Линия Мажино: История и провал французских укреплений.

Линия Мажино: французские укрепления 1930-х годов против Германии. Непреодолимая оборона, обойденная врагом через Бельгию. Метафора ложной безопасности.

30 мин чтения

100%

Источник: Maginot Line — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Линия укреплений вдоль франко-германской границы

Линия Мажино (ли́нь мажино́), названная в честь французского министра войны Андре Мажино, представляет собой линию бетонных укреплений, препятствий и орудийных установок, построенных Францией в 1930-х годах для сдерживания вторжения нацистской Германии и вынуждения её обходить эти укрепления. Она была практически неприступна для большинства видов атак; в результате немцы вторглись через страны Бенилюкс в 1940 году, обойдя её с севера. Линия, которая изначально планировалась к полному расширению на запад, чтобы избежать подобного развития событий, в итоге была сокращена из-за требований Бельгии. Бельгия опасалась, что в случае нового немецкого вторжения она может быть принесена в жертву. С тех пор эта линия стала метафорой для дорогостоящих усилий, создающих ложное чувство безопасности. Построенная на французской стороне границ с Италией, Швейцарией, Германией, Люксембургом и Бельгией, линия не доходила до Ла-Манша. Французская стратегия, таким образом, предусматривала выход в Бельгию для отражения немецкого наступления. Основываясь на опыте Франции в позиционной войне во время Первой мировой войны, массивная линия Мажино была построена в преддверии Второй мировой войны, после того как Локарнская конференция 1925 года породила наивный и оптимистичный "Локарнский дух". Французские военные эксперты полагали, что линия сдержит немецкую агрессию, поскольку замедлит продвижение войск-вторженцев, дав французским силам время на мобилизацию и контратаку. Линия Мажино была неуязвима для авиационных бомбардировок и огня танков; она включала в себя подземные железные дороги в качестве резервной системы. Также она располагала современными условиями для проживания гарнизонных войск, включая кондиционирование воздуха и помещения для питания. Французские и британские офицеры предвидели географические ограничения линии Мажино; когда Германия вторглась в Нидерланды и Бельгию, они реализовали планы по созданию агрессивного фронта, пересекающего Бельгию и соединяющегося с линией Мажино. Французская линия была слаба в районе Арденн. Генерал Морис Гамелен, разрабатывая план «Диль», считал, что этот регион с его пересечённой местностью вряд ли станет маршрутом вторжения немецких войск; если бы он и был выбран, то продвижение было бы медленным, что позволило бы французам перебросить резервы и организовать контратаки. Немецкая армия, отказавшись от повторения планов Первой мировой войны, выявила и использовала эту слабость во французской обороне. Быстрое наступление через лес и через реку Маас окружило значительную часть сил союзников, что привело к эвакуации большого контингента войск из Дюнкерка и лишило войска на юге возможности оказать эффективное сопротивление немецкому вторжению во Францию.

The Maginot Line (, liɲ maʒino), named after the French Minister of War André Maginot, is a line of concrete fortifications, obstacles and weapon installations built by France in the 1930s to deter invasion by Nazi Germany and force them to move around the fortifications. It was impervious to most forms of attack; consequently, the Germans invaded through the Low Countries in 1940, passing it to the north. The line, which was supposed to be fully extended further towards the west to avoid such an occurrence, was finally scaled back in response to demands from Belgium. Indeed, Belgium feared it would be sacrificed in the event of another German invasion. The line has since become a metaphor for expensive efforts that offer a false sense of security. Constructed on the French side of its borders with Italy, Switzerland, Germany, Luxembourg and Belgium, the line did not extend to the English Channel. French strategy, therefore, envisioned a move into Belgium to counter a German assault. Based on France's experience with trench warfare during World War I, the massive Maginot Line was built in the run up to World War II, after the Locarno Conference in 1925 gave rise to a fanciful and optimistic "Locarno spirit". French military experts believed the line would deter German aggression because it would slow an invasion force long enough for French forces to mobilise and counterattack. The Maginot Line was invulnerable to aerial bombings and tank fire; it featured underground railways as a backup. It also had state of the art living conditions for garrisoned troops, supplying air conditioning and eating areas for their comfort. French and British officers had anticipated the geographical limits of the Maginot Line; when Germany invaded the Netherlands and Belgium, they carried out plans to form an aggressive front that cut across Belgium and connected to the Maginot Line. The French line was weak near the Ardennes. General Maurice Gamelin, when drafting the Dyle Plan, believed this region, with its rough terrain, would be an unlikely invasion route of German forces; if it were traversed, it would be done at a slow rate that would allow the French time to bring up reserves and counterattacks. The German Army, having reformulated their plans from a repeat of the First World War era plan, became aware of and exploited this weak point in the French defensive front. A rapid advance through the forest and across the River Meuse encircled much of the Allied forces, resulting in a sizeable force having to be evacuated at Dunkirk and leaving the troops to the south unable to mount an effective resistance to the German invasion of France.

Экипаж

Укрепления линии Мажино обслуживались специализированными подразделениями крепостной пехоты, артиллерии и инженеров. Пехота обслуживала легкое вооружение крепостей и формировала подразделения для действий за пределами, при необходимости. Артиллеристы управляли тяжелой артиллерией, а инженеры отвечали за обслуживание и эксплуатацию другого специализированного оборудования, включая все системы связи. Все эти войска носили отличительные знаки на форме и считали себя элитой французской армии. В мирное время крепости укомплектовывались лишь частично штатными войсками. Их дополняли резервисты, проживавшие в окрестностях и способные к быстрой мобилизации в случае чрезвычайной ситуации. Штатные войска линии Мажино размещались в казармах, построенных рядом с крепостями. Они также жили в комплексах деревянных домов, прилегающих к каждой крепости, которые были комфортнее, чем внутри, но не предназначались для выдерживания военных бомбардировок. Подготовка велась на крепости вблизи города Биш в департаменте Мозель, в Лотарингии, построенной на полигоне и, следовательно, пригодной для проведения учений с боевой стрельбой. Это было невозможно в других местах, так как остальные участки линии располагались в гражданских районах.

Организация

Хотя название "Линия Мажино" подразумевает относительно тонкую линейную систему укреплений, она была достаточно глубокой, варьируясь (от немецкой границы до тыла). Она состояла из сложной системы опорных пунктов, фортификационных сооружений и военных объектов, таких как пограничные посты, узлы связи, укрытия для пехоты, баррикады, артиллерийские позиции, пулеметные и противотанковые установки, склады снабжения, объекты инфраструктуры и наблюдательные пункты. Все эти сооружения усиливали главную линию сопротивления, состоящую из наиболее мощно вооруженных укреплений, которые можно приблизительно перевести как крепости или крупные оборонительные сооружения.

Пограничная линия

Это состояло из блокпостов и укрепленных домов, которые часто маскировались под обычные жилые дома, строились в нескольких метрах от границы и охранялись войсками для оповещения о внезапном нападении и задержки вражеских танков с помощью заранее подготовленных взрывчатых веществ и баррикад.

Линия форпоста и точки поддержки

Примерно за линией границы располагалась полоса противотанковых дотов, предназначенных для оказания сопротивления бронетанковому наступлению и задержки противника, чтобы дать время экипажам укреплений C.O.R.F. занять боевые позиции. Эти форпосты прикрывали основные проходы в главной линии обороны.

Основная линия сопротивления

Эта линия начиналась за границей. Ей предшествовали противотанковые заграждения из металлических рельсов, установленных вертикально в шесть рядов, высотой от … до … и зарытых на глубину … Эти противотанковые заграждения простирались на протяжении сотен километров перед основными оборонительными сооружениями, прерываясь лишь густыми лесами, реками или другими практически непроходимыми участками местности. За системой противотанковых заграждений следовала система противопехотных заграждений, состоящая преимущественно из плотной колючей проволоки. Противотанковые дорожные заграждения также позволяли блокировать дороги в ключевых точках прохода через противотанковые заграждения.

