Битва при Фонтенуа: Война за австрийское наследство 1745 года

Введение

1745 Битва за австрийское наследство

Битва при Фонтеное произошла 11 мая 1745 года во время войны за австрийское наследство, недалеко от Турне, тогда части Австрийских Нидерландов, ныне в Бельгии. Французская армия в 50 000 человек под командованием маршала Сакса победила Прагматическую армию примерно того же размера, возглавляемую герцогом Камберлендским. К 1745 году пять лет войны приблизили Францию к финансовому банкротству, и Австрийские Нидерланды представляли собой наилучшую возможность для решительной победы, которая могла бы положить этому конец. В апреле 1745 года Сакс осадил Турне, ключевой стратегический город на верхнем Шельде, вынудив основную армию союзников выступить на его выручку. Оставив 22 000 человек для продолжения осады, Сакс разместил свои основные силы в окрестностях деревень Антоинг, Везон и Фонтеное, вдоль естественной укрепленной позиции, усиленной оборонительными сооружениями. После нескольких безуспешных фланговых атак, повлекших за собой большие потери, колонна из 15 000 союзной пехоты атаковала французский центр, но была отброшена. Прикрываясь кавалерией, они отступили к Брюсселю, оставив Турне, который вскоре после этого пал. В октябре многие британские войска были выведены для подавления якобитского восстания 1745 года, оставив Австрийские Нидерланды под контролем Франции. Однако битва при Фонтеное не привела к окончанию войны, и в мае 1746 года Людовик XV начал мирные переговоры, которые затянулись на следующие два года. Несмотря на дальнейшие французские победы при Року в 1746 году и Лауфельде в 1747 году, их экономическое положение продолжало ухудшаться. Война завершилась в ноябре 1748 года подписанием Айхского мирного договора, по которому Франция отказалась от своих приобретений в Австрийских Нидерландах.

История: с 1740 по 1745 год

Непосредственной причиной войны за австрийское наследство стала смерть в 1740 году императора Карла VI, последнего представителя мужского пола из династии Габсбургов в прямой линии. Габсбургская монархия руководствовалась салическим законом, что исключало его старшую дочь Марию Терезию из права наследования престола, положение, отмененное Прагматической санкцией 1713 года. Ближайшим мужским наследником был Карл Баварский, который оспорил законность престолонаследия Марии Терезии. Семейный спор о наследстве превратился в европейскую проблему, поскольку монархия доминировала в Священной Римской империи – федерации преимущественно немецких государств, во главе которой стоял император Священной Римской империи. Хотя это технически выборная должность, в январе 1742 года Карл стал первым не-Габсбургом на этом посту за 300 лет, при поддержке Франции, Пруссии и Саксонии. Марию Терезию поддержали так называемые Прагматические союзники: Австрия, Великобритания, Ганновер и Голландская республика. Главным выгодоприобретателем четырехлетнего конфликта стала Пруссия, захватившая австрийскую провинцию Силезия в ходе Первой Силезской войны 1740–1742 годов. Силезия, как самая богатая провинция в империи, обеспечивала десять процентов общего имперского дохода и располагала крупными горнодобывающими, ткацкими и красильными производствами. Возврат Силезии был приоритетной задачей для Марии Терезии, что привело к Второй Силезской войне 1744–1745 годов. Вскоре после смерти Карла в январе 1745 года австрийцы захватили Баварию и 15 апреля разгромили франко-баварские войска при Пфаффенхофене. Сын Карла, Максимилиан III Иосиф, запросил мир и поддержал избрание мужа Марии Терезии, Франца Стефана, новым императором. С выходом Баварии из войны Австрия смогла сосредоточиться на Силезии, а Франция была освобождена от участия в германских делах и могла сконцентрироваться на Италии и Нидерландах.

