Город Солнца: Философская утопия Томмазо Кампанеллы

Введение

Философское произведение 1623 года, написанное философом Томазо Кампанелла

«Город Солнца» (Civitas solis) – философское произведение итальянского доминиканского философа Томазо Кампанелла. Это важное раннее утопическое произведение. Работа была написана на итальянском языке в 1602 году, вскоре после заключения Кампанеллы в тюрьму за ересь и мятеж. Латинская версия была написана в 1613–1614 годах и опубликована во Франкфурте в 1623 году.

Синопсис

Книга представлена как диалог между «Великим магистром рыцарей-госпитальеров и генуэзским морским капитаном». Вдохновлённый «Государством» Платона и описанием Атлантиды в «Тимее», она описывает теократическое общество, где имущество, женщины и дети находятся в общем владении. Она также напоминает город Адоцентин в «Пикатрикс», арабском гримуаре астрологической магии. В заключительной части произведения Кампанелла пророчествует — в завуалированном языке астрологии — что испанским королям, в союзе с Папой Римским, предначертано стать орудиями Божественного плана: окончательной победы Истинной Веры и её распространения по всему миру. Хотя можно предположить, что Кампанелла имел в виду лишь завоевание Нового Света, представляется, что это пророчество следует интерпретировать в контексте работы, написанной незадолго до «Города Солнца», — «Монархия в Испании», где Кампанелла излагает своё видение единого, мирного мира, управляемого теократической монархией.

Город

Защищенный семью кругами стен, возведенных из дворцов, служащих жилищами для граждан, город расположен в местности с идеальным климатом, благоприятствующим физическому здоровью, и на склоне холма, поскольку воздух там легче и чище. Один из наиболее значимых аспектов этого сообщества – распределение труда. Кампанелла вновь вступает в открытую полемику с Аристотелем, который исключал ремесленников, крестьян и занятых ручным трудом из категории полноправных граждан и из высших ступеней добродетели. В Городе Солнца ни одна профессия не считается презренной, и все они обладают одинаковым достоинством. Более того, работники, требующие больших усилий, такие как ремесленники и строители, удостаиваются особой похвалы. Каждый должен быть знаком со всеми видами работ, а затем каждый занимается тем, к чему проявляет наибольшую склонность. У них нет слуг, и никакая служба не считается недостойной. Единственное, что они считают заслуживающим презрения, – это праздность, и таким образом они отдают предпочтение достоинству труда и опровергают абсурдное представление о благородстве, связанное с бездействием и пороком. Благодаря равному разделению труда каждому человеку достаточно работать всего четыре часа в день; однако необходимо, чтобы все работали, поскольку бездействие одного отразится на прибыли и усилиях других. Граждане ничего не владеют; вместо этого все находится в общем пользовании – от еды до домов, от приобретения знаний до осуществления деятельности, от почестей до развлечений, от женщин до детей. Есть "должностные лица", отвечающие за распределение всего необходимого, которые следят за тем, чтобы это происходило справедливо, но никто не может присваивать что-либо себе. По их мнению, владение домом или семьей укрепляет "самолюбие" со всеми вытекающими из этого ужасными последствиями. Они живут "как философы в общине", поскольку осознают негативное влияние неравномерного распределения благ не только на социальный, но и на моральный уровень. Одним из самых впечатляющих и воображаемых аспектов "Города Солнца", который сразу же поразил читателей, являются расписанные стены города. Помимо того, что они огораживают и защищают город, стены также служат занавесами необычного театра и страницами иллюстрированной энциклопедии знаний. Стены дворцов украшены изображениями всех видов искусства и науки. Начиная со стены, поддерживающей