Казематы пехоты

Эти бункеры были вооружены спаренными пулеметами (сокращенно JM — Jumelage de mitrailleuses — во французском языке) и противотанковыми орудиями. Они могли быть односторонними (с боевым помещением, ориентированным в одном направлении) или двусторонними (с двумя боевыми помещениями, ориентированными в противоположных направлениях). Как правило, они имели два этажа: боевой уровень и уровень поддержки/инфраструктуры, обеспечивавший войска отдыхом и необходимыми службами (электрогенераторы, запасы воды, топлива, продовольствия, вентиляционное оборудование и т.д.). Пехотные казематы часто имели на крыше один или два "колокола" или башни. Эти башни типа GFM иногда использовались для установки пулеметов или наблюдательных перископов. Обслуживание таких сооружений осуществляли от 20 до 30 человек.

Маленькие произведения

Эти небольшие крепости усиливали линию пехотных бункеров. Малые укрепления обычно состояли из нескольких пехотных бункеров, соединенных сетью туннелей с примыкающими подземными помещениями, такими как казармы, электрогенераторы, системы вентиляции, столовые, лазареты и склады снабжения. Их гарнизон насчитывал от 100 до 200 человек.

Производство в целом

Эти крепости были самыми важными укреплениями на линии Мажино, отличаясь наиболее прочной конструкцией и самым мощным артиллерийским вооружением. Они состояли как минимум из шести "передовых бункерных комплексов" или "боевых блоков" и двух входов, соединенных сетью туннелей, в которых часто использовались узкоколейные электрические железные дороги для перемещения между бункерными комплексами. В блоках располагалась инфраструктура, включающая электростанции, автономные системы вентиляции, казармы и столовые, кухни, системы хранения и распределения воды, подъёмники, склады боеприпасов, мастерские, запасные части и продовольственные запасы. Численность экипажей варьировалась от 500 до более чем 1000 человек.

Наблюдательные пункты

Они располагались на холмах, обеспечивавших хороший обзор окружающей местности. Их задачей было выявление противника, наведение и корректировка непрямого огня артиллерии, а также донесение о продвижении и местоположении ключевых вражеских подразделений. Это были крупные укрепленные заглубленные железобетонные бункеры, оснащенные бронированными башнями с высокоточной оптикой и соединенные с другими фортификационными сооружениями полевыми телефонами и беспроводными передатчиками (известными во французском языке под аббревиатурой T. S. F., Télégraphie Sans Fil).

Телефонная сеть

Эта система соединяла все укрепления Линии Мажино, включая бункеры, пехотные и артиллерийские крепости, наблюдательные пункты и убежища. Два телефонных провода были проложены параллельно линии укреплений, обеспечивая резервирование на случай повреждения провода. Вдоль кабеля были предусмотрены точки подключения для пеших солдат.

Приюты для пехоты

Они были обнаружены позади основной линии обороны. Это были зарытые бетонные бункеры, рассчитанные на размещение и укрытие до роты пехоты (200–250 человек). Они были оборудованы такими удобствами, как электрические генераторы, системы вентиляции, водоснабжение, кухни и отопление, что позволяло находящимся внутри удерживать позиции в случае атаки. Также они могли использоваться в качестве местного штаба и плацдарма для контратаки.

Зона наводнения

Потопные зоны представляли собой естественные низины или реки, которые можно было затапливать по необходимости и которые, таким образом, являлись дополнительным препятствием в случае вражеского наступления.

Безопасные помещения

Они были построены вблизи основных укреплений, чтобы экипажи фортов (оупраж) могли как можно быстрее занять свои боевые позиции в случае внезапного нападения в мирное время.

Железнодорожная система узколейной колеи

Для перевооружения и снабжения основных крепостей (устроек) от складов снабжения до линии фронта была построена сеть из 600 узкоколейных железных дорог. Бронированные локомотивы с бензиновыми двигателями тянули поезда с припасами по этим узкоколейным линиям. (Похожая система была разработана с бронированными паровыми двигателями в 1914–1918 годах.)

Высоковольтные линии электропередачи

Первоначально располагавшиеся над землей, а затем засыпанные, они были подключены к гражданской электросети и обеспечивали электроэнергией многочисленные укрепления и крепости.

Тяжелая железнодорожная артиллерия

Это доставлялось локомотивами к намеченным позициям для поддержки артиллерии, развернутой в крепостях, дальность стрельбы которой была намеренно ограничена до .

Отравляемость

На линии Мажино расположены 142 сооружения, 352 каземата, 78 укрытий, 17 наблюдательных пунктов и около блокгаузов.

Броневые часы

Существует несколько видов бронированных колпаков. Колпаки – это невыдвижные башни. Слово cloche – французский термин, означающий колокол из-за его формы. Все колпаки были изготовлены из легированной стали. Наиболее распространены колпаки GFM, где GFM означает Guetteur fusil mitrailleur (пулеметный наблюдательный пункт). Они состоят из трех-четырех проемов, называемых бойницами или амбразурами. Эти бойницы могут быть оснащены следующим образом: легкими пулеметами, блоками прямого наблюдения, блоками с биноклями или минометами. Иногда колпак увенчан перископом. На линии имеются колпаки GFM. Почти каждый блок, каземат и укрытие увенчан одним или двумя колпаками GFM. Колпаки JM (jumelage de mitrailleuses или "спаренные пулеметы") аналогичны колпакам GFM, за исключением того, что у них есть один проем, оборудованный парой пулеметов. На линии имеется 174 колпака JM. На линии находится 72 колпака AM (armes mixtes или "смешанное вооружение"), оснащенные парой пулеметов и противотанковой пушкой. Некоторые колпаки GFM были переоборудованы в AM в 1934 году. (В указанное общее количество эти модифицированные колпаки не включены.) На линии имеется 75 колпаков LG (lance grenade или "гранатометы"). Эти колпаки почти полностью покрыты бетоном, с небольшим отверстием для стрельбы гранатами для локальной обороны. На линии имеется 20 колпаков VP (vision périscopique или "перископическое зрение"). Эти колпаки могли быть оснащены различными перископами. Как и колпаки LG, они были почти полностью покрыты бетоном. Колпаки VDP (vision directe et périscopique или "прямое и перископическое зрение") аналогичны колпакам VP, но имеют два или три проема для обеспечения прямого обзора. Следовательно, они не были покрыты бетоном.

Артиллерия

Стационарные и мобильные артиллерийские части были назначены для обороны линии Мажино. Полки стационарной артиллерии (RAP) состояли из стационарных артиллерийских частей. Полки мобильной артиллерии крепостей (RAMF) состояли из мобильной артиллерии.

