Руины Гизуборского приората: История и архитектура

Введение

Разрушенный августинский приорат в Гисборо, Северный Йоркшир, Англия.

Гисборо Приори – разрушенный августинский приорат в Гисборо, в современном районе Редкар и Кливленд, Северный Йоркшир, Англия. Он был основан в 1119 году как приорат Святой Марии норманнским феодальным магнатом Робертом де Брусом, также предком шотландского короля Роберта Брюса. Приорат стал одним из самых богатых монастырских учреждений в Англии благодаря щедрым дарам короны и завещаниям де Бруса, других представителей знати и местных жителей с более скромными средствами. Большая часть романского нормандского приората была уничтожена пожаром в 1289 году. В течение следующего столетия он был перестроен в готическом стиле в более грандиозном масштабе. Его руины считаются одними из лучших сохранившихся образцов ранней готической архитектуры в Англии. С XIX века на территории приората проводятся археологические раскопки, хотя значительная часть участка до сих пор не изучена. Помимо восточного окна, сохранившиеся видимые фрагменты комплекса включают нижние ряды западного корпуса, сводчатый подвал, ворота и голубятню XIV века, которая до сих пор используется. Прилегающие сады приората, разбитые семьей Чалонеров в XVIII веке, восстанавливаются группой добровольцев. Руины приората и сады открыты для посещения публики круглый год.

