Введение

Французский монах Леонс Кренье (Léonce Crenier, 1888 - 10 мая 1963) был католическим монахом, который пропагандировал теологическую политическую концепцию нестабильности.

Ранние годы

Леонс Крениер родился в Сетоне, небольшой деревне епархии Сее, в Савойе, Франция, 31 июля 1888 года. Согласно его "Автобиографическим запискам", его отец был объявлен банкротом и, следовательно, был сведен к положению дневного рабочего, живущего в крошечной комнате. Его мать "была женщиной, полной идеализма и надежды, энергичной и добродушной". Леонс восхищался ею и унаследовал многие ее черты. В семье религия обсуждалась редко. Мальчик Леонс был крещен, но его родители не ходили в церковь. Его мать "поспорила с священником и поклялась больше не ходить в церковь". Она постоянно и с энтузиазмом вспоминала "Нашего Господа и Его Матерь" как "жизнь любви". Леонс принял первое причастие в возрасте двенадцати лет, но перестал ходить в церковь и не принимал крещение. Он был болезненным студентом, но тем не менее достиг отличных результатов благодаря своему острому интеллекту. Острый отит левого уха привел к тому, что он был частично глухим до конца жизни. После окончания колледжа (строгого среднего училища) он стал сборщиком налогов в незнакомом уголке Франции. Учился в "Национальной школе садоводства" в Версале с 1908 по 1911 год. Он увлекся самоанализом, увлечен вопросами существования и дальнейшими тайнами, с энтузиазмом к оккультизму, проявлявшимся в раннем возрасте. Однако он был в конце концов разочарован тем, что он считал псевдознанием. В Версале и Париже он осознал ужас социального неравенства, нищету пролетариата и злодеяния капитализма. Не в силах оставаться в стороне, он участвовал в воинственном социалистическом движении, особенно с анархо-коммунистами. На самом деле анархизм этих молодых утопистов не представлял большой опасности для существующего порядка. Отвергая насилие, эта группа готовилась к общественному миру, о котором они мечтали, много обсуждали, писали подстрекательные тексты, украшали улицы плакатами. До самой смерти отец Креньер с любовью вспоминал своих товарищей из воинственной юности.

Превращение в католичество

В 1913 году он почувствовал себя обязанным присоединиться к своей сестре и зятю в Португалии, где он долгое время оставался в течение семи лет. Он страдал от особо злокачественной формы тифа, "у него начались сильные боли в бедрах и бедрах, которые скручивались и сгибались. Вскоре моя правая нога стала огромной и повернулась назад". Он беспокоился, что может "обезумиться, если боль не уйдет от него. Врачи не могли больше ничего сделать для него. Его жизнь, несомненно, закончилась бы на больничной койке Лиссабона, если бы не вмешательство сестры Мари Мутт, из конгрегации сестер святого Винсента де Пауля. Она взяла на себя заботу о молодом пациенте, заботилась о нем с терпением и знанием, так что жизненные силы постепенно возвращались к нему вместе с надеждой на выживание. Его заинтриговала такая преданность Богу, и он захотел узнать, в чем ее секрет. Сестра Мари объяснила ему, что такой секрет не в ней, а в Христе, которому она старалась следовать. "Он несколько месяцев лежал в постели, посвящая себя молитве, чтению и размышлению". Его беседы с сестрой Марией, наряду с размышлениями об Евангелии и изучением святого Иоанна Крестового, привели к обращению в католицизм. Это принятие христианства привело его к решению посвятить свою жизнь религии. Сначала он подошел к Лазаритам, которые вежливо избавились от него по понятным причинам. Позже он писал: "Я был слабым, глухим, хромым и почти безмолвным". После этого, летом 1919 года, случайная встреча с бенедиктинским монахом направила его в небольшой монастырь Когуллада в Испании, где десять монахов вели рискованную монастырскую жизнь. Несмотря на свою неряшливую внешность, Льонс Крениер был принят, когда он постучал в их дверь, так как потребность в новобранцах была велика. "Это был мой шанс, - заметил он позднее, - поскольку ни один другой монастырь не хотел меня, я мог войти в Бенедиктинский орден только через скрытую дверь, и Когуллада была этой дверью". Инструктор новичков, отец Дориляк был "святым старым монахом, который был рукоположен в Бордо". Вместе с энтузиазмом обсуждение в тот день быстро сосредоточилось на любви к Богу, и через несколько минут "мы так плакали, что собрание пришлось прекратить".