Планирование и строительство

Оборона была впервые предложена маршалом Жозефом Жоффром. Ему противостояли сторонники модернизации, такие как Поль Рейно и Шарль де Голль, которые выступали за инвестиции в бронетехнику и авиацию. Жоффр получил поддержку от маршала Анри Филиппа Петена, и правительство организовало множество докладов и комиссий. Андре Мажино в конечном итоге убедил правительство вложить средства в этот проект. Мажино был еще одним ветераном Первой мировой войны; он стал французским министром по делам ветеранов, а затем министром войны (1928–1932 гг.). В январе 1923 года, после того как Веймарская Германия допустила дефолт по репарациям, французский премьер-министр Раймон Пуанкаре ответил отправкой французских войск для оккупации Рура в Германии. Во время последовавшего за этим Руркампфа ("Рураской борьбы") между немцами и французами, продолжавшегося до сентября 1923 года, Великобритания осудила французскую оккупацию Рура. В Великобритании начался период устойчивой франкофобии, Пуанкаре был подвергнут резкой критике в Великобритании как жестокий хулиган, наказывающий Германию необоснованными требованиями о репарациях. Британцы, открыто поддерживавшие позицию Германии по вопросу репараций, оказали сильное экономическое давление на Францию, чтобы изменить ее политику в отношении Германии. На конференции в Лондоне в 1924 году, призванной урегулировать франко-германский кризис, вызванный Руркампфом, британский премьер-министр Рамзи Макдональд успешно убедил французского премьер-министра Эдуарда Эррио пойти на уступки Германии. Британский дипломат сэр Эрик Фиппс, присутствовавший на конференции, впоследствии отметил: «Лондонская конференция для обычного француза была одним длинным крестным путем, поскольку он видел, как г-н Эррио один за другим отказывался от ценных приобретений французского преобладания в Комиссии по репарациям, права на санкции в случае дефолта Германии, экономической оккупации Рура, французской бельгийской железнодорожной компании Régie и, наконец, военной оккупации Рура в течение года». Главный вывод, сделанный в Париже после Руркампфа и Лондонской конференции 1924 года, заключался в том, что Франция не может предпринимать односторонние военные действия для поддержания Версальского договора, поскольку возникающая британская враждебность к таким действиям была слишком опасна для республики. Более того, французы хорошо осознавали вклад Великобритании и ее доминионов в победу 1918 года. Французские лидеры считали, что им нужна помощь Великобритании для победы в новой войне; французы не могли позволить себе слишком сильно отчуждать британцев. Начиная с 1871 года, французская элита пришла к выводу, что у Франции нет надежды победить Германию в одиночку, и Франции потребуется союз с другой великой державой, чтобы победить Рейх.

The defences were first proposed by Marshal Joseph Joffre. He was opposed by modernists such as Paul Reynaud and Charles de Gaulle, who favoured investment in armour and aircraft. Joffre had support from Marshal Henri Philippe Pétain, and the government organised many reports and commissions. André Maginot finally convinced the government to invest in the scheme. Maginot was another veteran of World War I; he became the French Minister of Veteran Affairs and then Minister of War (1928–1932). In January 1923, after Weimar Germany defaulted on reparations, the French Premier Raymond Poincaré responded by sending French troops to occupy Germany's Ruhr region. During the ensuing Ruhrkampf ("Ruhr struggle") between the Germans and the French that lasted until September 1923, Britain condemned the French occupation of the Ruhr. A period of sustained Francophobia broke out in Britain, with Poincaré being vilified in Britain as a cruel bully punishing Germany with unreasonable reparations demands. The British—who openly championed the German position on reparations—applied intense economic pressure on France to change its policies towards Germany. At a conference in London in 1924 to settle the Franco German crisis caused by the Ruhrkampf, the British Prime Minister Ramsay MacDonald successfully pressed the French Premier Édouard Herriot to make concessions to Germany. The British diplomat Sir Eric Phipps, who attended the conference, commented afterwards that: The London Conference was for the French 'man in the street' one long Calvary as he saw M. Herriot abandoning one by one the cherished possessions of French preponderance on the Reparations Commission, the right of sanctions in the event of German default, the economic occupation of the Ruhr, the French Belgian railway Régie, and finally, the military occupation of the Ruhr within a year. The great conclusion that was drawn in Paris after the Ruhrkampf and the 1924 London Conference was that France could not make unilateral military moves to uphold Versailles as the resulting British hostility to such moves was too dangerous to the republic. Beyond that, the French were well aware of the contribution of Britain and its dominions to the victory of 1918. French decision makers believed they needed Britain's help to win another war; the French could only go so far with alienating the British. From 1871 forward, French elites had concluded that France had no hope of defeating Germany on its own, and France would need an alliance with another great power to defeat the Reich.

1927: Союзная контрольная комиссия упразднена

В 1926 году в газете «Манчестер Гардиан» была опубликована статья, разоблачавшая разработку рейхсвером военной техники, запрещенной Версальским договором, на территории Советского Союза. Секретное германо-советское сотрудничество началось в 1921 году. Заявление германской стороны, последовавшее за публикацией в «Манчестер Гардиан», о том, что Германия не считает себя связанной условиями Версальского договора и будет нарушать их в максимально возможной степени, вызвало серьезное негодование во Франции. Тем не менее, в 1927 году Межсоюзническая комиссия, отвечавшая за контроль за соблюдением Германией положений части V Версальского договора, была упразднена в качестве жеста доброй воли, отражавшего «дух Локарно». При роспуске Контрольной комиссии ее члены в своем итоговом докладе выступили с резким заявлением, констатировав, что Германия никогда не стремилась к соблюдению части V, а рейхсвер на протяжении 1920-х годов вел тайное перевооружение. Согласно Версальскому договору, Франция должна была оккупировать Рейнскую область Германии до 1935 года. Однако последние французские войска покинули Рейнскую область в июне 1930 года в обмен на согласие Германии на план Янга. Пока французские войска находились в Рейнской области, она служила своего рода залогом, позволявшим Франции аннексировать Рейнскую область в случае нарушения Германией каких-либо положений договора, например, в случае перевооружения в нарушение части V; эта угроза была достаточно сильной, чтобы удерживать последовательные немецкие правительства на протяжении 1920-х годов от открытого нарушения части V. Французские планы, разработанные маршалом Фердинандом Фошем в 1919 году, исходили из предположения, что в случае войны с Рейхом французские войска в Рейнской области должны начать наступление с целью захвата Рура. Вариант плана Фоша был использован Пуанкаре в 1923 году, когда он отдал приказ о французской оккупации Рура. Французские планы наступления в 1920-х годах были реалистичными, поскольку Версальский договор запрещал всеобщую воинскую обязанность в Германии, а численность рейхсвера была ограничена 100 000 человек. После ухода французских войск из Рейнской области в 1930 году Париж лишился этого рычага воздействия, основанного на Рейнской области как залоге, и с тех пор должен был полагаться на гарантии Берлина о продолжении соблюдения условий Версальского и Локарнского договоров, предусматривавших постоянную демилитаризацию Рейнской области. Учитывая, что Германия с 1921 года вела тайное перевооружение при содействии Советского Союза (факт, ставший общеизвестным в 1926 году), и что каждое немецкое правительство всячески подчеркивало моральную несостоятельность Версальского договора, утверждая, что он основан на так называемой «лжи об ответственности за войну» (Kriegsschuldlüge), согласно которой Германия развязала войну в 1914 году, французы мало верили в то, что немцы добровольно согласятся на сохранение демилитаризованного статуса Рейнской области навсегда, и полагали, что в будущем Германия возобновит перевооружение, восстановит всеобщую воинскую обязанность и ремилитаризует Рейнскую область. Решение о строительстве линии Мажино в 1929 году было молчаливым признанием со стороны Франции того, что без Рейнской области в качестве залога Германия вскоре начнет перевооружение и что положения части V имеют ограниченный срок действия.

