1644) as a more suitable wife for the Swedish king. Maria Eleonora, however, seems to have had a preference for Gustavus Adolphus. For him it was a matter of honour to acquire the hand of Maria Eleonora and none other. He had the rooms of his castle in Stockholm redecorated and started making preparations to leave for Berlin to press his suit in person, when a letter arrived from Maria Eleonora's mother to his mother. The Electress demanded in no uncertain terms that the Queen Dowager should prevent her son's journey, as "being prejudicial to Brandenburg's interests in view of the state of war existing between Sweden and Poland". Her husband, she wrote, was "so enfeebled in will by illness that he could be persuaded to agree to anything, even if it tended to the destruction of the country". It was a rebuff that verged on an insult.

Королева Швеции

23 декабря 1619 года скончался курфюрст Иоанн Сигизмунд, отец Марии Элеоноры, и вместе с ним, казалось, угасла надежда на шведский брак. Однако весной 1620 года упорный Густав Адольф прибыл в Берлин. Вдова-электриса Анна сохраняла выжидательную позицию и даже отказала шведскому королю в личной встрече с Марией Элеонорой. Тем не менее, все присутствующие заметили интерес принцессы к молодому королю. После этого Густав Адольф посетил другие протестантские немецкие дворы, якобы для оценки альтернативных невест. Вернувшись в Берлин, вдова-электриса, по-видимому, была окончательно очарована обаятельным шведским королем. После помолвки с Марией Элеонорой Густав Адольф поспешил в Швецию, чтобы подготовиться к приему невесты. Новый курфюрст, Георг Вильгельм, проживавший в Пруссии, был возмущен, узнав о самостоятельных действиях матери. Он написал Густаву Адольфу, требуя отказаться от согласия на брак, пока Швеция и Польша не урегулируют свои разногласия. Однако последнее слово в решении судьбы дочери принадлежало вдове-электрисе, в соответствии с традицией дома Гогенцоллернов. Она отправила Марию Элеонору в земли, недоступные для Георга Вильгельма, и самостоятельно завершила брачные переговоры. Густав Адольф разделял интерес Марии Элеоноры к архитектуре и ее любовь к музыке, а она была предана своему мужу. Она часто сожалела, что так и не обрела своего героя. Иностранные послы находили ее милостивой и красивой, отмечали ее хороший вкус, хотя в ее характере проявлялись некоторые экстравагантные черты. Мария Элеонора любила развлечения и сладости и вскоре поддалась тогдашней моде на шутов и карликов. Она говорила по-французски, придворному языку того времени, но не удосужилась выучить немецкий или шведский язык в совершенстве. Через шесть месяцев после свадьбы Густав Адольф отправился командовать осадой Риги, оставив Марию Элеонору на ранних сроках первой беременности. Она жила в окружении своих немецких фрейлин и с трудом привыкала к шведскому народу, природе и климату. Ей не нравились плохие дороги, мрачные леса и деревянные дома с дерновыми крышами. Она тосковала по мужу. Год спустя после свадьбы у нее случился выкидыш, и она тяжело заболела. Она была вспыльчивой, излишней, невротичной и ревнивой. Часто позволяла себе резкие высказывания и не щадила мужа даже в присутствии посторонних. Ее эмоциональная жизнь была лишена равновесия, и любое начинание Марии Элеоноры требовало пристального внимания. Вскоре окружение Густава Адольфа осознало, что его семейная жизнь – источник печали и тревоги. Осенью 1623 года Мария Элеонора родила дочь Кристину, но та умерла в следующем году. В то время единственными выжившими наследниками мужского пола были ненавистный король Польши и его сыновья. Пока Густав Адольф рисковал жизнью в сражениях, наследника престола ждали с нетерпением. Осенью Мария Элеонора вновь забеременела. В мае 1625 года она чувствовала себя хорошо и настояла на том, чтобы сопровождать мужа на королевской яхте для осмотра флота. Казалось, опасности нет, поскольку военные корабли стояли на якоре прямо напротив замка, но внезапный шторм чуть не перевернул яхту. Королеву поспешно вернули в замок, но там она воскликнула: "Иисус, я не чувствую своего ребенка!". Вскоре после этого долгожданный сын родился мертвым.