Планы кампании 1745 года

В первой половине 1744 года Франция добилась значительного прогресса в Австрийских Нидерландах, прежде чем была вынуждена перенаправить ресурсы для отражения угроз в других местах. В ходе кампании 1745 года Морис де Сакс убедил Людовика XV, что это лучшее место для нанесения решающего поражения Британии, чьи финансовые ресурсы играли ключевую роль в военных усилиях союзников. Его план заключался в том, чтобы заставить союзников вступить в бой на выбранной им местности, прежде чем британская финансовая мощь сможет быть использована для финансирования дополнительных войск и нейтрализации текущего численного превосходства французов. Сакс также извлекал выгоду из единого командования и стратегии, в отличие от союзников, которые часто были серьезно разобщены в отношении целей и приоритетов. Большинство сражений в этом регионе происходили в области, которую обычно называют Фландрией – компактном пространстве, наивысшая точка которого всего лишь немного возвышается над уровнем моря и где доминируют реки, текущие с юго-запада на северо-восток. До появления железных дорог в XIX веке основные грузы и припасы перевозились по воде, и войны в этом регионе велись за контроль над важнейшими водными путями, включая реки Лис, Самбр и Маас. Наиболее важной из них была Шельда, берущая начало на севере Франции и протекающая прежде чем впасть в Северное море у Антверпена. Сакс планировал атаковать Турне, город вблизи французской границы, контролировавший доступ к бассейну Верхней Шельды, что делало его жизненно важным звеном в торговой сети Северной Европы. Имея гарнизон более чем в 8000 человек, он также был самой мощной крепостью, защищенной Договором о голландском барьере в Австрийских Нидерландах, и Сакс надеялся, что это заставит союзников сразиться за него. В марте 1745 года Джордж Уэйд был заменен на посту командующего союзными войсками во Фландрии 24-летним герцогом Камберлендским, которому давал советы опытный граф Лигонье. Помимо британских и ганноверских войск, Прагматическая армия включала в себя крупный голландский контингент под командованием принца Вальдека и небольшое количество австрийцев во главе с графом Кёнигсеггом Ротенфельсом. Однако последовательная стратегия союзников была подорвана внутренними распрями и различными целями. Британцы и ганноверцы испытывали взаимную неприязнь и недоверие, Австрия не считала Фландрию военным приоритетом, а Вальдек был непопулярен среди своих подчиненных, которые часто оспаривали его приказы. Эти разногласия усугублялись неопытностью Камберленда, недостатком дипломатических навыков и склонностью игнорировать советы. 21 апреля французский кавалерийский отряд под командованием Д’Эстре провел демонстративный марш в направлении Монса, и Камберленд приготовился двинуться на помощь городу. Хотя вскоре стало ясно, что это была отвлекающая операция, французские намерения оставались неясными до начала осады Турне 28 апреля. В сочетании с неточной разведкой, которая оценивала численность войск Сакса менее чем в 30 000 человек, это привело к тому, что союзники выступили к Турне только со своей полевой армией в 50 000 человек, оставив крупные гарнизоны в близлежащих Намюре и Шарлеруа. Подтвердив, что союзники приближаются с юго-востока, 7 мая Сакс оставил 22 000 человек для продолжения осады и разместил свои основные силы в 50 000 человек вокруг деревень Фонтенуа и Антуан, от Турне.

