Прозрачное общество: будущее приватности и надзора.

Введение

Общество прозрачности

«Общество прозрачности» (1998) – научно-популярная книга писателя-фантаста Дэвида Брина, в которой он предсказывает социальную прозрачность и некоторую степень утраты приватности в связи с развитием дешевых технологий наблюдения, коммуникации и баз данных. Он также предлагает новые институты и практики, которые, по его мнению, принесут выгоды, превосходящие потери приватности. Впервые эта работа появилась в виде статьи Брина в журнале Wired в конце 1996 года. В 2008 году эксперт по безопасности Брюс Шнайер назвал концепцию «общества прозрачности» «мифом», утверждая, что она не учитывает существенные различия в силе тех, кто имеет доступ к информации.

Синопсис

Брин утверждает, что базовый уровень приватности – защита наших самых сокровенных взаимодействий – может быть сохранен, несмотря на стремительное распространение камер, которые становятся всё меньше, дешевле и многочисленнее, чем предсказывает закон Мура. Он полагает, что эту базовую приватность можно сохранить просто потому, что в ней глубоко нуждаются и желают её люди. Поэтому, как объясняет Брин, "ключевой вопрос в том, будут ли граждане достаточно влиятельными, суверенными и осведомленными, чтобы отстаивать это глубоко человеческое стремление". Это означает, что они должны обладать не только правами, но и возможностью их реализовывать и способностью распознавать случаи злоупотреблений. Это возможно лишь в преимущественно открытом мире, где большинство граждан большую часть времени осведомлены о происходящем. Это единственное условие, при котором граждане имеют шанс выявить нарушителей их свободы и приватности. Приватность возможна лишь при условии защиты свободы (включая свободу получения информации). Брин утверждает, что приватность – это "обусловленное право", вытекающее из более фундаментальных прав, таких как право знать и право выражать своё мнение. Он признает, что такой преимущественно открытый мир может показаться обременительным и требовательным; люди должны будут постоянно искать компромисс между знанием и приватностью. Будет искушение принять законы, ограничивающие полномочия органов наблюдения, возлагая на них защиту нашей приватности – или создавая успокаивающую иллюзию приватности. В отличие от этого, прозрачное общество разрушает эту иллюзию, предоставляя каждому доступ к подавляющему большинству информации. Брин утверждает, что обществу будет полезно, если полномочия наблюдения будут распределены между гражданами, что позволит осуществлять "подконтрольность" или "наблюдение снизу", давая возможность общественности контролировать наблюдателей. По мнению Брина, это лишь продолжение тенденции, начатой Адамом Смитом, Джоном Локком, американскими конституционалистами и деятелями западного Просвещения, которые считали, что любая элита (будь то коммерческая, государственная или аристократическая) должна быть ограничена в своей власти. А нет большего уравнителя сил, чем знание.

Brin argues that a core level of privacy—protecting our most intimate interactions—may be preserved, despite the rapid proliferation of cameras that become ever smaller, cheaper and more numerous faster than Moore's law. He feels that this core privacy can be saved simply because that is what humans deeply need and want. Hence, Brin explains that " the key question is whether citizens will be potent, sovereign and knowing enough to enforce this deeply human want." This means they must not only have rights, but also the power to use them and the ability to detect when they are being abused. That will only happen in a world that is mostly open, in which most citizens know most of what is going on, most of the time. It is the only condition under which citizens may have some chance of catching the violators of their freedom and privacy. Privacy is only possible if freedom (including the freedom to know) is protected first. Brin thus maintains that privacy is a "contingent right," one that grows out of the more primary rights, e. g. to know and to speak. He admits that such a mostly open world will seem more irksome and demanding; people will be expected to keep negotiating the tradeoffs between knowing and privacy. It will be tempting to pass laws that restrict the power of surveillance to authorities, entrusting them to protect our privacy—or a comforting illusion of privacy. By contrast, a transparent society destroys that illusion by offering everyone access to the vast majority of information out there. Brin argues that it will be good for society if the powers of surveillance are shared with the citizenry, allowing "sousveillance" or "viewing from below," enabling the public to watch the watchers. According to Brin, this only continues the same trend promoted by Adam Smith, John Locke, the US Constitutionalists and the western enlightenment, who held that any elite (whether commercial, governmental, or aristocratic) should experience constraints upon its power. And there is no power equalizer greater than knowledge.

Концептуально связанные работы

Брин ввел версии этой концепции в свои произведения. В романе «Земля» будущая история повествует о войне, в которой почти весь мир выступил против Швейцарии из-за негодования тем, что швейцарцы позволяли поколениям клептократов прятать награбленное богатство в своих секретных банках. Война приводит к прекращению тайного банковского дела и уничтожению Швейцарии как государства. В настоящем этого мира повсеместно распространено наблюдение за людьми пожилыми пенсионерами, носящими очки с заметными сетевыми камерами. Его роман «Печные люди» разворачивается в будущем, где камеры есть повсюду, и любой может получить доступ к общественным, а за плату – и к частным.