In 1926, The Manchester Guardian ran an exposé showing the Reichswehr had been developing military technology forbidden by the Treaty of Versailles in the Soviet Union. The secret German Soviet cooperation started in 1921. The German statement following The Manchester Guardians article that Germany did not feel bound by the terms of Versailles and would violate them as much as possible gave much offence in France. Nonetheless, in 1927, the Inter Allied Commission, which was responsible for ensuring that Germany complied with Part V of the Treaty of Versailles, was abolished as a goodwill gesture reflecting the "Spirit of Locarno". When the Control Commission was dissolved, the commissioners in their final report issued a blistering statement, stating that Germany had never sought to abide by Part V and the Reichswehr had been engaging in covert rearmament all through the 1920s. Under the Treaty of Versailles, France was to occupy the Rhineland region of Germany until 1935. Still, the last French troops left the Rhineland in June 1930 in exchange for Germany accepting the Young Plan. As long as the French occupied the Rhineland, it served as a type of collateral under which the French would annex the Rhineland in the event of Germany breaching any of the articles of the treaty, such as rearming in violation of Part V; this threat was powerful enough to deter successive German governments all through the 1920s from attempting any overt violation of Part V. French plans as developed by Marshal Ferdinand Foch in 1919 were based on the assumption that in the event of a war with the Reich, the French forces in the Rhineland were to embark upon an offensive to seize the Ruhr. A variant of the Foch plan had been used by Poincaré in 1923 when he ordered the French occupation of the Ruhr. French plans for an offensive in the 1920s were realistic, as Versailles had forbidden German conscription, and the Reichswehr was limited to 100,000 men. Once the French forces left the Rhineland in 1930, this form of leverage with the Rhineland as collateral was no longer available to Paris, which from then on had to depend on Berlin's word that it would continue to abide by the terms of the Versailles and Locarno treaties, which stated that the Rhineland was to stay demilitarised forever. Given that Germany had engaged in covert rearmament with the co operation of the Soviet Union starting in 1921 (a fact that had become public knowledge in 1926) and that every German government had gone out of its way to insist on the moral invalidity of Versailles, claiming it was based upon the so called Kriegsschuldlüge ("War guilt lie") that Germany started the war in 1914, the French had little faith that the Germans would willingly allow the Rhineland's demilitarised status to continue forever, and believed that at some time in the future, Germany would rearm in violation of Versailles, reintroduce conscription and remilitarise the Rhineland. The decision to build the Maginot Line in 1929 was a tacit French admission that without the Rhineland as collateral, Germany was soon going to rearm and that the terms of Part V had a limited lifespan.

Экономическое превосходство Германии

После 1918 года экономика Германии была вдвое больше, чем у Франции; население Германии составляло 70 миллионов человек по сравнению с 40 миллионами во Франции, а французская экономика была ослаблена необходимостью восстановления огромных разрушений, вызванных Первой мировой войной, в то время как на территории Германии боевые действия были незначительными. Французские военные руководители сомневались в своей способности выиграть еще одну войну против Германии в одиночку, особенно наступательную. Французские лица, принимающие решения, знали, что победа 1918 года была достигнута благодаря тому, что Британская империя и Соединенные Штаты были союзниками в войне, и что Франция была бы побеждена без их помощи. Учитывая изоляционистскую политику Соединенных Штатов и решительный отказ Великобритании брать на себя "континентальные обязательства" по защите Франции в том же масштабе, что и в Первой мировой войне, перспективы англо-американской помощи в другой войне с Германией казались, в лучшем случае, сомнительными. Версальский договор не предусматривал военных санкций в случае повторной оккупации Рейнской области немецкими войсками или нарушения статьи V, в то время как Локарнское соглашение обязывало Великобританию и Италию прийти на помощь Франции в случае "вопиющего нарушения" демилитаризованного статуса Рейнской области, но не определяло, что именно считать "вопиющим нарушением". Правительства Великобритании и Италии отказались в последующих дипломатических переговорах дать определение "вопиющему нарушению", что заставило французов не рассчитывать на англо-итальянскую помощь в случае повторной оккупации Рейнской области немецкими войсками. Учитывая дипломатическую ситуацию конца 1920-х годов, Кле д'Орсе уведомил правительство о том, что французское военное планирование должно основываться на наихудшем сценарии, при котором Франция будет вести следующую войну против Германии без помощи Великобритании или Соединенных Штатов. Франция была связана союзами с Бельгией и государствами "санитарного кордона" – так называлась французская система союзов в Восточной Европе. Хотя союзы с Бельгией, Польшей, Чехословакией, Румынией и Югославией были оценены в Париже, широко понималось, что они не компенсируют отсутствие Великобритании и Соединенных Штатов. Французские военные особенно настаивали на том, что дисбаланс в численности населения делает наступательную войну маневра и быстрые продвижения самоубийственными, поскольку немецких дивизий всегда будет гораздо больше; необходима была оборонительная стратегия для противодействия Германии. Французы всегда предполагали, что Германия не пойдет на войну без всеобщей воинской повинности, что позволит немецкой армии воспользоваться численным превосходством Рейха. Без естественного оборонительного барьера, предоставляемого рекой Рейн, французские генералы утверждали, что Франции нужен новый оборонительный барьер из бетона и стали, чтобы заменить его. Эффективность хорошо укрепленных оборонительных позиций была наглядно продемонстрирована во время Первой мировой войны, когда несколько солдат, обслуживающих один пулеметный пост, могли уничтожить сотни противников на открытой местности, поэтому строительство массивной оборонительной линии с подземными бетонными укрытиями было самым рациональным использованием французской рабочей силы. Американский историк Уильям Кейлор писал, что, учитывая дипломатические условия 1929 года и вероятные тенденции – изоляционизм Соединенных Штатов и нежелание Великобритании брать на себя "континентальные обязательства" – решение о строительстве Линии Мажино не было иррациональным или глупым, поскольку это был разумный ответ на проблемы, которые возникнут в результате предстоящего французского вывода войск из Рейнской области в 1930 году. Часть обоснования Линии Мажино была связана с тяжелыми французскими потерями во время Первой мировой войны и их влиянием на французское население. Снижение рождаемости во время и после войны, приведшее к нехватке молодых людей в стране, создало эффект "эха" на поколение, которое обеспечивало французскую армию, комплектуемую по призыву, в середине 1930-х годов. Столкнувшись с нехваткой рабочей силы, французские планировщики должны были больше полагаться на пожилых и менее подготовленных резервистов, которым потребовалось бы больше времени на мобилизацию и которые ослабили бы французскую промышленность, покинув свои рабочие места. Таким образом, статические оборонительные позиции должны были не только выиграть время, но и экономить людские ресурсы, обороняя территорию меньшими и менее мобильными силами. Однако в 1940 году Франция развернула примерно вдвое больше войск – 36 дивизий (примерно треть своей силы) – для обороны Линии Мажино в Эльзасе и Лотарингии. В отличие от этого, противостоящая немецкая Группа армий C состояла всего из 19 дивизий, что составляло менее седьмой части сил, задействованных в плане Манштейна по вторжению во Францию. Опираясь на воспоминания о Первой мировой войне, французский Генеральный штаб разработал концепцию *la puissance du feu* ("сила огня") – мощь артиллерии, укрепленной и защищенной бетоном и сталью – для нанесения сокрушительных потерь атакующим силам.