Из Когуллады в аббатство Сен-Бенуа-ду-Лак

Брат Кренье быстро понял, что не может принять обычную жизнь бенедиктинского монаха в этом монастыре, которому было отказано в каноническом признании и который вот-вот закрылся. Поэтому он обратился в аббатство Святого Вандриля, тогда находящееся в изгнании в Конке в Бельгии. Он получил перевод туда. Четыре года спустя, в 1924 году, он переехал со всей общиной в Рерай, Франция. Завершив философские и богословские исследования, 3 марта 1928 года был рукоположен в священники. Обучение в садоводстве привело его к тому, что он "с нетерпением ждал, что его поставят работать в саду, чтобы помочь брату Виктору". Но у аббата были другие планы. В конце лета он попросил Крениера сопровождать отца Лохие в Канаду и помочь оживить монастырь, который оказался трудно поднять с земли. 2 декабря он прибыл в аббатство Святого Бенеда дю Лак, где был поставлен в качестве начальника новиатов. К маю 1929 года он был под руководством Приора. Два года спустя он сменил отца Лохие на посту приора, который он занимал до 1944 года.

Нестабильность

Самой серьезной проблемой, с которой столкнулся новый монастырь, была надвигающаяся угроза банкротства. Эта проблема преследовала всех начальников с момента основания в 1912 году. Расходы были больше, чем доходы, а дефицит покрывался за счет кредитов. За эти годы долг значительно увеличился, особенно при Доме Лохие, и достиг суммы в 29 500 долларов. Отец Крениер, тогдашний подпред, делал все возможное, чтобы прекратить любые расходы, которые он считал ненужными: например, он заблокировал покупку дорогой машины за 800 долларов. Он считал своим долгом предупредить аббата и дал очень мрачное описание положения дел: "Наше финансовое положение чрезвычайно серьезно, не говоря уже о том, что мы в отчаянии. Если не удача, мы потеряны. Банкротство наступит через несколько недель, возможно, через восемь месяцев наш долг увеличится на $4 000". Когда он стал настоятелем, ему пришлось совершить этот "удачный ход", который настоятель поручил ему, чтобы он погасил долг. Вряд ли специалист в области администрации, Дом Крениер приобрел некоторый опыт из своего времени с Crédit Franco Portugais и Burnay Bank в Португалии. Первым средством было увеличение доходов, получаемых от работы монахов, но на практике это не удалось. Ферма, на которой работало так много монахов, "не приносит нам абсолютно никаких денег, но она дает нам молоко, масло и мясо". Пастырское служение, проповедующее в местном приходе, было прибыльным, но немногие рукоположенные монахи могли это делать, поскольку их отсутствие было полностью вредным для литургической и общественной жизни. Единственная другая альтернатива заключалась в том, чтобы обратиться за помощью к внешним организациям и попросить щедрости мирян, несмотря на неблагоприятную экономическую ситуацию после финансового краха 1929 года. Однако отец Крениер рассудил, что никто не будет заинтересован в том, чтобы давать деньги для погашения старых долгов, а скорее принял смелую политику, заявив, что они начнут программу строительства, в которую люди могут внести свой вклад, как в случае с базиликой Святой Анны де Бопре. Этот подход не убедил аббата: строить новое здание, когда человек перегружен долгами, было бы серьезной неосмотрительностью. Проект был заброшен. Однако некоторые верные друзья в Монреале узнали о ситуации. Дядя брата Ромео Тибодо, г-н Жан Даост, "один из двух или трех главных членов Общества ремесленников Квебека", получил от этой Общества кредит в размере 11 000 долларов США на выгодных условиях. Работая с мистером Бодри Леманом, он также сформировал комитет, набранный в основном из числа "ремесленников", которые обязались "платить наши интересы в течение первых нескольких лет". Однако г-н Матис также вмешался с щедрым, но неприемлемым предложением: он пообещал выплатить все долги монастыря при условии, что он будет включен в бельгийскую конгрегацию. Приор, который в целом поддерживал брата Мэтиса, категорически отказался.

