Иван Крылов: Жизнь и творчество баснописца

Введение

Русский писатель (1769–1844)

Иван Андреевич Крылов (Ива́н Андре́евич Крыло́в; 13 февраля 1769 – 21 ноября 1844) – самый известный российский баснописец и, пожалуй, самый лаконичный из всех русских писателей. Ранее он занимался драматургией и журналистикой, но свой истинный жанр открыл лишь в 40 лет. Многие из его ранних басен были вольно основаны на баснях Эзопа и Лафонтена, однако более поздние басни представляли собой оригинальные произведения, зачастую с сатирическим уклоном.

Жизнь

Иван Крылов родился в Москве, но первые годы жизни провел в Оренбурге и Твери. Его отец, выдающийся военный офицер, ушел в отставку в 1775 году и умер в 1779 году, оставив семью в бедности. Несколько лет спустя Крылов и его мать переехали в Санкт-Петербург в надежде получить государственную пенсию. Там Крылов поступил на гражданскую службу, но оставил её после смерти матери в 1788 году. Его литературная карьера началась в 1783 году, когда он продал издателю комедию "Кофейная гадалка", написанную им в четырнадцать лет, хотя она так и не была опубликована или поставлена. Получив гонорар в шестьдесят рублей, он обменял его на произведения Мольера, Расина и Буало, и, вероятно, под их влиянием он написал и другие свои пьесы, среди которых "Филомела" (написанная в 1786 году) была опубликована лишь в 1795 году. Начиная с 1789 года, Крылов предпринял три попытки основать литературный журнал, однако ни один из них не достиг значительного тиража и не просуществовал более года. Несмотря на отсутствие успеха, сатира и юмор его комедий помогли автору завоевать признание в литературных кругах. Примерно четыре года (1797–1801) Крылов жил в загородном имении князя Сергея Галицына, а когда князь был назначен военным губернатором Лифляндии, он сопровождал его в качестве секретаря.

Художественное наследие

Портреты Крылова начали рисовать почти сразу же, как только слава его басен распространилась, начиная с 1812 года с несколько условного изображения поэта Романом М. Волковым: с одной рукой, опирающейся на книги, а другой, сжимающей перо, он устремляет взгляд в пространство, ища вдохновения. Примерно той же схемы придерживались в 1824 году на картине Петра Алексеевича Оленина (1794–1868) и в 1834 году на картине де. В этюде 1832 года Григория Чернецова его корпулентная фигура изображена вместе с другими писателями – Александром Пушкиным, Василием Жуковским и Николаем Гнедичем. Действие происходит в Летнем саду, но эта группа, наряду со многими другими, в конечном итоге оказалась на правом переднем плане огромного полотна Чернецова «Парад на Царицынском лугу», завершенного в 1837 году. В 1830 году скульптор Самуил Гальберг вырезал портретный бюст Крылова. Возможно, именно его или другой бюст император подарил своему сыну Александру в качестве новогоднего подарка в 1831 году. Также известно, что бюст был установлен на столе перед местом Крылова на юбилейном банкете, устроенном в его честь в 1838 году. Наиболее заметная статуя была установлена в Летнем саду (1854–55) через десять лет после его смерти. Считаясь признаком развития романтизма в русской официальной культуре, она стала первым памятником поэту, воздвигнутым в Восточной Европе. Скульптор Петер Клодт поместил его массивную фигуру на высокий постамент, окруженный со всех сторон бурными рельефами, созданными Александром Агиным и изображающими сцены из басен. Вскоре после этого он был включен в число других литературных деятелей на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде в 1862 году. Более поздние памятники предпочитали изображать отдельные басни отдельно от главной статуи поэта. Так было на площади, названной в его честь, в Твери, где прошло его детство. Памятник был воздвигнут к столетию со дня смерти Крылова в 1944 году и изображает поэта, стоящего и смотрящего вниз по аллее, вдоль которой установлены на цоколях металлические рельефы с изображением басен. Позднее памятник был установлен в районе Патриарших прудов в Москве в 1976 году. Его создателями были Андрей Древин, Даниэль Митлянский и архитектор А. Чалтыкян. Сидящая статуя баснописца окружена двенадцатью стилизованными рельефами басен, расположенными в прилегающих проспектах. Крылов разделяет еще один памятник с поэтом Александром Пушкиным на Советской площади в городе Пушкино. Они были друзьями, и Пушкин изменил описание Крылова «осла самых честных принципов» («Осел и крестьянин»), чтобы использовать его в качестве начала своего романтического романа в стихах «Евгений Онегин». Басни Крылова были настолько известны, что читатели сразу узнавали их по первой строке: «Мой дядя, самых честных правил». Некоторые портреты Крылова впоследствии были использованы в качестве основы для дизайна памятных почтовых марок. Две марки, выпущенные в 1944 году к столетию со дня его смерти, основаны на работах Эггинка, а 4-копеечная марка, выпущенная в 1969 году к двухсотлетию со дня его рождения, создана по мотивам позднего портрета Брюллова. Тот же портрет сопровождается иллюстрацией его басни «Волк в питомнике» на 40-копеечной марке из серии «Известные писатели» 1959 года. В 1994 году в честь 150-летия со дня смерти Крылова была отчеканена серебряная монета номиналом 2 рубля. Его также чтят многочисленные улицы, названные в его честь в России и на бывших советских территориях.