The Elector John Sigismund, Maria Eleonora's father, died on 23 December 1619, and the prospect of a Swedish marriage seemed gone with him. In the spring of 1620, however, stubborn Gustavus Adolphus arrived in Berlin. The Electress Dowager Anna maintained an attitude of reserve and even refused to grant the Swedish king a personal meeting with Maria Eleonora. All those who were present, however, noticed the princess's interest in the young king. Afterwards, Gustavus Adolphus made a round of other Protestant German courts with the professed intention of inspecting a few matrimonial alternatives. On his return to Berlin, the Electress Dowager seems to have become completely captivated by the charming Swedish king. After plighting his troth to Maria Eleonora, Gustavus Adolphus hurried back to Sweden to make arrangements for the reception of his bride. The new Elector, George William, who resided in Prussia, was appalled when he heard of his mother's independent action. He wrote to Gustavus Adolphus to refuse his consent to the marriage until Sweden and Poland had settled their differences. It was the Electress Dowager, however, who, in accordance with Hohenzollern family custom, had the last word in bestowing her daughter's hand in marriage. She sent Maria Eleonora to territory outside of George William's reach and concluded the marriage negotiations herself. Gustavus Adolphus shared Maria Eleonora's interest in architecture and her love of music, while she was sentimentally devoted to her husband. Often, she lamented that she never had her hero for herself. Foreign ambassadors found her gracious and beautiful and she had good taste, although her character showed some extravagant traits. Maria Eleonora had a definite liking for entertainment and sweetmeats, and she soon succumbed to the current fashionable craze for buffoons and dwarfs. She spoke French, the court language of the age, but never bothered to learn to write German or Swedish correctly. Within six months of their marriage, Gustavus Adolphus left to command the siege of Riga, leaving Maria Eleonora in the early stages of her first pregnancy. She lived exclusively in the company of her German ladies in waiting and had difficulty in adapting herself to the Swedish people, countryside and climate. She disliked the bad roads, sombre forests and wooded houses, roofed with turf. She also pined for her husband. A year after their wedding she had a miscarriage and became seriously ill. She was tempestuous, excessive, neurotic and jealous. She was often given to harsh language, and she did not spare her husband, even when strangers were present. Her emotional life lacked balance, and everything Maria Eleonora undertook on her own initiative needed careful watching. Soon Gustavus Adolphus' intimates knew that his married life was a source of grief and anxiety. In the autumn of 1623 Maria Eleonora gave birth to a daughter, Christina, but the baby died the next year. At that time, the only surviving male heirs were the hated king of Poland and his sons. With Gustavus Adolphus risking his life in battles, an heir to the throne was anxiously awaited. In the autumn Maria Eleonora was pregnant for a third time. In May 1625 she was in good spirits and insisted on accompanying her husband on the royal yacht to review the fleet. There seemed to be no danger, as the warships were moored just opposite the castle, but a sudden storm nearly capsized the yacht. The queen was hurried back to the castle, but when she got there she was heard to exclaim: "Jesus, I cannot feel my child!". Shortly afterwards the longed for son was stillborn.