Учреждение

Гисборо был хорошо обжитым местом ко времени основания приората; название города восходит к укрепленному поселению скандинава по имени Гигр, который мог захватить территорию, ранее основанную англосаксами или римлянами, жившими в окрестностях до прибытия викингов в VIII и IX веках. В Книге Страшного суда за 1086 год упоминаются священник, церковь и мельница, а город назван "Ghigesburg". После Нормандского завоевания Вильгельм Завоеватель передал земли в этом районе графу Мортену. Тот передал их своему другу Роберту де Брюсу, лорду Скельтона, одному из крупнейших землевладельцев на севере, владевшему более чем в одном только Йоркшире. Жестокое подавление восстания на севере, проведенное Вильгельмом, привело к глубокому упадку и обезлюдению региона. К северу от реки Хамбер было немного монастырей, и открывались возможности для новых сельскохозяйственных и религиозных начинаний. Августинский орден прибыл в Англию в начале XII века и основал обители, в том числе крупные в Бридлингтоне, Ностелле и Киркхеме. Это были общины каноников, живущих по правилам святого Августина и носящих темные одеяния, за что их прозвали "Черными канонами". В дар входили земли площадью двадцать карукат и два оксганга (примерно эквивалентные примерно ), церкви, мельницы и другое имущество, а также пожертвования от других. В уставе указывалось, что дарение должно обеспечить "вечно материалы для их зданий и все другие нужды их дома". Основание было утверждено папой Каликстом II и архиепископом Йоркским Турстаном. Де Брюс, возможно, подражал своим современникам в Йоркшире, которые основывали монастырские учреждения для исполнения своих религиозных обязанностей. Дата основания неясна. Канон и историк XIV века Вальтер из Гисборо указывает 1129 год, но хартия подтверждения от папы Каликста датируется периодом его понтификата между 1119 и 1124 годами. Права и привилегии приора и каноников с течением времени расширялись, дополняясь королевскими грамотами. Генрих III предоставил права сока и сака, тола и тема, а также инфантеофа. Он учредил в Гисборо понедельничный рынок и право проводить ежегодную трехдневную ярмарку в честь праздника Успения (15 августа). Доходы и сборы от этих мероприятий поддерживали приорат. Приору и каноникам были предоставлены свободные охотничьи угодья в землях вокруг Гисборо и нескольких близлежащих деревень, которые были расширены Эдуардом III, разрешившим им превратить земли в олений парк (ныне Park Wood). Генрих IV предоставил им дважды в год право на франкпледж, право на находки и утерянное имущество, а также возвращение писем и судебных приказов, что обеспечивало приорату стабильный доход от арендной платы, штрафов, лицензий и других сборов. Каноники Гисборо владели 4000 овец, в основном в Эскдейле, в XIII и XIV веках. Приорат стал известен своим строгим соблюдением августинских правил и религиозных предписаний. Его репутация ducentes canonicam vitam ("живущих канонической жизнью") привлекла святого Малахию из Ирландии, который, как и святой Бернард Клервоский, был тесно связан с Гисборо. Каноники были тесно связаны с цистерцианцами, которые, как и августинцы, придерживались реформистских взглядов. Один из каноников Гисборо, Вильгельм из Ньюминстера, перешел в цистерцианское аббатство Фонтен, чтобы стать его аббатом. Приорат поддерживался местными жителями, сохранились записи о многочисленных небольших пожертвованиях, связанных с алмозарией (местом или палатой, где раздавалась милостыня бедным) и для поддержки строительных работ. Каноники арендовали, покупали и продавали землю и давали деньги в долг, используя земельные гранты в качестве залога для финансирования строительного фонда приората. По мере того как приорат становился богаче, дисциплина среди его каноников ослабевала, и архиепископы Йорка сочли необходимым принять корректирующие меры в конце XIII века. Некоторых каноников отправили в Киркхэм и Бридлингтон для исправления, а Гисборо, в свою очередь, принимал непослушных каноников из других мест. Приорат также оказался вовлечен в спор с местным землевладельцем Робертом де Твенгом, который в 1232 году совершил набег на его имущество и десятину под псевдонимом "Уилл Уизер" в ходе спора с приором по поводу права патронажа приходской церкви Кирклитхэм. 16 мая 1289 года приорат пострадал от катастрофического пожара. По словам Вальтера из Гисборо, кровельщик, паявший свинцовую крышу, забыл потушить огонь, в результате чего загорелись деревянные стропила крыши, а расплавленный свинец потек вниз в церковь. Большая часть здания была разрушена, и было утрачено множество ценностей, дорогих книг, чаш и облачений. Каноники попытались собрать средства на восстановление. Они просили короля предоставить им право патронажа приходских церквей Барнхэма, Изингтона и Хеслертона, а в 1309 и 1311 годах архиепископ Йоркский и епископ Даремский наградили жертвователей приората индульгенциями, предоставляющими отпущение временного наказания за грехи. Большая часть нефа и хора была перестроена при поддержке семьи де Брюс, герб которой был изображен на его зданиях. Восстановление, вероятно, заняло около столетия. Работы замедлялись из-за высоких затрат и гражданских беспорядков в начале XIV века, когда шотландские рейдеры неоднократно грабили север Англии. Земли приората обесценились из-за набегов, что уменьшило его доходы. Его богатство было использовано архиепископом Мельтоном Йоркским для возмещения собственных потерь в 1319 году, а в 1320 году ему пришлось принять беженцев из монастырских домов, которые были вынуждены рассеяться, чтобы избежать набегов. Вероятно, в результате этих проблем, в 1328 году приорат просил короля освободить его от "церковной десятины" (10% налог на церковное имущество), а в 1344 году ему было разрешено укрепить свои здания. К 1380 году штат сократился до 26 каноников и двух мирян. Линия де Брюсов Йоркширская пресеклась со смертью бездетного Петра IV де Брюса в 1272 году, но приорат по-прежнему находился под покровительством местной знати. Семьи Фоконберги и Твенги, которые женились на сестрах Петра Агнес и Лусии, взяли на себя покровительство, которое продолжалось несколько столетий. Многие видные местные дворяне были похоронены там, как и шотландец Роберт V де Брюс, дед короля Роберта Брюса. Между 1295 и 1411 годами в приорате были похоронены по крайней мере девять покровителей и их семьи. Приорат получал значительную финансовую поддержку от своих покровителей; в 1381 году Уильям, лорд Латимер, предоставил средства для завершения северного нефа и пожертвовал 333 фунта 6 шиллингов и 8 пенсов (примерно эквивалентно 1,6 миллиона фунтов стерлингов сегодня) на новый звон. Он завещал приорату скот со своего поместья в Угторпе, завещал ряд религиозных предметов и распорядился похоронить там свое тело после смерти.