колонны храма, и постепенно опускаясь по большим кругам, в соответствии с порядком планет от Меркурия до Сатурна, мы встречаем иллюстрации небес и звезд, математических фигур, каждой страны на земле и всех чудес и тайн минерального, растительного и животного миров, пока не доходим до человечества: на внутренней стене шестого круга изображены механические искусства и их изобретатели. Кампанелла проявлял большой интерес ко всем гениальным открытиям, и в "Городе Солнца" он приводит множество примеров любопытных изобретений, таких как суда, способные плавать без ветра и парусов, и стремена, позволяющие управлять лошадью, используя только ноги, освобождая руки. На внешней стене изображены законодатели; и именно здесь, в "месте великой чести", но вместе с Моисеем, Осирисом, Юпитером, Меркурием и Мухаммедом, генуэзский моряк узнает Христа и двенадцать апостолов. Знание не заключено в книгах, хранящихся в отдельных местах, таких как библиотеки, но открыто представлено на всеобщее обозрение. Визуализация таким образом способствует более быстрому, легкому и эффективному обучению, поскольку она связана с искусством памяти, подчеркивающим образную и эмоциональную силу изображений. С раннего детства дети бегают по этому театру знаний, получая правильное направление и следуя верным маршрутам, чтобы учиться с радостью, как будто играя в игру, без усилий и боли. Помимо общности имущества и расписанных стен, еще одной характерной чертой Города Солнца, которая является более сложной и смущающей, и которую сам Кампанелла описывает как "трудную и утомительную", является общность жен. Это решение, принятое гражданами для решения проблемы воспроизводства. Перекликаясь с учением пифагорейца Оцелла Лукана, Кампанелла говорит, что они удивлены тем, что люди заботятся о разведении лошадей и собак, пренебрегая собственным. Акт воспроизводства возлагает большую ответственность на родителей; и если он осуществляется неправильно, это может привести к долгой цепи страданий. Кроме того, существует тесная связь между природной "температурой" или характером человека, который врожденный и не подлежит последующей модификации, и моральной добродетелью, для укоренения и процветания которой необходима подходящая почва. Поэтому воспроизводство должно соблюдать строгие нормы и не доверяться случаю или личным чувствам. Граждане различают любовь и половое влечение. Привязанность между мужчинами и женщинами, основанная на дружбе и уважении, а не на сексуальном влечении, выражается в действиях, далеких от сексуальности, таких как обмен подарками, беседы и танцы. Половое воспроизводство, с другой стороны, должно подчиняться строгим правилам, касающимся физических и моральных качеств родителей и выбора благоприятного времени для зачатия, определяемого астрологом. Такой союз не является выражением личных, эмоциональных или страстных отношений, а скорее связан с социальной ответственностью за воспроизводство и любовью к коллективному сообществу. Религиозные убеждения граждан, хотя и включают в себя основополагающие принципы христианства (такие как бессмертие души и божественное провидение), формируют естественную религию, устанавливающую своего рода осмос между городом и звездами. Храм открыт и не окружен стенами. В одном из своих стихотворений Кампанелла обещает: "Я сделаю небеса храмом, а звезды – алтарем". На своде купола храма изображены звезды вместе с их влиянием на земные дела. Алтарь, на котором помещены земной и небесный глобусы, имеет форму солнца. Молитвы обращены к небесам. Задача двадцати четырех священников, живущих в кельях, расположенных в верхней части храма, состоит в наблюдении за звездами и, используя астрономические инструменты, учитывать все их движения. Их работа – указывать наиболее благоприятное время для воспроизводства и сельскохозяйственных работ, выступая таким образом посредниками между Богом и людьми.

