Властелины Валлийских Маршей: Английские дворяне на границе с Уэльсом

Введение

Английский дворянин, назначенный для охраны границы с Уэльсом – лорды Уэльских Марчей.

Лорд-маркер (barwn y mers) был дворянином, назначенным королем Англии для охраны границы (известной как Уэльские Марки) между Англией и Уэльсом. Лорд-маркер являлся английским эквивалентом маркграфа (в Священной Римской империи) или маркиза (во Франции) до введения титула "маркиз" в Британии; ни один лорд-маркер никогда не носил звание маркиза. В данном контексте слово "марш" означает пограничный регион или frontier, и связано с глаголом "маршировать", оба слова восходят к праиндоевропейскому *mereg, означающему "край" или "граница". К числу наиболее влиятельных лордов-маркеров относились графы Честерские, Глостерские, Херефордские, Пемброкские и Шрусберийские (см. также английские графы Марш).

Окружной палатиновый

Некоторые могущественные графства вдоль валлийской границы получили привилегированный статус палатинских графств вскоре после нормандского завоевания, но лишь палатинское графство Честер сохранилось на протяжении длительного времени. Этот термин особенно применим к англонормандским лордам в Уэльсе, которые обладали полной юрисдикцией над своими подданными, не прибегая к суду английского короля. Король сохранял юрисдикцию лишь в делах о государственной измене, хотя каждый из лордов был лично обязан верностью королю как феодальный вассал.

Формирование Уэльского марша

В Уэльских Марках сосредоточена самая высокая плотность замков типа мотте и бейли во всей Британии. После нормандского завоевания Вильгельм Завоеватель приступил к покорению валлийцев – процесс, который занял более двух столетий и так и не был завершен окончательно. На протяжении этих поколений Марки представляли собой пограничное общество во всех отношениях, и регион навсегда сохранил отпечаток этого периода, который проявился даже во времена промышленной революции. Среди насилия и опасностей хроническая нехватка людских ресурсов открывала возможности для отважных, а лорды Марчей поощряли иммиграцию из всех нормандско-анжуйских владений и развивали торговлю через свои порты – "тихие гавани", такие как Кардифф. Во главе этого культурно разнообразного, крайне феодального и локального общества стояли бароны Марчей, которые совмещали полномочия феодального барона и вассала короля среди норманов, а также заменяли традиционных правителей – тивисогов – среди покоренных валлийцев.

Полномочия маршера

Англо-нормандские лордства в этом регионе имели несколько отличительных черт: они были географически компактными и юрисдикционно обособленными друг от друга, а также обладали особыми привилегиями, отличавшими их от обычных английских лордств. Королевские указы не действовали в Марках: маршские лорды правили своими землями по собственному праву — *sicut regale* («как король»), как заявил Жильбер, граф Глостер, хотя они и не чеканили монеты. Их единственной угрозой, если они не восставали против короля, была смерть без законного наследника, после чего титул возвращался к короне по праву выморочного наследования. В Марках валлийское право часто использовалось предпочтительнее английского, и иногда возникали споры о том, какой свод законов следует применять для решения конкретного дела. Феодальные социальные структуры, которые так и не были полностью установлены в Англии, прижились в Марках, которые юридически не являлись частью Английского королевства. Традиционное мнение состоит в том, что нормандская монархия предоставила эти земли напрямую. Ревизионистская точка зрения заключается в том, что подобные права были более распространены в XI веке во время завоевания, но в значительной степени подавлялись в Англии и сохранились в Марках. Заселение поощрялось: рыцарям предоставлялись земли, которые они держали на феодальной службе у нормандских лордов. Заселение также поощрялось в городах, которым предоставлялись рыночные привилегии под защитой нормандского замка. Крестьяне прибывали в Уэльс в большом количестве: Генрих I поощрял бретонцев, фламандцев, норманнов и английских поселенцев переселяться на юг Уэльса. Тенденции к нововведениям в монархии Плантагенетов были направлены на создание централизованной бюрократии и судебной системы с постепенной ликвидацией местничества. В Марках Уэльса эти процессы, направленные к «высокосредневековой» власти, встречали упорное сопротивление. Протесты пограничных лордов, сохранившиеся в королевских записях, проливают свет на природу и масштабы привилегий, нормальное функционирование которых не оставило следов. На местном уровне трудоспособное население было более непосредственно необходимо местному лорду и могло выторговывать у него четко определенные и специфические для данной местности свободы. Яблоком раздора были церкви, финансируемые лордами, где они назначали священнослужителей на должности, находящиеся под строгим иерархическим контролем, как это сложилось в Нормандии, где высокоорганизованная церковная структура находилась в руках герцога. Уэльская церковь, построенная по кельтскому образцу и тесно связанная с клановой лояльностью, не терпела авторитарного влияния. Маршские лорды постепенно оказывались связаны с английскими королями благодаря предоставлению земель и лордств в Англии, где контроль был более строгим и где многие маршские лорды проводили большую часть своего времени, а также благодаря династическим союзам английских королей с великими магнатами. Было гораздо сложнее действовать в обратном направлении и закрепиться среди наследственных семей маршских лордов, как обнаружил Хью ле Деспенсер. Он начал с обмена имениями, которыми владел в Англии, и получения от короля грантов в Уэльских Марках. Он даже получил остров Ланди. Когда умер последний мужчина-наследник семьи де Брауз, Деспенсер смог получить земли де Брауз вокруг Суонси. В 1321 году маршские лорды угрожали начать гражданскую войну, и было решено созвать парламент для урегулирования этого вопроса.