In the first half of 1744, France made significant advances in the Austrian Netherlands, before being forced to divert resources to meet threats elsewhere. For the 1745 campaign, Maurice de Saxe persuaded Louis XV it was the best place to inflict a decisive defeat on Britain, whose financial resources were central to the Allied war effort. His plan was to bring the Allies to battle on a ground of his choosing, before British financial strength could be used to fund extra troops and negate the current French superiority in numbers. Saxe also benefitted from a unified command and strategy, unlike the Allies who were often deeply divided over objectives and priorities. Most of the fighting in this region took place in what is often referred to as Flanders, a compact area wide, its highest point only above sea level and dominated by rivers running southwest to northeast. Until the advent of railways in the 19th century, bulk goods and supplies were transported by water, and wars in this region were fought for control of major waterways, including the rivers Lys, Sambre and Meuse. The most important of these was the Scheldt, which began in Northern France and ran for before entering the North Sea at Antwerp. Saxe planned to attack Tournai, a town close to the French border which controlled access to the upper Scheldt basin, making it a vital link in the trading network for Northern Europe. With a garrison of over 8,000, it was also the strongest of the Dutch Barrier Treaty forts in the Austrian Netherlands, factors Saxe hoped would force the Allies to fight for it. In March 1745, George Wade was replaced as Allied commander in Flanders by the 24 year old Duke of Cumberland, advised by the experienced Earl Ligonier. In addition to British and Hanoverian troops, the Pragmatic Army included a large Dutch contingent, commanded by Prince Waldeck, with a small number of Austrians, led by Count Königsegg Rothenfels. However, a coherent Allied strategy was undermined by internal disputes and different objectives. The British and Hanoverians resented and mistrusted each other, Austria did not consider Flanders a military priority and Waldeck was unpopular with his subordinates, who often disputed his orders. These divisions were exacerbated by Cumberland's inexperience, lack of diplomatic skill and tendency to ignore advice. On 21 April, a French cavalry detachment under D'Estrées feinted towards Mons and Cumberland prepared to march to its relief. Although it soon became clear this was a diversion, French intentions remained unclear until the siege of Tournai began on 28 April. Combined with faulty intelligence that estimated Saxe had less than 30,000 men, this meant the Allies advanced on Tournai with only their field army of 50,000, leaving large garrisons at nearby Namur and Charleroi. Having confirmed the Allies were approaching from the south east, on 7 May Saxe left 22,000 men to continue the siege, and placed his main force of 50,000 around the villages of Fontenoy and Antoing, from Tournai.