Portraits of Krylov began to be painted almost as soon as the fame of his fables spread, beginning in 1812 with Roman M. Volkov's somewhat conventional depiction of the poet with one hand leaning on books and the other grasping a quill as he stares into space, seeking inspiration. Roughly the same formula was followed in the 1824 painting of him by Оленин, Пётр Алексеевич (1794) (1794 —1868) and that of 1834 by de. An 1832 study by Grigory Chernetsov groups his corpulent figure with fellow writers Alexander Pushkin, Vasily Zhukovsky and Nikolay Gnedich. This was set in the Summer Garden, but the group, along with many others, was ultimately destined to appear in the right foreground of Chernetsov's immense "Parade at Tsaritsyn Meadow", completed in 1837. In 1830 the sculptor Samuil Galberg carved a portrait bust of Krylov. It may have been this or another that was presented by the Emperor to his son Alexander as a new year's gift in 1831. A bust is also recorded as being placed on the table before Krylov's seat at the anniversary banquet held in his honour in 1838. The most notable statue of him was placed in the Summer Garden (1854–55) ten years after his death. Regarded as a sign of the progress of Romanticism in Russian official culture, it was the first monument to a poet erected in Eastern Europe. The sculptor Peter Clodt seats his massive figure on a tall pedestal surrounded on all sides by tumultuous reliefs designed by Alexander Agin that represent scenes from the fables. Shortly afterwards, he was included among other literary figures on the Millennium of Russia monument in Veliky Novgorod in 1862. Later monuments chose to represent individual fables separately from the main statue of the poet. This was so in the square named after him in Tver, where much of his childhood was spent. It was erected on the centenary of Krylov's death in 1944 and represents the poet standing and looking down an alley lined with metal reliefs of the fables mounted on plinths. A later monument was installed in the Patriarch's Ponds district of Moscow in 1976. This was the work of Andrei Drevin, Daniel Mitlyansky, and the architect A. Chaltykyan. The seated statue of the fabulist is surrounded by twelve stylised reliefs of the fables in adjoining avenues. Krylov shares yet another monument with the poet Alexander Pushkin in the city of Pushkino's Soviet Square. The two were friends and Pushkin modified Krylov's description of 'an ass of most honest principles' ("The Ass and the Peasant") to provide the opening of his romantic novel in verse, Eugene Onegin. So well known were Krylov's fables that readers were immediately alerted by its first line, 'My uncle, of most honest principles'. Some portraits of Krylov were later used as a basis for the design of commemorative stamps. The two issued in 1944 on the centenary of his death draw on Eggink's, while the 4 kopek stamp issued in 1969 on the bicentenary of his birth is indebted to Briullov's late portrait. The same portrait is accompanied by an illustration of his fable "The wolf in the kennel" on the 40 kopek value in the Famous Writers series of 1959. The 150th anniversary of Krylov's death was marked by the striking of a two ruble silver coin in 1994. He is also commemorated in the numerous streets named after him in Russia as well as in formerly Soviet territories.