Рождение Кристины

Возобновившись война с Польшей, Густав Адольф вновь оставил жену. Вероятно, она поддалась депрессии и горю, как мы знаем, произошло в 1627 году, и, возможно, поэтому король позволил своей королеве присоединиться к нему в Ливонии после поражения поляков в январе 1626 года. К апрелю Мария Элеонора обнаружила, что снова беременна. На этот раз не стали рисковать, и астрологи предсказали рождение сына и наследника. Во время затишья в войне Густав Адольф поспешил в Стокгольм, чтобы дождаться рождения ребенка. Роды были тяжелыми. 7 декабря родился ребенок, покрытый пушком (лануго), от головы до колен, обнажая лишь лицо, руки и нижнюю часть ног. Кроме того, у него был большой нос и тело, покрытое волосами. Поэтому предположили, что родился мальчик, и об этом сообщили королю. Однако при более тщательном осмотре выяснилось, что ребенок – девочка. Сестра Густава Адольфа, Екатерина, сообщила ему об этом. Она "принесла младенца к королю на руках, чтобы он сам увидел и понял то, что она не смела ему сказать". Густав Адольф заметил: "Она хитра, она обвела нас всех вокруг пальца". Разочарование быстро прошло, и он решил назвать ее Кристиной в честь своей матери. Он приказал объявить о рождении с той же торжественностью, с какой обычно объявляли о рождении наследника мужского пола. Это, по-видимому, указывает на то, что Густав Адольф, в возрасте 33 лет, не надеялся на рождение других детей. Состояние здоровья Марии Элеоноры представляется наиболее вероятным объяснением этому. Однако ее поздние портреты и поступки не свидетельствуют о физической слабости. Вскоре после родов Марии Элеоноре не сообщили правду о поле ребенка, и король с двором несколько дней ждали, прежде чем поделиться новостью. Она закричала: "Вместо сына мне дали дочь, темную и уродливую, с большим носом и черными глазами. Заберите ее от меня, я не хочу такого чудовища!" Возможно, она страдала от послеродовой депрессии. В своем возбужденном состоянии королева попыталась навредить ребенку. В раннем детстве Кристина часто попадала в несчастные случаи. Однажды балка таинственным образом упала на колыбель. В другой раз она упала с лестницы, по-видимому, случайно. В другой раз няню обвинили в том, что она уронила ребенка на каменный пол, повредив плечо, которое впоследствии осталось немного искривленным. В год после рождения Кристины Мария Элеонора была описана как находящаяся в состоянии истерии из-за отсутствия мужа. В 1632 году Густав Адольф описал свою жену как "очень больную женщину". У нее были на то причины: она потеряла троих детей и все еще чувствовала себя одинокой иностранкой в враждебной стране, особенно после 1627 года, когда ее брат присоединился к врагам Швеции. Тем временем жизнь ее мужа постоянно была в опасности во время военных кампаний. В 1627 году Густав Адольф одновременно болел и был ранен. Два года спустя он едва избежал смерти в Стуме. Густав Адольф был предан своей дочери и старался воспитывать Кристину как мальчика. В возрасте двух лет она хлопала в ладоши и смеялась от радости, когда большие пушки Кальмарского замка салютовали. После этого Густав Адольф часто брал дочь с собой на военные смотры. Мария Элеонора не проявляла к дочери особой привязанности и не имела влияния на ее воспитание. Принцесса была передана под опеку сводной сестры Густава Адольфа, Екатерины, и канцлера Акселя Оксенштерны. В 1630 году Густав Адольф пришел к выводу, что планы Габсбургов на господство в Балтийском регионе угрожают самому существованию Швеции и ее религиозной свободе. Перед отъездом в Тридцатилетнюю войну он обсудил с членами правительства возможность регентства и признал, что его жена – "несчастная женщина". Тем не менее, Густав Адольф не смог предложить регентский совет, в котором не было бы ее имени. Он признался Акселю Оксенштерне: "Если со мной что-нибудь случится, моя семья заслуживает вашего сочувствия [ ], мать, лишенная здравого смысла, дочь – несовершеннолетняя, безнадежная, если она будет править, и опасная, если править будут другие".