Guisborough was well established at the time of the priory's founding; the town's name refers to the fortified place of a Scandinavian called Gigr, who may have taken over a site established by the Anglo Saxons or Romans who lived in the vicinity before the arrival of Vikings in the 8th and 9th centuries. A priest, church and mill were recorded in 1086 in the Domesday Book which refers to the town as "Ghigesburg". Following the Norman Conquest, William the Conqueror gave lands in the area to the Count of Mortain. He passed them to his friend Robert de Brus, Lord of Skelton, one of the largest landowners in the north, owning more than in Yorkshire alone. William's Harrying of the North left the region in a severely depressed and depopulated state. There were few monasteries north of the River Humber and opportunities existed for new agricultural and religious developments. The Augustinian order came to England at the start of the 12th century and established houses in England, including major ones at Bridlington, Nostell and Kirkham. They were communities of canons living under the rule of St. Augustine, wearing dark robes that earned them the name the "Black Canons". The gift included lands amounting to twenty carucates and two oxgangs (roughly equivalent to about ), churches, mills and other possessions, and grants from others. The charter started that the endowment was to provide "material for ever for their buildings, and all other necessities of their house". The foundation was authorised by Pope Calixtus II and Thurstan, Archbishop of York. De Brus may have been emulating his peers in Yorkshire, who had founded monastic institutions for their religious obligations. The date of the foundation is unclear. The 14th century canon and historian Walter of Guisborough gives it as 1129, but a charter of confirmation from Pope Calixtus dates to the period of his pontificate between 1119–24. The rights and privileges of the prior and canons grew over the centuries added to by royal grants. Henry III granted the rights of soc and sac, thol and theam and infangtheof. He established a Monday market at Guisborough and the right to hold an annual three day fair to mark the feast of the Assumption (15 August). The proceeds and fees from these events supported the priory. The prior and canons were granted free warren in the lands around Guisborough and several nearby villages which was extended to more demesnes by Edward III, who permitted them to convert of land into a deer park (now Park Wood). Henry IV gave them the twice yearly right of frankpledge, the right of waif and stray and the return of briefs and writs which gave the priory a steady income from rents, fines, licences and other fees. The canons of Guisborough owned 4,000 sheep, mostly in Eskdale, in the 13th and 14th century. The priory became known for its strict observance of the Augustinian rule and religious precepts. Its reputation for ducentes canonicam vitam ("living a canonical life") attracted Saint Malachy from Ireland who, as Saint Bernard of Clairvaux had a long and close involvement with Gisborough. The canons were closely associated with the Cistercians who, like the Augustianians, had a reformist outlook. One Gisborough canon, William of Newminster, moved to the Cistercian Fountains Abbey to become its abbot. The priory was supported by the local people and records survive of numerous small grants, related to the almonry (the place or chamber where alms were distributed to the poor) and to support building work. The canons leased, bought and sold land and loaned money using property grants as collateral to benefit the priory's building fund. As the priory became more wealthy, discipline among its canons slipped and the Archbishops of York found it necessary to take corrective action in the late 13th century. A number of canons were sent to Kirkham and Bridlington for correction and Gisborough in turn took in disobedient canons from other places. The priory also became embroiled in a dispute with a local landowner, Robert de Thweng, who raided its properties and tithe barns in 1232 under the alias of "Will Wither", in the course of a dispute with the priory over the advowson of Kirkleatham parish church. On 16 May 1289, the priory suffered a catastrophic fire. According to an account by Walter of Guisborough, a plumber soldering the lead roof forgot to put out his fire, causing the roof timbers to catch fire and molten lead ran down into the church below. Much of the building was destroyed and many effects, costly books, chalices and vestments were lost. The canons sought to raise funds for rebuilding. They petitioned the king to grant them the advowsons of the parish churches of Barnham, Easington and Heslerton, and in 1309 and 1311 the Archbishop of York and the Bishop of Durham rewarded the priory's donors with indulgences granting remission of temporal punishment for sins. Most of the nave and chancel was rebuilt with the support of the de Brus family, whose coat of arms was displayed on its buildings. Rebuilding probably took around a century to complete. Work was slowed by high costs and civil unrest in the early 14th century, when Scottish raiders repeatedly plundered the north of England. The priory's lands were reduced in value by the raids, diminishing its income. Its wealth was tapped by Archbishop Melton of York to make good his own losses in 1319, and in 1320 it had to take in refugees from monastic houses that had been forced to disperse to escape the raiders. Probably as a consequence of the troubles, in 1328 the priory petitioned the king to be exempted from the "clerical tenth" (a 10% tax on clerical property) and in 1344 it was granted permission to fortify its buildings. By 1380 its staff had diminished to 26 canons and two lay brothers. The Yorkshire line of the de Brus family died out with the death of the childless Peter IV de Brus in 1272 but the priory was still patronised by the local nobility. The Fauconberg and Thweng families, who married Peter's sisters Agnes and Lucia, took over the patronage which continued for several centuries. Many prominent local nobles were buried there, as was the Scottish Robert V de Brus, grandfather of King Robert the Bruce. At least nine patrons and their families were buried in the priory between 1295 and 1411. The priory received substantial financial support from its patrons; in 1381 William, Lord Latimer provided funds to complete the north nave and donated £333 6s 8d (roughly equivalent to £1.6 million today) for a new belfry. He left the priory cattle from his manor at Ugthorpe, bequeathed a range of religious items, and made arrangements for his body to be interred there on his death.