Битва

Поскольку Сакс считал свою пехоту уступающей противнику, он разместил её за оборонительными укреплениями и укрепил деревни. Французская линия проходила по гребню плато, правый фланг опирался на Шельду, левый был расположен за Бо-де-Барри, прикрываемый Редутом д’Э и Редутом де Шамбона, которые защищали участок между лесом и их центром в деревне Фонтеной. Дорога Шмен-де-Монс спускалась от Фонтеноя к небольшим поселкам Везон и Буржон, подвергая любое прямое нападение на деревню длительному огню спереди и с флангов. 9 мая вечером союзники вступили в контакт с французскими передовыми постами, но поспешная разведка, проведенная Камберлендом и его штабом, не позволила обнаружить Редут д’Э. 10 мая британская и ганноверская кавалерия под командованием Джеймса Кэмпбелла вытеснила французов из Везона и Буржона. Заместитель Кэмпбелла, граф Кроуфорд, предложил отправить пехоту для зачистки Бо-де-Барри, а кавалерии обойти лес, чтобы обойти французский левый фланг. К сожалению, этот план был отменен, когда голландские гусары, разведывавшие маршрут, подверглись обстрелу французских войск в лесу и отступили. Атака была отложена до следующего дня, обе армии остались на ночь на своих позициях. 11 мая в 4:00 утра союзники построились в боевой порядок: британцы и ганноверцы – справа и в центре, голландцы – слева, австрийцы – в резерве. Голландцам было приказано захватить Фонтеной и Антуан, а бригада под командованием Ричарда Ингольдсби захватила Редут де Шамбона и зачистила Бо-де-Барри. После того как оба фланга были задействованы, массированная союзная пехота в центре под командованием Лигонье должна была подняться по склону и вытеснить основную французскую армию. Как только рассвело, союзная артиллерия открыла огонь по Фонтеною, но обстрел оказал незначительное воздействие на французскую пехоту, занявшую укрепленные позиции. Поскольку Камберленд сильно недооценил численность французских войск, он предположил, что их основная сила находится в центре, и не смог оценить силу фланговых позиций. Это означало, что истинная сила французского левого фланга стала очевидной только тогда, когда Ингольдсби столкнулся с Редутом д’Э. Он запросил артиллерийскую поддержку, и наступление остановилось, пока его люди вели перестрелку в лесу с легкими войсками, известными как аркебузиры де Грассины. Хотя их, вероятно, было менее 900 человек, Ингольдсби не был уверен в их численности и продвигался с крайней осторожностью. Это было понятно, учитывая предыдущую неудачу в обнаружении редута, но задержало основную атаку. Потеряв терпение, в 7:00 утра Камберленд приказал Ингольдсби отказаться от атаки на Редут д’Э и присоединиться к главной колонне, хотя он не сообщил об этом Лигоньеру. Когда голландцы продвинулись к Фонтеною, они подверглись обстрелу французских войск из близлежащего окруженного стеной кладбища и отступили с большими потерями. В 9:00 утра Лигонье послал адъютанта, приказав Ингольдсби немедленно атаковать Редут д’Э, и, по-видимому, был потрясен, когда Ингольдсби поделился изменением приказа. В 10:30 голландцы снова атаковали Фонтеной, при поддержке 42-го пехотного полка; после некоторого первоначального успеха они были вынуждены отступить, а в 12:30 Камберленд приказал центральной колонне двигаться вперед. Предполагалось, что в колонне насчитывается около 15 000 пехотинцев, она поднялась по склону во главе с Камберлендом и Лигонье и, несмотря на большие