Введение

Академические анализы идей Толкина, воплощенных в "Властелине колец", Ученые и критики выявили многие темы "Властелина колец", основного фантастического романа Дж. Р. Р. Толкина, включая обратный поиск, борьбу добра и зла, смерть и бессмертие, судьбу и свободную волю, опасность власти и различные аспекты христианства, такие как присутствие трех фигур Христа, пророка, священника и царя, а также такие элементы, как надежда и искупительные страдания. В работе над языком также присутствует сильная нить, ее звучание и ее связь с людьми и местами, наряду с морализацией из описаний ландшафта. Из них Толкин заявил, что центральной темой является смерть и бессмертие. Кроме того, некоторые современные комментаторы критиковали Толкина за предполагаемые недостатки в "Властелине колец", такие как отсутствие значимых женщин, неуместность для городских жителей, не открытое проявление какой-либо религии и расизм, хотя другие защищали Толкина от всех этих обвинений.

Обратный путь

[[Файл:Галахадский Грааль. В отличие от обычных поисков, таких как поиск Святого Грааля легенды об Артуре, Фродо должен уничтожить объект, Одно Кольцо. Критик Дэвид М. Миллер согласен, что поиск является "самым важным повествовательным устройством" в книге, но добавляет, что он отклонен от обычной структуры: герой не ищет сокровище, но надеется уничтожить его. Он отмечает, что с точки зрения Саурона, история действительно является квестом, и его злые Черные всадники заменяют традиционных "бродящих рыцарей, ищущих святое святых", в то время как Братство, удерживающее Кольцо от него, не может использовать его: таким образом, существует несколько разворотов. Критик Толкина Том Шиппи соглашается, что это "анти-квест", история отречения. Он пишет, что Толкин пережил две мировые войны, "обычные бомбардировки" гражданского населения, использование голода для политической выгоды, концентрационные лагеря и геноцид, а также разработку и использование химического и ядерного оружия. Шиппи утверждает, что книга поднимает вопрос о том, стоит ли уничтожать способность людей производить такое зло, даже если это требует жертв.

Добро и зло

Владыка Колец представляет собой резкую полярность между добром и злом. Орки, самые оскорбленные из рас, являются, по одной интерпретации, развращением мистически возвышенной расы эльфов. Минас Моргул, Башня Колдовства, дом Господа Назгулов, самого развращенного Короля Людей, прямо противостоит Минас Тирит, Башне Стражей и столице Гондора, последнему видимому остатку древнего королевства Людей в Третьей Эпохе. Мордор, земля Темного Лорда Саурона, противостоит Гондору и всем свободным народам. Эти противоположности, хотя и ярко выраженные и плодовитые, иногда считаются слишком поляризующими, но также утверждается, что они лежат в основе структуры всей истории. Техника Толкина была замечена как "придание буквальности тому, что в первичном мире называется метафорой, а затем для иллюстрации [в его вторичном мире] процесса, посредством которого буквальное становится метафорическим".

Гордость и мужество

Толкин исследует тему "почетного унижения". Ученый по английской литературе Девин Браун связывает это с "Магнификатом": "Он снял могущественных с их престолов и возвысил ничтожных". Он приводит в пример скромных хоббитов, которые победили гордого и могущественного Саурона. Биографы Толкина Ричард Кокс и Лесли Джонс пишут, что герои, которые разрушают Кольцо и прочесывают Графство, - "маленькие парни, буквально. Послание заключается в том, что каждый может изменить мир"; они называют это одной из главных тем Толкина. Толкин противопоставляет мужество, проявляемое в преданном служении, высокомерному желанию славы. В то время как Сэм следует за Фродо из лояльности и готов умереть за него, Боромир движимый гордостью в своем желании получить Кольцо, и рискует жизнью других ради своей личной славы. Точно так же отказ Сэма, Фарамира и Галадриэль от кольца - это смелое отказ от власти, славы и личной славы. Мужество перед лицом огромных шансов - это повторяющаяся тема. Толкин заявил в "Чудесах и критиках", что он был вдохновлен апокалиптической норвежской легендой о Рагнарёке, где боги знают, что они обречены в своей последней битве за мир, но все равно идут сражаться. Фродо и Сэм разделяют это "северное мужество", зная, что у них мало перспектив вернуться домой из своей миссии на Гору Судьбы.