After 1918, the German economy was twice as large as that of France; Germany had a population of 70 million compared to France's 40 million, and the French economy was hobbled by the need to reconstruct the enormous damage of World War I, while German territory had seen little fighting. French military chiefs were dubious about their ability to win another war against Germany on its own, especially an offensive war. French decision makers knew that the victory of 1918 had been achieved because the British Empire and the United States were allies in the war and that the French would have been defeated on their own. With the United States isolationist and Britain stoutly refusing to make the "continental commitment" to defend France on the same scale as in World War I, the prospects of Anglo American assistance in another war with Germany appeared to be doubtful at best. Versailles did not call for military sanctions in the event of the German military reoccupying the Rhineland or breaking Part V, while Locarno committed Britain and Italy to come to French aid in the event of a "flagrant violation" of the Rhineland's demilitarised status, it did not define what a "flagrant violation" would be. The British and Italian governments refused in subsequent diplomatic talks to define "flagrant violation", which led the French to place little hope in Anglo Italian help if German military forces should reoccupy the Rhineland. Given the diplomatic situation in the late 1920s, the Quai d'Orsay informed the government that French military planning should be based on a worst case scenario that France would fight the next war against Germany without the help of Britain or the United States. France had an alliance with Belgium and with the states of the Cordon sanitaire, as the French alliance system in Eastern Europe was known. Although the alliances with Belgium, Poland, Czechoslovakia, Romania and Yugoslavia were appreciated in Paris, it was widely understood that this was no compensation for the absence of Britain and the United States. The French military was especially insistent that the population disparity made an offensive war of manoeuvre and swift advances suicidal, as there would always be far more German divisions; a defensive strategy was needed to counter Germany. The French assumption was always that Germany would not go to war without conscription, which would allow the German Army to take advantage of the Reichs numerical superiority. Without the natural defensive barrier provided by the Rhine River, French generals argued that France needed a new defensive barrier made of concrete and steel to replace it. The power of properly dug in defensive trenches had been amply demonstrated during World War I, when a few soldiers manning a single machine gun post could kill hundreds of the enemy in the open and therefore building a massive defensive line with subterranean concrete shelters was the most rational use of French manpower. The American historian William Keylor wrote that given the diplomatic conditions of 1929 and likely trends – with the United States isolationist and Britain unwilling to make the "continental commitment" – the decision to build the Maginot Line was not irrational and stupid, as building the Maginot Line was a sensible response to the problems that would be created by the coming French withdrawal from the Rhineland in 1930. Part of the rationale for the Maginot Line stemmed from the severe French losses during the First World War and their effect on the French population. The drop in the birth rate during and after the war, resulting in a national shortage of young men, created an "echo" effect on the generation that provided the French conscript army in the mid 1930s. Faced with a manpower shortage, French planners had to rely more on older and less fit reservists, who would take longer to mobilise and would diminish the French industry because they would leave their jobs. Static defensive positions were therefore intended not only to buy time but to economise on men by defending an area with fewer and less mobile forces. However, in 1940, France deployed about twice as many men, 36 divisions (roughly one third of its force), for the defence of the Maginot Line in Alsace and Lorraine. In contrast, the opposing German Army Group C only contained 19 divisions, fewer than a seventh of the force committed in the Manstein Plan for the invasion of France. Reflecting memories of World War I, the French General Staff had developed the concept of la puissance du feu ("the power of fire"), the power of artillery dug in and sheltered by concrete and steel, to inflict devastating losses on an attacking force.

Готовятся к долгой войне

Французское планирование войны с Германией всегда основывалось на предположении, что война будет la guerre de longue durée (войной длительного истощения), в которой превосходные экономические ресурсы союзников постепенно сломят немцев. Тот факт, что вермахт принял стратегию блицкрига (молниеносной войны) с целью добиться быстрых побед и нанести Германии решающий удар, был свидетельством фундаментальной состоятельности концепции la guerre de longue durée. Германия обладала крупнейшей экономикой в Европе, но испытывала недостаток во многих сырьевых ресурсах, необходимых для современной промышленности (что делало Рейх уязвимым для блокады) и не могла обеспечить продовольствием свое население. Стратегия войны длительного истощения предусматривала, что французы остановят ожидаемое немецкое наступление, призванное обеспечить Рейху быструю победу; после этого начнется изнурительная борьба; когда немцы будут истощены, Франция перейдет в наступление, чтобы выиграть войну. Линия Мажино должна была блокировать основной удар немецких войск, если бы они нанесли его через восточную Францию, и направить их через Бельгию, где французские войска встретили бы и остановили немцев. Ожидалось, что немцы будут вести дорогостоящие наступления, неудачи которых ослабят Рейх, в то время как Франция будет вести тотальную войну, мобилизуя ресурсы Франции, ее империи и союзников. Помимо демографических причин, оборонительная стратегия отвечала потребностям французской дипломатии в отношении Великобритании. Франция импортировала треть своего угля из Великобритании, и 32% всего импорта через французские порты осуществлялось британскими судами. 35% французской торговли приходилось на Британскую империю, а большинство олова, резины, джута, шерсти и марганца, используемых Францией, поступало из Британской империи. Около 55% импорта из-за рубежа прибывало во Францию через порты Кале, Гавр, Шербур, Булонь, Дьепп, Сен-Мало и Дюнкерк. Германия была вынуждена импортировать большую часть железа, каучука, нефти, бокситов, меди и никеля, что делало морскую блокаду разрушительным оружием против немецкой экономики. По экономическим причинам успех стратегии la guerre de longue durée требовал, по крайней мере, сохранения Великобританией доброжелательного нейтралитета, а в идеале – вступления в войну в качестве союзника, поскольку британский флот мог защитить французский импорт и лишить Германии доступа к ее ресурсам. Оборонительная стратегия, основанная на линии Мажино, была отличным способом продемонстрировать Великобритании, что Франция не является агрессивной державой и вступит в войну только в случае немецкой агрессии, что повысило бы вероятность вступления Великобритании в войну на стороне Франции. Строительство линии велось в несколько этапов с 1930 года Службой технического гения (Service Technique du Génie – STG) под надзором Комиссии по организации укрепленных районов (Commission d'Organisation des Régions Fortifiées – CORF). Основные строительные работы были в значительной степени завершены к 1939 году, обойдясь примерно в 3 миллиарда французских франков (около 3,9 миллиарда долларов США в сегодняшних ценах). Линия простиралась от Швейцарии до Люксембурга, а после 1934 года была значительно расширена до Дуврского пролива. Изначальный проект не охватывал территорию, которую немцы в конечном итоге выбрали для своего первого наступления – через Арденны в 1940 году, план, известный как Fall Gelb (Желтый план), из-за нейтралитета Бельгии. Место атаки было выбрано из-за расположения линии Мажино и проходило через Арденнский лес в Бельгии (сектор 4), который находится за пределами карты слева от сектора 6 линии Мажино (как указано).

French planning for war with Germany was always based on the assumption that the war would be la guerre de longue durée (the long war), in which the superior economic resources of the Allies would gradually grind the Germans down. The fact that the Wehrmacht embraced the strategy of Blitzkrieg (Lightning War) with the vision of swift wars in which Germany would win quickly via a knockout blow was a testament to the fundamental soundness of the concept of la guerre de longue durée. Germany had the largest economy in Europe but lacked many of the raw materials necessary for a modern industrial economy (making the Reich vulnerable to a blockade) and the ability to feed its population. The guerre de longue durée strategy called for the French to halt the expected German offensive meant to give the Reich a swift victory; afterwards, there would be an attrition struggle; once the Germans were exhausted, France would begin an offensive to win the war. The Maginot Line was intended to block the main German blow if it should come via eastern France and divert it through Belgium, where French forces would meet and stop the Germans. The Germans were expected to fight costly offensives, whose failures would sap the strength of the Reich, while the French waged a total war, mobilising the resources of France, its empire and allies. Besides the demographic reasons, a defensive strategy served the needs of French diplomacy towards Great Britain. The French imported a third of their coal from Britain, and 32 per cent of all imports through French ports were carried by British ships. Of French trade, 35 per cent was with the British Empire and the majority of the tin, rubber, jute, wool and manganese used by France came from the British Empire. About 55 per cent of overseas imports arrived in France via the Channel ports of Calais, Le Havre, Cherbourg, Boulogne, Dieppe, Saint Malo and Dunkirk. Germany had to import most of its iron, rubber, oil, bauxite, copper and nickel, making naval blockade a devastating weapon against the German economy. For economic reasons, the success of the strategy of la guerre de longue durée would at the very least require Britain to maintain a benevolent neutrality, preferably to enter the war as an ally as British sea power could protect French imports while depriving Germany of hers. A defensive strategy based on the Maginot Line was an excellent way of demonstrating to Britain that France was not an aggressive power and would only go to war in the event of German aggression, a situation that would make it more likely that Britain would enter the war on France's side. The line was built in several phases from 1930 by the Service Technique du Génie (STG), overseen by Commission d'Organisation des Régions Fortifiées (CORF). The main construction was largely completed by 1939, at the cost of around 3 billion French francs (around 3.9 billion in today's U. S. dollar’s worth). The line stretched from Switzerland to Luxembourg and a much lighter extension was extended to the Strait of Dover after 1934. The original construction did not cover the area ultimately chosen by the Germans for their first challenge, which was through the Ardennes in 1940, a plan known as Fall Gelb (Case Yellow), due to the neutrality of Belgium. The location of this attack, chosen because of the location of the Maginot Line, was through the Belgian Ardennes Forest (sector 4), which is off the map to the left of Maginot Line sector 6 (as marked).