потери, достигла французских позиций, сохранив боевой порядок. После остановки для выравнивания рядов гвардейцы в первом ряду якобы пригласили Французскую гвардию открыть огонь. Впервые об этом сообщил Вольтер в 1768 году, и существует некоторое сомнение в достоверности этого анекдота, но открывающий залп считался настолько важным, что командиры часто предпочитали, чтобы первыми стреляли их противники, особенно если их собственные войска были хорошо дисциплинированы и, следовательно, могли выдержать его, не теряя сплоченности. Так спровоцированные, гвардейцы открыли огонь преждевременно, значительно снизив эффект своего первого залпа, в то время как британцы убили или ранили от 700 до 800 человек. Французская линия фронта распалась в смятении; многие их резервы были переброшены для отражения голландской атаки на Фонтеной, и союзники теперь продвинулись в образовавшийся прорыв. Увидев это, Ноайль, наблюдавший за боем с позиции возле Нотр-Дам-де-Буа вместе с Людовиком XV и его сыном, умолял короля заботиться о своей безопасности. Однако Сакс заверил Людовика, что битва не проиграна, а Лёвендаль приказал серию кавалерийских атак, которые, хотя и были плохо скоординированы, заставили союзников отступить. Оказавшись в середине колонны, Камберленд потерял контроль над ходом битвы и не предпринял попыток ослабить давление на союзный центр, отдав приказ о новых атаках на Фонтеной или Редут д’Э. Под огнем с обоих флангов и спереди колонна сформировала полый трехсторонний квадрат, уменьшив свое огневое преимущество. Их кавалерийские атаки дали французской пехоте время для перегруппировки, и в 14:00 Сакс подтянул свою оставшуюся артиллерию, которая начала обстреливать союзный квадрат с близкого расстояния. За этим последовала общая атака, с участием д’Обтерра, дю Руа, Королевского и де ла Куррон, наступавших с правого фланга, Ирландской бригады, де Вассо, Нормандии, д’Э и двух батальонов Французской гвардии – с левого. Атака привела к большим потерям: в полку д’Обтерр погибло или было ранено 328 человек, в четырех батальонах Королевского полка – в общей сложности 675, а в Ирландской бригаде – 656. Несмотря на это, Сакс и Лёвендаль возглавили Французскую гвардию во второй атаке, а Д’Эстре и Ришелье подтянули элитную кавалерию Дом короля, отбросив колонну с большими потерями. Ганноверский полк Бёзелагер потерял 377 человек, что было наибольшей потерей среди всех союзных подразделений, 23-й пехотный полк потерял 322 человека, а три гвардейских полка – более 700 человек в общей сложности. Несмотря на это, дисциплина и подготовка позволили союзной пехоте организованно отступить, а арьергард останавливался через определенные промежутки времени, чтобы обстрелять преследователей. Достигнув Везона, кавалерия обеспечила прикрытие, когда они перестроились в колонны, прежде чем отступить в Ат, практически не потревоженные французами. Это решение встретило возражения Вальдека и других голландских офицеров, которые не решались бросить свой гарнизон в Турне; один из них позже написал: «Нас отбросили, но не [разбиты, но] наше поспешное отступление заставляет нас выглядеть побежденными [в то время как] мы оставили [много] багажа и много раненых». На следующий день кавалерийский отряд под командованием Д’Эстре захватил 2000 раненых союзных солдат, оставленных в Лёзе, на поле боя. Было захвачено сорок четыре брошенных артиллерийских орудия, а также 122 обозных повозки.