Растворение и после

В 1533 году Генрих VIII был отлучен от церкви за развод с Екатериной Арагонской. Акт о верховенстве, принятый в 1534 году, объявил Генриха Верховным Главой Англиканской церкви, и церковное имущество в Англии стало частью королевского домена. В 1535 году Генрих приказал провести всестороннюю опись церковного имущества, известную как "Valor Ecclesiasticus". Согласно ей, приорат Гисборо имел годовой чистый доход в размере 628 фунтов 6 шиллингов и 8 пенсов, что делало его четвертым по богатству монастырем в Йоркшире. В 1536 году были распущены монастыри с годовым доходом менее 200 фунтов, что освободило приорат от первой волны роспуска. Приор Джеймс Кокерэлл из Гисборо был вынужден уйти в отставку и был заменен Робертом Пурсглоувом, лояльным королю. Распуск приората не был встречен с одобрением местными жителями, которые извлекали экономическую выгоду из его существования – в 1536 году около 500 семей зависели от него в плане обеспечения средств к существованию. Сила этих чувств отражена в письме лорда Коньерса и сэра Джона Булмера Томасу Кромвелю: "В воскресенье, 11 июля [1539 года], в Гисберне, Йоркшир, когда приходской священник оглашал статьи [о роспуске], предписанные королем архиепископу Йоркскому, некий Джон Аткинсон, также известный как Броттон, яростно выхватил книгу из рук священника и разорвал ее на части". Народное недовольство вылилось в Паломничество Благодати, в котором был замешан приор Кокерэлл. После подавления восстания он был повешен в Тиберне, Лондоне, вместе с приором Бридлингтона, аббатом Джерволькса и бывшим аббатом Фонтейнс. В 1550 году земли и участок были сданы в аренду сэру Томасу Чалонеру, который впоследствии выкупил их. Некоторые фрагменты приората были перевезены дальше. В Хардвик-холле, недалеко от Седжфилда, была построена декоративная руина, в которую были включены резные камни, привезенные из приората. Богатство приората стало основой для местных легенд, одна из которых гласила, что подземный ход вел от приората к пещере под холмами, где ворон охранял сундук с золотом. Поставками алума контролировал картель, управляемый Папской областью и Испанией, которые находились в конфликте с Англией и фактически монополизировали поставки алума в христианскую Европу, поскольку импорт более дешевого турецкого алума был запрещен папой Павлом II в середине XV века. Чалонер посетил папские алумовые заводы в Тольфе, недалеко от Рима, и заметил, что почва и растительность вокруг них напоминают те, что были в его поместье в Гисборо. По возвращении он основал алумовый завод в Бельман-банке с помощью рабочих, контрабандой привезенных из Рима, что повлекло за собой папское отлучение. Джон Уокер Орд ставит под сомнение эту историю, отмечая, что в отчете, опубликованном несколько десятилетий спустя, говорится, что рабочие прибыли из Франции и не упоминаются поездки Чалонера в Италию. Единственной сохранившейся значительной частью приората была восточная стена пресвитерия с ее большим восточным окном. Ее сохранение во многом было связано с подъемом романтизма в XVIII веке. Изображения разрушенных зданий в идеализированных пейзажах, созданные им и его современниками, вдохновили дворянство и знать на создание картин монастырей, что дало землевладельцам стимул сохранять их как романтические руины, а не использовать в качестве карьеров. Восточное окно приората Гисборо было одним из первых примеров монастырской руины, сохраненной из-за ее визуальных качеств. Оно было включено в территорию Старого Гисборо-холла как романтическая руина, а подоконник большого окна был удален, чтобы обеспечить беспрепятственный вид. Уместно, учитывая его роль в сохранении восточного окна, Тернер сам зарисовал его в 1801 году во время визита в Йоркшир. Перед восточным окном был разбит Восточный газон, который использовался для проведения больших базаров и праздников до начала XX века. За ним была установлена "ха-ха", чтобы скот не заходил на территорию. К югу от зданий приората проходила Длинная терраса, почти на всю длину территории. Она обеспечивала доступ к руинам через лестницу, по обе стороны от которой были установлены две резные фигуры полуморских волков, отражающие герб Чалонеров. Местные жители считали их драконами, и лестницу называли Драконьими ступенями. Старый Гисборо-холл был снесен около 1825 года, а в 1857 году Чалонеры построили особняк, Гисборо-холл, примерно в полумиле к востоку. Согласно фольклору, приорат преследует призрак монаха в черном одеянии, который ежегодно возвращается, чтобы проверить, не потревожено ли его зарытое сокровище. Говорят, что он появляется в полночь в день первой новолуны года, чтобы опустить призрачный разводной мост через исчезнувший ров. В 1966 и 1967 годах около ста человек выходили посмотреть и, как утверждается, видели фигуру в капюшоне, но в 1968 году немногие зрители ничего не заметили.