Зависимость от власти

Лорд Актон сказал: "Власть порождает коррупцию, а абсолютная власть порождает абсолютную", идея, воплощенная в силе Одно кольцо. Главная тема - разрушительное влияние Одного Кольца через силу, которую оно предлагает, особенно тем, кто уже силен. Том Шиппи отмечает заявления Гандальфа о развращающем влиянии Кольца на его носителей. Могущественные Гандальф, Эльронд, Галадриэль, Арагорн и Фарамир отвергли его, полагая, что он одолеет их. Хоббиты Фродо и Сэм, гораздо менее амбициозные для власти, менее восприимчивы, но не полностью защищены от его эффектов, как можно видеть в изменениях, которые он производит в Фродо, Бильбо и Голлуме. С другой стороны, Боромир становится убийственно одержим Кольцом, но никогда не владеет им, в то время как Смеагол убивает своего друга Деагола, первого Носителя Кольца после Исильдура, чтобы получить его. По словам Шиппея, разрушительное воздействие власти является современной темой, поскольку в более ранние времена считалось, что власть "раскрывает характер", а не изменяет его. Шиппи цитирует заявление лорда Эктона из 1887 года: Критики утверждают, что эта тема может быть найдена еще в "Республике" Платона, где персонаж Глаукон утверждал, что справедливость по отношению к другим никогда не приносит пользы; он привел мифическое кольцо Гигеса, которое могло сделать любого человека, который его носил, невидимым и, таким образом, смог уйти с воровством или другим преступлением. Глаукон утверждал, что такая власть может испортить любого человека, и поэтому никто не верит, что справедливое отношение к другим - это хорошо для него. Колин Манлав критикует отношение Толкина к власти как непоследовательное, за исключением предполагаемого подавляющего влияния Кольца. Кольцо может быть передано относительно легко (Сэм и Бильбо), и удаление Кольца силой (Голлум Фродо) не нарушает разум Фродо, несмотря на утверждение Гандальфа в начале истории. Кольцо также, по-видимому, мало влияет на персонажей, таких как Арагорн, Леголас и Гимли. Шиппи отвечает на сомнения Манлоуфа одним словом: "зависимость". Он пишет, что это обобщает весь аргумент Гандальфа, как на ранних стадиях, как с Билбо и Сэмом, зависимость может быть легко сброшена, в то время как для тех, кто еще не зависит, как с Арагоном и действительно другие, как Галадриэль и Фарамир, его притяжение, как и любое другое искушение. Что Гандальф не смог сделать с Фродо, пишет Шиппи, это заставить его захотеть передать Кольцо. А для владельца Кольца разрушительным аспектом является желание использовать его, независимо от того, насколько хорошими были намерения владельца в начале.

Спасающее страдание

Особенно католической темой является искупительная и покаятельная природа страданий, очевидная в страшном испытании Сэма и Фродо в Мордоре. Еще один пример: Боромир искупает нападение на Фродо, защитив в одиночку, но напрасно, Мерри и Пиппина от орков.

Настоящий язык, настоящие имена

Шиппи пишет, что "Властелин колец" воплощает убеждение Толкина в том, что "слово подтверждает подлинность вещи", или, взглянув на это иначе, что "фантазия не является полностью вымышленной". Толкин был профессиональным филологом, с глубоким пониманием языка и этимологии, происхождения слов. Он нашел резонанс с древним мифом о "истинном языке", "изоморфном с реальностью": в этом языке каждое слово называет вещь, и каждая вещь имеет истинное имя, и использование этого имени дает говорящему власть над этой вещью. Это видно непосредственно в персонаже Тома Бомбадила, который может назвать что угодно, и это имя затем становится именем этой вещи навсегда; Шиппи отмечает, что это происходит с именами, которые он дает пони хоббитов. Эта вера, как утверждает Шиппи, вдохновила Толкина на то, что он считал древними, традиционными и подлинными формами слов. Современное английское слово, такое как loaf, непосредственно происходящее из староанглийского hlāf, имеет свою форму множественного числа в "v", "loafs", тогда как новоявленное слово, такое как "proof", не из староанглийского, правильно имеет свое множественное число в новом виде, "proofs". Итак, рассуждал Толкин, правильным множественным числом "карлик" и "эльф" должны быть "карлики" и "эльфы", а не как в словаре и в типографиях, печатающих "Властелина колец", "карлики" и "эльфы". То же самое относится и к таким формам, как "карликовый" и "эльфийский", крепкие и старые, и избегающие всякого намека на изящные маленькие "эльфийские" цветочные феи. Толкин настаивал на дорогостоящем возврате всех таких типографических "коррекций" на этапе проверки галереи.

От языка к истории

По словам Тома Шиппи, Толкин изобрел части Средней Земли, чтобы решить лингвистическую загадку, которую он случайно создал, используя разные европейские языки для народов в своем легендарном. Толкин приложил огромные усилия, чтобы сделать имена мест, например, в Шире, такие как Ноботтл, Баклбери и Такборо, очевидно, английские по звучанию и этимологии. Шиппи отмечает, что хотя многие из этих имен не входят в сюжет книги, они придают ощущение реальности и глубины, придавая "Средней земле тот вид прочности и пространственного и временного пространства, которого так заметно не хватает ее преемникам [в фантастической литературе]". Толкин в одном из своих писем писал, что его работа была "в основном эссе по лингвистической эстетике". Он использовал несколько европейских языков, древних и современных, включая древнеанглийский для языка Рохана и древненорвежский для имен карликов (первоначально в "Хоббите"), а также современный английский для общего языка, создавая сложную лингвистическую головоломку. Среди прочего, Средняя Земля была не современной Европой, а этим регионом много веков назад, и Общий язык был не современным английским, а Вестрон. Поэтому диалоги и имена, написанные на современном английском языке, были, в вымысле, переводами из Вестрона, а язык и названия мест Рохана аналогично предположительно были переведены с рохирского на древнеанглийский язык; поэтому и имена карликов, написанные на древненорвежском языке, должны были быть переведены с Хуздула на древненорвежский язык. Таким образом, лингвистическая география Средней Земли возникла из чисто филологических или лингвистических исследований Толкина.