As Saxe considered his infantry inferior to their opponents, he placed them behind defensive works and fortified the villages. The French line ran along the crest of a plateau, with the right flank resting on the Scheldt, the left stationed behind the Bois de Barry, with the Redoubt d'Eu and Redoubt de Chambonas covering the gap between the wood and their centre in the village of Fontenoy. The Chemin de Mons sloped down from Fontenoy to the small hamlets of Vezon and Bourgeon below, exposing any direct attack on the village to prolonged fire from in front and the flanks. The Allies made contact with the French outposts on the evening of 9 May, but a hasty reconnaissance by Cumberland and his staff failed to spot the Redoubt d'Eu. On 10 May, British and Hanoverian cavalry under James Campbell pushed the French out of Vezon and Bourgeon. Campbell's deputy, the Earl of Crawford, then recommended that infantry be sent to clear the Bois de Barry, while the cavalry swung around it to outflank the French left. Unfortunately, this plan was abandoned when Dutch hussars reconnoitring the route were fired on by French troops in the wood and withdrew. The attack was postponed until the following day, both armies camping overnight on their positions. At 4:00 a. m. on 11 May, the Allies formed up, British and Hanoverians on the right and centre, Dutch on the left, with the Austrians in reserve. The Dutch were ordered to take Fontenoy and Antoing, while a brigade under Richard Ingoldsby captured the Redoubt de Chambonas, and cleared the Bois de Barry. Once both flanks were engaged, massed Allied infantry in the centre under Ligonier would advance up the slope, and dislodge the main French army. As soon as it was light, the Allied artillery opened fire on Fontenoy, but the bombardment had little effect on the dug in French infantry. Because Cumberland had badly under estimated French numbers, he assumed their main force was in the centre, and failed to appreciate the strength of the flanking positions. This meant the true strength of the French left only became apparent when Ingoldsby ran into the Redoubt d'Eu. He requested artillery support, and the advance halted while his men skirmished in the woods with light troops known as Harquebusiers de Grassins. Although these probably numbered less than 900, Ingoldsby was uncertain of their strength and advanced with extreme caution. This was understandable given the earlier failure to detect the redoubt, but delayed the main attack. Growing impatient, at 7:00 a. m., Cumberland ordered Ingoldsby to abandon his assault on the Redoubt d'Eu and join the main column, although he failed to inform Ligonier. As the Dutch advanced on Fontenoy, they were fired on by French troops in the nearby walled cemetery and fell back with heavy losses. At 9:00 a. m., Ligonier sent an aide instructing Ingoldsby to attack the Redoubt d'Eu immediately and was apparently horrified when Ingoldsby shared his change of orders. At 10:30 a. m., the Dutch assaulted Fontenoy again, supported by the 42nd Foot; after some initial success, they were forced to retreat, and at 12:30 p. m., Cumberland ordered the central column forward. Thought to comprise some 15,000 infantry, the column advanced up the slope led by Cumberland and Ligonier, and despite heavy casualties reached the French position still in formation. After halting to dress their lines, the Guards in the first rank allegedly invited the Gardes Françaises to open fire. First reported by Voltaire in 1768, there is some doubt as to the reliability of this anecdote, but the opening volley was considered so important that commanders often preferred their opponents to go first, particularly if their own troops were well disciplined and thus able to absorb it without losing cohesion. Thus goaded, the Gardes fired prematurely, greatly reducing the impact of their first volley, while that of the British killed or wounded 700 to 800 men. The French front line broke up in confusion; many of their reserves had been transferred to meet the Dutch attack on Fontenoy, and the Allies now advanced into this gap. Seeing this, Noailles, who was observing the fighting from a position near Notre Dame de Bois along with Louis XV and his son, implored the king to seek safety. However, Saxe assured Louis the battle was not lost, while Löwendal ordered a series of cavalry attacks, which although poorly co ordinated forced the Allies back. Isolated in the middle of the column, Cumberland had lost control of the main battle and made no attempt to relieve pressure on the Allied centre by ordering fresh attacks on Fontenoy or the Redoubt d'Eu. Under fire from both flanks and in front, the column formed itself into a hollow, three sided square, reducing their firepower advantage. Their cavalry charges gave the French infantry time to reform, and at 14:00 Saxe brought up his remaining artillery, which began firing into the Allied square at close range. This was followed by a general assault, with the d'Aubeterre, du Roi, Royal and de la Couronne attacking from the right, the Irish Brigade, des Vaisseaux, Normandie, d'Eu and two battalions of the Gardes françaises from the left. The assault incurred heavy casualties, the Aubeterre regiment losing 328 wounded or killed, the four battalions of the Régiment Royal a total of 675, and the Irish Brigade 656. Despite this, Saxe and Löwendal led the Gardes Françaises in a second attack, while D'Estrées and Richelieu brought up the elite Maison du roi cavalry, forcing the column back with heavy losses. The Hanoverian Böselager regiment suffered 377 casualties, the largest of any single Allied unit, the 23rd Foot lost 322, and the three Guards regiments over 700 in total. Despite this, discipline and training allowed the Allied infantry to make an orderly withdrawal, the rearguard halting at intervals to fire on their pursuers. On reaching Vezon, the cavalry provided cover as they moved into columns of march, before withdrawing to Ath, largely undisturbed by the French. The decision was opposed by Waldeck and other Dutch officers, who were reluctant to abandon their garrison in Tournai; one of them later wrote that "We were repulsed without being [defeated but ] our hasty retreat makes us look beaten [while] we have left [much] baggage and many wounded". Next day, a cavalry detachment led by D'Estrées captured 2,000 wounded Allied soldiers left behind at Leuze, from the battlefield. Forty four abandoned pieces of artillery were also taken, along with 122 supply wagons.