Принятие мер жесткой экономии

Общество функционировало в эти трудные времена с самой строгой экономикой. Приор предложил: "Мы стараемся экономить на всем, кроме еды, потому что просто едим то, что остается". Закупки снаружи были сокращены; хлеб с этого времени был испечен в монастыре. В саду и кухонном саду выращивались фрукты и овощи, а осенью все помогали приготовлять варенье. "У нас уже есть 700 800 коробок помидоров". Эти усилия и жертвы не были напрасны. Ситуация постепенно улучшалась, поскольку разрушительной практике кредитования был положен конец. Однако 21 апреля 1934 года отец Крениер написал: "Это не мешает мне быть заблокированным и даже разочарованным время от времени Господь наказывает меня за мои беззакония, присылая мне то, что мне нужно в критический момент, но не больше. Я считаю, что это хорошо. Бедность заставляет меня, так сказать, держаться за Бога. Я бы не просил столько, если бы у нас было все хорошо". Его твердость в осуществлении своей власти сочеталась с отцовской добротой, чувствительной к потребностям каждого из его монахов. Но все должны достичь здорового уровня экономии. Среди его ближайшего окружения были те, кто разрешил бы употребление табака, чтобы получить новобранцев, "Я никогда не придерживался этого". Качающееся кресло, другая канадская страсть, также была запрещена "Жизнь проходит, когда человек сидит там, курит и читает бревиарий и т. Д". Его решающим аргументом было: "Трапписты Оки обойдутся без всего этого, а их вербовка отличная". Благодаря этой программе строгих мер, Приор завоевал доверие и уверенность. Он преуспел там, где его предшественник потерпел неудачу, в создании связи с местным сообществом. Он сказал аббату: "В целом существует реальное желание освящения. И, что примечательно, чем строже дисциплина, тем счастливее все". Тридцать лет спустя, когда он написал свою автобиографию, отец Креньер рассказал, как из всех лет, проведенных в Сент-Бенуа-дю-Лак, те, кто был под большими ограничениями, были самыми счастливыми, добавив: "Я заметил, что настоящая бедность, когда человек пропускает так много вещей, привлекает особые благодати среди монахов, и в частности духовный мир и радость".

Приор Сен-Бенуа-ду-Лак

Под приорат отца Леонса Крениера, Сент-Бенуа дю Лак постепенно развивался. В первые пять лет (1931 - 1935) появилось много новиатов. В 1932 году здание пришлось расширить, чтобы построить еще двадцать камер. Финансовое положение было стабилизировано, а бюджет был сбалансирован без использования кредитов. В это время вновь возник вопрос о каноническом статусе дома. В 1929 году он был основан как простой приори. Ничего не изменилось в отношении материнского аббатства Сент-Вандрилль (Франция). В течение нескольких лет начальство Сен-Бенуа-дю-Лак возмущалось необходимостью обращаться с любой важной проблемой к аббату и главе, находящейся за шесть тысяч километров. Аббат Сент-Вандрилля, дон Жан-Луи Пьердайт, посчитал, что пришло время сделать канадский монастырь автономным, что в канонических терминах означает сделать его монастырским приором. Крениеру было доверено Религиозными Иисуса и Марии публикация автобиографии Дины Белангер, которая стала очень популярной. В 1930-х и 40-х годах Крениер был связан с Фр. Крениер утверждал, что Нагорная проповедь, которую он считал сутью христианства, была настолько забыта, что она казалась революционной и еретической.

Мартиника

Когда он ушел в отставку в качестве приора в Сент-Бенуа-дю-Лак, сначала он отправился в Портсмут, Род-Айленд в Соединенных Штатах Америки. Здесь он выступил против сегрегации, стремясь создать интегрированный монастырь, но обстоятельства заставили его переехать на Мартинику. Здесь он вместе с тремя товарищами основал монастырь Святой Марии де Монпеле в 1947 году. Он оставался там до своей смерти 10 мая 1963 года. Монсеньор Варин де ла Брунелье, епископ Мартиники, заметил: "Леонс Крениер был таким же праведным и искренним, таким же прямолинейным и щедрым в молодости с анархистами-утопистами, как и в более поздние годы в его рвении монаха".