Язык, люди и места

Кроме того, Толкин вкладывал много времени и энергии в создание языков, особенно эльфийских языков Квенья и Синдарин, оба из которых появляются, иногда непереведенные, в "Властелине колец". У Толкина была своя теория о том, как звуки языка передают ощущение красоты; он испытывал чистое удовольствие от словарного запаса готического языка, и действительно валлийского. Шиппи объясняет, что "Он думал, что люди могут чувствовать историю в словах, могут распознавать языковые "стили", могут извлекать смысл (своего рода) только из звука, могут, кроме того, делать эстетические суждения, основанные на фонологии". Так Толкин говорит Леголасу, услышав, как Арагорн поет "Плач Рохирримов" на рохиррике (языке Рохана), который Леголас не понимает: Шиппи утверждает, что Толкину нравилось предполагать, что действительно существует такая сильная связь между вещами, людьми и языком, "особенно если человек, который говорил на языке, жил на вещи". Он отмечает, что эффект языка появляется снова и снова в "Властелине колец", например, когда хоббиты слышат пение эльфа Гилдора и обнаруживают, что смешанный звук и мелодия "похоже, формируют себя в их мыслях"; когда все в Совете Эльронда перепевают при звуке Гандальфа, озвучивающего Черную речь в Ривенделле; или когда Сэм Гэмджи отвечает: "Мне нравится это!" Когда карлик Гимли поет о короле-карлике Дюрине.

Морализация из ландшафта

Толкин описывает пейзажи Средней Земли реалистично, но в то же время использует описания земли и погоды, чтобы передать чувства и ощущение чего-то за пределами здесь и сейчас. Шиппи утверждает, что "как персонажи, так и читатели осознают степень и характер морализаций Толкина из пейзажа" во многих отрывках, где он двусмысленно пишет о пейзаже, таких как размышления Фродо о Мертвых болотах: Шиппи пишет, что Толкин часто приближается к тому, что критик Джон Раскин назвал жалкой ошибкой, идеей о том, что вещи в природе могут выражать человеческие эмоции и поведение. Однако, как он утверждает, литературный теоретик Нортроп Фрай более точно назвал функцию таких отрывков, как намек на более высокие литературные режимы. В своей "Анатомии критики" Фрай классифицировал литературу как от "Иронической" в самом низком, через "Нижнюю Миметику" (такую как юмористические описания), "Высокую Миметику" (точные описания) и "Романтику" (идеализированные рассказы) до "Мифической" как высшего режима; и современная литература, как правило, на более низком уровне, чем литература прошлых веков. По мнению Шиппи, большая часть "Властелина колец" находится в романтическом режиме, с случайными прикосновениями мифа и моментами высокого и низкого мимеза, чтобы облегчить настроение; и способность Толкина представлять несколько режимов одновременно является основной причиной его успеха.

Темы обсуждения

"Властелин колец" неоднократно подвергался нападкам, как пишут такие ученые, как Ральф Вуд, на том основании, что это история о мужчинах для мальчиков, без значимых женщин, что она исключает религию из своих обществ и что она, по-видимому, расистская. В противоположность этому, ученые отмечают, что женщины играют значительную роль. В противоположность этому, Вуд пишет, что Галадриэль, Эовин и Арвен далеки от "пластмассовых фигур": Галадриэль сильна, мудра и "ужасна в своей красоте"; Эовин обладает "необыкновенным мужеством и доблестью"; и Арвен отказывается от своего эльфийского бессмертия, чтобы выйти замуж за Арагорна. Далее, утверждает Вуд, Толкин настаивает на том, что все, мужчины и женщины, сталкиваются с одинаковыми видами искушений, надежд и желаний. В то время как Кэтрин Хассер утверждает в Энциклопедии Дж. Р. Р. Толкина, что гендерные роли в Графстве не разделены резко, так как мужчины, такие как Билбо, выполняют домашние обязанности, такие как приготовление пищи и уборка.

Отсутствие религии

Вуд отмечает, что в работе нет официальной религии. У хоббитов нет храмов или жертвоприношений, хотя Фродо может в крайнем случае призвать Эльберет, одного из Валар; ближайшее к религии, что может быть, это то, что люди Гондора "прекращают перед едой". Ответ Вуда здесь заключается в том, что Толкин намеренно оставил религию вне Средней Земли, чтобы "мы могли видеть христианство, отраженное в нем более четко, хотя и косвенно".