Последствия

Фонтеной была самой кровопролитной битвой в Западной Европе со времен Мальплаке в 1709 году. Потери французов оценивались в 7–8 тысяч убитых и раненых, потери союзников – от 7400 до 12 тысяч, включая пленных. Победа восстановила французское превосходство на поле боя в Европе, хотя лучшая пехота союзников оставалась сильнее противника. В силу того, что его присутствие формально делало его старшим по званию, Людовик стал первым французским королем, одержавшим победу в полевом сражении над англичанами со времен Святого Людовика. Этот факт был подчеркнут в пропагандистской кампании, включавшей похвальную поэму Вольтера под названием «Битва при Фонтеное». Это также укрепило репутацию Сакса как одного из ведущих генералов эпохи, хотя его оппоненты внутри страны критиковали его за недостаточную настойчивость в преследовании противника. В ответ он указал на истощение своих войск, в то время как кавалерия союзников и большая часть их пехоты оставались невредимыми и свежими. К числу критиков не входили ни Людовик XV, ни Фридрих Великий, которые рассматривали Фонтеной как тактический шедевр и пригласили Сакса в Сансуси для обсуждения битвы. Его победа была достигнута, несмотря на сильные боли, вызванные отеком или «водянкой», и необходимость командовать из плетеного кресла, которое носили по полю боя. С другой стороны, Камберленд проявил себя плохо как командующий, игнорируя советы более опытных подчиненных, не обеспечив надлежащей зачистки Бо-де-Барри и отдавая Ингольдсби противоречивые приказы. Хотя его хвалили за храбрость, бездействие союзной кавалерии было частично связано с его участием в пехотной атаке и потерей стратегического обзора. Лигонье и другие считали Фонтеной «поражением, вырванным из пасти победы», и хотя это было понятно для 24-летнего командира в его первом крупном сражении, те же ошибки проявились и в битве при Лауфельде в 1747 году. В последовавших обвинениях Ингольдсби был привлечен к военному трибуналу за задержку с атакой на Редут д’Э, хотя его утверждение о получении противоречивых приказов было полностью подтверждено доказательствами. Сам он был ранен, а самые большие потери среди всех задействованных подразделений понесли два полка из его бригады – 12-й пехотный и полк Бёзелягера. Трибунал пришел к выводу, что его действия были вызваны «ошибкой суждения, а не недостатком храбрости», но он был вынужден покинуть армию, решение, которое многие сочли несправедливым. Камберленд и некоторые из его штаба также обвинили голландцев в том, что они не ослабили давление на центр, продолжив атаку на Фонтеной. Командующий голландской кавалерией Казимир ван Шлиппенбах поддержал эту критику, хотя провал был в значительной степени вызван путаницей, вызванной самим Камберлендом, в то время как голландская пехота отступила в порядке. Тем не менее, Вальдек критиковал отсутствие инициативы, проявленной его войсками, как и Исаак Кронстрём, начальник голландской пехоты. Родившийся в 1661 году, последний сражался при Мальплаке, где голландцы продолжали атаковать французские укрепления, несмотря на огромные потери. В письме к Антонию ван дер Хейму он отметил, что «эти войска [не] похожи на войска предыдущей войны», а в своем официальном отчете Генеральным штатам Вальдек заявил, что «известная старая голландская храбрость» исчезла. Эти выводы привели к интенсивной программе переподготовки, и голландцы показали значительно лучшие результаты при Року в 1746 году. Однако война подтвердила упадок Нидерландской Республики как великой державы; Ньюкасл, чья внешняя политика исходила из обратного, позже упрекал себя за «невежество, упрямство и доверчивость», полагая иное. Без надежды на подкрепление Турне сдался 20 июня, после чего были потеряны Остенд и Ньиупорт; в октябре британцы были вынуждены перенаправить ресурсы на подавление якобитского восстания 1745 года, что позволило Саксу продолжить наступление в 1746 году. Несмотря на присутствие голландских войск в Прагматической армии, Франция не объявила войну самой Нидерландской Республике до 1747 года. Это решение еще больше ухудшило их финансовое положение, поскольку французские купцы обходили британскую морскую блокаду, перевозя свои товары на «нейтральных» голландских судах. К концу 1747 года Франция оккупировала большую часть Австрийских Нидерландов и была на грани вторжения на голландскую территорию, но их экономика задыхалась от блокады, которая также вызвала широко распространенный дефицит продовольствия. Мир был вопросом крайней необходимости, и, несмотря на огромные военные и финансовые издержки, по Айхскому миру 1748 года Людовик XV согласился вывести войска из Австрийских Нидерландов в обмен на минимальные уступки, что породило популярную французскую фразу «глупый, как мир».