In 1533 Henry VIII of England was excommunicated for divorcing Catherine of Aragon. The Act of Supremacy passed in 1534 declared Henry Supreme Head of the Church of England and the church's estate in England became part of the king's estate. In 1535 Henry ordered a comprehensive survey of the church's property, the Valor Ecclesiasticus. It found that Gisborough Priory had an annual net value of £628.6s.8d., which made it the fourth wealthiest monastic house in Yorkshire. In 1536 monasteries with less than £200 of annual income were suppressed, exempting the priory from the first wave of suppression. Prior James Cockerell of Guisborough was forced to resign and was replaced by Robert Pursglove, who was loyal to the king. The priory's dissolution was not welcomed by locals, who derived economic benefit from its presence – in 1536, around 500 families depended on it for their livelihood. The strength of feeling was recorded in a letter from Lord Conyers and Sir John Bulmer to Thomas Cromwell: "On Sunday, 11th July [1539], at Gysburn in Yorkshire, when the parish priest was declaring the articles [of dissolution] directed by the King to the Archbishop of York, one John Atkeynson alias Brotton came violently and took book forth of the priest's hands, and pulled it in pieces." Popular discontent sparked the Pilgrimage of Grace, in which Prior Cockerell was implicated. When the revolt failed, he was hanged at Tyburn in London with the Prior of Bridlington, the Abbot of Jervaulx and the former Abbot of Fountains. The site and lands were re let in 1550 to Sir Thomas Chaloner, who later purchased the property outright. Some fragments of the priory travelled further afield. At Hardwick Hall near Sedgefield, a mock ruin was built incorporating sculptured stones brought from the priory. The priory's wealth became the stuff of local legends, one of which claimed an underground passage led from the priory to a cave under the hills in which a raven stood guard over a chest of gold. The supply of alum was controlled by a cartel controlled by the Papal States and Spain which were in conflict with England and exercised a virtual monopoly on the provision of alum to Christian Europe, as the import of cheaper Turkish alum was banned by Pope Paul II in the mid 15th century. Chaloner visited the Pope's alum works at Tolfa near Rome and noticed the soil and vegetation around them resembled those of his estate at Guisborough. On his return he established alum works at Belman Bank with the aid of workmen smuggled from Rome, earning him a papal excommunication. John Walker Ord casts doubt on the story, noting an account published a few decades afterwards stated that the workmen came from France and does not mention Chaloner's travels in Italy. The only substantial part of the priory to survive was the eastern gable of the presbytery with its great east window. Its survival owed much to the rise of Romanticism in the 18th century. The portrayal of ruined buildings in idealised landscapes by and his contemporaries inspired a fashion for the nobility and gentry to produce paintings of monasteries providing an incentive for landowners to preserve them as romantic ruins, rather than using them as quarries. Gisborough Priory's east window was one of the first examples of a monastic ruin to be retained for its visual qualities. It was incorporated into the grounds of Old Gisborough Hall as a romantic ruin and the sill of the great window removed to ensure an uninterrupted view. Fittingly, given his role in inspiring the east window's preservation, Turner himself sketched it in 1801 during a visit to Yorkshire. East Lawn was laid out in front of the east window and was used for grand bazaars and fêtes until the early 20th century. A ha ha was installed behind to keep cattle out of the grounds. To the south of the priory buildings the Long Terrace ran almost the full length of the grounds. It afforded access to the ruins via a flight of steps flanked by two carved demi sea wolves, reflecting the coat of arms of the Chaloners. They were thought to be dragons by local people and the steps were referred to as the Dragon Steps. Old Gisborough Hall was demolished around 1825 and the Chaloners built a mansion house, Gisborough Hall, about half a mile to the east in 1857. According to folklore, the priory is haunted by the ghost of a monk in a black habit who returns annually to check that its buried treasure has not been disturbed. He is said to arrive at midnight on the year's first new moon to lower a ghostly drawbridge spanning a vanished moat. In 1966 and 1967 a hundred people turned out to watch and allegedly managed to spot a cowled figure, but in 1968 the few spectators who turned up saw nothing.