The Anglo Norman lordships in this area were distinct in several ways: they were geographically compact and jurisdictionally separate one from another, and they had special privileges which separated them from the usual English lordships. Royal writ did not work in the Marches: Marcher lords ruled their lands by their own law—sicut regale ("like a king") as Gilbert, Earl of Gloucester, stated, although they did not mint coins. Their one insecurity, if they did not take up arms against the king, was of dying without a legitimate heir, whereupon the title reverted to the Crown in escheat. Welsh law was frequently used in the Marches in preference to English law, and there would sometimes be a dispute as to which code should be used to decide a particular case. Feudal social structures, which were never fully established in England, took root in the Marches, which was not legally part of the realm of England. The traditional view has been that the Norman monarchy granted these outright. A revisionist view is that such rights were more common in the 11th century throughout the Conquest, but were largely suppressed in England, and survived in the Marches. Settlement was encouraged: knights were granted their own lands, which they held in feudal service to the Norman lords. Settlement was also encouraged in towns that were given market privileges, under the protection of a Norman keep. Peasants came to Wales in large numbers: Henry I encouraged Bretons, Flemings, Normans, and English settlers to move into the south of Wales. The tendencies of innovations in the Plantagenet monarchy were towards a centralised bureaucracy and judiciary, with the gradual elimination of localisms. In the Marches of Wales these processes towards a "high medieval" authority were staunchly resisted. Protests of the border lords surviving in the Royal records throw some light upon the nature and extent of the privileges whose normal operation has left no record. On the local side, the able bodied population was more directly essential to the local Lord and was able to extract from him carefully defined and highly local liberties. A point of friction was in the Lords' funded churches where they appointed churchmen to livings held tightly under hierarchic control in the manner that had developed in Normandy, where a highly organised church structure was well in the hands of the duke. The Welsh church, on the Celtic plan, closely connected with clan loyalties, brooked little authoritarian influence. The Marcher lords were progressively tied to the English kings by the grants of lands and lordships in England, where control was stricter, and where many marcher lords spent most of their time, and through the English kings' dynastic alliances with the great magnates. It was less easy to work in the opposite way, and establish a position among the hereditary marcher families, as Hugh Le Despenser discovered. He began by exchanging estates he held in England and by obtaining grants in the Welsh Marches from the king. He even obtained the Isle of Lundy. When the last male heir of the de Braose family died, Despenser was able to obtain the de Braose lands around Swansea. In 1321 the Marcher lords threatened to start a civil war and it was agreed that a parliament should be called to settle the matter.

Смешанные браки с валлийцами

Хотя ожесточенная вражда между маршевыми лордами и валлийцами была обычным явлением, тем не менее, между баронами норманнского происхождения и валлийскими княжескими семьями часто заключались браки (часто как средство укрепления местного соглашения или союза). Мортимеры, де Браузы, де Лакси, Грей де Рутины, Талботы и Ле Стрэнджи со временем приобрели много валлийской крови благодаря политически выгодным бракам с валлийской знатью. Роджер Мортимер, 1-й барон Мортимер (1231–1282) был сыном Гвеладис Дду, дочери Левэлина Великого из Гвинеда. Матильда де Брауз, внучка Уильяма де Брауза, 4-го лорда Брамбера, вышла замуж за валлийского принца Риса Мехилла, принца Дехьюбарта. Их дочь Гвенллиан вышла замуж за Гилберта Талбота, предка графов Шрусбери. Сам Уильям де Брауз был потомком Несты верч Осборн из Уэльса через свою мать Берту из Херефорда. Другая представительница семьи де Брауз, Изабелла, дочь Гвилима Дду, или Черного Уильяма, и Евы Маршал, вышла замуж за принца Дафида ап Лливелина, чья мать Джоан была незаконнорожденной дочерью короля Иоанна Английского. Королева Анна Болейн происходила непосредственно от Гриффида II ап Мадога, лорда Динас Брана, через его дочь Ангхарад, которая вышла замуж за Уильяма Ле Ботелера из Уэма, Шропшир.

Конец полномочий Марчера

К XVI веку многие владения перешли в руки короны, которая управляла ими через традиционные институты. Корона также непосредственно отвечала за управление Уэльским княжеством, которое имело собственные институты и было (как и Англия) разделено на графства. Юрисдикция оставшихся маршевых лордов таким образом являлась аномалией. Это было упразднено Актами о Уэльсе 1535–1542 годов (также известными как Актами об Союзе), которые организовали Марки Уэльса в графства, присоединив некоторые владения к соседним английским графствам. Также был законодательно признан Совет Уэльса и Марчей (с резиденцией в Лудлоу), ответственный за надзор над этой территорией.

Поздние претензии

В 1563 году Елизавета I передала бывшее маршерское лордство Денбиг своему любимцу Роберту Дадли, впоследствии графу Лестерскому. В документе о передаче утверждалось, что Денбиг был дарован ему "в столь же полном и широком объеме, как это практиковалось, когда он был маршерским лордством, с такими же обширными правами опеки, какие только мог предложить совет".