Особенности

Спецификация оборонительных сооружений была очень высокой, с обширными и взаимосвязанными бункерными комплексами, рассчитанными на тысячи человек; было 45 основных фортов (grands ouvrages) на расстоянии друг от друга, 97 меньших фортов (petits ouvrages) и 352 каземата между ними, с общей протяженностью более туннелей. Артиллерия была согласована с мерами защиты, чтобы обеспечить поддержку одного форта другим, путем прямой бомбардировки без нанесения ущерба. Поэтому самые мощные орудия были крепостными; более крупное вооружение предназначалось для мобильных сил и должно было развертываться в тылу. Линия фортификаций не была проведена через Арденнский лес (который главнокомандующий Морис Гамелин считал непроходимым) и вдоль границы Франции с Бельгией, поскольку в 1920 году между двумя странами был заключен союз, согласно которому французская армия должна была действовать на территории Бельгии в случае вторжения немецких войск. Однако после того, как Франция не смогла предотвратить ремилитаризацию Рейнской области Германией, Бельгия, сочтя Францию ненадежным союзником, расторгла договор в 1936 году и объявила о нейтралитете. Франция быстро продлила линию Мажино вдоль франко-бельгийской границы, но не до уровня остальной части линии. В этом регионе высокий уровень грунтовых вод, что создавало опасность затопления подземных переходов, преодоление которой, как знали проектировщики, было бы сложным и дорогостоящим. В 1939 году офицер армии США Кеннет Николс посетил сектор Мец, где был впечатлен мощными укреплениями, которые, по его мнению, немцам пришлось бы обходить, продвигаясь через Бельгию. В ходе беседы с генералом Бруссо, командующим сектором Мец, и другими офицерами, генерал изложил французскую проблему с продлением линии до моря: размещение линии вдоль бельгийско-германской границы требовало согласия Бельгии, а размещение вдоль французско-бельгийской границы фактически отдавало Бельгию на милость Германии. Дополнительной сложностью была Голландия, и различные правительства так и не смогли решить связанные с ней вопросы. Когда британский экспедиционный корпус высадился во Франции в сентябре 1939 года, британцы и французы укрепили и продлили линию Мажино до моря в результате интенсивного строительства в период с 1939 по 1940 год, сопровождавшегося общими улучшениями вдоль всей линии. Окончательная линия была наиболее мощной в промышленных районах Меца, Лаутера и Эльзаса, в то время как другие участки были, по сравнению с ними, слабо защищены. В то же время, пропаганда преувеличивала масштабы строительства: иллюстрации изображали многоуровневые переплетающиеся переходы, а также подземные железнодорожные станции и кинотеатры. Это успокаивало гражданское население стран-союзниц.

The specification of the defences was very high, with extensive and interconnected bunker complexes for thousands of men; there were 45 main forts (grands ouvrages) at intervals of , 97 smaller forts (petits ouvrages) and 352 casemates between, with over of tunnels. Artillery was coordinated with protective measures to ensure that one fort could support the next in line by bombarding it directly without harm. The largest guns were, therefore fortress guns; larger weapons were to be part of the mobile forces and were to be deployed behind the lines. The fortifications did not extend through the Ardennes Forest (which was believed to be impenetrable by Commander in Chief Maurice Gamelin) or along France's border with Belgium because the two countries had signed an alliance in 1920, by which the French army would operate in Belgium if the German forces invaded. However, after France had failed to counter the German remilitarisation of the Rhineland, Belgium—thinking that France was not a reliable ally—abrogated the treaty in 1936 and declared neutrality. France quickly extended the Maginot Line along the Franco Belgian border, but not to the standard of the rest of the line. As the water table in this region is high, there was the danger of underground passages getting flooded, which the line designers knew would be difficult and expensive to overcome. In 1939 U. S. Army officer Kenneth Nichols visited the Metz sector, where he was impressed by the formidable formations which he thought the Germans would have to outflank by driving through Belgium. In discussion with General Brousseau, the commander of the Metz sector and other officers, the general outlined the French problem in extending the line to the sea in that placing the line along the Belgian German border required the agreement of Belgium, but putting the line along the French Belgian border relinquished Belgium to the Germans. Another complication was Holland, and the various governments never resolved their problems. When the British Expeditionary Force landed in France in September 1939, they and the French reinforced and extended the Maginot line to the sea in a flurry of construction from 1939 to 1940, accompanied by general improvements all along the line. The final line was strongest around the industrial regions of Metz, Lauter and Alsace, while other areas were, in comparison, only weakly guarded. In contrast, the propaganda about the line made it appear far greater a construction than it was; illustrations showed multiple storeys of interwoven passages and even underground rail yards and cinemas. This reassured allied civilians.

Чехословацкая связь

Чехословакия также опасалась Гитлера и начала строить собственную оборону. Как союзник Франции, она получила консультации по проекту линии Мажино и применила их к чехословацким приграничным укреплениям. Конструкция казематов схожа с конструкцией в южной части линии Мажино, и их фотографии часто принимают за форты линии Мажино. После Мюнхенского соглашения и немецкой оккупации Чехословакии немцы смогли использовать чехословацкие укрепления для планирования атак, которые оказались успешными против западных укреплений (бельгийский форт Эбен-Эмаэль – наиболее известный пример).

Вторжение Германии во Второй мировой войне

План немецкого вторжения 1940 года (Sichelschnitt) был разработан для прорыва линии укреплений. Отвлекающие силы были развернуты напротив линии, в то время как вторая группа армий прорвалась через Бельгию, Нидерланды и Арденнский лес, расположенный к северу от основных французских оборонительных рубежей. Таким образом, немцы смогли избежать прямого штурма линии Мажино, нарушив нейтралитет Бельгии, Люксембурга и Нидерландов. Начав наступление 10 мая, немецкие войска вошли во Францию в течение пяти дней и продолжали продвигаться до 24 мая, когда остановились у Дюнкерка. В ходе наступления к Ла-Маншу немцы преодолели французскую приграничную оборону в Бельгии и захватили несколько фортов Мажино в районе Мобежа, в то время как Люфтваффе просто пролетали над ними. 19 мая немецкая 16-я армия захватила изолированный petit ouvrage Ла-Ферте (к юго-востоку от Седана) после спланированной атаки боевых инженеров, поддержанной мощной артиллерией, взяв укрепление всего за четыре дня. Весь французский гарнизон из 107 солдат был уничтожен в ходе боя. 14 июня 1940 года, в день падения Парижа, 1-я немецкая армия перешла в наступление в рамках "Операции Тигр" и атаковала линию Мажино между Сент-Авольдом и Саарбрюккеном. Немцы прорвали линию укреплений, а оборонявшиеся французские войска отступили на юг. В последующие дни пехотные дивизии 1-й армии атаковали укрепления по обе стороны от прорыва, захватив четыре petit ouvrage. 1-я армия также предприняла две атаки на линию Мажино восточнее, в северной Эльзасе. Одна атака прорвала слабый участок линии в горах Вогезы, но французские защитники остановили вторую атаку у Виссембурга. 15 июня пехотные дивизии 7-й немецкой армии атаковали через Рейн в рамках операции "Маленький медведь", глубоко проникнув в оборону и захватив города Кольмар и Страсбург. К началу июня немецкие войска отрезали линию от остальной Франции, и французское правительство начало переговоры о перемирии, которое было подписано 22 июня в Компьене. Оказавшись в окружении, немецкая армия атаковала несколько ouvrages с тыла, но не смогла захватить значительных укреплений. Основные укрепления линии в основном остались нетронутыми, многие командиры были готовы держаться, а итальянское наступление было остановлено. Тем не менее, Максиме Вейган подписал капитуляцию, и армии было приказано покинуть укрепления для отправки в лагеря для военнопленных. Когда в июне 1944 года союзники вторглись, линия, теперь удерживаемая немецкими войсками, была в основном обойдена; бои затронули лишь отдельные участки укреплений в районе Меца и в северной Эльзасе к концу 1944 года. Во время немецкого наступления "Нордвинд" в январе 1945 года казематы и укрепления линии Мажино использовались союзниками, особенно в департаменте Ба-Рен в Гранд-Эсте, а некоторые немецкие подразделения были усилены огнеметными танками в предвидении этого. В январе 1945 года фон Люк с 21-й танковой дивизией получил задачу прорвать старую линию обороны Мажино и прервать связь союзников со Страсбургом в рамках операции "Нордвинд". Ему сообщили, что планов линии нет, но что она "слабо укомплектована и не представляет собой препятствия". Однако они столкнулись с ожесточенным сопротивлением и массированным огнем американской артиллерии. Они были вынуждены отступить 6 января 1945 года и снова после еще одной атаки 8 января, хотя им удалось прорвать "небольшой клин" в линию. Стивен Амброуз писал, что в январе 1945 года "часть линии использовалась по своему прямому назначению и продемонстрировала, насколько это было превосходное укрепление". Здесь линия проходила с востока на запад, вокруг деревень Риттерсхофен и Хаттен, к югу от Виссембурга.