Описание зданий приора

Приорат Гисборо характеризуется несколькими хорошо заметными остатками. Приоратская церковь сохранилась лишь во фрагментарном состоянии, доминируемым восточной стеной пресвитерия, возвышающейся на всю свою высоту. Также видны основания нескольких колонн приоратской церкви и ряд раскопанных захоронений внутри пресвитерия. В другом месте на территории прослеживаются очертания монастырского двора (клаустра), но он в основном не раскапан, а руины западного (или келарского) корпуса составляют самую большую сохранившуюся часть других построек. На западной окраине территории расположены разрушенная сторожевая башня и уцелевший голубятник (последний закрыт для посещения).

Приоратная церковь

На остатках приоратской церкви доминирует восточная стена пресвитерия, сохранившаяся на полную высоту. Её большое восточное окно считается одним из лучших образцов церковной архитектуры конца XIII века. Дизайн настолько близок к восточной части собора Рипон, построенного примерно в то же время, что считается, будто он был создан по образцу рипонского проекта. Оконная трассерия и подоконник не сохранились, но по сохранившимся обломкам и фрагментам можно заключить, что окно имело семь основных проемов (застекленных отверстий). В центре находилась большая круглая трассерия, заполненная трехлистными проемами. Главный фронтон восточной стены фланкирован массивными контрфорсами, увенчанными фронтонами и восьмигранными пинаклами. Аналогичная пара пинаклю возвышается над главным фронтоном, обрамляя окно необычного дизайна; кронштейн выступает из нижней части, чтобы поддерживать статую (которая больше не существует), предположительно, Девы Марии, которой был посвящен приорат. От остальной части приората над землей мало что осталось, но многое можно узнать из сохранившейся каменной кладки. В окончательном виде приоратская церковь имела неф из восьми травей и квир и пресвитерий из девяти травей, общей длиной около 15 метров. Сохранение восточной стены позволяет предположить, что коньковый гребень крыши возвышался над землей. Аркады пресвитерия поддерживались восемью сложными колоннами, основания которых все еще видны, с капителями, украшенными натуралистическими листьями. Клерсторий и трифорий были объединены в единую арку над главной аркадой. Высокий свод пресвитерия был выполнен из камня с боссами, украшенными красной и белой краской и золотой фольгой, следы которой были заметны при обнаружении нескольких боссов в XIX веке. Восточная часть пресвитерия была разделена на несколько часовен, а остатки парклозных ширм видны на северных и южных опорах главного нефа. Главный алтарь должен был стоять на небольшом расстоянии к западу, за высоким перегородкой. У угла каждого нефа располагалась винтовая лестница – все еще видимая с обеих сторон сохранившейся восточной стены, – обеспечивавшая доступ к проходу внутри стен и ко вторичным лестницам в углах главного фронтона, что позволяло получить доступ ко всем частям здания для обслуживания и очистки без необходимости в строительных лесах. Ничего не осталось от северного или южного трансептов, которые простирались на северной стороне за существующую ограждающую стену на кладбище церкви Святого Николая. В приоратской церкви находилась святыня Девы Марии, одна из самых значительных марианских святынь на севере, наряду с другими в Уолсингхэме, Линкольне, Скарборо, Джесмонде и Карлайле. Хотя она была разрушена во время Реформации вместе с приоратом, она была возрождена в 1949 году отцом Артуром Мерсером, первым римско-католическим приходским священником Гисборо за 400 лет, и находится в церкви Святого Павлина в городе.