Fontenoy was the bloodiest battle in Western Europe since Malplaquet in 1709. French losses were an estimated 7,000 to 8,000 killed and wounded, those of the Allies between 7,400 to 12,000, including prisoners. Victory restored French battlefield pre eminence in Europe, although the best of the Allied infantry remained superior to their opponents. Since his presence technically made him senior commander, Louis became the first French king able to claim a battlefield victory over the English since Saint Louis. This fact was emphasised in a propaganda campaign, which included a laudatory poem by Voltaire, titled La Bataille De Fontenoy. It also cemented Saxe's reputation as one of the leading generals of the period, although his domestic opponents attacked him for not pursuing with more vigour. In response, he pointed out his troops were exhausted while the Allied cavalry and large parts of their infantry remained intact and fresh. These critics did not include either Louis XV or Frederick the Great, who viewed Fontenoy as a tactical masterpiece and invited Saxe to Sanssouci to discuss it. His victory was also achieved despite being in great pain from edema or "dropsy", and forced to exercise command from a wicker chair carried round the battlefield. On the other hand, Cumberland performed poorly as a commander, ignoring advice from his more experienced subordinates, failing to ensure the Bois de Barry was properly cleared and issuing Ingoldsby with conflicting orders. Although praised for his courage, the inactivity of the Allied cavalry was partly due to his participation in the infantry attack, and loss of strategic oversight. Ligonier and others viewed Fontenoy as a "defeat snatched from the jaws of victory" and although understandable for a 24 year old in his first major engagement, the same faults were apparent at the Battle of Lauffeld in 1747. In the recriminations that followed, Ingoldsby was court martialled for the delay in attacking the Redoubt d'Eu, although his claim to have received inconsistent orders was clearly supported by the evidence. He himself was wounded, while the largest casualties of any units involved were incurred by two regiments from his brigade, the 12th Foot and Böselager's. The court concluded his actions arose 'from an error of judgement, not want of courage', but he was forced out of the army, a decision many considered unjust. Cumberland and some of his staff also blamed the Dutch for not relieving pressure on the centre by continuing their attack on Fontenoy. Dutch cavalry commander Casimir van Schlippenbach echoed this criticism, although failure was largely due to the confusion caused by Cumberland himself, while the Dutch infantry retreated in good order. Regardless, Waldeck was critical of the lack of initiative displayed by his troops, as was Isaac Cronström, head of the Dutch infantry. Born in 1661, the latter fought at Malplaquet, where the Dutch had continued to attack French entrenchments despite incurring very heavy casualties. In a letter to Grand Pensionary Anthonie van der Heim, he noted "these troops are [not] like those in the previous war", while in his official report to the States General, Waldeck claimed "the famous old Dutch courage" had gone. These conclusions led to an intensive programme of retraining, and the Dutch performed significantly better at Rocoux in 1746. However, the war confirmed the decline of the Dutch Republic as a Great Power; Newcastle, whose foreign policy had assumed the opposite, later berated himself for his "ignorance, obstinacy, and credulity", in believing otherwise. With no hope of relief, Tournai surrendered on 20 June, followed by the loss of Ostend and Nieuport; in October, the British were forced to divert resources to deal with the Jacobite rising of 1745, allowing Saxe to continue his advance in 1746. Despite the presence of Dutch troops in the Pragmatic Army, France did not declare war on the Dutch Republic itself until 1747. This decision made their financial situation even worse, since French merchants had evaded the British naval blockade by transporting their goods in "neutral" Dutch ships. By the end of 1747, France had occupied most of the Austrian Netherlands and was on the verge of advancing into Dutch territory, but their economy was being strangled by the blockade, which was also causing widespread food shortages. Peace was a matter of extreme urgency and despite the huge military and financial costs incurred, under the 1748 Treaty of Aix la Chapelle Louis XV agreed to evacuate the Austrian Netherlands for minimal return, leading to a popular French phrase "as stupid as the Peace".

Наследие

Участие ирландской бригады и понесенные потери привели к тому, что ирландские националисты XIX и начала XX века стали представлять битву при Фонтеное как "вершину ирландской военной доблести". Битва дала название множеству улиц, зданий и спортивных клубов. В 1905 году националистический писатель Ричард Барри О'Брайен основал комитет для финансирования мемориала Ирландской бригады в деревне Фонтеной, где он до сих пор является частью ежегодных памятных мероприятий, посвященных битве. Осматривая поле боя, Людовик XV, по преданию, сказал: "Посмотрите, какой ценой достается победа. Кровь наших врагов – это все равно кровь людей. Истинная слава – в ее сохранении". В 1968 году французская армия установила мемориал в соседнем городе Везон, на котором помещена эта цитата.