В литературе

К моменту смерти Крылова в России было продано 77 000 экземпляров его басен, и его уникальная мудрость и юмор остаются популярными с тех пор. Его басни часто были укоренены в исторических событиях и легко узнаваемы по стилю языка и увлекательному сюжету. Хотя он начал как переводчик и подражатель существующих басен, Крылов вскоре проявил себя как воображательный и плодовитый писатель, который нашел обилие оригинального материала в своей родной стране и в насущных проблемах современности. Некоторые же басни были опубликованы лишь спустя долгое время после его смерти, такие как «Пикучая овца», вышедшая в 1867 году, и «Пир» в 1869 году. Помимо басен Лафонтена и еще одной-двух, зачатки некоторых других басен Крылова можно найти у Эзопа, но всегда с его собственным остроумным подходом и переосмыслением. В России его язык считается образцовым: его слова и фразы прямые, простые и идиоматичные, с меняющимся колоритом и ритмом в зависимости от темы, а басня Лафонтена «Обезьяна и кот» кажется еще более тонкой. Хотя обе басни посвящены теме обмана, Крылов рассказывает о том, как один мальчик, вместо того чтобы доставать каштаны из огня, поддерживает другого на плечах, пока тот собирает орехи, получая взамен лишь шелуху. К более ранним басням Крылов также обращался, переосмысливая их. «Ястреб и соловей» превращены в сатиру на цензуру в басне «Кот и соловей». Соловья ловит кот, чтобы услышать его знаменитое пение, но птица слишком напугана, чтобы запеть. В одной из средневековых версий этой истории птица поет, чтобы спасти своих птенцов, но слишком боится выступить неудачно. В своей басне «Хмель и дуб» Крылов лишь развивает один из вариантов сюжета «Ильм и виноградная лоза», где первоначальное предложение дерева о поддержке отвергается. В русской версии хмелевая лоза восхваляет свой кол и пренебрежительно отзывается о дубе, пока кол не будет сломан, после чего она обвивается вокруг дуба и начинает льстить ему. Однако установить первоначальный источник некоторых басен проблематично, и существуют разногласия относительно источника басни Крылова «Свинья под дубом». Там свинья, поедающая желуди под дубом, также разрывает землю в поисках корней, не осознавая и не заботясь о том, что это уничтожит источник ее пищи. В заключительных строках это действие уподобляется тем, кто не чтит знания, хотя и извлекает из них пользу. В своих «Библиографических и исторических примечаниях к басням Крылова» (1868) русский комментатор В. Ф. Кеневич считает, что эта басня отсылает к басне Эзопа «Путешественники и платан». Хотя в ней нет животных-героев, тема игнорирования полезности дерева остается прежней. С другой стороны, французский критик Жан Флюри отмечает, что басня Готтгольда Эфраима Лессинга «Дуб и свинья», сатирическая переработка басни Эзопа «Ореховое дерево», является более вероятным источником вдохновения, поскольку она объединяет беспечную свинью и тему полезного дерева, с которым жестоко обращаются.

By the time of Krylov's death, 77,000 copies of his fables had been sold in Russia, and his unique brand of wisdom and humor has remained popular ever since. His fables were often rooted in historic events and are easily recognizable by their style of language and engaging story. Though he began as a translator and imitator of existing fables, Krylov soon showed himself an imaginative, prolific writer, who found abundant original material in his native land and in the burning issues of the day. while others did not see the light until long after his death, such as "The Speckled Sheep", published in 1867, and "The Feast" in 1869. Beside the fables of La Fontaine, and one or two others, the germ of some of Krylov's other fables can be found in Aesop, but always with his own witty touch and reinterpretation. In Russia his language is considered of high quality: his words and phrases are direct, simple and idiomatic, with color and cadence varying with the theme, and La Fontaine's The Monkey and the Cat is even thinner. Though both fables concern being made the dupe of another, Krylov tells of how one boy, rather than picking chestnuts from the fire, supports another on his shoulders as he picks the nuts and receives only the rinds in return. Fables of older date are equally laid under contribution by Krylov. The Hawk and the Nightingale is transposed into a satire on censorship in "The Cat and the Nightingale" The nightingale is captured by a cat so that it can hear its famous song, but the bird is too terrified to sing. In one of the mediaeval versions of the original story, the bird sings to save its nestlings but is too anxious to perform well. Again, in his "The Hops and the Oak", Krylov merely embroiders on one of the variants of The Elm and the Vine in which an offer of support by the tree is initially turned down. In the Russian story, a hop vine praises its stake and disparages the oak until the stake is destroyed, whereupon it winds itself about the oak and flatters it. Establishing the original model of some fables is problematical, however, and there is disagreement over the source for Krylov's "The swine under the oak". There, a pig eating acorns under an oak also grubs down to the roots, not realising or caring that this will destroy the source of its food. A final verse likens the action to those who fail to honour learning although benefitting from it. In his Bibliographical and Historical Notes to the fables of Krilof (1868), the Russian commentator V. F. Kenevich sees the fable as referring to Aesop's "The Travellers and the Plane Tree". Although that has no animal protagonists, the theme of overlooking the tree's usefulness is the same. On the other hand, the French critic Jean Fleury points out that Gotthold Ephraim Lessing’s fable of "The Oak Tree and the Swine", a satirical reworking of Aesop's "The Walnut Tree", is the more likely inspiration, coalescing as it does an uncaring pig and the theme of a useful tree that is maltreated.