The remains of the priory church are dominated by the eastern gable wall of the presbytery that still stands to its full height. Its great east window is regarded as one of the finest examples of late 13th century church architecture. The design is so close to that of the eastern arm of Ripon Cathedral, which was built around the same time, that it is thought to have been modelled on Ripon's design. The window's tracery has disappeared, as has its sill, but from the stubs and surviving fragments it can be deduced that it had seven major lights (the glazed openings in the window). At its centre was a great circle of tracery filled with trefoiled lights. The main gable of the east wall is flanked by massive buttresses capped with gables and octagonal pinnacles. A similar pair of pinnacles top the main gable, flanking a window of unusual design; a bracket projects from the lower lobe to support a statue (no longer present), possibly of the Virgin Mary, to whom the priory was dedicated. Little remains above ground of the rest of the priory, but much can be deduced from the surviving stonework. In its final form the priory church had a nave of eight bays and a quire and presbytery of nine bays, with a total length of The survival of the east wall allows us to deduce that the ridge line of the roof stood above ground. The presbytery's arcades were supported by eight clustered shafts, the bases of which are still visible, with capitals carved with naturalistic foliage. The clerestory and triforium were combined into a single arch with the main arcade below. The presbytery's high vault was executed in stone with bosses decorated in red and white paint and gold leaf, traces of which were still visible when several of the bosses were found in the 19th century. The eastern bay of the presbytery was divided into several chapels and the remnants of parclose screens are visible on the main aisle's north and south responds. The main altar would have stood a short distance to the west, behind a tall screen. At the angle of each aisle, a spiral staircase – still visible on each side of the surviving east wall – gave access to a passage inside the walls and to secondary stairs within the angles of the main gable enabling access to all parts of the building for maintenance and cleaning without requiring scaffolding. Nothing remains of the north or south transepts, which extended on the north side beyond the present boundary wall into the graveyard of St Nicholas's Church. The priory church housed a shrine to the Virgin Mary which one of the most significant Marian shrines in the north, along with others at Walsingham, Lincoln, Scarborough, Jesmond and Carlisle. Although it was destroyed during the Reformation along with the priory, it was revived in 1949 by Father Arthur Mercer, Guisborough's first Roman Catholic parish priest for 400 years, and is housed in the town's St Paulinus Church.

Храм и монастырь

На месте можно увидеть фрагменты других зданий, связанных с приоратом. К югу от приоратской церкви находился монастырь, имевший форму квадрата и окруженный хозяйственными постройками или рядами зданий. Они заменили более ранний монастырь и прилегающие постройки, разрушенные в пожаре 1289 года, и были восстановлены по новому, более масштабному проекту. Процессиональные двери в северной стене монастыря вели в неф церкви. В 1854 году сохранившиеся арки и колонны из монастыря были перевезены в Лондон для экспонирования в Хрустальном дворце, где они послужили основой для реконструкции средневекового монастыря в секции "Английский национальный художественный двор" выставки. Сохранились фрагменты западного ряда – кельерского ряда. Вход в него был с запада через внешний приемный зал, выступающий с северного конца ряда, где члены общины принимали посетителей. Приор жил на верхнем этаже, который включал в себя зал, покои и часовню, посвященную святой Хильде. Комнаты приора, вероятно, располагались над внешним приемным залом, как это было принято в других монастырях, обеспечивая доступ к монастырю и внешнему миру. Самый большой сохранившийся фрагмент ряда – это келья или кладовая, где хранились запасы. Это сводчатый подвал, состоящий из девяти пролетов, построенный из тесаного камня, с полом ниже уровня монастыря. Он относительно хорошо сохранился и, как полагают, был разделен деревянными перегородками, которые позже заменили каменными. Сохранился служебный проход между кухней и трапезной. Западная часть подвала использовалась как кладовая для масла и продуктов в позднем Средневековье, но из-за приподнятого пола имела очень низкий потолок.

Внешние здания

Здания приората располагались в центре обнесенной стеной территории, разделенной на два двора – внутренний и внешний, с воротами при входах в оба. Остатки главных ворот внутреннего двора сохранились, но внешний ворота не дошли до наших дней. Ворота включали в себя внешний портик, внутренний воротный зал и помещение привратника на первом этаже, над аркой располагались помещения. Они сохранились в целости до начала XVIII века, но уцелел лишь внешний портик. Конструкция состоит из одной большой арки с закругленным верхом с внешней стороны и двух меньших арок разных размеров, обе глубоко врезаны в стены для установки дверей, в нескольких метрах к югу. Большая арка предназначалась для повозок, а пешеходы проходили через меньшую арку. От воротного зала и помещения привратника почти ничего не осталось; видимыми остатками являются лишь пень северной стены и шахта туалета. Каноники построили восьмиугольный голубник в некотором отдалении к западу от западного корпуса. Голубник сохранился, однако он закрыт для посещения и не входит в территорию приората.