With the renewal of the war with Poland, Gustavus Adolphus had to leave his wife again. It is likely that she gave way to depression and grief, as we know she did in 1627, and it is probably for this reason that the king let his queen join him in Livonia after the Poles had been defeated in January 1626. By April, Maria Eleonora found she was again pregnant. No risks were taken this time and the astrologers predicted the birth of a son and heir. During a lull in the warfare, Gustavus Adolphus hurried back to Stockholm to await the arrival of the baby. The birth was a difficult one. On 7 December, a baby was born with a fleece (lanugo), which enveloped it from its head to its knees, leaving only its face, arms and lower part of its legs free. Moreover, it had a large nose and was covered with hair. Thus, it was assumed the baby was a boy, and so the King was told. Closer inspection, however, determined that the baby was a girl. Gustavus Adolphus' half sister Catherine informed him that the child was a girl. She "carried the baby in her arms to the king in a condition for him to see and to know and realise for himself what she dared not tell him". Gustavus Adolphus remarked: "She is going to be clever, for she has taken us all in." His disappointment did not last long, and he decided that she would be called Christina after his mother. He gave orders for the birth to be announced with all the solemnity usually accorded to the arrival of a male heir. This seems to indicate that Gustavus Adolphus, at the age of 33, had little hope of having other children. Maria Eleonora's state of health seems to be the most likely explanation for this. Her later portraits and actions, however, do not indicate that she was physically fragile. Shortly after the birth, Maria Eleonora was in no condition to be told the truth about the baby's sex, and the king and court waited several days before breaking the news to her. She screamed: "Instead of a son, I am given a daughter, dark and ugly, with a great nose and black eyes. Take her from me, I will not have such a monster!" She may have suffered from a post natal depression. In her agitated state, the queen tried to injure the child. In Christina's early childhood, she had frequent accidents. Once a beam fell mysteriously upon the cradle. Another time, she fell from a flight of stairs, apparently by accident. On another occasion the nursemaid was blamed for dropping the baby onto a stone floor, injuring a shoulder that ever afterwards remained a little crooked. In the year after Christina's birth, Maria Eleonora was described as being in a state of hysteria owing to her husband's absences. In 1632 Gustavus Adolphus described his wife as being "a very sick woman". There was some excuse for her; she had lost three babies and still felt herself an isolated foreigner in a hostile land, even more so after 1627 when her brother joined Sweden's enemies. Meanwhile, her husband's life was constantly in danger when he was on campaign. In 1627 Gustavus Adolphus was both ill and wounded. Two years later he had a narrow escape at Stuhm. Gustavus Adolphus was devoted to his daughter and tried to raise Christina like a boy. At the age of two, she clapped her hands and laughed with joy when the great cannons of Kalmar Castle boomed out the royal salute. Afterwards, Gustavus Adolphus often took his daughter with him to military reviews. Maria Eleonora showed little affection for her daughter and was not allowed any influence in Christina's upbringing. The princess was placed in the care of Gustavus Adolphus' half sister Catherine and the Chancellor Axel Oxenstierna. In 1630 Gustavus Adolphus concluded that Habsburg designs for Baltic supremacy threatened Sweden's very existence and also its religious freedom. Before he left to join the Thirty Years War, he discussed a possible regency with members of the government and admitted to them that his wife was "a miserable woman". Even so, Gustavus Adolphus could not bring himself to nominate a regency council in which her name did not appear. To Axel Oxenstierna, he confessed: "If anything happens to me, my family will merit your pity [ ], the mother lacking in common sense, the daughter a minor hopeless, if they rule, and dangerous, if others come to rule over them."