В искусстве

Поскольку некоторые из басен использовались в качестве комментариев к реальным историческим ситуациям, неудивительно, что они, в свою очередь, стали использоваться в политических карикатурах. Общепризнанно, что басня "Волк в питомнике" была направлена против французского вторжения в Россию в 1812 году, поскольку в речи волка практически цитируется император Наполеон. Вскоре после этого появилась широко распространенная карикатура Ивана Теребенева (1780–1815) под названием "Волк и пастух", прославляющая сопротивление России. Басня "Лебедь, щука и рак", все они тянут телегу в разные стороны, изначально скептически комментировала новый этап кампании против Наполеона в коалиции 1814 года (хотя некоторые исследователи склонны видеть в ней намек на бесконечные дебаты Государственного совета). В 1854 году она была повторно использована в сатирической гравюре, ссылающейся на союз между Францией, Великобританией и Турцией в начале Крымской войны. Затем, в 1906 году, она была применена к сельскохозяйственной политике в новой карикатуре. Басни появлялись в самых разных форматах, включая иллюстрации на открытках и на спичечных коробках. Четыре животных из очень популярной басни "Квартет" также были выпущены как набор, выполненный Борисом Воробьевым для Ломоносовского фарфорового завода в 1949 году. Это был идеальный выбор темы, поскольку юмор стихотворения Крылова сосредоточен на их стремлении правильно рассадиться, чтобы улучшить выступление. Формат позволяет разместить их в различных положениях, описанных в басне. Не все басни ограничивались говорящими животными, и один юмористический сюжет с участием человека соответствовал жанровым картинам крестьянских интерьеров, созданным представителями зарождающейся реалистической школы. Это была сцена "Рыбный суп Демьяна", в которой гостю подают больше, чем он может съесть. Двое художников, обратившихся к этому сюжету, – Андрей М. Волков (1829–1873) в 1857 году и Андрей Попов (1832–1896) в 1865 году (см. слева). Другая басня, первоначально адаптированная из басни Лафонтена "La Fille", – "Капризная девица" Крылова, которая послужила основой для социальной сатиры картины Павла Федотова 1847 года. На ней изображена стареющая девица, принимающая предложение от лысеющего, сутулого жениха, который стоит на коленях у ее ног, в то время как ее встревоженный отец слушает из-за занавески. В 1976 году картина была изображена на советской почтовой марке. Иллюстрированные книги басен Крылова продолжали пользоваться популярностью, и в начале XX века стили других новых художественных течений были применены к басням. В 1911 году Георгий Нарбут создал привлекательные силуэты в стиле модерн для трех басен Крылова, включая "Бедняк и удача" (см. ниже) и "Смерть и крестьянин". Десять лет спустя, когда художественный авангард поддерживал русскую революцию, элементы различных школ были включены Александром Дейнекой в издание басен 1922 года. В "Поварихе и кошке" это экспрессионизм, а в "Смерти и крестьянине" – выраженная диагональ конструктивизма. Когда вскоре после этого был введен социалистический реализм, подобные эксперименты стали невозможны. Однако "Рыбный суп Демьяна" вновь появляется в качестве подходящего крестьянского сюжета в традиционных палехских миниатюрах Аристарха А. Дыдыкина (1874–1954). Некоторые из них были выполнены яркими красками на черном лакированном папье-маше в 1930-х годах, но до этого он украсил тарелку с супом тем же дизайном, но в разных цветах. В этом привлекательном изделии 1928 года действие происходит в трех полосах по всей чаше блюда, а гость в последней полосе пускается наутек. За ним бежит кошка, которая в среднем эпизоде терлась о его ногу. Вокруг обода весело плещутся рыбы хвостом к хвосту.