The World War II German invasion plan of 1940 (Sichelschnitt) was designed to deal with the line. A decoy force sat opposite the line while a second Army Group cut through the Low Countries of Belgium and the Netherlands, as well as through the Ardennes Forest, which lay north of the main French defences. Thus the Germans were able to avoid a direct assault on the Maginot Line by violating the neutrality of Belgium, Luxembourg and the Netherlands. Attacking on 10 May, German forces were well into France within five days and they continued to advance until 24 May, when they stopped near Dunkirk. During the advance to the English Channel, the Germans overran France's border defence with Belgium and several Maginot Forts in the Maubeuge area whilst the Luftwaffe simply flew over it. On 19 May, the German 16th Army captured the isolated petit ouvrage La Ferté (south east of Sedan) after conducting a deliberate assault by combat engineers backed up by heavy artillery, taking the fortifications in only four days. The entire French crew of 107 soldiers was killed during the action. On 14 June 1940, the day Paris fell, the German 1st Army went over to the offensive in "Operation Tiger" and attacked the Maginot Line between St Avold and Saarbrücken. The Germans then broke through the fortification line as defending French forces retreated southward. In the following days, infantry divisions of the 1st Army attacked fortifications on each side of the penetration, capturing four petits ouvrages. The 1st Army also conducted two attacks against the Maginot Line further to the east in northern Alsace. One attack broke through a weak section of the line in the Vosges Mountains, but the French defenders stopped a second attack near Wissembourg. On 15 June, infantry divisions of the German 7th Army attacked across the Rhine River in Operation "Small Bear", deeply penetrating the defences and capturing the cities of Colmar and Strasbourg. By early June, the German forces had cut off the line from the rest of France, and the French government was making overtures for an armistice, which was signed on 22 June in Compiègne. As the line was surrounded, the German Army attacked a few ouvrages from the rear but was unsuccessful in capturing any significant fortifications. The main fortifications of the line were still mostly intact, many commanders were prepared to hold out, and the Italian advance had been contained. Nevertheless, Maxime Weygand signed the surrender instrument and the army was ordered out of their fortifications to be taken to POW camps. When the Allied forces invaded in June 1944, the line, now held by German defenders, was again largely bypassed; fighting touched only portions of the fortifications near Metz and in northern Alsace towards the end of 1944. During the German offensive Operation Nordwind in January 1945, Maginot Line casemates and fortifications were utilised by Allied forces, especially in the Bas Rhin department in Grand Est, and some German units had been supplemented with flamethrower tanks in anticipation of this possibility. In January 1945 von Luck with 21 Panzerdivision was tasked with cutting through the old Maginot Line defences and severing Allied links with Strasbourg as part of Operation Nordwind. He was told there were no plans available of the Line but that it was “barely manned and constituted no obstacle”. However they came up against fierce resistance and concentrated American artillery fire. They had to withdraw on 6 January 1945 and again after another attack on 8 January, although they drove a "tiny wedge" into the Line. Stephen Ambrose wrote that in January 1945, "a part of the line was used for the purpose it had been designed for and showed what a superb fortification it was." Here the Line ran east west, around the villages of Rittershoffen and Hatten, south of Wissembourg.

После Второй мировой войны

После войны французы восстановили линию и провели некоторые модификации. С появлением французского ядерного оружия в начале 1960-х годов линия стала дорогостоящим анахронизмом. Некоторые из крупных укреплений были переоборудованы в командные центры. Когда Франция вышла из военной организации НАТО в 1966 году, большая часть линии была заброшена: объекты НАТО вернулись под контроль французских войск, а остальное было продано с аукциона или оставлено в запустении. Многие старые фортификационные сооружения теперь используются как винные погреба, грибные фермы и даже дискотеки. Кроме того, на некоторых дотах построены частные дома. Укрепление Рошонвиллерс оставалось в распоряжении французской армии в качестве командного центра до 1990-х годов, но было выведено из эксплуатации после исчезновения советской угрозы. Укрепление Хохвальд – единственный объект на основной линии, который до сих пор находится в активной эксплуатации как защищенный командный пункт французских ВВС, известный как авиабаза Драхенбронн. В 1968 году, во время поисков локаций для фильма «На службе Её Величества», продюсер Гарри Солцман, используя свои французские связи, получил разрешение использовать часть линии Мажино в качестве штаб-квартиры организации SPECTRE. Солцман организовал для художника-постановщика Сида Кейна экскурсию по комплексу. Однако Кейн отметил, что снимать и освещать внутри будет сложно, и что искусственные декорации можно построить в студии за гораздо меньшие деньги. Эта идея была отложена.