Королева-вдова

В течение следующих двух лет Густав Адольф шел по разоренной Германии, завоевывая Померанию и Мекленбург. В начале ноября 1632 года он отправился в Эрфурт, чтобы попрощаться с Марией Элеонорой, находившейся в Германии с предыдущей зимы. В битве при Лютцене 37-летний Густав Адольф был застрелен в спину. Он упал и был оттащен лошадью на некоторое расстояние. Ему удалось освободить ногу из стремени, но, лежа на земле, "Лев Севера" был убит еще одним выстрелом в голову. К вечеру обе армии были измотаны, но Бернард Саксонский-Веймар и шведы захватили всю имперскую артиллерию и заняли ключевую позицию. Тело короля нашли лежащим лицом вниз в грязи, ограбленным донага, за исключением рубашки. Мария Элеонора не была включена в состав правительства регентства при малолетстве своей дочери, поскольку государственный совет не считал ее подходящей для роли регента. Король никогда не оставлял указаний о том, что ее не следует включать в регентство в случае несовершеннолетия правителя, но они обосновывали свое решение об исключении ее тем, что покойный король сказал им, что ей никогда не следует доверять государственные дела, хотя никаких письменных подтверждений этому не было. Когда ей сообщили в мае 1633 года о формировании правительства регентства и ее исключении из него, Мария Элеонора, как сообщается, была оскорблена и указала на то, что ее покойная свекровь, Кристина Гольштейн-Готторпская, служила регентом во время несовершеннолетия ее покойного супруга. В ответ представитель регентского совета, Габриэль Густафссон Оксенстьерна, заявил, что ее сведения о регентстве королевы-вдовы Кристины сильно преувеличены, и что в Швеции фактически нет традиции включать королевских вдов в регентства при несовершеннолетних правителях. Это была ложь: королева-вдова Кристина действительно была регентом, а король Густав I Ваза провозгласил свою королеву Маргариту Леййонхуфвуд регентом на случай несовершеннолетия правителя в 1544 году, а Юхан III обеспечил регентство как для своей первой королевы, Екатерины Ягеллонки, так и для второй, Гуниллы Бильке. Однако Мария Элеонора приняла ответ и заявила, что будет удовлетворена тем, если доверит политику другим и возьмет на себя опеку над своей дочерью. В 1633 году Мария Элеонора вернулась в Швецию с забальзамированным телом своего мужа. В Нючёпинге семилетняя королева Кристина в торжественной процессии прибыла к кораблю, чтобы встретить свою мать. Позже она написала: "Я обняла королеву, свою мать, она осыпала меня слезами и чуть не задушила в объятиях". Более года Мария Элеонора обрекала Кристину на уединенное заточение в комнатах, завешенных черным и освещенных свечами днем и ночью, из которых был исключен любой луч света. Она заставляла свою дочь спать с ней в постели, над которой в золотом ларце висело сердце ее отца. Ситуацию усугублял постоянный плач Марии Элеоноры. Кристина, которая также имела небольшую физическую особенность – одно плечо было выше другого, – также ненавидела карликов и шутов своей матери. Она тяжело заболела: на левой груди образовалась язва, причинявшая ей страшную боль и высокую температуру, пока она не лопнула. Летом 1634 года похоронная процессия наконец достигла Стокгольма. Королева Кристина позже писала о своей матери: "Она безупречно исполнила свою роль скорбящей". Мария Элеонора погрузилась в продолжительный период эмоциональной нестабильности из-за горя. Ей было все труднее скрывать свою неприязнь к шведским "скалам и горам, ледяному воздуху и всему остальному". На протяжении всей своей жизни она сохраняла память о своем муже, плача часами и даже днями. Когда регентский совет попытался разлучить Кристину с матерью, Мария Элеонора плакала и протестовала так горько, что ничего не предприняли.

During the next two years Gustavus Adolphus marched across a devastated Germany, conquering Pomerania and Mecklenburg. In early November 1632 he went to Erfurt to say goodbye to Maria Eleonora, who had been in Germany since the previous winter. In the Battle of Lützen, the 37 year old Gustavus Adolphus was shot in the back. He fell and was dragged for some distance by his horse. He managed to free himself from the stirrup, but while lying on the ground "The Lion of the North" was killed by another shot through his head. By nightfall both armies were exhausted, but Bernard of Saxe Weimar and the Swedes had captured all the Imperial artillery and were in possession of the key position. The king's body was found lying face downwards in the mud, plundered of everything but his shirt. Maria Eleonora was not included in the regency government during the minority of her daughter, as the council of the state did not consider her suitable as regent. The king had never actually left any instructions that she should not be included in the case of a minor regency, but they supported their grounds for excluding her by the claim that the late king had said to them that she should never be entrusted with matters of state, though he never left any papers to confirm this. When she was informed that the regency government had been formed in May 1633 and that she had been excluded from it, Maria Eleonora was reportedly offended, and pointed out that her late mother in law, Christina of Holstein Gottorp, had served as regent during the minority of her late spouse. In reply, however, the representative of the regency council, Gabriel Gustafsson Oxenstierna, responded that her information of the regency of queen dowager Christina was highly exaggerated, and that Sweden actually had no tradition to include queen dowagers in minor regencies. This was in fact a lie: not only had the queen dowager Christina in fact been regent, but king Gustav I of Sweden had proclaimed his queen Margaret Leijonhufvud regent in case of a minor regency in 1544, and John III of Sweden had provided for such a regency for both his first queen, Catherine Jagiellon, as well as for his second, Gunilla Bielke. Maria Eleonora, however, accepted the response, and declared that she would satisfied to entrust politics to others and to be in control of the custody of her daughter. In 1633 Maria Eleonora returned to Sweden with the embalmed body of her husband. In Nyköping, 7 year old Queen Christina came in solemn procession to the ship to receive her mother. Later she wrote: "I embraced the queen my mother, she drowned me with her tears and practically smothered me in her arms." For more than a year Maria Eleonora condemned Christina to a mourning seclusion in rooms draped with black and lit by candles day and night, from which every ray of light was excluded. She made her daughter sleep with her in a bed over which her father's heart was hung in a golden casket. Things were made worse by Maria Eleonora's continual weeping. Christina, who also was somewhat malformed with one shoulder higher than the other, also detested her mother's dwarfs and buffoons. She became seriously ill; an ulcer appeared on her left breast, causing her terrible pain and a high fever until it burst. In the summer of 1634 the funeral procession finally wound its way to Stockholm. Queen Christina later wrote about her mother: "She carried out her role of mourning to perfection." Maria Eleonora had plunged into a prolonged period of emotional dysregulation due to grief. She found it more difficult than ever to conceal her dislike of Swedish "rocks and mountains, the freezing air, and all the rest of it". During the rest of her life she preserved the memory of her husband, weeping for hours and even days on end. When the regency council tried to separate Christina from her mother, Maria Eleonora wept and protested so bitterly that nothing was done.