Старейшие здания на месте

Приорат Гисборо был перестроен трижды; руины, видимые сегодня, в основном относятся к третьей перестройке. В англосаксонский период на этом месте находилось как минимум одно сооружение, возможно, деревянная церковь или ограждающая стена, о чем свидетельствует множество столбовых ям. Следы пожара, уничтожившего приорат в 1289 году, видны в обгоревшей мостовой между сохранившимися колоннами. Ранее считалось, что церковь была полностью перестроена, однако раскопки 1980-х годов показали, что значительная часть менее поврежденной западной части была использована повторно, что привело к заметному несоответствию между двумя частями, построенными в разных архитектурных стилях. Перестройка была масштабной задачей, занявшей несколько поколений и, вероятно, завершившейся лишь к концу XIV века. В конце XIX века Маргарет Шалонер, жена первого лорда Гисборо, разбила регулярные сады в типичном для поздней Викторианской и Эдуардианской эпох стиле, с замысловатыми клумбами и гравийными дорожками. В саду был розарий и углубленный итальянский сад с декоративным бассейном в центре. Сады были открыты для посещения за небольшую плату, вход осуществлялся через ворота на Боу-стрит. В настоящее время вход в сады свободен. Дальше на восток, у дороги Уитби-Роуд, расположен пруд Монахов – рыбный пруд каноников. Он открывает впечатляющий вид, в котором отражается арка приората, и часто становится объектом для фотографий и живописи. В 1908 году на пруду леди Гисборо организовала масштабное водное представление, чтобы собрать средства на реставрацию церкви Святого Николая.

Другие имущества, принадлежащие монастырю

Приорат отвечал за лепрозорий Святого Леонарда в Хаттон-Лоукросс к юго-западу от Гисборо. Больница, вероятно, была основана в XII веке и стала зависимой от приората в 1275 году. В последний раз она упоминается в документах в 1339 году. Её дальнейшая судьба неизвестна, но, вероятно, она просуществовала до роспуска монастырей в 1540 году. Археологические раскопки в поле близ деревни Хаттон в 1960-х годах не выявили однозначных свидетельств существования лепрозория. Приорат, возможно, также владел кельей в Скарт-Вуд близ Уорлтона. В грамоте, выданной Стефаном де Мейнеллом во время правления Генриха I, зафиксировано пожертвование деревни Скарт, чтобы приорат мог основать келью для проживания одного монаха или каноника. Неизвестно, была ли келья построена, поскольку Скарт не упоминается в документах приората или в описи имущества, составленной комиссарами Генриха VIII. Фрагментарные остатки строений в Скарте были зафиксированы в середине XVIII века. К началу XIX века они были расчищены, и не осталось никаких следов того, что там когда-то стояло, или указаний на его предназначение.

Раскопки

В 1865–1867 годах капитан Томас Чалонер и Уильям Даунинг Брюс провели первые масштабные раскопки, проложив траншею через территорию. Было обнаружено множество объектов, включая каменный саркофаг со скелетом высокого мужчины, предположительно Роберта де Брюса, остатки монументального святилища и расписные консоли свода. Следы пожара 1289 года были найдены в виде кусков сплавленного металла – амальгамы свинца, серебра и железа, расплавившейся и проникшей в пол от жара. Причиной пожара стало обрушение не зафиксированного погребального склепа. Раскопки выявили дополнительные свидетельства пожара 1289 года, такие как обгорелая кладка, разбитый колокол и поврежденные надгробные плиты. Обнаружены останки 47 человек – 21 мужчины, 17 женщин, 6 детей и 3 личности, пол которых не установлен, некоторые из которых были захоронены с погребальным инвентарем, включая золотое кольцо и кресты из черного дерева. Рядом с останками двух священников найдены два кубка и блюдца для причастия. Скелеты были кремированы, а прах развеян в Монашеской тропе в садах приората. Геофизическая съемка, проведенная к западу и востоку от западного корпуса, указала на наличие остатков других монастырских построек, которые еще предстоит раскопать.