Protected and defended by seven circles of walls, constructed of palaces that serve as dwellings for the citizens, the city is located in a place with an ideal climate, conducive to physical health, and on the slope of a hillside because the air there is lighter and purer. One of the most significant aspects of this community is the distribution of work. Once again Campanella engages in an explicit polemic with Aristotle, who had excluded artisans, peasants and those involved in manual labor from the category of full citizenship and from the highest levels of virtue. In the City of the Sun no occupation is vile or base, and all are of equal dignity—in fact, those workers who are required to expend greater effort, such as artisans and builders, receive more praise. Everyone must be acquainted with all lines of work, and then each person practices the one for which he shows the greatest aptitude. They have no servants, and no service is regarded as unworthy. The only thing that they consider to be despicable is idleness, and in this way they come to privilege the dignity of work and to overturn an absurd conception of nobility, linked to inactivity and vice. Thanks to the equal division of labour, it is sufficient for each person to spend only four hours a day working; but it is essential that they all work, because the idleness of one would have repercussions on the profit and the effort of the others. The citizens possess nothing; instead, everything is held in common, from food to houses, from the acquisition of knowledge to the exercise of activities, from honors to amusements, from women to children. There are “officials” in charge of the distribution of each thing, who keep an eye out and make sure that this happens justly, but no one can appropriate anything for himself. According to them, possession of a house or a family reinforces “self love”, with all the dire consequences this generates. They live “like philosophers in common” because they are aware of the negative impact, not only on the social but also on the moral level, of an unequal distribution of goods. One of the most spectacular and imaginative aspects of The City of the Sun, which immediately struck its readers, are the painted walls of the city. Apart from enclosing and protecting the city, the walls are also the curtains of an extraordinary theater and the pages of an illustrated encyclopedia of knowledge. The walls of the palaces are painted with images of all the arts and sciences. Starting with the wall that holds up the columns of the temple and gradually descending in large circles, following the order of the planets from Mercury to Saturn, we encounter illustrations of the heavens and the stars, of mathematical figures, of every country on earth and of all the marvels and secrets of the mineral, vegetable and animal worlds, until we arrive at mankind: on the internal wall of the sixth circle the mechanical arts and their inventors are represented. Campanella was greatly interested in all ingenious discoveries, and in The City of the Sun he provides many examples of curious inventions, such as vessels able to navigate without wind and without sails, and stirrups that make it possible to guide a horse using only one's feet, leaving one's hands free. On the external wall legislators are depicted; and it is here, in “a place of great honor”—but along with Moses, Osiris, Jove, Mercury and Muhammad—that the Genoese sailor recognizes Christ and the twelve apostles. Knowledge is not enclosed in books kept in separate places such as libraries but is openly on show to everyone's eyes. Visualizing in this manner promotes a quicker, easier and more efficient form of learning, in that it is connected to the art of memory, which underlines the evocative and emotive power of images. From a tender age children run around in this theater of knowledge, appropriately guided and following correct itineraries, so that they learn joyously, as if playing a game, without effort or pain. In addition to the community of goods and the painted walls, another characteristic feature of the City of the Sun, one that is more difficult and disconcerting and that Campanella himself describes as “hard and arduous”, is the community of wives. This is the solution adopted by the citizens to the problem of generation. Echoing the teaching of the Pythagorean Ocellus Lucanus, Campanella says that they are amazed that humans are preoccupied by the breeding of horses and dogs while neglecting their own. The act of generation entails a large responsibility on the part of the parents; and if it is exercised in an incorrect manner, it can give rise to a long chain of suffering. Moreover, there is a close connection between a person's natural “complexion” or character, which is inborn and not afterwards modifiable, and moral virtue, which needs a suitable terrain in order to take root and prosper. Generation should therefore respect precise norms and not be entrusted to chance nor to individual sentiments. The citizens distinguish between love and sex. Affection between men and women, based on friendship and respect more than sexual attraction, is expressed in acts that are far removed from sexuality, such as exchanges of gifts, conversation and dancing. Sexual generation, on the other hand, must obey strict rules regarding the physical and moral qualities of the parents and the choice of a propitious time for conception, determined by an astrologer. Such a union is not the expression of a personal, emotional or passionate relationship, but rather is connected to the social responsibility of generation and to love for the collective community. The religious beliefs of the citizenry, even though they include fundamental principles of Christianity (such as the immortality of the soul and divine providence), form a natural religion that establishes a sort of osmosis between the city and the stars. The temple is open and not surrounded by walls. In one of his poems Campanella promises: “I shall make the heavens a temple and the stars an altar”. On the vault of the temple's dome the stars are depicted together with their influence on earthly affairs. The altar, on which are placed a celestial and a terrestrial globe, is in the form of the sun. Prayers are directed toward the heavens. The task of the twenty four priests, who live in cells located in the highest part of the temple, is to observe the stars and, using astronomical instruments, to take account of all their movements. It is their job to indicate the times most favorable for generation and for agricultural labors, acting in this way as intermediaries between God and human beings.

Трентская рукопись 1602 года

В Гражданской библиотеке Тренто хранится манускрипт 1602 года «Город Солнца» (инвентарный номер BCT1 1538), обнаруженный в 1943 году итальянским историком Луиджи Фирпо. Он считается древнейшей из сохранившихся до наших дней рукописных копий. Текст поступил в библиотеку по завещанию барона Антонио Маццетти (1781–1841). Он был книгособирателем и библиофилом и, как указано в его завещании, передал свое книжное наследие Гражданской библиотеке. Манускрипт был отреставрирован в 1980 году. Он выполнен на пергаменте, переплетенном с картонной обложкой. Он состоит из двух кодикологических единиц, соединенных вместе спустя годы после написания: первая – венецианская историческая хроника за период с 1297 по 1582 год, за которой следует список «Hospedali di Venezia» («Больницы Венеции»). К нижней части пришита небольшая брошюра, пронумерованная отдельно: это копия «Города Солнца», выполненная неизвестным переписчиком. Перепись выполнена тщательно, и содержит лишь несколько незначительных ошибок.