Отношения с королевой Кристиной

В 1636 году Мария Элеонора была доставлена в замок Грипсхольм и официально лишилась родительских прав в отношении своей дочери, поскольку порой она была совершенно не в себе. В 1639 году было перехвачено письмо, написанное ею и адресованное злейшему врагу Швеции, королю Дании Кристиану IV. После получения повестки, Мария Элеонора предстала перед судом дочери летом 1640 года, заливаясь слезами. Тринадцатилетняя королева Кристина вразумила свою мать и отговорила ее от поселения в Нюкопинге, близко к Дании. После этого Мария Элеонора вернулась в Грипсхольм. Чтобы приступить к одному из своих периодических постов, она удалилась в уединение в свои покои, взяв с собой лишь одну из своих фрейлин, Анну Софию фон Бюлов. Мария Элеонора регулярно писала своей дочери Кристине. Она и ее немецкий двор стремились покинуть ссылку в замке Грипсхольм. Кристина тактично ответила, зная, что Совет не разрешит королеве-матери отпуск. В конечном итоге ее мать попросила разрешения покинуть Швецию вовсе. Кристина пригласила ее в Стокгольм, пытаясь убедить ее остаться в стране. Ночью обе дамы спустились по веревке из окна и переправились на лодке на другой берег близлежащего озера, где их ждала карета. Они поехали в Нюкопинг, где сели на датский корабль. Король Кристиан IV намеревался отправить ее домой, в Бранденбург, но она убедила капитана доставить ее в Данию. Датский король принял ее радушно, однако Мария Элеонора хотела вернуться в Бранденбург. Избирательный принц там потребовал финансовой компенсации от Швеции, в то время как Совет, напротив, ожидал лишения ее аппанажа и имущества. В конце концов, юной Кристине удалось договориться о некотором содержании для матери, добавив к этому средства из своей казны. В Дании Мария Элеонора стала гостьей короля Кристиана IV. Избиратель Георг Вильгельм отказался принять свою сестру в Бранденбурге, поэтому Марии Элеоноре пришлось ждать его смерти в декабре того же года, прежде чем ее племянник разрешил ей посетить Бранденбург. Однако новый курфюрст настаивал на том, чтобы Швеция обеспечивала содержание своей тети. Она получала небольшую пенсию в размере 30 000 экю в год. Через некоторое время Мария Элеонора, к удивлению, начала тосковать по Швеции и в 1648 году вернулась. Королева Кристина отправилась встретить корабль своей матери. Его задержала буря, и юная королева провела две ночи под открытым небом, заболев лихорадкой, которая приковала ее к постели на несколько дней. В октябре 1650 года Мария Элеонора присутствовала на отложенной церемонии коронации своей дочери. Затем Кристина приобрела для нее недавно возведенный замок Макалос ("Несравненный"), расположенный недалеко от королевского замка в Стокгольме. Это обошлось бы чрезвычайно дорого, но Кристина так и не заплатила за него, вернув его в 1652 году. В июне 1654 года Кристина потрясла всех, решив отречься от престола в пользу своего кузена Карла Густава. Мария Элеонора серьезно сомневалась в правильности отречения дочери и его возможном влиянии на ее собственные финансы. Кристина и Карл Густав посетили ее в Нюкопинге в апреле 1654 года и пообещали королеве-вдове обеспечить ее. Кристина отреклась от престола 5 июня 1654 года. Мария Элеонора умерла в марте 1655 года. В то время бывшая королева Кристина жила в Брюсселе и приняла католицизм в декабре 1655 года.