In that some of the fables were applied as commentaries on actual historical situations, it is not surprising to find them reused in their turn in political caricatures. It is generally acknowledged that "The wolf in the kennel" is aimed at the French invasion of Russia in 1812, since the Emperor Napoleon is practically quoted in a speech made by the wolf. This was shortly followed up by the broadsheet caricature of Ivan Terebenev (1780–1815), titled "The wolf and the shepherd", celebrating Russia's resistance. The fable of "The swan, the pike and the crawfish", all of them pulling a cart in a different direction, originally commented sceptically on a new phase in the campaign against Napoleon in the coalition of 1814 (although some interpreters tend to see it as an allusion to the endless debates of the State Council). It was reused for a satirical print in 1854 with reference to the alliance between France, Britain and Turkey at the start of the Crimean War. Then in 1906 it was applied to agricultural policy in a new caricature. The fables have appeared in a great variety of formats, including as illustrations on postcards and on matchbox covers.). The four animals from the very popular "The Quartet" also appeared as a set, modeled by Boris Vorobyov for the Lomonosov Porcelain Factory in 1949. This was the perfect choice of subject, since the humour of Krylov's poem centres on their wish to get the seating arrangement right as an aid to their performance. The format therefore allows them to be placed in the various positions described in the fable. Not all the fables confined themselves to speaking animals and one humorous human subject fitted the kind of genre paintings of peasant interiors by those from the emerging Realist school. This scenario was "Demyan's Fish Soup", in which a guest is plied with far more than he can eat. Two of those who took the subject up were Andrei M. Volkov (1829 1873) in 1857, and Andrei Popov (1832–1896) in 1865 (see left). Another fable, originally adapted from La Fontaine's "La Fille", was Krylov's "The Dainty Spinster", which lent itself to the social satire of Pavel Fedotov's painting of 1847. That depicts the aging maid accepting the proposal of a balding, hunchbacked suitor who kneels at her feet, while her anxious father listens behind a curtained doorway. In 1976, the painting was featured on a Soviet postage stamp. Illustrated books of Krylov's fables have continued in popularity and at the start of the 20th century the styles of other new art movements were applied to the fables. In 1911 Heorhiy Narbut provided attractive Art Nouveau silhouettes for 3 Fables of Krylov, which included "The beggar and fortune" (see below) and "Death and the peasant". A decade later, when the artistic avant garde was giving its support to the Russian Revolution, elements of various schools were incorporated by Aleksandr Deyneka into a 1922 edition of the fables. In "The cook and the cat" it is Expressionism, while the pronounced diagonal of Constructivism is introduced into "Death and the peasant". When Socialist realism was decreed shortly afterwards, such experiments were no longer possible. However, "Demyan's Fish Soup" reappears as a suitable peasant subject in the traditional Palekh miniatures of Aristarkh A. Dydykin (1874 1954). Some of these was executed in bright colours on black lacquered papier mâché rondels during the 1930s, but prior to that he had decorated a soup plate with the same design in different colours. In this attractive 1928 product the action takes place in three bands across the bowl of the dish, with the guest taking flight in the final one. With him runs the cat which was rubbing itself against his leg in the middle episode. About the rim jolly fish sport tail to tail.

Музыкальные настройки

Музыкальные адаптации басен были более ограниченными. В 1851 году Антон Рубинштейн создал вокально-фортепианные обработки 5 басен Крылова, переизданные в Лейпциге в 1864 году с немецким переводом. Среди них – "Квартет", "Орел и кукушка", "Муравей и стрекоза", "Осел и соловей" и "Парнасс". За ним последовал Александр Гречанинов, который написал 4 басни Ивана Крылова для среднего голоса и фортепиано (op. 33), включающие "Музыканты", "Крестьянин и овцы", "Орел и пчела" и "Медведь среди пчел". В 1905 году появились 2 басни по мотивам Крылова для смешанного хора a cappella (op. 36), в том числе "Лягушка и вол" и "Лебедь, щука и рак". Примерно в это же время Владимир Ребиков создал сценическое произведение под названием "Басни Крылова", а также ряд обработок под названием "Басни в лицах" (Basni v litsach), которые, по сообщениям, послужили Сергею Прокофьеву образцом для "Петра и волка". В 1913 году Цезарь Кюи создал вокальные обработки 5 басен Ивана Крылова (op. 90), а в 1922 году молодой Дмитрий Шостакович написал две обработки басен Крылова для сольного голоса и фортепиано (op. 4) – "Стрекоза и муравей" и "Осел и соловей". Балет "Стрекоза", основанный на первой из этих басен, был поставлен Леонидом Якобсоном для Большого театра в 1947 году, но был снят с репертуара в последний момент из-за политической борьбы.