Послевоенная оценка

Анализируя линию Мажино, Ариэль Илан Рот обобщил ее основную цель: она была не, как впоследствии утверждал популярный миф, сделать Францию неуязвимой, а построена для того, чтобы привлекательность фланговых действий против французов «намного перевешивала привлекательность прямого наступления на них». Кауфман и Кауфман добавили, что до начала строительства в октябре 1927 года Высший военный совет принял окончательный проект линии и определил, что одной из основных задач будет сдерживание немецкого вторжения через границу с использованием минимальных сил, чтобы дать «армии время на мобилизацию». Кроме того, французы предполагали, что немцы повторят свой план битвы Первой мировой войны, чтобы обойти оборону, и разработали свою общую стратегию, исходя из этого. Джулиан Джексон подчеркнул, что одной из ролей линии было содействие этой стратегии путем «освобождения живой силы для наступательных операций в других местах и защиты сил маневра»; последние включали более механизированные и модернизированные вооруженные силы, которые должны были продвинуться в Бельгию и вступить в бой с основным немецким ударом, обходя линию. В поддержку этого Рот отметил, что французская стратегия предусматривала одну из двух возможностей при продвижении в Бельгию: «либо произойдет решающая битва, в которой Франция может победить, либо, скорее всего, фронт сформируется и стабилизируется». Последнее означало, что разрушительные последствия следующей войны не развернутся на французской территории. Послевоенная оценка того, выполнила ли линия Мажино свою задачу, была неоднозначной. Ее огромная стоимость и неспособность предотвратить вторжение немецких войск во Францию заставили журналистов и политических обозревателей оставаться в разногласиях относительно того, стоила ли эта линия затраченных средств. Историк Клейтон Доннелл прокомментировал: «Если считать, что линия Мажино была построена с основной целью остановить немецкое вторжение во Францию, большинство сочтут это огромным провалом и пустой тратой денег. На самом деле, линия не была построена, чтобы стать окончательным спасением Франции». Доннелл утверждал, что основная цель – «предотвратить согласованное наступление на Францию по традиционным маршрутам вторжения и выиграть время для мобилизации войск – была достигнута», как и французская стратегия принуждения немцев к входу в Бельгию, что в идеале позволило бы «французам сражаться на выгодной местности». Однако он отметил, что французы не смогли использовать линию в качестве базы для наступления. Марк Романыч и Мартин Рупп подчеркивают, что «неверные решения и упущенные возможности» преследовали линию и указывают на ее цель сохранения живой силы: «около 20 процентов [французских] полевых дивизий оставались неактивными вдоль линии Мажино». Бельгия была оккупирована, а британские и французские войска эвакуировались из Дюнкерка. Они утверждают, что если бы эти войска были переброшены на север, «возможно, продвижение группы армий A можно было бы замедлить, дав время группе армий 1 для реорганизации». Кауфман и Кауфман прокомментировали: «Когда все сказано и сделано, линия Мажино не потерпела неудачу в выполнении своей первоначальной миссии – она предоставила щит, который выиграл время для мобилизации армии [и] концентрации лучших войск вдоль бельгийской границы для вступления в бой с противником». Психологический фактор линии Мажино также обсуждался. Ее строительство создало ложное чувство безопасности, в которое широко верило французское население. Кауфман и Кауфман отмечают, что это было непреднамеренным следствием усилий Андре Мажино «сосредоточить внимание общественности на выполняемой работе, подчеркнув роль и характер линии». Это привело к тому, что «СМИ преувеличивали свои описания, превратив линию в неприступную укрепленную позицию, которая запечатает границу». Ложное чувство безопасности способствовало «развитию "менталитета Мажино". Джексон отметил, что «часто утверждается, что линия Мажино способствовала поражению Франции, сделав армию слишком самодовольной и ориентированной на оборону. Такие обвинения необоснованны». Историки указывают на многочисленные причины поражения Франции: ошибочную стратегию и доктрину, рассредоточение сил, потерю командования и контроля, плохую связь, неверную разведку, которая завышала численность немецких войск, медленную реакцию Франции на немецкое вторжение в Арденны и неспособность понять характер и скорость немецкой доктрины. Более серьезно, историки отмечают, что вместо того, чтобы немцы действовали так, как это представляли французы, французы сыграли по правилам немцев, что привело к их поражению. Когда французская армия потерпела неудачу в Бельгии, линия Мажино прикрыла их отступление. Романыч и Рупп указывают на то, что за исключением потери нескольких незначительных укреплений из-за недостаточного количества защищающих войск, сами укрепления и войска «выдержали испытание боем», отразили многочисленные атаки и «выдержали интенсивные воздушные и артиллерийские обстрелы». Кауфман и Кауфман указывают на линию Мажино вдоль итальянской границы, которая «продемонстрировала эффективность укреплений при правильном использовании».

In analysing the Maginot Line, Ariel Ilan Roth summarised its main purpose: it was not "as popular myth would later have it, to make France invulnerable", but it was constructed to make the appeal of flanking the French "far outweigh the appeal of attacking them head on". J. E. Kaufmann and H. W. Kaufmann added that before construction in October 1927, the Superior Council of War adopted the final design for the line and identified that one of the main missions would be to deter a German cross border assault with only minimal force to allow "the army time to mobilise." In addition, the French envisioned that the Germans would conduct a repeat of their First World War battle plan to flank the defences and drew up their overall strategy with that in mind. Julian Jackson highlighted one of the line's roles was to facilitate that strategy by "free[ing] manpower for offensive operations elsewhere and to protect the forces of manoeuvre"; the latter included a more mechanised and modernised military, which would advance into Belgium and engage the German main thrust flanking the line. In support, Roth commented that the French strategy envisioned one of two possibilities by advancing into Belgium: "either there would be a decisive battle in which France might win, or, more likely, a front would develop and stabilise". The latter meant the next war's destructive consequences would not take place on French soil. Postwar assessment of whether the Maginot Line served its purpose has been mixed. Its enormous cost and its failure to prevent German forces from invading France have caused journalists and political commentators to remain divided on whether the line was worthwhile. The historian Clayton Donnell commented, "If one believes the Maginot Line was built for the primary purpose of stopping a German invasion of France, most will consider it a massive failure and a waste of money in reality, the line was not built to be the ultimate saviour of France". Donnell argued that the primary purpose of "prevent[ing] a concerted attack on France through the traditional invasion routes and to permit time for the mobilisation of troops was fulfiled", as was the French strategy of forcing the Germans to enter Belgium, which ideally would have allowed "the French to fight on favourable terrain". However, he noted that the French failed to use the line as the basis for an offensive. Marc Romanych and Martin Rupp highlight that "poor decisions and missed opportunities" plagued the line and point to its purpose of conserving manpower: "about 20 percent of [France's] field divisions remained inactive along the Maginot Line". Belgium was overrun, and British and French forces evacuated at Dunkirk. They argue had those troops been moved north, "it is possible that Heeresgruppe A's advance could have been blunted, giving time for Groupe d'armees 1 to reorganise". Kaufmann and Kaufmann commented, "When all is said and done, the Maginot Line did not fail to accomplish its original mission it provided a shield that bought time for the army to mobilise [and] concentrate its best troops along the Belgian border to engage the enemy." The psychological factor of the Maginot Line has also been discussed. Its construction created a false sense of security, which was widely believed by the French population. Kaufmann and Kaufmann comment that it was an unintended consequence of André Maginot's efforts to "focus the public's attention on the work being done, emphasising the role and nature of the line". That resulted in "the media exaggerating their descriptions by turning the line into an impregnable fortified position that would seal the frontier". The false sense of security contributed "to the development of the "Maginot mentality". Jackson commented that "it has often been alleged that the Maginot Line contributed to France's defeat by making the military too complacent and defence minded. Such accusations are unfounded". Historians have pointed to numerous reasons for the French defeat: faulty strategy and doctrine, dispersion of forces, the loss of command and control, poor communications, faulty intelligence that provided excessive German numbers, the slow nature of the French response to the German penetration of the Ardennes and a failure to understand the nature and speed of the German doctrine. More seriously, historians have noted rather than the Germans doing what the French had envisioned, the French played into the Germans' hand, culminating in their defeat. When the French Army failed in Belgium, the Maginot Line covered their retreat. Romanych and Rupp indicate that except for the loss of several insignificant fortifications from insufficient defending troops, the actual fortifications and troops "withstood the test of battle", repulsed numerous attacks, and "withstood intense aerial and artillery bombardment". Kaufmann and Kaufmann point to the Maginot Line along the Italian border, which "demonstrated the effectiveness of the fortifications when properly employed".

Культурное влияние

Термин "Линия Мажино" вошел в английский язык: "Линия Мажино Америки" – так называлась статья в журнале Atlantic Magazine о военных базах США в Азии. В статье демонстрировалась уязвимость, показывая ракету, перевозимую через болотистую местность на быке. В 2000 году газета New York Times вышла с заголовком "Линия Мажино в небе", а в 2001 году – "Новая линия Мажино". На нее также часто ссылались в военных фильмах, в частности, в "Тандер Рок", "Майор и минор" (хотя и как комедийная метафора) и "Пассаж в Марсель". Подобно выражению "линия на песке", она также используется в невоенных ситуациях, например, "бюджетная линия Мажино Рейгана".