In 1636 Maria Eleonora was taken to Gripsholm castle and officially lost her parental rights to her daughter, because at times she was completely out of her mind. In 1639 a letter written by her and intended for Sweden's archenemy, the King Christian IV of Denmark, was intercepted. After a summons, Maria Eleonora appeared at her daughter's court in a flood of tears in the summer of 1640. Queen Christina, 13 years old, reasoned with her mother and dissuaded her from taking up residence at Nyköping near Denmark. Afterwards, Maria Eleonora returned to Gripsholm. To undertake one of her periodic fasts, she retired to the seclusion of her own apartment, accompanied by only one of her ladies in waiting, Anna Sofia von Bülow. Maria Eleonora wrote regularly to her daughter Christina. She and her German court wanted to leave their exile at Gripsholm castle. Christina replied tactfully, knowing that the Council would not permit the queen mother any leave. Eventually her mother asked to leave Sweden altogether. Christina invited her to Stockholm, attempting to persuade her to stay in the country. At night the two ladies let themselves down from a window and were rowed in a boat to the other side of the nearby lake, where a carriage was waiting for them. They drove to Nyköping, where they boarded a Danish ship. King Christian IV had intended the ship to take her home to Brandenburg, but she convinced the captain to bring her to Denmark instead. She was well received by the Danish king, but Maria Eleonora wanted to go home to Brandenburg. The electoral prince there demanded financial compensation from Sweden, where on the contrary the Council expected to withdraw her appanage as well as her properties. Finally the teenage Christina succeeded in negotiating a certain alimony for her mother, adding to this from her own purse. In Denmark, Maria Eleonora became the guest of King Christian IV. The Elector George William refused to receive his sister in Brandenburg, so Maria Eleonora had to wait until his death in December that year before her nephew gave her permission to visit Brandenburg. Still, the new Elector insisted that Sweden should provide for his aunt's upkeep. She received a small pension of 30,000 écus a year. After a while Maria Eleonora surprisingly started to long for Sweden, and in 1648 she returned. Queen Christina went to meet her mother's ship. It was delayed by a storm and the young queen slept in the open for two nights and contracted a fever, which kept her in bed for some days. In October 1650 Maria Eleonora attended her daughter's postponed coronation ceremony. Christina then bought the newly erected castle Makalös ("Unequalled") for her, close to the royal castle in Stockholm. It would have been enormously expensive, but Christina never paid. Instead she handed it back in 1652. In June 1654, Christina shocked everyone when she decided to abdicate in favour of her cousin Charles Gustav. Maria Eleonora had grave doubts about her daughter's abdication and its possible effect upon her own finances. Christina and Charles Gustav visited her at Nyköping in April 1654 and promised the Queen Dowager that she would be provided for. Christina abdicated June 5, 1654. Maria Eleonora died in March 1655. At that time, ex Queen Christina was living in Brussels; she converted to Catholicism in December 1655.

Выпуск

Имя Родился Умер Заметки Дочь 24 июля 1621 Стокгольм Мертворожденная, похоронена в Риддархольмской церкви. Кристина 16 октября 1623 Стокгольм 21 сентября 1624 Стокгольм Наследница шведского престола; похоронена в Риддархольмской церкви. Сын Май 1625 Грипсхольмский замок Мертворожденный, похоронен в Риддархольмской церкви. Кристина 8 декабря 1626 Стокгольм 9 апреля 1689 Рим Королева Швеции (6 ноября 1632 – 6 июня 1654), никогда не была замужем; похоронена в базилике Святого Петра.